Жанр: Фантастика
Ночь паука
...бовных приключений, никогда не позволяла себе
связей, за которыми не стояла бы по крайней мере влюбленность - чувство родственное
любви, пусть и не такое глубокое, но почти столь же редкое. Именно поэтому, увидев ее в
компании Эмерика, человека никчемного и пустого, он искренне удивился.
Впрочем, он тут же пожал плечами - его это не касается. "Каждый развлекается,
как хочет, или уж, на худой конец, как может", - сказал он себе, и тут же подумал, что
сестра Мелии, Зита, удивила его еще больше. Судя по тому, что киммериец слышал о ней,
эта юная, не испорченная светской пошлостью девушка сторонилась общества
сверстников, предпочитая проводить время за книгами о колдовстве и магии. Мать же
смотрела на это сквозь пальцы, считая детским чудачеством, которое со временем
неизбежно пройдет.
Легкой, танцующей походкой Зита прошлась по комнате. Взгляд Фабиана жадно
бегал по ее стройной фигуре. И как только он раньше не разглядел ее, считая лишь
бледной копией Мелии?! Конечно, она проигрывала в сравнении со своей сестройбогиней,
так что ж с того? Пусть богиня прекрасна, но и фея полна очарования! Да и пять
лет разницы в таком деле значат очень много!
Фабиан посмотрел на Мелию. В ее облике не было и следа детской чистоты и
наивности, что так красили постоянно и по любому поводу заливающееся румянцем
личико Зиты. Мелия была опытной и капризной девушкой, знавшей цену и своей красоте
и своему положению в обществе. Поэтому друзей она выбирала придирчиво, и многие
получили отставку по причинам, так и оставшимся для них неясными.
Фабиан поймал себя на мысли, что не может отвести от нее восторженного взгляда.
Когда-то и он пытался добиться благосклонности богини, но, получив отказ, разделил
судьбу неудачников. Но теперь желание вновь всколыхнулось в нем, окатив горячей
волной. Он и думать забыл о том, что только что превозносил незрелые прелести Зиты.
Стоило ему увидеть Мелию, и младшая сестра перестала существовать для него!
От этих мыслей его отвлекла опять-таки Зита, вернувшаяся с вином и бокалами, и,
увидев ее вновь, Фабиан понял, что не собирается отказываться и от младшей. Он тряхнул
головой - это было какое-то наваждение!
Глаза его плотоядно заблестели и он, сам не понимая, причины подобной
уверенности, решил, что сегодня непременно овладеет обеими. Чего бы это ему ни стоило,
а дальше - будь что будет!
Он украдкой посмотрел на Эмерика, и вожделение в его взгляде сменилось злой
иронией - давно пора тебе, братец, отправляться на охоту за мальчиками. Нечего тебе
делать здесь, среди нормальных людей!
Конан, отступив в тень и на время позабыв обо всех на свете стигийцах и
талисманах, также пристально наблюдал за сестрами, невольно сравнивая красоток между
собой. Нежные девичьи прелести еще не настолько прискучили ему, чтобы пренебречь
ими, даже ради золота.
Он взглянул на Зиту. Пышногрудая и крутобедрая, с осиной талией, она сильно
походила на сестру, и все-таки проигрывала в сравнении с Мелией, как проигрывает в
сравнении с истинным произведением искусства копия, изготовленная пусть и хорошим,
но отнюдь не гениальным мастером. Хотя обе были небесно хороши! И при случае варвар
не отказался бы поближе свести знакомство с обеими.
Конан еще раз оценил каждого из компании.
Если прежде неизвестные, проникнувшие одновременно с ним в этот заброшенный
дом и вызывали у него беспокойство, то теперь, узнав их, он перестал тревожиться.
Сестры никакой опасности собой не представляли. Старшую, Мелию, ничто не
интересовало, кроме развлечений, а теперь, видно, и младшая, Зита, решила пойти по ее
стопам. Да и кавалеры их немногим лучше. Эмерик давно уже пользовался дурной славой
в Шадизаре. Его хорошо знали не только в центральной части города, где жила знать, но и
в притонах, многие из которых даже не отличавшийся брезгливостью Конан не посещал
без нужды.
А Мелию, видно, потянуло на запретный плод. Ну что ж, коли есть аппетит, можно
слопать и ежа! Конан пожал плечами. Все это его не интересовало. Важным было лишь
то, что никто из этой троицы не мог помешать его планам.
Оставался Фабиан. В отличие от Эмерика, мало на что пригодного, Фабиан
производил впечатление человека мужественного, сильного и способного на многое. Ему
уже минуло двадцать, и он обладал мощной фигурой закаленного в битвах воина. Конан
знал, что Фабиан служит в гвардии правителя и, говорят, недурно владеет мечом.
Пожалуй, из всей четверки только он, в случае нужды, сможет оказать сопротивление.
Киммериец в последний раз окинул взглядом сидящих и еще раз посмотрел на Зиту
- она явно сторонилась своего нагловатого и самоуверенного кавалера. У него возникла
даже мысль помешать их веселью и, возможно...
Но Конан с огорчением вспомнил, что и без того потратил достаточно времени и,
прихватив стоявшую рядом лампу, скользнул прочь, так же неслышно, как пришел.
Зита перевернула еще несколько страниц, внимательно вчитываясь в колдовские
письмена, пока не нашла нужное заклятье, в то время как остальные лишь с интересом
рассматривали замысловатые вензеля, смысла которых не понимали.
Фабиан усмехнулся.
- Ну что, колдунья, нашла свое заклинание?
Кивнув, Зита посмотрела на своего ничего не подозревавшего кавалера, которому
вскоре предстояло сыграть его роль, и взгляд ее остался серьезен. Более того, теперь в нем
чувствовалась скрытая до сих пор сила, готовая вот-вот выплеснуться наружу.
- Да. Я нашла первое из заклятий, что понадобятся мне сегодня.
- О! - опять ухмыльнулся Фабиан. - У нас, похоже, будет насыщенная ночь!
Но Зита оставила его двусмысленное восклицание без внимания. Она выпрямилась
и, придав голосу торжественность, нараспев прочитала странную фразу, изобиловавшую
рычащими звуками.
- Пир-pa! Тураст тур мир-pa, кар-ран гар-ртаг зир-ра!
Фабиан хотел что-то сказать, но едва Зита произнесла первое слово, как буквы на
странице вспыхнули бирюзой.
Стены дома вздрогнули. Эмерик судорожно вцепился в боковину дивана,
затравленно озираясь. Пол накренился и стены начали медленно вращаться, понемногу
меняя свои очертания.
Как только это случилось, чей-то голос грустно и торжественно возвестил:
- Ахм-маэн!
Слово пришло ниоткуда, возникнув одновременно во всем объеме комнаты, стены
которой в унисон отразили его, создав у находившихся внутри людей странное ощущение
огромного, пустого зала, древнего и мрачного, с теряющимися в густой темноте стенами,
породив у них ощущение собственного ничтожества.
Ужасный грохот наполнил дом. Воздух стал вязким и словно засветился невидимым
огнем. Эмерик моментально вспотел, то ли от повисшего в воздухе напряжения, то ли
просто от страха - ему показалось, что сейчас он полетит вместе с диваном прямо на
Серые Равнины, в пасть к Нергалу, но грохот прекратился так же внезапно, как и возник.
Эмерик недоверчиво осмотрелся - все осталось на своих местах.
Зита стояла, гордо выпрямившись, с достоинством глядя на своих растерявшихся
друзей.
Образ огромного, пустого пространства настолько ярко предстал перед глазами
Фабиана, что он зажмурился и потряс головой, сбрасывая наваждение. Открыв глаза, он
уставился на продолжавшую гореть на странице фразу и почувствовал, что глаза его
округлились от удивления.
Буквы изменили цвет. От бирюзы ничего не осталось, и фраза горела густым
багровым огнем.
Он открыл было рот, чтобы спросить, что все это значит, но новое превращение
заставило его промолчать. Буквы, прежде яркие и четкие, с сочным алым свечением,
постепенно распухали и бледнели, и наконец настал момент, когда Фабиан с изумлением
осознал, что они отделились от страницы и повисли в воздухе, источая странный аромат
свежести после грозы.
Они все больше расплывались, пока не стали наползать друг на друга,
перемешиваясь, превращаясь в бледное облако, которое росло и рассеивалось, пока не
растворилось в воздухе комнаты, оставив на память о себе только запах.
Лишь в этот момент Фабиан, ошалело следивший за происходившим, осмелился
вновь заговорить. Он уже успел прийти в себя и говорил в привычной, насмешливой
манере:
- Что это было, моя колдунья? Надеюсь, нам твое колдовство ничем не грозит?
Зита посмотрела на него с гордостью, впервые за вечер почувствовав себя на высоте
- личностью, а не маленькой девочкой в компании взрослых.
- Это ограждающее заклятье. Не знаю, заметил ли ты, но дом построен в форме
пентаграммы.
Фабиан был удивлен. Впрочем, как и все остальные - никто из них ничего не
смыслил в колдовстве.
- Ну и что?
Зита терпеливо объяснила:
- Это обязательный ритуал. После произнесенного мною заклинания никакое зло
не в силах прорваться сюда и помешать нам, равно как и отсюда ничто не в силах будет
вырваться, пока я не сниму заклятья!
Эмерик, который, как и все трусы, до смерти боялся всего неизвестного, смотрел на
нее остекленевшими глазами. В нем боролись сомнение и страх.
Страх, которого он стыдился и старательно скрывал под маской высокомерия.
- Ты что, девочка, издеваешься над нами?
Зита ничего не ответила, только улыбнулась, и Эмерик вновь воскликнул:
- Уж не хочешь ли ты сказать, что я теперь не смогу выйти из дома, даже если
захочу?!
Мелия взяла за руку своего трусоватого кавалера и сказала, смеясь:
- Так и есть, теперь отсюда никто не выйдет. Но успокойся, дорогой - я уже
видела подобное. Не о чем волноваться: когда настанет время, Зита снимет заклятье, и все.
Фабиан смеялся, слушая ее. Сперва тихо - так, что его никто не слышал, а потому и
внимания не обращал, но постепенно смех его становился все более громовым и
безудержным.
Эмерик смотрел на него округлившимися глазами. Все происходившее он понимал
на свой лад и совершенно не так, как его приятель.
- Она его заколдовала! - позорно взвизгнул Эмерик. - Он с ума сошел!
На мгновение Фабиан замолк, посмотрел на него удивленным взглядом, и смех его
тут же грохнул с новой силой.
- Да она всех нас заколдовала! - наконец сумел он выдавить из себя и, увидев
недоумевающее лицо Эмерика, едва не расхохотался вновь. - Неужели ты не понимаешь:
самцов привели на случку. Их не выпустят из загона, пока они не удовлетворят самок...
Дальше он не мог говорить, а лишь чиркнул ребром ладони по горлу, показывая
предполагаемую границу удовлетворенности.
До Эмерика наконец дошла банальная в своей пошлости мысль Фабиана, и он
мгновенно успокоился, проклиная в душе собственную трусость. Чего он испугался? Все
ведь так просто! Как только он сам не догадался?!
Он тотчас включился в игру и, покачав головой, осуждающе посмотрел на Зиту.
- Ай да скромница! - и захихикал вслед за Фабианом.
Зита открыла было рот, но Фабиан, не переставая смеяться, махнул рукой, загодя
отметая ее возражения.
Девушка задохнулась от ярости и возмущения. От стыда щеки ее вспыхнули, и она
отвернулась.
Мелия рассмеялась.
- Сестра, ты сама виновата: всем рассказала, что собираешься заняться
колдовством, но никому не объяснила - зачем?
Это незначительное на первый взгляд событие странным образом изменило мысли и
настроение всех четверых. Возбуждение еще не спало, заставляя шутить и смеяться, хотя
все чувствовали, как изменилась атмосфера в их маленьком обществе. Однако каждый
ощущал это по-своему и старался не выказывать своих мыслей, старательно делая вид, что
все осталось по-прежнему, если не стало лучше - они продолжали развлекаться.
Впрочем, мужская часть компании вполне определенно знала, чего хочет, но если
поначалу оба, и Эмерик и Фабиан, испытывали нетерпение, возраставшее с каждой
минутой, то теперь, когда времени впереди неожиданно оказалось в достатке, оба
почувствовали себя гурманами, единственная забота которых - не растерять аппетит
перед обильной трапезой.
Чувства же сестер претерпели более значительные изменения.
К удивлению своему, Мелия осознала, как стремительно падает ее интерес к
Эмерику и что от утреннего восторга, когда она, окрыленная предстоящей вечером
встречей, витала в облаках, не осталось и следа.
Последняя сцена, когда ее "неотразимый кавалер" по совершенно пустячному
поводу едва не забился в истерике, доконала остатки симпатии. Эмерик стал ей
неприятен, и она уже понять не могла, как не рассмотрела его раньше.
"Запретный плод сладок, - запоздало пришла ей в голову та же, что и Конану,
мысль, - впрочем, - успокоила она себя, - Лучше поздно, чем никогда".
Зита же и вовсе позабыла о своем кавалере. Ее занимало лишь предстоящее
колдовство, и ни до Фабиана, ни тем более до Эмерика ей до поры не было дела.
Разумеется: позже один из них должен будет принести из потайной комнаты Талисман
Силы. Только мужчина может взять его, и если бы не это - Фабиана не было бы рядом.
Если придется, она даже готова отдаться ему, лишь бы завладеть священным камнем!
Однако все это будет еще не скоро, а значит, пока о предстоящем можно не думать.
Сейчас важным было другое - они пришли в дом, и подошло время взять камень. Где-то
внутри нее стремительно росла уверенность, что больше ждать нельзя.
Пока четверо наверху развлекались, строя свои планы, надеясь на что-то, Конан
успел пройти до конца коридора и спуститься вниз. Теперь можно было никого не
опасаться. Он зажег прихваченный фонарь и осмотрелся. Путь ему преграждала
массивная с виду дверь, неожиданно легко открывшаяся от несильного толчка. Приятно
удивившись, Конан вошел внутрь.
Стены подвала, сложенные из массивных каменных блоков, уходили в темноту.
Было сухо, и лишь здесь он впервые почувствовал, что в доме очень давно не было ни
души - толстый слой паутины покрывал потолок и стены, а на полу скопилась огромная
масса пыли, при взгляде на которую расхожая фраза - пыль веков - получала зримое
воплощение.
Он толкнул назад дверь и пошел дальше, утопая в пыли едва ли не по щиколотку.
Стигиец сразу предупредил его, что не знает, в каком месте подвала расположен
тайник. Поэтому еще накануне, тщательно рассматривая план, Конан постарался наметить
участки, где тот может находиться. Самым реальным из всех вариантов казался дальний
конец коридора, поскольку за ним ничего не было, но тогда получалось, что тайник
находится вне стен дома, а это было маловероятно.
Прочие места были не столь удобными в плане размещения, зато все они находились
внутри здания. Конан пошел вперед, оставляя в пыли дорожку следов. "Кром! Любят же в
этом городе потайные комнаты!" - с иронией подумал он, достав кинжал и рукоятью его
начал простукивать стену.
Он работал быстро и тщательно и, хотя площадь стены была велика, вскоре имел
полное представление о том, где находится скрытая кладкой пустота. Тогда он достал
кусок мела и начертил на стене прямоугольник, точно соответствовавший размерам
тайника или, по крайней мере, входа в него. По сути, он мог бы и не делать этого -
очерченный кусок занимал ровно половину тупиковой стены коридора.
Однако он не ограничился этим, а продолжил свои поиски дальше - справа и слева
от себя, а затем обследовал пол и потолок. В результате он с головы до ног покрылся
слоем пыли и паутины, но зато удостоверился, что никуда не провалится и на голову ему
ничего не упадет. Наконец настал момент, когда можно было заняться делом. Конан
отряхнулся и, размяв руки, принялся изучать камни кладки. На каждый из них он
пробовал надавливать, сдвигать его в стороны, пока не нашел один, поддававшийся
усилиям. Его можно было сдвинуть, и можно было надавить, но как Конан ни старался,
какие комбинации движений ни пробовал - ничего не получалось.
И тогда ему пришло в голову, что, может быть, это лишь ложная приманка,
призванная отвлечь от настоящего тайника, упрятанного действительно на совесть.
Мысль не была лишена логики, ведь то место, на которое он потратил столько
времени, действительно было излишне на виду, и, не тратя времени даром, Конан
продолжил поиски в оставшейся неисследованной части коридора. Однако, как он ни
старался, а все оказалось напрасно - тайника не было и здесь.
Делать нечего - пришлось ему вернуться и вновь заняться поисками необходимой
комбинации движений. Однако результат усилий остался прежним - проклятый камень
двигался, но отпирать ничего не желал.
Быть может, сложные внутренности за века бездействия пришли в негодность?
Столько времени прошло! Проклятая пыль наверняка забила все свободное пространство,
лишив механизм возможности работать. С другой стороны, с трудом верилось, чтобы
люди, строившие этот дом, похожий на крепость, с упрятанным в его недрах тайником, не
предусмотрели столь опасного противника, как время.
Конан задумался.
Если так, то механизм, видимо, не столь прост. Он вспомнил, как поразило его то,
что воздух в подвале оказался совершенно сухим. Кто-то хорошо позаботился о том,
чтобы влага не разъела сталь рычагов. Что же, о сырости подумали, а о пыли нет? Он
недоверчиво покачал головой. И дверь открылась на удивление легко... Стоп! Он
обернулся. Дверь так и осталась открытой, хотя Конан точно помнил, что сделал
движение закрыть ее. Он пошел назад и тронул дверь - она начала закрываться, только
когда он приложил значительное усилие. Тогда он вновь попробовал открыть ее, и это
оказалось столь легко, словно дверь сама стремилась встать на прежнее место.
Конан усмехнулся и налег на нее плечом. С незначительно возрастающим
сопротивлением дверь закрылась, о чем возвестил приглушенный щелчок. Конан отошел
на шаг - дверь осталась на месте.
Тогда он вернулся к задней стене и занялся тем, что делал в этот вечер уже не
меньше десятка раз - принялся искать нужную комбинацию движений. Возможных
сочетаний было не так много, и, наконец, когда он, сперва надавив, сдвинул один из
камней к стене и тут же отпустил его, то понял, что поиски его завершились успехом.
Совершенно бесшумно, под действием взведенной дверью пружины, камень выехал
наружу, открыв доступ к рычагу, по-видимому приводившему в движение механизм
двери.
Это был волнующий момент.
Конан потер друг о друга ладони, отряхнув их от пыли, встал поудобнее,
благоговейно взялся за рукоять рычага, потянул и... ничего не произошло.
- А-а-а! Нергалово отродье!
Конан зарычал от ярости. Неужели все-таки что-то сломалось?!
Никогда прежде он не встречался с подобного рода тайниками. Обычно все
сводилось к тому, чтобы грабитель не мог найти место, где спрятаны ценности. В
большинстве случаев это делалось примитивно, в расчете на новичка, а когда удавалось
найти сам тайник, то вскрыть его не представляло труда. Однако несколько раз Конану
попадались хорошо продуманные хранилища.
Один раз он даже едва не попался, забыв в пылу поисков об осторожности, лишь в
последний момент успев вскрыть тайник и спрятаться в нем от стражника, который сам не
знал, что охраняет. Тот поискал, поискал и решил, что легкая тень, которую он только что
видел, просто померещилась ему в темноте. Он пребывал в этой счастливой уверенности
вплоть до того момента, когда пропажа была обнаружена. На его счастье случилось это
лишь через не делю после происшествия, и опознать проштрафившегося охранника не
смогли.
Это была самая крупная ошибка Конана, и после нее он стал относиться к своему
ремеслу с большей серьезностью, справедливо рассудив, что денег раздобыть удастся все
равно - не здесь, так там, - а жизнь одна.
Этот случай запомнился ему надолго, и с тех пор он никогда больше не разрешал
себе терять хладнокровия. Всегда он оставался спокоен, и это не раз позволяло ему
выпутываться из сложных ситуаций. Вплоть до сегодняшнего дня... Впрочем, сегодня
ведь все иначе - ему некого опасаться, и время в запасе есть. Быть может, стоит немного
размяться и подышать свежим воздухом?
Конан повернулся и пошел обратно, но мысли о хитром секрете не покидали его.
Так, в задумчивости, он взялся за ручку двери и замер, похолодев - дверь не хотела
открываться!
Кром! Не хватало еще, чтобы его здесь поймали как крысу! Недаром что-то
щелкнуло, когда дверь закрылась - наверняка потайной засов!
Конан в ярости схватился за рукоять меча, хотя и понимал, что от него здесь мало
проку.
"Думай! Или отправляйся в пасть к Нергалу!" - прикрикнул он на себя. Из каждого
безвыходного положения должно быть, по крайней мере, два выхода!
Он потер виски и попытался рассуждать если уж не здраво, то по крайней мере не
впопыхах.
"Стал бы я устраивать ловушки для непрошеных гостей?" - спросил он у себя и
сам же ответил: - "Возможно. А стал бы я устраивать ловушку для знающего секрет
замка?" - задал он следующий вопрос и скептически покачал головой. - "Нет. Но если
да, то предусмотрел бы способ выбраться отсюда самому".
Он чувствовал, что находится на верном пути, и продолжал рассуждать дальше.
- Есть такой механизм? Ведь все обыскано не раз!
- Нет такого механизма!
- Что остается?
- Ты просто не знаешь действия замка, Конан! Или знаешь его не до конца!
- Кром! Так ведь здесь нет ничего, кроме этой двери и проклятого рычага! Нергалу
его в зад!
Рассуждая, Конан протаптывал тропинку, поднимая тучи пыли, сам не заметив,
когда в споре с собой начал разговаривать вслух. Внезапно он остановился.
Стоп. Дверь, что однажды уже едва не обманула его. Что, если она действует в
обоих направлениях? Пожалуй, это стоит проверить.
Он поудобней взялся за рукоять и потянул ее на себя - ни с места. Проклятье! Что
же еще он упустил?! Конан задумался. Его не оставляло ощущение, что разгадка близка.
Какая-то мелочь оставалась незамеченной, но именно это чувство чего-то недодуманного
и вселяло ни на чем не основанную уверенность в благополучном исходе.
Он попытался припомнить все, что делал, свои ощущения, пока, наконец, не
наткнулся на то, что как раз и могло оказаться потерянной мелочью. Он вспомнил, что
когда пытался открыть дверь, она хоть и не поддалась, но ощущения незыблемости у него
не вызвала.
Теперь Конан не спешил. Он спокойно размялся, подошел к двери, поудобней взялся
за рукоять и потянул, постепенно наращивая усилие, и дверь действительно поддалась.
Киммериец удвоил усилия. Его могучие мышцы налились кровью, и, казалось, еще
немного, и прорвав кожу, она брызнет наружу.
Просвет становился все шире, пока не раздался щелчок, заставивший Конана
вздрогнуть. Он почувствовал, что сила, тянувшая назад, пропала, отпустил рукоять и с
удовольствием расслабился.
Да, такую дверь мог открыть только очень сильный человек! А значит, и тайник
наверняка предназначен для вещей более ценных, чем побрякушки, украшавшие жирную
шею жены какого-нибудь торгаша!
Он вновь пошел - в который уже раз! - по протоптанной в пыли тропинке, по пути
думая о том, что, окажись на его месте человек менее сильный, вряд ли он сумел бы
разгадать секрет. Для него подвал стал бы ловушкой, а скорее всего - склепом.
На этот раз рычаг поддался почти без усилий, и огромный кусок массивной
каменной кладки бесшумно выдвинулся наружу, открыв проход в тайник.
Конан осторожно вошел внутрь и оказался в маленькой комнате, посреди которой
стоял небольшой алтарь, на котором покоился невзрачного вида шар, точь-в-точь, как
описывал его стигиец, больше похожий на кусок застывшей смолы, идеально круглой
формы. Конан посветил фонарем и поразился случившейся перемене. Даже под слабым
светом лампы шар лучился желтым, солнечным светом. Приглядевшись, молодой варвар
увидел неведомо как попавшего в самую середину шара паука.
Он вынул из кармана приготовленный заранее кожаный мешочек и, распустив
тесьму, протянул руку к талисману.
Именно в этот момент обостренным чутьем дикаря он почувствовал, что что-то
изменилось, и напрягся. Отзвук гулкого эха донесся сверху, и вслед за этим он
почувствовал, как дрогнули каменные плиты под ногами, и тут же ощущение гудящей
пустоты, сперва незаметное, но почти мгновенно ставшее нестерпимым, оборвалось.
Конан настороженно оглянулся. Странное напряжение повисло в воздухе, словно
чья-то мощная сила, доселе лишь находившаяся на страже, решила, что момент настал, и
поспешила объявить о своем присутствии. Стены зажглись призрачным малиновым
светом. Конан торопливо схватил талисман, при толчке скатившийся в кожаный мешочек,
словно сам ведал, где ему надлежит находиться, и резко выпрыгнул в пыль коридора,
ощущая нараставшее сзади давление, словно кто-то неведомый дал ему пинка, стремясь
поскорее выпихнуть прочь.
Глава вторая
Сидя за столом, Зита неторопливо перелистывала толстые страницы, пристально
вглядываясь в древние заклинания, но теперь она была одна. Остальные явно не
торопились продолжить прерванное занятие, предпочитая немного размяться после
устроенного ею представления.
Эмерик был весел и острил напропалую, но явно переигрывал, пытаясь спрятать
угнездившийся в душе страх за показной веселостью, втайне кляня Мелию за то, что
заманила его в этот проклятый дом.
Фабиан не притворялся, он действительно был весел. На него колдовство Зиты не то
чтобы не произвело впечатления, но больше удивило и позабавило, чем напугало. Однако
он тоже не испытывал особого интереса к колдовским штучкам, предпочитая держаться
от них подальше, а потому и он не торопился вернуться к своей подружке, предпочитая ее
обществу пустую, но веселую болтовню в компании Мелии и Эмерика.
Наконец Зита начала проявлять признаки нетерпения. Она давно нашла нужное
заклинание и некоторое время ждала, когда друзья обратят на нее внимание, но те были
заняты собой. Лишь Эмерик исподтишка поглядывал на Зиту, но как только начал ловить
на себе многозначительные взгляды девушки, перестал ее замечать, и ей ничего не
оставалось, как встать и присоединиться к остальным.
- Быть может, мы закончим то, зачем пришли сюда?
Она почти просительно посмотрела на Фабиана, которому предстояло сыграть
главную роль в предстоящем деле, но кавалер ее не был склонен понимать намеки, хотя и
не прочь был сыграть в эту игру, но по своим правилам.
Он нежно обнял Зиту за талию.
- Я согласен, - она посмотрела на него с благодарностью, однако Фабиан
продолжал, - но для того, чтобы закончить, нужно по меньшей мере начать.
Во взгляде Зиты промелькнуло недоумение, и Фабиан пояснил:
- Я не стану придиратьс
...Поділитися у соцмережах
