Жанр: Фантастика
Ночь паука
...е питают к нему добрых чувств. Он почувствовал, что остался один, и это странным
образом придало ему сил.
- Попробуй только тронь меня, и пожалеешь! - прошипел он. - Из царства
Нергала я вернусь, чтобы отомстить тебе! - Он обвел их ненавидящим взглядом. - Всем
вам!
- Да я тебя!.. - Фабиан вскочил, но Зита успела схватить его за руку.
- Не трогай его! Это он со страха!
Фабиан хотел сбросить с себя ее руку, но упоминание о страхе заставило его
остановиться, и что он хотел при этом сказать, никто так и не услышал - окинув Эмерика
тяжелым взглядом, великан уселся на место.
- Сиди и молчи, - Мелия в упор посмотрела на Эмерика, - так будет полезнее
для здоровья. Твоего здоровья! - выкрикнула она ему в лицо, заметив, что тот собирается
возразить.
И странное дело - под суровым взглядом девушки он против воли затих, не смея
перечить ей. Дождавшись, когда Эмерик успокоился, Зита заговорила:
- У нас есть лишь один способ одолеть Незримого - мы должны сделать то, что
нам помешало сделать первое заклинание Эмерика. Мы должны овладеть Талисманом
Силы. Только с его помощью можно одолеть демона - остальные пути ведут прямиком
на Серые Равнины!
- Я думаю, что, следуя твоему плану спасения, мы попадем в царство Нергала еще
быстрее, - возразил Фабиан, не понимая, к чему она клонит.
- Да, - кивнула она, соглашаясь, - если просто так выйдем отсюда и пойдем в
подвал - смерти нам не избежать.
- А что, есть иной способ?
Вопрос Мелии звучал просто и естественно. Ей было не до сарказма и не до
выражения эмоций, что охотно позволяли себе мужчины, - смерть грозила всем им, и
потому беспокоил ее лишь один вопрос: как избежать такого финала. Она надеялась, что
Зита, знавшая о колдовстве неизмеримо больше всех их вместе взятых, непременно чтонибудь
придумает. Однако на сей раз ее ждало разочарование.
- Нет. Другого способа нет, - грустно ответила она, - но если мы сумеем отвлечь
демона, то Фабиан, я думаю, сможет добраться до талисмана и принести его сюда.
- Я? - Фабиан с интересом следил за их разговором, и когда Зита упомянула о
талисмане, почувствовал прилив надежды, но оказалось, что его просто приносят в
жертву, предлагая выйти из-под защиты Затха, прогуляться по дому и, если повезет,
вернуться назад с талисманом, чтобы спасти остальных!
Зита виновато посмотрела на него, прекрасно понимая, что он должен подумать и о
ней, и о ее "заманчивом" предложении. Взгляд ее смягчился, в голосе послышались
просительные нотки.
- Я ведь уже говорила, что никто, кроме тебя, не справится с этим - понадобится
твоя физическая сила, а от нас троих будет мало толку, даже если мы пойдем все вместе.
Фабиан открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но вовремя сообразил, что
делать этого не следует. Положение, в котором они оказались, было хуже некуда. И всетаки
роль дичи, незаметно проскальзывающей мимо разъяренного хищника, отвлеченного
искусно приготовленной приманкой, устраивала его куда больше роли самой приманки,
чья дорога пролегала через пасть демона прямиком в нутро Нергала!
И он промолчал.
Увидев, что Фабиан все понял как надо и не возражает, Зита облегченно вздохнула.
Она была наблюдательной девушкой и, памятуя о недавнем испуге Фабиана в зале,
приготовилась к долгим уговорам.
Мелия, также напряженно следившая за их разговором, удовлетворенно кивнула.
- Ну хорошо, а как быть с приманкой, о которой ты говорила? Что может завладеть
вниманием Незримого на столько, чтобы он не заметил человека, оказавшегося в его
власти? Или что-то поможет Фабиану остаться невидимым?
Колдунья удовлетворенно кивнула.
- Да, я могу сделать и то и другое, хотя способ в обоих случаях будет один. - И
видя, как загорелись от волнения щеки сестры, а Фабиан нервно сжал огромные кулаки,
улыбнулась. - Я могу придать любому из нас невидимость. Незримый будет чувствовать
его и попытается поймать, а это не так-то просто, хотя и возможно. Правда колдовство
продлится недолго, но времени с избытком хватит, чтобы Фабиан успел спуститься вниз,
открыть тайник, взять талисман и вернуться. - По очереди всматривалась она в лицо
каждого, словно подготавливая их к тому, что скажет сейчас.
- Остается решить: кто возьмет на себя эту роль и позволит Фабиану сделать свое
дело?
Все трое не сговариваясь посмотрели на Эмерика, который на протяжении всего
разговора демонстративно глядел в сторону, словно происходящее не имело к нему ни
малейшего отношения, однако его молниеносно последовавшая на их немой вопрос
реакция показала, что это не так: он не только слышал, но и видел всех.
- Я?! - Лицо его исказила гримаса ужаса. - Чтобы я добровольно отправился на
смерть ради вашего спасения?! Ни за что!
Фабиан поджал губы, и взгляд его недобро сверкнул.
- Никто не говорит о смерти, - терпеливо объяснила Зита, - роль твоя не
страшнее роли Фабиана. Даже проще...
- Вот как? - перебил он девушку и деланно расхохотался.
- Да. Фабиану, кроме своей безопасности, придется заботиться еще и о деле, а тебе
нужно всего лишь не попасться Незримому, держась при этом подальше от подвала. -
Эмерик вопросительно посмотрел на девушку и она объяснила: - Если он спустится
вниз, Фабиану конец, а вместе с ним и всем нам! И не забудь еще одно: при всей
опасности предстоящего - это нужно сделать. Если оставить все как есть, мы погибнем
еще до восхода солнца!
Но Эмерик и слушать ничего не хотел. Он тряс головой, всем своим видом
показывая, что верная смерть в компании ему гораздо приятней шаткой перспективы
выжить. А попросту говоря, он не верил никому, считая все сказанное здесь обманом,
призванным лишь усыпить его бдительность ложными обещаниями и спастись, принеся
его в жертву.
Наконец, Фабиан, который долго сдерживался, не утерпел. Он сгреб своего
тщедушного приятеля за шиворот и зло прошипел ему в лицо:
- Ты забыл, тварь, по чьей вине мы все оказались в этой ловушке? Стоило бы
просто выбросить тебя наружу, не спрашивая согласия, и это будет меньшим из того, что
ты заслужил!
- Давай, давай! - истерически расхохотался Эмерик, совершенно не обращая
внимания на столь оскорбительное обращение с собой. - Распусти кокон, вытолкни меня
- чихнуть не успеешь, как все мы окажемся в брюхе Нергала!
- Оставь его! - Мелия поднялась и шагнула к ним. - Я пойду.
- Ты? - Фабиан невольно отпустил Эмерика и обернулся к девушке. Она
улыбнулась.
- Кому-то же надо идти?
- Не отговаривай ее, пусть идет, - захихикал Эмерик, - доброволец всегда имеет
больше шансов уцелеть.
Мелия кивнула, но на своего "избранника" посмотреть не смогла, настолько
сильным оказалось проснувшееся в ней отвращение.
- Насчет шансов Эмерик прав - у него их нет вовсе. Даже колдовство Зиты не
сможет помочь - когда настанет решающий момент, он наделает в штаны, и его тотчас
найдут по запаху. - Увидев мгновенно вспыхнувшее от стыда и гнева лицо Эмерика,
Фабиан расхохотался, а Мелия про должала: - У сестры болит нога, и она не может
ходить, так что остаюсь я.
Конан почувствовал, что сопротивление пропало, но это не принесло облегчения, а
наоборот, заставило поразмыслить над тем, что придет ему на смену, и хотя ни одной
путной мысли на этот счет в голове не появилось, всегдашняя рассудительность взяла
верх над горячностью, заставив на время оставаться там, где он есть. Он прислушался -
вокруг было тихо. Непонятное напряжение спало. Это обрадовало и удивило его.
Из слов Зиты можно было сделать вывод, что пьяный Эмерик, сам не понимая, что
творит, сумел вызвать в наш мир одну из темных тварей, которым здесь не место. Он ни
на миг не усомнился, что теперь эта тварь начнет охотиться за людьми и в первую очередь
- за самим Конаном.
Это было плохо.
Он не боялся никого и не страшился умереть, постоянно помня, что когда-нибудь
смерть придет к каждому. Однако и расставаться с жизнью просто так, за здорово живешь,
не собирался. Именно поэтому даже теперь, на пороге мрачного царства Нергала, он не
уступит никому!
Однако киммериец прекрасно чувствовал себя лишь среди людей, где твердость
руки и крепость стали решали, кому жить, а кому умереть, и всегда старался держаться
подальше от колдовства, где его богатырская сила и искусство воина не играли особой
роли, а победу праздновали коварство и обман. И вот теперь он оказался именно в такой
ситуации, когда все, что он мог и умел, оказалось никому не нужным хламом!
Как мог он защитить себя?
Киммериец уже не сомневался, что угодил в дурную историю, именно в такую,
каких обычно старательно избегал.
Все эти попытки вырвавшейся наружу твари проникнуть в каменную крепость, где
он находился, бесспорно убеждали именно в этом, да и "кисель", через который он только
что прошел, подтверждал ту же мысль.
Рука его сама потянулась к поясу и нащупала мешочек с камнем. Конан достал его и
попытался рассмотреть, но было так темно, что даже его острое зрения дикаря не
помогало, и он заткнул его обратно.
Он стал думать о том, как сможет совладать с нечистью, проникшей в дом, но ничего
путного в голову не шло.
Внезапно Конан ощутил смутную угрозу, но откуда она исходила, определить не
смог.
Тревожно озираясь по сторонам, чтобы не упустить ничего, он инстинктивно
прижался к стене, но пока об опасности его предупреждали лишь обостренные инстинкты
дикаря - чувства молчали, не ощущая вокруг никакой явной опасности.
Однако Конан не расслаблялся. Хоть ой не видел и не слышал ничего, его
внутренний сторож еще ни разу не обманул своего господина, а сейчас он во весь голос
вопил о том, что быть беде, и Конан собрался, продолжая ждать неведомо чего.
Нечто не поддающееся воображению приближалось. Конан не видел этого, но знал о
том, что оно уже рядом. Он почувствовал, как густая грива смоляных волос на голове
встает дыбом, но лишь сильнее сжал рукоять меча. Привычка не отступать ни перед кем
взяла верх над страхом и теперь, подстегнула его, заставив собраться. Он не собирался
сдаваться просто так. Ему бы только увидеть врага, а там уж он не даст спуску никому!
Неведомое нечто, чье присутствие Конан лишь ощущал до сих пор, начало обретать
зримые очертания чудовищной тени, настолько черной, что была она видна даже на фоне
непроницаемого для взгляда мрака, царившего вокруг, словно высвеченная изнутри
яростным черным пламенем. И вместе с тем это нельзя было назвать тенью. Это было
черное облако, бесформенное и колышащееся, перед которой сама тьма показалась бы
ярким днем - это была чернота небытия.
Пустота.
Конан почти физически ощущал ее приближение, но теперь желание увидеть врага
уже не казалось ему достаточным для победы, потому что он понял - против такого
противника его меч бессилен.
Ты мой...
Из середины незримого облака на него устремился омертвляющий взгляд зияющих
пустотой глаз. Конан сильнее сжал рукоять меча, ища поддержки у старого, неподкупного
друга - острой каленой стали - и встретился взглядом с двумя провалами в пустоте. В
тот же миг он почувствовал, что воля покидает его, обездвиживая тело, подчиняя его себе.
Еще немного, и он станет куклой в руках тьмы, наползавшей ниоткуда.
Ты мой...
В следующий миг тьма навалилась, его вжало в стену, глухим стоном выдавив из
легких остатки воздуха. Конан почувствовал, что тело его немеет, наливается свинцовой
тяжестью, еще немного, и он станет тленом, ничем.
Ты мой...
Тот же внутренний страж, загодя предупредивший его о надвигающейся беде,
подсказал и единственный возможный путь к спасению - талисман. Нужно во что бы то
ни стало дотянуться до него... но Конан уже не был властен над своим телом. Он знал, что
должен сделать это, однако для этого нужно отвести глаза, избавиться от чужой воли, а на
это у киммерийца не осталось сил.
Ты мой...
Кром! Раскис, как баба! Он изо всех сил сжал веки, но они не желали слушаться!
Поздно, ты мой...
Твой?! Эта мысль взбесила его. Да будь противник его хоть с самого дна
преисподней, он не поддастся! Вон! Вон из моей души!
Поздно, ты мой!! !
Голос гремел, оглушая. В нем слышались торжество и злая радость близкой победы,
но и Конан не сдавался. Он понял, что погибнет, если не заставит себя превозмочь злую
силу, и хотя понятия не имел, как пользоваться талисманом, но из последних сил рука его
потянулась вверх, и он понял, что воля его выстояла! Каким образом это произошло он не
знал, да знать не желал, но он выстоял! Рука коснулась пояса, вытащила наружу мешочек
и сжала камень.
Ты мой...
Это было последним движением, на которое он оказался способен. Больше он не мог
ничего. Только смотреть, наблюдая за приближающейся смертью, ощущать могильный
холод и чувствовать, как члены обращаются в тлен.
Ты мой...
Он верил лишь в Крома, хотя и знал, что тот равнодушен к детям своим, да еще, по
необходимости, почитал Бела, никогда не отказывавшего ему в удаче, но в этот миг
почувствовал, что лишь светозарная сила Митры может спасти его, и взмолился подателю
жизни!
И камень ожил.
Почти сразу Конан ощутил перемену, хотя и не понял, что произошло. Он опустил
взгляд и увидел, что рука его, сжимающая талисман, словно впитав его силу, начала
светиться, и солнечный пламень понемногу поднимается вверх по руке. Вот он дополз до
груди и начал растекаться по телу, по его телу, которым он вновь владел, которым мог
управлять. Он почувствовал, как сила полилась в него мощным потоком и тьма отступила,
хотя и не ушла. Черное облако отдалилось от него и застыло словно в недоумении.
Сдавленное рычание то ли боли, то ли гнева донеслось до него. Он прижал камень к
сердцу, и его тепло проникло внутрь, окончательно отогнав смертельный холод.
"Я еще вернусь и возьму тебя!" - услышал Конан глухой, рокочущий голос, и
облако поползло прочь, туда, где еще оставались живые люди, откуда он только что
пришел сам.
Киммериец разжал руку и посмотрел на камень, который странным образом был
виден через мягкую замшу мешочка. Разница была лишь в том, что теперь в полной
темноте и сквозь слой выделанной особым образом кожи он светился более тусклым,
оранжевым светом. "А камень-то и впрямь не прост", - подумал Конан и сунул его на
прежнее место.
Чувства подсказывали киммерийцу, что нужно уйти, спрятаться, исчезнуть, но
здравый смысл спорил, убеждая, что от этого не скроешься: дом ему не покинуть, так что
встреча их не последняя. И с этим поделать ничего было нельзя, даже если бы знал, что в
следующий раз он так просто не отделается.
Что ж, к таким ситуациям ему не привыкать. Конан пожал плечами и пошел следом
за исчезнувшим в глубине коридора облаком.
- Мы успеем? - Наблюдая за приготовлениями Зиты, Мелия не могла сдержать
волнения. - Он сможет прорваться сюда?
- Может, сможет, а может, и нет. - Зита отвечала спокойно, не отрываясь от
своего занятия. - Не знаю. Но я знаю, что Незримого вырвали из заточения, лишив
телесной оболочки. Сюда попал лишь его дух, плоть осталась в тюрьме. Если он не
раздобудет себе тела, он погиб. - На миг она от влеклась и с неприязнью посмотрела на
Эмерика. - Пока он был снаружи, отрезок отпущенного ему времени был мал - остаток
ночи до рассвета. Ведь не встретившись с заклинателем, места этого он покинуть не мог, а
солнечный свет для него - погибель. Но теперь другое дело, - она помедлила, собираясь
с мыслями, - попав внутрь дома, он получил то, чего лишен был, оставаясь снаружи. Он
получил свободу действий, ибо защищен этими стенами, - Зита обвела рукой вокруг
себя, - от солнечной силы светозарного Митры. С другой стороны, дух его сожжен и
искалечен, ведь его дважды протащили сквозь казавшиеся неодолимыми стены,
возведенные колдовством. Он стал слабее, но насколько, - она пожала плечами, - я не
знаю, а значит, нужно торопиться.
- Ну так что же ты медлишь? - Фабиан волновался не больше них, но волнения
своего, в отличие от сестер, не скрывал.
- Сейчас - Зита полистала обгорелые остатки фолианта и облегченно вздохнула -
по счастливой случайности, все, что им было нужно уцелело. Она приготовилась читать
заклинания.
Глядя на них, Эмерик нервно облизывался. Он был пресыщенным, уставшим от
жизни законченным негодяем и умирать не хотел. Он любил себя таким, каков он есть, и
при одной только мысли, что он может лишиться - чего? Да всего, что было ему так
дорого! - его тело покрывалось липким потом.
Во все глаза он следил за девушкой, которая готовилась сделать то, на что сам он
пойти решительно отказался - ради всех рискнуть собственной жизнью, выманив на себя
демона. И хотя он оставался внутри, в относительной безопасности, его трясло от страха,
а в горле пересохло.
В голове роились сумасшедшие мысли. Он вдруг подумал - а не разыгрывают ли
они его? Может быть, они сговорились, пока он спал, бросить его здесь одного и уйти?!
От этих мыслей закружилась голова. Он даже не подумал о том, почему они давно уже не
сделали это - страх лишил его способности рассуждать. Трясущимися руками он налил в
кубок вина и, залпом выпив его, закрыл глаза.
Неясный вздох донесся до окончательно спятившего от страха Эмерика и, мертвенно
побледнев, он рывком открыл глаза, испуганно озираясь.
Странное видение предстало перед его глазами, еще усилив страх, хотя, казалось,
это было уже невозможно - глаза Эмерика округлились, когда он увидел, как стены
комнаты задрожали, словно в жарком мареве, поднимающемся от груды раскаленных
камней, а очертания предметов стали расплывчатыми. Белая ткань защищавшей их
паутины спеклась и поплыла, шипя и пузырясь, как сыр на куске хлеба в огне очага.
Он зажмурился и потряс головой - не может быть, чтобы вино подействовало так
быстро и так сильно. Но, открыв глаза, увидел, что страшное видение не ушло, и вдруг
услышал голос Мелии:
- Это он?
- Да, - ответила Зита, - паутина сдерживает его силу. Она должна защитить нас.
Она говорила то, что они хотели от нее услышать, и Мелия не слышала в голосе
сестры прежней уверенности, но промолчала: если остальным этот обман поможет хоть
ненадолго - и то хорошо.
Эмерик недоверчиво осмотрелся. Стены плавились от нестерпимого жара,
царившего снаружи, непонятные волны начали пробегать по ним, сталкиваясь между
собой, порождая вихри, невообразимым образом, словно в дурном сне, закручивая
стоящие на полках или висящие на стене предметы, причудливо искажая их форму.
Временами все успокаивалось, потом поверхность подергивалась рябью, служившей
предвестником нового вихря, и все начиналось сначала.
Однако мебель, стоявшая у стены, имела вполне нормальный вид. Странная буря
кончалась сразу перед ней, старательно слизывая паутину Затха, защищавшую четверку
обреченных, спрятавшуюся внутри.
Словно рыба, выброшенная на песок, Эмерик судорожно ловил открытым ртом
воздух. Только бы выбраться отсюда! Он никогда больше не будет иметь дел с колдунами,
а любого, кто произнесет при нем слово "колдовство", задушит собственными руками!
Впрочем, и остальные выглядели немногим лучше, ведь умирать не хотелось
никому...
Зита с тоской думала о том, что так прекрасно начавшийся день, когда она, полная
честолюбивых планов, мечтала о предстоявшей ночи, которая должна была подарить ей
могущество, сравнимое лишь с мощью великих магов древности, кончился нынешним
положением, когда Нергал стоит за спиной, в нетерпении постукивая копытом и положив
руку ей на плечо, и словно спрашивает: "Ну что ты тянешь, девочка?"
Мелия воспринимала происходящее более спокойно. Ей жаль было Зиту и жаль
было себя. Ей было жаль Фабиана, которого Зита затянула сюда обманом - теперь она
знала это. И хотя источником всех их бед был Эмерик, ей было жаль даже его.
Фабиан по натуре был трусом, хотя внешне и не производил такого впечатления, и
сейчас он с ужасом думал о том, что вот и подошел конец его жизни, а ведь он и пожитьто
толком не успел! Ему всего двадцать, и сколько еще его ждало впереди неизведанных
радостей, ведь он был богат и красив!
Высокий и не обделенный от природы ни силой, ни красотой, на первый взгляд он
вполне мог посоперничать и с Конаном, хотя человек опытный без раздумий поставил бы
на мощные, нажитые трудом мышцы варвара, угадав в хоть и крепкой, но уже подернутой
жирком фигуре Фабиана следы праздности и лени, сладкой жизни и изнеженности,
которым не по силе противостоять настоящей опасности. Ему стало до боли жаль себя.
От этих мыслей его оторвали слезливые стоны Эмерика, нервно ломавшего руки.
Фабиан открыл глаза и увидел, что приятель его дошел уже до последней черты - еще
немного, и он падет на пол, жалобно скуля и заливаясь слезами.
- Что же теперь делать, что делать?
Зита резко обернулась. Взгляд ее пылал гневом, который трудно было предположить
у этой молоденькой, робкой девушки.
- Ты, кажется, забыл, по чьей милости мы оказались в таком положении?
- Ты хочешь обвинить меня?! - неожиданно взвизгнул он. - Я, может быть, и
совершил глупость, но никому не хотел зла, а вспомни-ка лучше, кто привел нас сюда?!
Ну? Что скажешь? Тебе нужен был этот проклятый камень? Ну так пошла бы и взяла его!
Зачем мы здесь?!
Глаза Зиты зло сверкнули, но она смолчала. Зато у Фабиана от злости все поплыло
перед глазами. Ему было наплевать на не лишенные логики доводы Эмерика. В голове у
него вертелась лишь одна мысль - этот живой телом, но мертвый душой полутруп вверг
их в беду, из которой нет выхода!
Нет выхода!
Эта мысль болью пульсировала в голове. Что может быть страшнее положения, из
которого нет выхода!.. Кроме...
Он вскочил, еще не зная, что сделает в следующий момент, и слова сами посыпались
из него:
- Надо отдать ему этого засранца! - Он ткнул пальцем в грудь Эмерика. -
Может, твой демон и угомонится, заполучив того, кто вызвал его сюда! Вырвал душу из
тела, дважды проволок сквозь колдовские барьеры! Сам заварил кашу, пусть сам и
расхлебывает!
Эмерик побледнел. Он смотрел на Фабиана ненавидящим взглядом, не в силах
выговорить ни слова, по лицу его струился холодный пот.
- Все! Хватит ссориться! Сейчас не время! - закричала Мелия, и крик ее словно
спустил некую пружину внутри тщедушного Эмерика - не все, оказывается, на стороне
это го борова! Он будет защищаться!
- А ну, попробуй! - заверещал Эмерик, схватив массивные каминные щипцы и
замахнувшись ими на Фабиана. Как крыса, загнанная в угол, в отчаянии бросается на
человека, так и он изготовился, быть может, к последнему, но решительному бою. - Да я
сейчас самого тебя выброшу вон! Наверняка твоя кабанья туша больше придется ему по
вкусу!
За этой ссорой никто из людей не увидел, как стены налились тревожным багровым
сиянием. Понемногу, совсем незаметно, кокон начал продавливаться внутрь - все
больше, все сильнее! - туда, где находилась дверь и не было дополнительного
сопротивления толстых каменных стен, которые каким-то образом усиливали заклятье,
наложенное Зитой.
Девушки не успели вмешаться. Зита лишь подняла руки, запоздало поняв, что сейчас
произойдет, Мелия вскрикнула и бросилась на помощь, но было уже поздно... С
легкостью отбив жалкий выпад Эмерика, Фабиан схватил его за грудки, благо силы ему
было не занимать, и швырнул в сторону выхода.
- Путь свободен!
Фабиан был настолько силен, что десяток локтей, отделявших его от двери, Эмерик
пролетел по воздуху, выронив по пути бесполезные теперь щипцы, налетел на
извивающуюся словно в дурном сне дверь и вдруг завизжал не своим голосом, словно от
невыносимой боли.
- A-a-a-a! - Его истошный, полный ужаса и страдания крик заставил всех
оцепенеть.
Эмерик висел, словно прилипнув к двери спиной, тело его конвульсивно извивалось,
словно ужасные невидимые челюсти прожевывали его, не дожидаясь, пока плоть
прорвется сквозь паутину. Человек захлебывался криком. Тело билось, словно его сводило
чередой жестоких судорог, руки и ноги непроизвольно болтались, словно у тряпичной
куклы, на губах выступила кровавая пена.
- Что ты наделал! - Мелия первой очнулась от шока и бросилась на помощь
Эмерику.
- Не трогай его! - истошный крик Зиты остановил ее в локте от несчастного. -
Ему уже не поможешь!
От вида того, что творилось с человеческим телом, еще недавно бывшим их
товарищем, а теперь пожираемым Незримым - демоном, вызванным им же самим,
людям становилось дурно, но глаз отвести они были не в силах.
Дело подходило к концу. Из-за извивающейся стены послышалось глухое,
чмокающее ворчание, и Эмерик завизжал, словно из него начали выедать внутренности.
Кожа пошла трещинами, и на лопнувших местах появились кровавые потеки. Кровь
стекала на пол, где уже образовалась лужа.
Эмерик захлебывался кровью, и они услышали, как трещат, ломаясь, кости бедняги.
В следующий момент тело Эмерика начало комкаться, словно стремилось сжаться в шар,
пока не превратилось в комок сочащейся кровью плоти, из которой торчали белые
обломки костей.
Что-то еще булькало и переливалось, некоторое время комок уменьшался в
размерах. Неожиданно один глаз вывалился на пол, комок резко сжался и исчез.
Мелию колотило. Она не могла стоять на ногах, но как ни странно, сознания не
потеряла. Фабиан, сидя на диване, трясся от страха, и единственной, кто не потерял
самообладания, оставалась Зита. Она медленно повернулась к Фабиану.
- Ты знаешь, что ты наделал? - Она посмотрела на своего кавалера едва ли не с
ненавистью. - Незримый по жрал его! Каким бы ни было до сих пор наше положение,
теперь оно стало во сто крат хуже! И уже это благодаря тебе! - Она сделала паузу, быть
может для того, чтобы придать значительность своим словам, и понизила голос почти до
шепота. - И запомни: если ты еще хотя бы шевельнешься без моего разрешения, считай
себя трупом!
- Ну ты! - взвизгнул верзила неожиданно тонким голоском, которого тут же сам
устыдился. - Если не перестанешь разговаривать со мной в подобном тоне, я и тебя
скормлю этой твари!
Как ни странно, но Зита даже не рассердилась.
- Ты можешь сделать это - ты ведь такой сильный! - Она окинула Фабиана
презрительным взглядом. - Может быть, мы все и умрем, но знай: чем сильнее он
становится, тем страшнее будет смерть каждой следующей жертвы. А теперь, если
хочешь, убей меня, но, глядя на мою смерть, помни - твоя будет во сто
...Поділитися у соцмережах
