Жанр: Фантастика
Ночь паука
...ю дурацкий кувшин
раскололся надвое. Однако что-то остановило его, шепнув, что не стоит трогать руками
это.
И все-таки он осторожно приблизил руку к проему. Сперва он ощутил слабое
покалывание в кончиках пальцев, которое постепенно становилось сильнее, и когда рука
его начала слабо светиться малиновым светом, он решил, что узнал все, что хотел, и убрал
руку, справедливо рассудив, что хотя знания и не бывают бесполезными, но набираться
опыта на собственных ошибках имеет смысл лишь в самом крайнем случае.
Как ни странно, Конан не испытывал тревоги. Он уже понял, что деньги стигийца
придется отрабатывать. Жаль, что он не знал этого раньше. Тут в памяти Конана всплыл
разговор той троицы, когда он стоял в нише зала на постаменте, старательно изображая
восковое пугало, которыми был напичкан весь дом.
Они что-то говорили о магической завесе. Теперь он ясно вспомнил это. Фабиан
хотел проверить ее прочность, а Зита посоветовала ему не тратить понапрасну сил, и,
похоже, она знала, что говорит. Значит, не стоит и стараться. Стало быть, нужно
спуститься вниз, разузнать планы веселой компании и уже тогда решать, как действовать.
Эмерик лениво перелистывал страницы. Сперва это развлекало его. Он с интересом
рассматривал искусно выписанные вензеля заклинаний. Некоторые из них были
невероятно затейливы, другие наоборот - очень просты, но и в них ощущалась та же
гармония, что отличала все прочие.
В какой-то момент, опьяненный вином, под сильным впечатлением, навеянным
увиденным, ему подумалось, что и он может не хуже этой сопливой девчонки повелевать
тайными силами. Вот она книга - источник мудрости древних, накопленный веками!
Кривляясь и пошатываясь, он встал и, подражая позам, жестам и интонациям Зиты,
произнес два слова...
Глава третья
- Осторожнее, девочки - лестница здесь очень крутая.
Фабиан остановился на верхней ступени и, нагнувшись, посветил себе под ноги -
выщербленные каменные плиты уходили влево и вниз, теряясь в темноте. Он взял
подсвечник в левую руку, а правую предложил Зите. Девушка благодарно улыбнулась и
оперлась маленькой ладошкой на огромную руку своего кавалера.
- Мелия задумчиво смотрела на них и думала, что, быть может, она ошиблась в
Фабиане и на самом деле он вовсе не так плох, как показалось ей пару лет назад, когда он
ухаживал за ней. Или за промелькнувшие годы он сумел измениться? Во всяком случае
сегодня она с удивлением открыла для себя, что он способен быть не только пошловатым
весельчаком, но и галантным кавалером, что оказалось для нее полной неожиданностью.
Что ж, если так, то сестре повезло, а ей остается только порадоваться за нее и признать,
что самой ей счастье вновь не улыбнулось.
Сколько она себя помнила, ее многочисленные и не слишком продолжительные
романы заканчивались с неизменным результатом: быстрым и полным разочарованием в
предмете недавней привязанности и незамедлительно следовавшим разрывом. Это было
печально, потому что очень скоро обрело явные черты неприятной традиции, к тому же
создавая совершенно не соответствующую действительности, досадную репутацию
неразборчивой куртизанки.
Размышляя таким образом, она не заметила, как стены дома налились вдруг
тревожным багровым сиянием, но зато это заметила Зита, и довольная улыбка мгновенно
покинула ее лицо, уступив место тревожному, настороженному выражению - она
чувствовала, что произошло что-то такое, к чему ее колдовство не имело отношения.
Нечто опасное, таящее смертельную угрозу.
Она замерла, настороженно прислушиваясь, и тревога ее моментально передалась ее
спутникам. Они остановились, не понимая еще, что произошло, с надеждой и тревогой
вглядываясь в ее лицо, ожидая, что сейчас она все объяснит, успокоит их и незваная
гостья по имени тревога уйдет так же незаметно, как и пришла.
Несколько долгих мгновений ничего не происходило, и Фабиан уже собрался
пошутить насчет глупых розыгрышей недоучившихся волшебников, когда...
Откуда-то снизу, из недр земли, донесся глухой, полный приближающейся угрозы,
рокот. Словно огромная каменная скала, бесчисленные века покоившаяся в самом сердце
мрачной обители Нергала, раскололась на множество бесформенных глыб, и вся эта масса
понеслась по узкому проходу вниз. Однако гул нарастал, словно этот низ, куда
неудержимо рушились обломки, доселе сдерживавшие нечто заключенное внутри, на
самом деле был верхом, и в конечной точке пути стояли они - трое растерянных людей,
способных лишь ощущать стремительно нарастающий в душах ужас.
Эмерик постоял еще некоторое время в театральной позе всемогущего бога,
возвещающего о конце света, потом пьяно икнул, глупо хихикнул, и руки его
безвольными плетьми повисли вдоль тела.
Колдовство! Фи!
Он пренебрежительно улыбнулся, сплюнул на ковер, сделал два шага и, безвольно
повалившись на диван, долил вина в кубок, прильнул к нему и, осушив залпом, поставил
на стол. Видимо, от выпитого в голове у него загрохотало, словно груда камней
перекатывалась с места на место, и он запоздало подумал, что не следовало ему столько
пить и в дом этот, провались он в пасть Нергала, ему не надо было приходить, и не надо
было связываться с этой девкой, от которой, он ведь знал это, ничего для себя получить не
мог, и уж тем более не нужно было связываться с ее сестрой! Все равно до нее не
добраться, и никого она ему не заменит! Впрочем, и мальчики надоели! Нужно было
остаться дома и напиться! Вино - единственное, что еще приносит ему радость!
Впрочем, а чем он сейчас занят, если не этим?
Ему сделалось смешно, и он залился глупым пьяным смехом, кивая безвольно
болтающейся головой, отчего камни в его голове ворочались все громче, и чтобы
избавиться от грохота, он принялся энергично заливать в себя вино.
Конан отдернул протянутую руку и увидел, что не только она, но и сама стена
окрасились тревожным пульсирующим светом. Алое мерцание было совсем слабым, но
оно не предвещало ничего хорошего - это он понял сразу. Как бы там ни было, а вниз все
равно придется идти.
Он повернулся и вновь застыл, застигнутый далеким, глухим рокотом, казалось,
продирающимся сквозь земную твердь. Такое он не раз слышал в горах, когда
накопившийся за долгую зиму снег, не выдержав своего веса, срывался вниз, увлекая за
собой камни, деревья - все, что попадалось на пути. Но там были горы, и как бы ни
опасно было происходящее, но опасность оставалась естественной и зримой!
Сейчас происходило то же самое - каменная лавина неслась, но неслась почему-то
снизу, готовая вот-вот выплеснуться наружу, а на пути у нее стоял он, Конан! Но ведь он
не в горах! И хотя чутье дикаря подсказывало ему, что опасность совсем рядом, он не
знал, что делать и как избежать ее, куда спрятаться, потому что понятия не имел о том,
что ждет его в следующий страшный миг.
Удар оказался столь силен, что дом неизбежно должен был рассыпаться на каменные
блоки, из которых был сложен. Должен был, но устоял - силу удара приняло на себя
заклятье, наложенное юной колдуньей. Заклятье совершенно ненужное в задуманном ею
деле, но зато спасшее их жизни.
Допив вино, Эмерик довольно икнул и, улыбнувшись и помахав рукой своему
отражению, выглядевшему не более трезвым, чем он сам, повалился на диван.
Эта последняя порция оказалась роковой, выбив из его головы остатки пьяного
сознания. Он гулко захрапел и не почувствовал удара, лишь качнувшись на мягких
диванных пружинах. Кубок выпал из его руки и покатился по полу. Остатки вина
вылились на ковер красными, кровавыми каплями.
Чудовищный по силе удар словно подломил ноги сестер и, одновременно вскрикнув
и неловко взмахнув руками, они повалились на каменные плиты пола. Фабиана,
успевшего уже спуститься на пару ступенек, бросило вниз, и он, бросив подсвечник,
покатился по ступеням. Он сразу больно прикусил язык, а потому, как и подобает
настоящему мужчине, не издал ни звука, хотя в душе проклинал и Сета, и Нергала со
всеми их прихвостнями, моля светлого Митру прийти на помощь.
Раздался звон разбитого стекла, и стало совсем темно. Или наоборот - сначала
потух свет, а уж потом что-то разбилось? А может, в глазах у него потемнело от боли?
Этого он так и не узнал - как раз в тот момент, когда ему удалось, наконец, задержать
свой стремительный спуск, он ударился затылком о стену и потерял сознание.
Инстинктивно Конан пригнулся, и когда удар настиг его, сбив с ног и бросив на пол,
он уже был готов к худшему. Его могучие руки смягчили падение, и он остался цел и
невредим, когда последовал следующий удар, не столь, правда, мощный, но тоже весьма
внушительный, однако то же чутье, что предупредило его об опасности, подсказало ему,
что буря миновала или уж по крайней мере резко пошла на убыль.
...Обе девушки, совершенно не приспособленные к такого рода передрягам,
чувствовали себя ужасно.
Зита, чутьем колдуньи предугадав дальнейшее, еще успела как-то собраться и лишь
несильно разбила колено. Она тут же встала, но это было ошибкой - следующий удар,
хотя по силе он и уступал предыдущему, бросил ее на пол, вывихнув ступню и разбив о
камень локоть.
Мелию же первый удар застал врасплох. Она повалилась набок, ударилась плечом о
стену, от которой ее через секунду отбросило, протащив по каменным плитам пола,
попутно изодрав одежду и тело.
...Эмерик спал, улыбаясь во сне пьяной счастливой улыбкой. Ему снилась морская
прогулка, мерный, баюкающий плеск волн за бортом корабля, и не было ему дела ни до
Мелии, ни до Зиты, и уж тем более не волновали его мысли о Фабиане.
...Наполнив дом ужасающим грохотом, удары следовали один за другим, постепенно
затихая. Казалось, некий великан огромной дубиной бил по стенам дома, силясь
разрушить его или уж, на худой конец, повалить набок. Однако, то ли силы его иссякали,
то ли ярость пошла на убыль, а может быть, он просто понял, что этот орешек ему не по
зубам, но так или иначе, дом оставался на месте, и когда неведомое чудовище поняло, что
взломать эти стены не удастся, оно решило выдрать каменный пятигранник из земли,
чтобы унести его с собой и уже в спокойной обстановке позабавиться на досуге.
Мелия чувствовала, что все тело ее разбито и горит огнем. Свет погас почти сразу, и
она не могла осмотреть себя, но когда удары прекратились, она попыталась встать. И хотя
тело болело невыносимо, мысли о том, что с сестрой могло случиться нечто худшее, чем
приключилось с ней, заставили ее подняться.
Зита лежала в двух шагах от сестры, у самых ступеней, по которым чудом не
полетела следом за Фабианом, и теперь уже не спешила подниматься. Она еще не знала, в
какую передрягу все они угодили и что послужило непосредственной причиной
случившегося, но была рада, что сумела предугадать грозные события.
Впрочем - это было нетрудно. Талисман Силы был вещью, за которую многие
готовы были заплатить хорошую цену. И теперь, когда подошел срок взять его силу,
недостатка в желающих сделать это не было, но она предусмотрела такой поворот, и
первый визитер смог убедиться в этом!
Спора нет, он оказался чрезвычайно силен, однако не настолько, чтобы преодолеть
силу ее заклинания. То же будет и с остальными. Пусть приходят и пробуют силы, пусть
дерутся между собой и ждут, когда она выйдет из этих стен - пусть попытаются
завладеть камнем. К тому времени мощь ее будет столь велика, что им не поздоровится,
даже если это будут все маги Черного Круга во главе с Тот Амоном!
Она будет готова к встрече и загонит их в пасть Нергалу или посадит к нему на рога
- смотря по настроению! Древнее пророчество свершится, и она, получив мощь камня,
справится со жрецами бога-паука и отомстит за Помелу, которую эти прихвостни Затха
сожгли на костре лишь за то, что она не захотела отдать свои силы и знания в
распоряжение жрецов! Она исполнит ее пророчество и сделает то, что не удалось той -
станет не жрицей Затха, а повелительницей черного божества!
Она не думала ни о сестре, превозмогая боль пытавшейся подняться, чтобы помочь
ей, ни о Фабиане, по ее прихоти оказавшемся здесь, а теперь без памяти лежащем на
каменных ступенях лестницы, ни о пьяном Эмерике, храпящем на мягком диване.
Конан поднялся, придерживаясь рукой за внутреннюю стену дома. Удары
постепенно слабели, и он побежал вниз, при каждом прыжке рискуя свернуть себе шею на
крутой лестнице, ступени которой все еще стремились выскочить из-под ног - что бы
там, внизу, ни происходило, он непременно должен быть в курсе, если не хочет, чтобы
этот дом стал его склепом!
Бег его оставался стремителен и так же бесшумен, как и прежде - несмотря на
молодость, киммериец давно уже научился в опасных ситуациях не терять осторожности,
не позволяя эмоциям управлять собой.
Когда он оказался внизу, удары прекратились, и на некоторое время воцарилась
тишина. На полу валялись восковые фигуры, сорванные ударами со своих мест, но так и
не выпустившие из рук оружия. В остальном все выглядело нормально. Конан огляделся и
быстрым шагом пошел вперед, к полоске света, пробивавшейся из-под двери - ему
показалось, что она стала несколько ярче, и это ему не понравилось. В тот же миг уловив
едва различимый на расстоянии запах паленой шерсти, он пошел быстрее, потом побежал,
но у двери остановился и осторожно заглянул внутрь ярко освещенной комнаты.
Мелия сумела подняться, только когда удары прекратились и "качка" успокоилась.
- Зита! - позвала она сестру, боясь что вопрос останется без ответа, но тут же
успокоилась, услышав ее голос, в котором явно чувствовалась боль.
- Я здесь, но подняться не могу. Колено разбила и локоть и подвернула ступню.
Видимо, говоря, она ощупывала свои раны, потому что, замолчав, она вдруг
вскрикнула и зашипела.
Мелия осторожно пошла на голос, при каждом шаге пробуя пол ногой, ожидая, что в
любой момент дом начнет ходить ходуном, как это случилось только что, и пол вновь
выпрыгнет из-под ног. На третьем шаге она почувствовала ногу сестры и, забыв обо всем,
быстро присела и начала ощупывать ее. Зита взяла ее за руки.
- Нет, нет! У меня ничего не сломано. Просто очень болит нога. - Она помолчала
немного и добавила жалобным голосом: - И рука тоже болит. Помоги мне встать.
Она оперлась о плечо сестры и тяжело поднялась, недовольно ворча - оказалось,
что досталось не только руке и ноге. Все тело болело, просто почувствовала она это
только сейчас.
- Фабиан! - Мелия не сумела крикнуть, но в наступившей вслед за грохотом
тишине ее голос прозвучал оглушительно.
Зита поморщилась.
- Не кричи так громко, сестра - у меня голова раскалывается.
- Нужно же узнать, что с ним случилось!
- А что с ним могло случиться? Он же мужчина!
Чего-чего, а такого Мелия услышать от сестры никак не ожидала. Она не понимала,
как можно быть столь равнодушной к человеку, к которому только что проявляла
нескрываемый интерес, но она тут же поспешила успокоить себя, объяснив поведение
сестры вполне естественными болью и испугом.
- Ты ушиблась? - участливо спросила она.
- Нет... не помню, - неуверенно ответила Зита, - наверное, это от грохота.
Мелия ничего не сказала, а встала, опираясь о стену, и, осторожно нащупывая ногой
ступени, пошла вниз.
- Ты куда? - В голосе Зиты чувствовалась тревога - по звуку шагов она поняла,
что сестра уходит.
- Надо же узнать, что случилось с Фабианом, - ответила та не оборачиваясь, а
сама подумала: "Ну конечно же это от страха. Она уже стала приходить в себя, а отдохнет
немного, и все встанет на свои места".
Сперва Конан подумал, что в комнате никого нет, но потом услышал слабый стон и,
посмотрев внимательнее, увидел на диване закрытого подушками человека. "Один
раненый уже есть, и о нем позаботились. Где же остальные трое?"
Комната была затянута сизым дымом, забивавшимся в ноздри, и Конан порывался
закашляться, но сдерживался. Он прищурился, пытаясь увидеть, что горело.
Удивительным было то, что, несмотря на удары, массивные подсвечники на широких
опорах устояли и горели как ни в чем не бывало, а вот уродливые ножки столика
подломились, и сам он валялся теперь на ковре. Рядом лежал фолиант, а на нем упавший
подсвечник. Бархат обложки занялся пламенем, страницы изрядно обгорели, а ковер тлел,
испуская струи едкого дыма и нещадно смердя, но огня на нем не было.
Конан вошел в комнату и первым делом склонился над лежащим. "Кром! Да он
просто пьян!" - изумился киммериец, и, перестав обращать внимание на человека,
поднял с пола массивную, в половину его роста, вазу с цветами и вылил воду на
расползающееся черное пятно под ногами, - не хватало еще сгореть заживо в доме, из
которого нет выхода! - повернулся и вышел.
Прикрыв за собой дверь, так, чтобы осталась лишь узенькая полоска света, он
задумался. Нужно было найти остальных, чтобы узнать-таки, что случилось, и хотя он не
знал, где их искать, но куда идти, вопроса не возникало - конечно же туда, где он видел
их в последний раз!
Мелия спускалась вниз, и ее не покидала мысль, что она упустила из виду нечто
странное и очень важное. Ей и в голову не приходило, что сама ситуация была столь
необычной, что слово "странная" совершенно не подходило к чему-то, что могло выпасть
из ее сознания. Впрочем, сколь бы важной ни оказалась забытая мысль, она не мешала
девушке идти вперед. Она шла осторожно, но на первой же ступени едва не подвернула
ногу на выбоине в ступени, помянув недобрым словом темноту.
Невольно она остановилась.
Вот оно! Темнота! Как она сразу не вспомнила?! Фабиан ведь нес в руках
подсвечник, а она слышала звон разбитого стекла, когда все погрузилось в темноту!
Она посмотрела вниз, и ей показалось, что тьма там не столь непроницаема, как
вокруг нее. Невольно она пошла чуть быстрее и с каждым шагом ее подозрения
усиливались.
Лестница спускалась винтом, и через десяток шагов она увидела отблески пламени
на стене. Она удивилась, не понимая, что это может означать, и пошла дальше, теперь уже
не рискуя попасть ногой в пустоту, она ясно видела путь, по которому должна идти.
Через несколько шагов она увидела Фабиана, распростертого на ступенях, и,
позабыв о своих синяках, бросилась к нему. Внешне он выглядел нормально и хотя
признаков жизни не подавал, глаза открыл сразу, как только она пошлепала его по щеке.
- Ты как, - Мелия склонилась над гигантом, - двигаться можешь?
Он медленно кивнул, показывая, что все в порядке, и, перевернувшись, уселся на
ступень, разминая шею и осторожно ощупывая голову. Наконец, видимо
удовлетворившись результатами обследования, он посмотрел на девушку.
- Голова гудит, словно внутри кто-то камни дробит. - Он еще раз мотнул помятой
шеей. - Вина надо выпить... А что случилось-то? - наконец спросил он. - Помню, как
шел, потом лестница взбесилась и выскочила из-под ног, и дальше я спускался уже без нее
- быстро, но больно.
- Ну, раз шутишь, значит, с тобой все в порядке.
- Можно сказать и так.
Он поднялся, кряхтя и охая, и Мелия тут же вспомнила о своих синяках и ссадинах,
но виду не подала, а пошла дальше, чтобы узнать, что там горит сейчас и что звенело
прежде. Все оказалось просто: когда Фабиан уронил подсвечник, тот полетел дальше и
угодил в оставленную на полу лампу. Масло растеклось по полу и загорелось. Теперь же
от него осталась маленькая лужица, продолжавшая чадить и дававшая все меньше света.
Пока она совсем не погасла, Мелия подняла осколки лампы розового стекла, повертела в
руках и, вздохнув, выбросила. То, что осталось от лампы, использовать было уже нельзя.
- Сестра! Где ты?! - услышала она голос Зиты, - Мы ждем тебя!
- Иду! - крикнула она и пошла обратно.
"И Фабиан хорош, - подумала она в сердцах, - даже не поинтересовался, как она
себя чувствует. Очухался и удрал. - Она вздохнула. - Впрочем, можно ли его винить,
наверху ведь осталась Зита".
Обратно шли молча. Зита потихоньку хромала, опираясь на руку Фабиана, и изредка
постанывала, ступая на больную ногу. Так они и двигались, пока Фабиан не взял девушку
на руки. "Наконец-то догадался", - усмехнулась про себя Мелия. Однако быстроты это
им почти не прибавило - было слишком темно. Наконец, они прошли поворот, и впереди
показалось слабое серебристое пятно лунного света.
- Хвала Митре! - невольно вырвалось у Мелии. Фабиан опустил девушку на пол,
взял у стены кресло и усадил в него Зиту.
- Ну? Рассказывай - что это было?
Она помотала головой, растирая ушибленное колено.
- Не знаю. Могу только догадываться.
- Ну так погадай - чего нам еще ждать? - попросила Мелия.
- Не знаю, но тот, кто снаружи, очень силен. - Она помолчала и добавила: - Судя
по силе - кто-то из жрецов Сета.
- Из жрецов Сета? - Мелия была удивлена и не скрывала этого. - А что здесь
делать магам Черного Круга? Или ты не все нам сказала, сестра?
Зита внимательно посмотрела на старшую сестру и нехотя кивнула - ей не хотелось
говорить, как обстоит дело на самом деле, но и увиливать после всего случившегося от
объяснений она не могла.
- Да, так и есть, но история это долгая. Быть может, лучше нам вернуться наверх?
- А зачем? - всполошился Фабиан. - Чтобы полюбоваться на пьяного Эмерика?
Прости, Мелия, но по-моему, он крепко набрался еще до нашего ухода.
Мелия кивнула, соглашаясь.
- По правде говоря - мне даже думать не хочется, в каком он теперь состоянии.
Фабиан прав, и если здесь найдется еще хотя бы пара кресел...
- Найдется! - успокоил ее великан.
- Ну, тогда слушайте, - сказала Зита, когда Мелия с Фабианом уселись рядом.
Конан, до сих пор слушал их стоя, но поняв, что разговор грозит затянуться, не стал
брать кресла, а уселся прямо на полу, у стены, с той стороны коридора, где тень была
гуще. Трое сидели в центре зала. Фабиан устроился рядом с Зитой, спиной к окну,
напротив них расположилась Мелия.
Ей нравился вид ночного неба за окном, она наслаждалась прохладой ночи,
пришедшей на смену послезакатной духоте, с удовольствием чувствовала, как
расслабляется избитое, уставшее тело, как затихает боль, а на смену ей приходит сладкая
истома, расслабляющая, убаюкивающая.
Она сама не заметила, что голос Зиты доносится до нее словно издалека, как будто
она находится в другой комнате, но она еще следила за общим смыслом рассказа, отмечая
про себя основные моменты.
Впрочем, многое она знала и до того.
Три века назад Талисман Силы был изготовлен Помелой, одной из жриц Затха,
приходившейся им с Зитой пра-пра-пра-.... в общем, какой-то бабкой. Но была она не
просто жрицей. Она задумала возвыситься, не служа богу-пауку, а заставив его служить
себе. Она была сильной колдуньей, и искусство увеличивало ее силу, а сила позволяла
совершенствовать искусство.
Одно подталкивало другое, и Помела рвалась вперед, пока в один прекрасный
момент не решила, что время настало, и она в силах осуществить задуманное. Она начала
готовиться к овладению силой Затха, но мечтам ее не суждено было осуществиться.
Никто не знает, как жрецы прознали о ее планах. Быть может, она сама допустила
оплошность, выдавшую ее, но за ней следили. Скорей всего, сама идея порабощения бога
была абсурдной, невыполнимой. Так или иначе, но когда она уже считала дни до
назначенного ею же срока, ее схватили, хотя ничто не наводило на мысль о готовящейся
расправе, что говорит о тщательности осуществленного жрецами плана. Ее допросили с
пристрастием, желая выведать все секреты, но она лишь смеялась в ответ, и тогда, поняв,
что добиться от нее ничего не удастся, ее сожгли на костре...
Семья с трудом избежала участи Помелы. Они вынуждены были бежать из страны и
возвратились домой лишь пятнадцать лет спустя.
А пытали ее жрецы не зря. Они знали, что она создала несколько магических
предметов невероятной силы, но найти ничего не смогли. Уже на костре она смеясь
крикнула своим палачам:
- Вы думаете, что уничтожили меня?! Нет! Минует три века, и в нашем роду
появится на свет девочка, которая затмит меня своей силой!
Мелия неоднократно слышала эту историю, но ей никогда и в голову не приходило,
что можно относиться к ней серьезно, а вот оказалось, что все даже серьезнее, чем ей
хотелось бы.
Конан машинально поглаживал талисман, мирно покоившийся в замшевом мешочке
за бархатом пояса, и думал. Из рассказанного он уже слышал кое-что и прежде, правда
совсем немного, стигиец же вовсе ни о чем не упомянул, но теперь он понимал почему, и
понятной стала цена.
Правда, только сейчас от Зиты он услышал, что талисман лежал все эти годы не
просто так. По крошечной, незаметной ни для чего живого частице, копил он силы.
И сила шла к нему от всего живущего на земле - будь то обезумевший от ярости
раненый слон, проламывающийся сквозь непроходимые джунгли, или тоненькая
травинка, затаившийся перед стремительным прыжком тигр или его жертва - маленькая
робкая лань. Все одинаково отдавали свои силы, а талисман их собирал. Собирал и берег.
Собирал по крошке, по капле, по крупице, но за пролетевшие столетия обрел огромную
мощь.
Вполне понятно, почему стигиец ничего не сказал ему о предназначении талисмана.
Правда, Конану то он все равно был ни к чему. Колдовским чарам он предпочитал
холодную сталь и верную руку - эти двое никогда не подведут. Не то что колдовство, в
чем могла убедиться пра-пра-пра... - тьфу ты! - бабка Зиты.
Киммериец дослушал рассказ до конца и с удивлением подумал, что та единственная
мелочь, о которой все-таки поведал ему стигиец, отсутствовала в рассказе молодой
колдуньи, хотя ее рассказ был много подробнее, а пропущенная деталь, мягко говоря,
немаловажной.
Он как сейчас слышал голос стигийца.
- Только мужчина может взять его с алтаря, но и дня не проживет взявший его
голыми руками!
Сперва он удивлялся такой странной заботливости заказчика, но потом подумал, что
фраза "и дня не проживет" вполне может иметь буквальный смысл, и в таком случае, не
упомянув об этой мелочи, стигиец рисковал остаться без талисмана.
Зита же первую часть этой фразы произнесла, а вот что касается второй... Впрочем,
вполне возможно, что она уже говорила об этом своему спутнику и не сочла нужным
повторяться. И уж в любом случае - это не его дело.
Мелия почти спала. Голос Зиты постеп
...Поділитися у соцмережах
