Жанр: Фантастика
Ночь паука
...енно слился в однообразное бормотание, и
она уже не различала отдельных слов.
Она слишком устала, и все чаще глаза ее закрывались сами собой. Мелия видела
полную луну за окном, окруженную серебристым ореолом. Закрывала глаза, и некоторое
время образ ночного светила продолжал висеть перед глазами. Потом он тускнел и
пропадал. Тогда она открывала глаза, и все повторялось сначала.
Это было приятно - дурманящая явь, густо замешанная на полусне, и спокойный,
монотонный голос сестры.
Мысли ее становились все более ленивыми и вялыми, она чувствовала, что засыпает,
когда что-то нарушило устоявшийся ритм. Сперва она не обратила на это внимания, но
состояние безмятежной отрешенности ушло, а успокоение не приходило.
- Иди ко мне...
Сперва она удивилась: что значат эти слова, куда зовет ее голос, и кому он
принадлежит? Но тут же мысли ее оборвались.
- Иди ко мне...
Мелия не понимала, что происходит. Рядом что-то монотонно бубнила сестра, но
она уже не понимала, о чем та говорит. Слова Зиты слились в сплошной, ничего не
значащий звуковой фон, одуряюще-однообразный, и в какой-то момент она
почувствовала, что не может оторвать взгляда от картины за окном, хотя, что ее там
привлекает, тоже понять не могла.
- Иди ко мне...
Мир за окном померк. Звезд уже не было видно. Только самые яркие из них
прорывались сквозь тьму, нависшую над миром, да серебряный диск луны по-прежнему
висел за окном.
"Тьма. Ночью и должно быть темно. Скоро будет темно и днем..." Мысль родилась
сама собой, без ее участия, заставив содрогнуться, вызвав резкий протест!
Но лишь на миг...
- Иди ко мне...
Тьма обрела зримые очертания, решила показаться ей, но Мелия не могла понять,
кто это или что. И все-таки главное, если это было главным, было достигнуто: теперь она
знала, что кто-то стоит за окном и зовет ее.
Она вгляделась пристальнее, и хотя образ зримо присутствующего Незримого
собеседника ускользал от ее взгляда, зато его почувствовало ее бедное, измученное тело:
сердце сжалось от смертельного холода, остановился беспорядочный хоровод мыслей, и
тогда она увидела его и глазами, но то, что увидела, повергло ее в ужас.
Она хотела закричать, или это только показалось ей?
- Иди ко мне...
Руки девушки сжали подлокотники кресла так, что пальцы побелели. Ее душа
плакала от невыносимой боли и страха, и слезы текли по щекам. Она хотела отвести
взгляд, но не могла. Она понимала, что нельзя делать то, что приказывает Незримый, но
вместо этого встала, медленно, словно деревянная кукла, и пошла к окну, повинуясь
немому призыву:
- Иди ко мне...
Зита только что закончила рассказ и теперь внимательней присмотрелась к сестре -
что-то не нравилось ей в облике Мелии. Та не отвечала на вопросы и никак не реагировала
на ее рассказ. Она все чаще сонно моргала, и Зита подумала, что она засыпает, но теперь,
вглядевшись внимательнее, поняла, что это не так.
И вообще, все было не так. Только теперь Зита осознала, что стало значительно
темнее, словно небо затянуло облаками, закрывшими от них ночное светило.
Она обернулась, и лицо ее исказилось от ужаса. То, что она увидела за окном!.. Нет,
этого просто не могло быть!
Незримый мгновенно поймал ее взгляд, и она почувствовала, как глаза ее сковало
мертвящим холодом, который змеей скользнул внутрь, стремясь завладеть телом, в то
время как взгляд ее примерз к черному силуэту за окном. Зита услышала, как в кресле
напротив облегченно вздохнула Мелия, и тотчас почувствовала ослабление хватки -
видно, тварь не могла держать сразу двоих и вновь переключилась на сестру.
Она заставила себя закрыть глаза. Веки опустились и тут же замерзли, словно не
глаза они закрыли, а пару кусочков льда, каким-то образом оказавшихся вместо них в
глазницах.
Фабиан тихонько потряс ее за плечо.
- Что с тобой, девочка?
Она почувствовала в его голосе искреннюю тревогу, и ей стало теплее.
- Не смотри назад.
Она с трудом разлепила губы и через силу прошептала эту простую фразу.
Фабиан вздрогнул и, словно нарочно, вопреки ее приказу, начал медленно
разворачиваться. Внутренний голос надрывался истошно: "Не надо!", волосы на голове
стояли дыбом, но чужая холодная воля впилась в затылок, разворачивая голову, заставляя
посмотреть в черноту бездонных провалов глаз Незримого, впитать его волю,
подчиниться ей.
Неизвестно, откуда взялись силы, но Зита вдруг вскочила и с размаху залепила
Фабиану пощечину.
- Не смотри в окно! Смотри на меня! Кроме меня, ничего нет! Не смей смотреть на
Незримого! Не слушай его зов!
Она говорила отрывочно, словно объясняла непослушному ребенку, что можно, а
чего нельзя, а великан судорожно кивал, слушая ее, и в душе у него неведомым образом
росла уверенность, что то, о чем говорит эта девочка - незыблемое правило, которое
необходимо выполнить, если он хочет остаться в живых!
Она хотела добавить еще что-то, но в этот момент Мелия со стоном встала и
медленно, словно во сне, пошла к окну.
- Остановись, сестра!
Но Мелия ничего не слышала и не видела вокруг, кроме незримого образа и немого
призыва.
- Иди ко мне...
Эти три коротких слова раскалывали голову невыносимой болью, и она была готова
выполнить приказ хотя бы ради того, чтобы избавиться от нее, даже если ценой
избавления станет смерть, но... она уже не могла не подчиниться. Незримый полностью
овладел ее волей и гнал к окну, поближе к себе, чтобы попытаться овладеть и телом, даже
несмотря на колдовство проклятой ведьмы. Нужно только, чтобы она оказалась близко,
рядом, и тогда ничто ее не спасет.
- Стой, Мелия! Не смей!
- Иди ко мне...
Зита забыла обо всем - сестра прошла уже половину пути к окну. Если она
подойдет вплотную - это конец.
- Фабиан! Задержи ее! - крикнула она, а сама бросилась в другую сторону.
Фабиан стоял, растерянно глядя то на нее, то на Зиту, не в силах понять, что же
происходит, но чувствуя, что происходит нечто страшное, грозящее смертью, столь же
быстрой и неотвратимой, как стрела опытного охотника, что настигает дичь, только во сто
крат мучительнее и беспощаднее...
Это он узнал в тот момент, когда воля Незримого коснулась его, и хотя Зита спасла
его от пытки, прикосновение Незримого вселило в него неизбывный ужас, от которого
лишь смерть теперь в силах избавить его.
Он чувствовал себя несчастным калекой, лишенным собственной воли, и стоял, не
зная, что делать. Он способен был лишь подчиняться и, когда услышал приказ Зиты, ни
мгновения не раздумывая, бросился выполнять его. Он подбежал к Мелии и, схватив ее за
руку, развернул к себе.
Она повернулась сразу всем телом, словно кукла, лишенная суставов, и некоторое
время смотрела на него отсутствующим взглядом, от которого озноб пробежал по его
телу, а сердце забилось в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди.
Она ничего не сказала, и выражение ее лица не изменилось, но она медленно
подняла руку, и когда ладонь ее оказалась на уровне груди Фабиана, тихонько толкнула
его, и от этого легкого толчка слабой девушки мощный мужчина отлетел назад, нелепо
размахивая руками, пока не натолкнулся на стену и не повалился на пол.
Его мгновенно бросило в жар, словно он пробежал десять лиг, а не десять шагов.
Воздуха не хватало, и он принялся жадно ловить его широко открытым ртом, в ужасе
глядя на Мелию, все так же неспешно продолжавшую идти к огромному окну за которым
ее поджидал Незримый.
Со всевозрастающей тревогой Конан следил за происходящим. Мирно текущая
беседа в какой-то момент изменила свой характер. Чутьем дикаря киммериец мгновенно
почувствовал перемену и насторожился - с того момента, как, попытавшись выбраться
из дома, он потерпел неудачу, Конан понял, что судьба его в течение ближайшего времени
неотрывно связана с судьбами четверых, оказавшихся вместе с ним в этом доме.
Он стал внимательнее следить за происходящим, но первый сигнал, отчетливо
показавший, что здесь происходит на самом деле, подал ему Фабиан, воля которого
оказалась настолько слаба, что Незримому не потребовалось даже ловить его взгляда -
достаточным оказалось просто посмотреть на него.
Конан не знал, что испытывали эти люди, попадая под власть притаившегося за
окном, но мгновенно понял, что, если хочет уцелеть сам, должен защитить и их. Поэтому,
когда Зита, промчавшись мимо, скрылась за поворотом, а Фабиан, попытавшийся
остановить девушку, но отброшенный мощью Незримого, повалился на пол, варвар понял,
что дальше медлить нельзя.
Опрометью метнувшись вдоль стены, он сорвал с нее старинный гобелен и, в два
прыжка настигнув Мелию, накинул ей на голову огромный кусок плотной материи, а сам,
не останавливаясь, скрылся в противоположном коридоре. Она сразу остановилась и
некоторое время стояла не двигаясь, потом тяжело опустилась на колени, немного
постояла так, приходя в себя.
Постепенно одеревенение, сковавшее ее тело, прошло. Обессиленная, она села, и
когда ужас случившегося дошел до сознания, и она поняла, чего ей удалось избежать,
слезы сами собой потекли по щекам. Не в силах даже сидеть, она повалилась на пол, тело
ее все сильнее сотрясалось от рыданий, всхлипывания становились все громче. Она
стянула с себя накинутую Конаном ткань и села, уткнувшись в нее лицом.
Киммериец смотрел на нее, чувствуя непреодолимое желание обнять ее, маленькую,
трепещущую, прижать к широкой груди, целовать мокрые от слез щеки... Успокоить ее,
защитить. Хотел, но не шелохнулся, не понимая, что удержало его.
Быть может, сознание того, что он вор в этом доме?
Зита вбежала в комнату, издалека почувствовав неладное, и то, что увидела там,
подтвердило худшие ее опасения, однако сейчас было не до этого. Ей нужен был огонь,
много огня! Она не зря бежала сюда, забыв о боли. Она знала, что Незримый,
притаившийся за окном, как и всякое порождение тьмы, должен бояться света, и если она
ошиблась, всем им конец.
Она выхватила факел из кольца, вделанного в стену рядом с дверью и, запалив его от
пламени свечей, захромала обратно. Бежать она уже не могла. Страх, заставивший ее,
позабыв обо всем, примчаться сюда, ушел, и теперь она еле шла, проклиная себя, но
поделать ничего не могла.
Когда она добралась до зала, то увидела сестру, без чувств лежащую у окна, и
Фабиана, тупо уставившегося в потолок.
Незримый отпрянул от окна и пропал.
Глава четвертая
Конан осторожно заглянул в проем неплотно прикрытой двери и окинул ее взглядом,
выискивая следы пожара, но с удивлением обнаружил, что воздух уже успел очиститься
от запаха гари, обломки столика были убраны, прогоревший ковер скатан в тугой рулон,
ваза стояла на прежнем месте, хотя Фабиан, похоже, не участвовал в этом - бледный как
полотно он сидел в кресле, по временам непроизвольно вздрагивая, и уже не глядел с
вожделением ни на Зиту, ни даже на Мелию.
Зато перемена в настроении оказалась разительной. Не слышно было ни циничных
шуток, ни громкого смеха Фабиана. Гордый Эмерик раскатисто храпел, безобразно
раскинувшись на диване, заставляя своих друзей болезненно морщиться.
Как ни странно, но сестры перенесли потрясение гораздо лучше мужчин.
Зита выглядела озабоченной. Она разожгла камин и теперь была занята тем, что
осторожно переворачивала страницы колдовской книги, внимательно рассматривая, что
испорчено, что нет, и аккуратно просушивала отсыревшие. Временами она грустно качала
головой, что-то говорила про себя, но что, Конан расслышать не мог.
Впрочем, проследить за ее размышлениями было несложно - треть фолианта
обратилась в пепел, то, что осталось, тоже не миновало огня, а уж эти жалкие остатки
размочила вылитая им вода. Тем временем Мелия успела привести себя в порядок, и хотя
одежда на ней была изорвана, а на коже виднелись синяки и ссадины, Конан отметил про
себя, что выглядела она едва ли не более обворожительно, чем прежде.
"Впрочем, - усмехнулся он своим мыслям, - тут-то как раз нет ничего
удивительного: чем меньше на ней останется одежды, тем желанней она будет
становиться!"
Мелия закончила со своими делами и посмотрела на сестру.
- Ну что, Зита?
Та устало вздохнула.
- Половина страниц сгорела и безвозвратно потеряна, вторая половина промокла и,
пока не высохнет, ни на что не годна. Хорошо еще, что Эмерик догадался залить пламя.
Никак не пойму, как это ему пришло в голову погасить огонь, ведь пьян он настолько, что
вряд ли понимал, что делает, и все-таки поступил как надо.
Зита покачала головой - видимо, удивление было столь велико, что не сразу
оставило ее.
- Лучше бы он сжег ее, - вдруг заговорил молчавший до сих пор Фабиан, - я уже
устал от колдовства. - Он зло посмотрел на младшую из сестер, все-таки не решаясь
вслух обвинить ее в приключившейся с ними беде.
Девушки многозначительно переглянулись, и Зита на удивление спокойно ответила:
- Поверь, мне жаль, что наша затея обернулась таким кошмаром, но если ты
думаешь, что я имею хоть какое-то отношение к случившемуся, то, уверяю тебя, ты
глубоко ошибаешься - я даже не знаю, чьих рук это дело. А что касается книги, - она
благоговейно провела рукой по верхней, почти не тронутой огнем странице, - молись
Митре, чтобы и дальше ничего не случилось с листом, на котором начертано
ограждающее заклинание. Если с ним что-то произойдет - мы погибли! Даже Эмерик это
понял, - добавила она с укоризной.
- Эмерик?! - Фабиан расхохотался. - Да я скорее поверю, что он хотел сжечь ее,
чем сохранить, но должен тебя разочаровать: он не был способен ни на то, ни на другое!
- Но тогда кто?
И Зита, и Мелия удивленно смотрели на него - до сих пор подобное рассуждение
не приходило им в голову, но теперь, когда Фабиан высказал эту мысль, обе вдруг
почувствовали, что спутник их прав. Они ждали объяснений, но он в ответ лишь пожал
плечами.
- Не знаю, но я скорее поверю, что вода выплеснулась из вазы, а уж потом
подломившиеся ножки стола не вы держали и обгоревшие останки книги угодили в лужу
на полу.
- Не годится, - Мелия скептически покачала голо вой, - не забывай, что ковер
успел сильно прогореть, прежде чем его потушили.
Фабиан досадливо поморщился - и как это он упустил из виду столь очевидное
обстоятельство? - но продолжал стоять на своем.
- Пусть так, но тогда в том, что ваза все-таки упала, в последний момент погасив
пламя и сохранив нужную страницу от огня, я склонен видеть провидение Митры!
Услышав эти слова, Конан едва не выругался - еще никто не сравнивал его с
Солнцеликим, и хоть признавал он лишь мрачного Крома, а чтил Бела, подобное
сравнение не могло не польстить его самолюбию. Что ни говори, а приятно иной раз
сыграть роль провидения! Однако все это были мелочи, не стоящие внимания, и,
усмехнувшись, киммериец вновь обратился в слух.
Зита хотела что-то возразить, но последние слова Фабиана заставили ее задуматься,
наведя на интересные размышления. Сказанное им очень походило на правду, но если сам
Солнцеликий благоволит к ним, а стало быть и к ней тоже, то значит, ее дело угодно и
ему! Подобный поворот событий пришелся ей по душе, и она уже собралась с
удовольствием порассуждать на эту тему, чтобы уяснить, какую пользу можно извлечь из
такого покровительства, а главное - как не лишиться его, но ее отвлек вопрос Мелии.
- Ну так все-таки, сестра, что мы будем делать? Что делать?..
Зита задумалась - как раз этого она и не знала. Она увидела устремленные на нее в
надежде глаза сестры и требовательный взгляд Фабиана, и на мгновение гнев охватил ее,
но она заставила себя успокоиться. В конце концов выкручиваться им придется вместе, а
значит, ни к чему устраивать ссоры.
- Я не знаю, как с этим бороться, потому что не знаю, кто выступил против нас.
- Но ты говорила... - начала было Мелия, но Зита не дала ей закончить:
- Да, говорила, но могла запросто ошибиться - это может быть кто угодно!
- Неужели нет выхода?
- Выход есть всегда, - отрезала Зита, - найдется и теперь, но вот сколько
времени на это уйдет, я сказать не могу.
- А разве нельзя побыстрей? - резко спросил Фабиан, который опять начал
злиться.
Он уже оправился от того ужаса, что подмял его, подчинил себе в зале, и теперь
испытывал чувство жгучего стыда из-за того, что обе девушки оказались куда сильнее его
самого. Ему требовалось выместить на ком-то свою злость, и он рад был ухватиться за что
угодно.
Зита прекрасно поняла это, но вида не показала, а попыталась спокойно объяснить
ему все, что знала сама, надеясь, что, поняв, что к чему, и увидев, что никто его ни в чем
не обвиняет и уж тем более не смеется над ним, он успокоится.
- Можно хоть сейчас убрать заклинание, но в этом случае мы рискуем умереть
прежде, чем узнаем, кто наш враг.
Еще не дослушав ее объяснения, Фабиан собирался возразить, но слова застряли у
него в горле, когда до него дошла суть сказанного Зитой: чего-чего, а помирать ему вовсе
не хотелось!
Девушка спокойно смотрела на него, и в ее взгляде он не увидел ни намека на
насмешку, а потому лишь проворчал, но уже примирительно:
- Так что же нам так и сидеть здесь до скончания века?
- Нет, почему же? - Зита обрадовалась, что ей удалось погасить злость Фабиана,
но вида не подала. - Я рассчитываю, что мы выберемся отсюда целыми и невредимыми,
но для этого нужно подготовиться, а на подготовку потребуется время.
- Мы можем помочь тебе, сестра?
Зита улыбнулась.
- Мне без вас просто не обойтись, а то, что необходимо сделать, потребует к тому
же силы Фабиана.
Услышав, что говорят о нем, Фабиан нервно облизнул губы.
- Что я должен сделать?
В это время Эмерик поднял голову и, посмотрев на них пьяными глазами, глупо
улыбнулся и произнес заплетающимся языком:
- Привет, друзья. Все развлекаетесь?
Лицо его сморщилось на ярком свету, сделавшись похожим на первый весенний
гриб, взгляд был мутным, и он глупо хлопал глазами, словно силясь понять, как оказался
здесь, а главное - зачем?
Фабиана разобрал нервный смех. Он смеялся и никак не мог остановиться. Что ни
говори, а развлеклись они от души - это он верно заметил. Будет о чем вспомнить на
досуге!
При виде мятой физиономии Эмерика Мелию передернуло от отвращения - и это
ничтожество она хотела приблизить к себе!
- Ты сам-то чем тут занимался, пока нас не было? Неизвестно почему, но у него
было прекрасное настроение, и он вновь хихикнул.
- Так, поколдовал немного.
Не сговариваясь, все трое обернулись к нему. Мелия выглядела удивленной и
растерянной. Фабиан перестал хохотать, и лицо его налилось кровью. Казалось, что еще
немного, и он убьет своего приятеля, и непонятно было, что его удерживает от того,
чтобы не сделать этого прямо сейчас. Зита встала, и ее милое личико, искаженное
гримасой гнева, казалось страшным.
- Что... ты... сказал?! - спросила она, тщательно выговаривая слова, делая
ударение на каждом из них.
Эмерик вдруг почувствовал неладное, и лицо его приняло испуганное и вместе с тем
потерянное выражение. Кровь прихлынула к лицу, он неловко взмахнул руками, подражая
жестам Зиты, и когда до них дошло, что вслед за этим последует, было уже поздно - он
испугано пролепетал два ничего не значащих, но страшных слова:
- Сатанаро удо!
- Не-е-ет!! ! - протяжно и обреченно, словно в последний раз перед смертью,
закричала Зита. - Что ты наделал, безумец?! Ты впустил Незримого внутрь - теперь мы
пропали!
Последние ее слова потонули в ужасающем грохоте. Стены дома заходили ходуном.
Послышался сдавленный, далекий вой боли невообразимо мощного зверя, словно стадо
слонов трубило в предсмертной тоске, заглушая торжествующий рев поедавшей их армии
саблезубых тигров, и все, что происходило до сих пор, показалось людям детскими
шутками.
Эмерик завизжал, закрыв голову руками. Казалось, что еще немного, и все это
массивное, поразившее их при первом взгляде своей незыблемостью, сооружение вот-вот
рассыплется грудой щебня, погребя под собой и четверку несчастных, так не вовремя
оказавшихся внутри.
Огненный вихрь ворвался в комнату, опалив лица людей, заставив их поспешно
зажмуриться, окрасив все зловещим багрянцем.
Рев набирал силу, достигнув оглушающей громкости, когда казалось, еще немного, и
люди не выдержат, либо оглохнув, либо сойдя с ума. Фабиан затравленно озирался,
словно разум уже покинул его.
Зита стояла, не в силах пошевелиться, и лишь одна мысль болью пульсировала в
голове - это конец. Не только крушение всех надежд, но и конец жизни.
Мелия схватила ее за руку и встряхнула.
- Делай что-нибудь, пока жива!
В первый момент она непонимающе посмотрела на сестру - что ей надо? Сейчас, за
мгновение до смерти? - и вдруг засуетилась. Трясущимися руками она перевернула
несколько страниц и, отыскав нужную, облегченно вздохнула.
Того, что произнесла юная колдунья, в грохоте, доносившемся снаружи, никто не
расслышал, но едва она опустила руки, шум стих, а стены высветились белесоватой
дымкой, поначалу почти незаметной, которая на глазах густела, оплетая стены комнаты
защитным коконом.
Едва это произошло, Конан ощутил мощную силу, отбросившую его от двери,
сопротивляться которой не было сил, но он и не собирался делать этого, а наоборот -
мгновением раньше сам отпрыгнул прочь, так что прыжок оказался настолько
стремителен, что он врезался в противоположную стену.
Кром! Безмозглые идиоты! Собрались в гости к Нергалу?! Скатертью дорога! Путь
на Серые Равнины прост и не долог, жаль, обратной дороги не знает никто, и здесь он им
не попутчик - пусть заботятся о себе сами!
Конан бросился прочь, но было уже поздно. Едва он сделал первый шаг, как
почувствовал, что воздух вокруг стал вязким, и он уже не бежит, а словно идет под водой,
которая стремительно густеет, превращаясь в липкий кисель. Каждый шаг давался со все
большим трудом, но киммериец не сдавался, стремясь уйти как можно дальше от двери.
Облепивший его кисель начал твердеть, и идти становилось все труднее, но он успел
добраться до зала, прежде чем воздух застыл окончательно и двигаться дальше стало
невозможно. Тогда он остановился, тревожно глядя по сторонам, готовясь к худшему и
гадая, в каком обличье оно явится.
Грохот стих так же внезапно, как и возник. Люди боялись смотреть друг на друга,
боялись поверить в то, что самое плохое позади. Им казалось, что это лишь минутная
передышка перед смертью, которую им дали лишь для того, чтобы они успели осознать
неизбежность трагического финала, чтобы боль расставания с жизнью была как можно
сильнее.
Наконец Мелия не выдержала.
- Что случилась, сестра?
Зита стояла молча, словно громом пораженная страшной догадкой. Она невидящим
взглядом обвела своих друзей и прошептала:
- Эмерик вызвал Незримого - одного из древних демонов, могучего и злобного, и
он прорвался внутрь пента граммы.
Эмерик нервно облизал губы. Опьянение мигом слетело с него, и хотя он все еще
плохо соображал, а камни, перекатывающиеся в голове, по-прежнему мешали
сосредоточиться, он почувствовал страх.
- Но ты говорила, что ничто не сможет проникнуть внутрь.
- Да, но заклинание было прочитано дважды. Первое заклинание вырвало его из
тысячелетнего заточения, но он не смог прорваться внутрь пентаграммы, хотя и приложил
к этому немало усилий. Он явился в наш мир бесплотным духом, ему необходимо
облечься в плоть, и он должен явиться на зов заклинателя. - При этих словах Эмерик
почувствовал, что у него вновь пересохло в горле. - Он не смог сделать ни того, ни
другого и не уйдет, пока не добьется своего, но мы нашли бы выход, если бы не второе
заклинание, позволившее ему прорваться в дом.
Фабиан побледнел, Эмерик от страха не мог вымолвить ни слова, Мелия
прошептала:
- Что же теперь будет?
- Не знаю, но уверена, что он сильно ослаб за века заточения, а с потерей плоти
потерял и большую часть еще остававшейся силы. Надеюсь, что насильный проход
пентаграммы если не искалечил, то изрядно ободрал его. Но все-таки он демон... и я не
знаю, сколько сил у него осталось - сумеет он прорваться сюда или нет, и если сумеет, то
что сделает с нами.
Зита задумчиво покачала головой, размышляя о том, как им быть дальше, но во
взгляде ее застыла обреченность. Чье-то скулящее подвывание вывело девушку из
задумчивости, и она резко обернулась, поняв, что это истерический смех Эмерика.
- Будут тебя трахать, дура, только не я и не Фабиан, а твой демон в человеческом
обличье!
- Заткнись, болван! У тебя только одно на уме! - Казалось, Мелия была
единственной, до сих пор не потеряв шей присутствия духа. Она обернулась к Зите: -
Думай, сестра! Думай, и побыстрее! Должен быть какой-то выход!
Зита устало вздохнула.
- Да, да. Только паук сможет задержать его, да и то не надолго. Сеть Затха может
сдерживать его, хотя и не слишком долго. Во всяком случае время на передышку у нас
есть. Он прорвался в наш мир, а потом сюда. Это непросто и отняло у него массу сил, а
нам дало шанс на спасение.
- Но какой в этом смысл, если, собравшись с силами, он все равно прорвется сюда.
Эмерик кричал и брызгал слюной, требуя у других ответа, совершенно игнорируя
тот факт, что сам был повинен во всех несчастьях, ввергнув в беду не только себя, но и
всех остальных - молодых, жадных до жизни. Он чувствовал, что стал отвратителен им,
и сознание этого заводило его все больше. Хотя сам он давно потерял интерес к жизни, но
умирать вовсе не собирался!
Молчавший до сих пор Фабиан, хоть и натерпелся страха, уже пришел в себя и,
поднявшись с кресла и скалой нависнув над тщедушным щеголем, ядовито процедил:
- Пожалуй, мне следует напомнить тебе, что если нам суждено сегодняшней ночью
переселиться на Серые Равнины, то заслуга в этом исключительно твоя. - Он зло по
смотрел на своего приятеля и добавил: - Я думаю, тебе стоит помолчать, если не хочешь
оказаться там раньше остальных!
Он говорил спокойным тоном, чтобы никто не заподозрил, насколько он напуган, но
не скрывал гнева, и от этого Эмерику стало жутко: он вдруг понял, что оказался среди
людей, которых просто так, по глупости ввергнул в смертельную опасность, и неизвестно
еще, сумеют ли они выкрутиться!
Он затравленно оглянулся на девушек, словно ища у них поддержки, но увидел, что
и те н
...Поділитися у соцмережах
