Жанр: Фантастика
Триллиум 4. Леди триллиума
...Невероятно, чтобы она продолжала спить после всего случившегося. - Энья покачала головой.
- При таких событиях она непременно проснулась бы, так что лучше давайте пойдем и проверим, все
ли с нею в порядке.
Энья осторожно приоткрыла дверь в спальню и вскрикнула. Майкайла заглянула ей через плечо и
увидела Харамис лежащей на полу возле кровати. Проникавший из коридора свет давал возможность
ясно рассмотреть открывшуюся картину. Они подбежали к волшебнице. Та лежала с открытыми
глазами и, судя по всему, узнала вошедших, но когда попыталась заговорить, речь ее оказалась так
неразборчива, что не удалось понять ни слова.
Энья судорожно перевела дух и сделала знак, призванный предохранять от злых чар.
Майкайла подавила нараставшее чувство страха и заставила себя не поддаваться панике. "Еще
один приступ, - поняла она. - Ну да, иначе и быть не могло... А я понятия не имею, как ей помочь! Но
здесь, кажется, вообще никто об этом не имеет понятия, а значит... А что, если она умрет? Неужели в
этом будет моя вина? Нет, я ведь на протяжении долгих месяцев не делала ничего, что могло бы ее
расстроить! А если порою мысленно и заявляла, что желаю ей смерти, так ведь на самом деле я вовсе не
имела это в виду!"
Майкайла перевела взгляд с Эньи на Харамис, решив, что пора перейти от вздохов и рассуждений
к каким-нибудь, хотя бы простейшим, действиям. От Эньи, кажется, толку мало: экономка, видно, все
еще относится к произошедшему как к результату воздействия какого-то злобного заговора или порчи.
- Давай-ка снова уложим ее в постель, - предложила девушка. - Не думаю, чтобы госпоже
было слишком удобно лежать на полу.
К счастью, Харамис никогда не была грузной - действительно к счастью, потому что когда
Майкайла с Эньей втаскивали ее неподвижное тело на кровать, им пришлось нелегко. Волшебница,
видимо, опять не чувствовала ни своей левой руки, ни ноги. Все это еще раз убедило Майкайлу, что
случившееся - лишь повторение предыдущего приступа, что произошел в Цитадели. "И лучше бы уж
она оставалась там, - подумала девушка. - В Цитадели, по крайней мере, знают, каким образом
позаботиться о больной".
Когда Харамис вновь очутилась в постели, Энья, кажется, пришла в себя и к ней вернулась
способность здраво рассуждать.
- Тут неподалеку живет одна старуха знахарка, - заговорила она. - Мы всегда к ней
обращаемся, если заболеет кто-нибудь из слуг. Так что, думаю, можно будет вызвать ее и на этот раз. У
госпожи очень холодные руки и ноги; пойду приготовлю для нее горячий чай, а к ногам положу
разогретые камни. По крайней мере, все это нисколько не повредит.
Когда Энья вернулась с чаем, ей пришлось удерживать больную в полусидячем положении и
поить с ложечки. Майкайла, не имевшая никакого желания исполнять роль сиделки, с удовольствием
приняла предложение Эньи не теряя времени отправиться в комнаты слуг и, пока экономка кормит
госпожу, отдать приказание вызвать лекарку.
- Ее зовут Кимбри, - сообщила Энья. - Покровительница всегда отличалась таким крепким
здоровьем, что ей до сих пор не приходилось пользоваться услугами лекарей - по крайней мере, в тот
период, что она прожила в этой башне. Поэтому здесь нет ни единого доктора.
Майкайла торопливо спустилась в кухню, где одна из женщин, занимавшихся выпечкой хлеба,
сказала, что Кимбри отправилась в жилите супруги садовника, которая вот-вот должна была родить.
Здесь, в кухне, похоже, собрались все слуги, жившие в башне. Обшей для всех темой разговора служило
землетрясение и подробности того, как все они от этих подземных толчков сегодня проснулись.
Майкайла послала мужчину-виспи, служившего при конюшнях, разыскать знахарку. Увидев, каким
удивленным взглядом этот виспи на нее уставился, девушка вспомнила что до сих пор одета в пижаму.
Она сбегала в свою комнату, натянула первую попавшуюся одежду и заспешила в прихожую поджидать
врачевательницу.
Старушка появилась довольно скоро. Это была хрупкого и болезненного вида виспи с
уложенными кольцом вокруг галопы длинными седеющими волосами. Впрочем, что касается здоровья
знахарки, то тут можно было с уверенностью сказать, что внешность обманчива. Майкайла сообщила
врачевательнице о случившемся, стараясь казаться спокойнее, чем на самом деле.
- Ну что ж, она ведь далеко уже не молода, - успокаивающе произнесла старушка, - так что
нечему удивляться, что госпожу начинают преследовать возрастные болезни. Моя собственная бабушка
к девяноста годам, помню, сделалась совсем немощной. Не стоит особенно пугаться: вряд ли она умрет,
если жива до сих пор. От такого приступа если и умирают, то мгновенно. Весьма вероятно, что госпожа
проживет еще долгие годы.
- Очень на это надеюсь, - сказала Майкайла. - Если с ней что-нибудь случится, Белой Дамой
сделаюсь я, а я еще совершенно к этому не готова.
Она последовала за Кимбри вверх по лестнице. Войдя к больной, знахарка нагнулась над
обмякшим телом Харамис и нащупала пульс.
- Ну что ж, пока мы больше ничего не можем для нее сделать, - сообщила она Майкайле. -
Скорее всего, она будет жить и постепенно поправится, хотя, может быть, и нет; что-либо изменить мы
пока не в силах.
- Но из-за чего все это произошло?
- Этого никто не знает. В таких делах разбирались древние, но до наших дней дошла лишь малая
часть их мудрости.
- Но... разве мы совсем ничем не можем помочь? Такое с нею уже случалось, когда госпожа была
в Цитадели, и там ее лечили ядом болотных червей.
- А знаете ли вы, в каких количествах и в каком виде его применяли? А также где нам теперь его
раздобыть? - вежливым тоном спросила Кимбри.
Майкайла отрицательно покачала головой.
- Ну, если нет, тогда нам остается только запастись терпением, - проговорила старушка и
добавила дружеским тоном: - Хотя порою это, пожалуй, самое трудное. И постарайтесь следить за
тем, чтобы у госпожи по возможности всегда было приподнятое настроение.
Майкайла решила, что самым трудным наверняка будет обеспечить последнее. Ей отлично
известно, что Харамис хуже всего переносит болезни и физическую слабость, делаясь крайне
раздражительной и ворчливой. И попробуй тогда создать ей приподнятое настроение!
У Майкайлы не было сомнений, что Харамис поправится. Ей никогда не приходило в голову, что
она получит свободу, если та умрет; девушка уже понимала, что такого не произойдет никогда. Она уже
стала свыкаться с мыслью, что ей придется сделаться очередной Великой Волшебницей. "Но, ради
всего святого, - подумала девушка, - только не теперь!"
Она вздохнула и отправилась вниз по лестнице исполнять следующую свою обязанность:
сообщить все новости Узуну.
Арфа всхлипывала как дитя. Струны судорожно вздыхали.
- Я так люблю ее, - выговорил наконец Узун. - Если бы не она и не ее магия, я бы давно уже
отправился к праотцам, в то неведомое будущее, в тот неизвестный мир, который ожидает нас за
пределами этой жизни. Я остался здесь лишь ради нее. Если госпожи не станет, жизнь моя потеряет
всякий смысл.
Майкайла старалась всеми силами успокоить старого оддлинга, хотя и сама была изрядно
напугана.
- Не переживай так, Узун, она скоро поправится.
- Правда? Она ведь куда старше меня, а вся моя семья и родственники покинули сей мир уже
много лет назад. Если с ней что-нибудь случится, я сделаюсь совсем одиноким.
Майкайле хотелось сказать что-то вроде: "Нет, Узун, ведь остаюсь еще я, и к тому же; если с
Харамис что-нибудь случится, твои советы будут мне необходимы гораздо больше, нежели ей..." - но
девушка понимала, что ее отношения с Узуном совсем другого рода, и потому предпочла обойтись без
комментариев.
И тут будто и без этого мало было забот, Майкайла вспомнила, как Харамис однажды рассказала,
что в момент смерти предыдущей Великой Волшебницы башня, в которой та жила, мгновенно
рассыпалась и превратилась в пыль. Именно поэтому Харамис пришлось переселиться дат в это,
построенное Орогастусом, здание. Майкайле очень хотелось надеяться, что с башней Харамис
подобного не произойдет.
Она вдруг почувствовала себя совсем маленькой девочкой, поняла, что вот-вот готова
расплакаться, что сдерживать эмоции уже почти нет сил... Но ведь для Узуна происшедшее с Харамис
- такой сильный удар, такое большое горе, что от него сейчас не приходится ожидать сочувствия и
понимания.
- Не плачь, Узун, - с некоторой неловкостью произнесла она, похлопывая арфу по верхней
перекладине рамы, и еще раз порадовалась, что верный слову Файолон организовал починку
инструмента. - Кимбри говорит, что многие в такой ситуации поправляются, а Харамис уже пережила
нечто подобное, и в тот раз ей постепенно сделалось лучше. Ее бы очень огорчило, если бы она увидела
тебя столь опечаленным и упавшим духом; тебе надо собраться с силами, чтобы быть готовым помочь,
когда ты ей понадобишься. Иногда бывает, - хитро добавила она, вспоминая слова знахарки, - что
веселая ободряющая компания служит единственной причиной того, что человек в подобной ситуации
поправляется и остается жить, тогда как лишенный поддержки друзей погибает. Так что соберись с
силами и ни в коем случае не плачь, когда с ней встретишься. Ее голове и нервам нужен отдых, а твои
слезы только сделали бы ее несчастной.
- Ты права, - всхлипнул Узун, и струны зазвучали как падающие капли воды, - я постараюсь
выглядеть жизнерадостным и оказывать ей поддержку.
- Вот и хорошо, - сказала Майкайла.
Она задумалась вдруг о том, что произойдет с Узуном. если Харамис умрет, он по-прежнему
останется арфой, оживленной с помощью ее, Харамис, крови. Не рассыплется ли он в пыль точно так
же, как и башня прежней волшебницы и все ее имущество? Конечно, подобный вопрос нельзя было
задать самому Узуну. А что касается Харамис, то ей, разумеется, еще долго нельзя будет задавать
никаких вопросов.
Следующие несколько дней состояние Харамис не делалось ни лучше, ни хуже. Сиделками ей
служили оддлинги, а на долю Майкайлы оставалось не так уж много обязанностей - разве что утешать
и ободрять Узуна, который хотя и перестал лить слезы, но явно питал слишком мало надежд на то, что
Белая Дама одолеет болезнь. Честно говоря, Майкайла и сама разделяла такое мнение, хотя
врачевательница и говорила, что с каждым днем больной, выживший после приступа, получает все
больше и больше шансов на полное выздоровление.
Майкайла практически постоянно ощущала, что происходит со страной, хотя и старалась изо всех
сил от этого избавиться. Это ощущение явно не было тем чувством земли, которым обладает истинный
покровитель, - тем чувством, которое испытывал, например, Файолон по отношению к Вару. То, что
испытывала Майкайла, далеко не так интенсивно. И все-таки у нее было такое ощущение, что в порывах
ветра она слышит голоса и какие-то крики, хотя и не может разобрать слов, или что в каждом углу
прячутся какие-то тени, но тут же исчезают, как только она пытается их разглядеть. Что ж, страна
теперь далека от счастья и благоденствия, точно так же, как и сама Майкайла.
Примерно через десять дней Майкайле пришлось занять место Кимбри возле постели Харамис:
старушка отправилась навестить родных, а также проведать остальных пациентов.
Майкайла чувствовала себя неспокойно и очень одиноко. Присматривать за больной старухой -
занятие весьма скучное, и Майкайла едва не уснула в кресле, но тут заметила вдруг, что глаза Харамис
широко открыты и та внимательно ее разглядывает.
- Вы не спите, госпожа? - чуть помедлив, тихим спокойным голосом спросила Майкайла.
- Разумеется, не сплю, разве тебе не ясно? - Голос старухи прозвучал невнятно и неразборчиво,
и в нем сквозило раздражение. - А где Энья? И что ты здесь делаешь?
Майкайла дорого бы дала, чтобы сейчас на ее месте оказалась Энья, или Кимбри, или кто-нибудь
другой, но Харамис вопрошала так резко и требовательно, что ничего не оставалось делать, кроме как
попытаться с ней объясниться.
Поскольку у Майкайлы не было уверенности, что Харамис вообще ее помнит, девушка решила
избегать каких-либо деталей.
- Вы были очень серьезно больны, госпожа Харамис. Хотите, чтобы я пошла и позвала Энью?
- Нет, пока не надо, - сказала Харамис. - Сколько времени я проболела? И почему со мною нет
Узуна?
Майкайла не знала, стоит ли сообщать Харамис, что та пролежала без сознания десять дней, но та
продолжала требовательно смотреть на нее, и девушке пришлось сказать:
- По-моему, около десяти дней. Мы за вас очень переживали.
- Где Узун? Почему его нет рядом? Если он так обо мне заботится, то почему бы ему не
подняться по лестнице и не навестить меня? Или этот старый хрыч не способен уже прошагать до
следующего этажа?
Майкайла молчала, не вполне понимая, что сказать в ответ. Однако через мгновение неловкая
ситуация разрешилась сама собой: в голове у старой волшебницы, видимо, прояснилось.
- Ах да, - произнесла она, - как же это у меня опять вылетело из головы. Узун, разумеется,
теперь не способен ходить. Что ж, попозже, если мне так и не удастся сойти вниз, кто-нибудь сумеет
принести его наверх, чтобы мы повидались, - но только не по винтовой лестнице. Даже в своей
прежней жизни он постоянно имел с этой лестницей изрядные неприятности. До сих пор не пойму,
зачем Орогастус вообще построил тут такую штуковину. Хотя что с него взять? Он все время
предпочитал вычурный стиль удобству и практичности.
Волшебница закрыла глаза, и некоторое время даже казалась спящей.
- А уж то, что ты не сможешь его перенести, совершенно очевидно, - проговорила она затем. -
Что ж, пожалуй, совет Узуна мне сейчас нужен гораздо больше, чем отдых. Помоги-ка мне сесть прямо.
Похоже, я уже не в состоянии садиться самостоятельно.
Майкайла обхватила старуху обеими руками, помогла сесть и спросила:
- Не сбегать ли мне вниз, не сказать ли Узуну, что вы о нем спрашиваете? Он будет безмерно рад
узнать, что вы наконец очнулись. Он, разумеется, смертельно за вас боялся и очень переживал, как и все
мы.
- Ну и какой от этого будет прок, если он все равно не может прийти ко мне? - ворчливо
проговорила Харамис. - Чего ради без причины дергать доброго старого Узуна? А Кимбри здесь?
- Она отправилась проведать жену садовника, которая должна скоро родить. Как только
вернется, я позабочусь, чтобы она сразу же к вам пришла.
- Не стоит так все усложнять, - сказала Харамис, - я ведь не просто так сделалась Великой
Волшебницей.
И тут она произнесла - так, будто говорила с кем-то находящимся здесь же, в комнате, даже не
повышая голоса;
- Кимбри, приди ко мне. Ты мне нужна.
Через пару минут знахарка уже бегом поднималась по ступенькам. Майкайла встретила ее у двери.
- Ты слышала, что госпожа тебя зовет? - тихо спросила она.
- Нет, - прошептала в ответ Кимбри, - просто я проведала супругу садовника, выяснила, что с
нею все в порядке, и решила еще раз пойти взглянуть на госпожу. А что, она звала меня?
Девушка кивнула,
- Как приятно видеть, что вам уже до такой степени лучше, - воскликнула Кимбри, увидев
Харамис сидящей.
Лекарки начала ее обследовать, Майкайла, воспользовавшись представившейся возможностью,
улизнула из комнаты и заспешила сообщить хорошие вести Узуну.
Она вприпрыжку сбежала по лестнице и, добравшись до кабинета, обнаружила громадную арфу в
дремлющем состоянии. Никому так и не удалось выяснить, спит ли когда-нибудь Узун на самом деле
или же нет, но только с тех пор, как Харамис заболела, Майкайла, приходя поговорить с оддлингом,
стала все чаще и чаще заставать его в таком далеком от энтузиазма настроении, что казалось, арфа
действительно дремлет.
- Проснись, Узун! - крикнула она. - Госпожа очнулась и тут же начала спрашивать о тебе.
Если о деревянной арфе можно сказать, что она выглядит самодовольной, то Узун на этот раз
выглядел именно так.
- Значит, ты говоришь, она обо мне спрашивала? Что ж, нетрудно было догадаться, что она сразу
вспомнит обо мне, как только придет в сознание, - произнес он. - Может, меня отнесут наверх?
- Нет, - вздохнула Майкайла. - Харамис считает, что тебя нельзя тащить по всем этим
лестницам. Кроме того, я прекрасно помню, что с тобой приключилось, когда в последний раз тебя
попытались перенести в ее спальню. Однако я могу взять на себя роль связной и передавать вам
весточки друг от друга.
- Что ж, наверное, так придется поступить, - вздохнул Узун.
- Да, придется, - твердо сказала Майкайла, - если у тебя, конечно, не возникает желания
превратиться в груду рассохшихся деревяшек, которыми так удобно растапливать камин.
Глава 23
Трудно сказать почему, однако Майкайла не очень-то удивилась, что Харамис явно перестала
принимать в штыки идею о том, чтобы снабдить Узуна новым телом.
Первый намек на эти перемены в настроении Белой Дамы Майкайла заметила на следующей
неделе, когда Кимбри вновь пришла проведать свою подопечную.
- Как сегодня себя чувствует госпожа? - спросила она почтительно.
- Не слишком хорошо, - ответила Харамис. В ее голосе чувствовалась усталость, и было
совершенно очевидно, что принадлежит он совсем старой женщине. - Не настолько хорошо, чтобы
обучать Майкайлу всем тем вещам, которые ей необходимо освоить, прежде чем стать Великой
Волшебницей. Сейчас, по крайней мере, я не нахожу в себе для этого достаточно сил. Но в то же время
чувствую, что откладывать уже больше нельзя. - Она откинулась на спину и закрыла глаза. - Я
думаю, первым делом тебе, Майкайла, следует научиться быть в курсе всех событий, происходящих в
нашем королевстве, - произнесла она через некоторое время, все еще не открывая глаз, -
поддерживать зрительный контакт с любым уголком страны. Я уже начинала тебе объяснять, что такое
чаша для глядения в воду и как ею пользоваться. Пойди принеси ее и приготовь все необходимое.
Майкайла отправилась за серебряной чашей, наполнила ее до краев чистой водой, как учила когдато
Харамис, и вернулась. Вряд ли стоит сейчас объяснять волшебнице, что та уже обучила Майкайлу
глядеть в воду, заглядывая в любой уголок королевства, несколько лет назад. У девушки было сильное
подозрение, что Харамис не помнит, сколько времени юная преемница уже живет в этой башне.
"Пожалуй, очень хорошо уже и то, что она вообще меня помнит, - подумала Майкайла, - а
расстраивать ее совершенно ни к чему. В конце концов, Кимбри ведь говорила, что надлежит следить за
тем, чтоб Белая Дама как можно меньше волновалась".
- Что бы тебе больше всего хотелось увидеть в нашем королевстве? - спросила Харамис, когда
девушка возвратилась.
Майкайла призадумалась. Ведь Харамис впервые за всю историю их знакомства
поинтересовалась, что именно предпочитает ее подопечная. Что же выбрать? Скритеков? Ну,
разумеется, нет. Руины древнего города, к которому они с Файолоном направлялись в тот самый день,
когда впервые встретили волшебницу?
- Мне хотелось бы посмотреть, как поживает мой кузен Файолон, - после некоторых раздумий
осторожно произнесла Майкайла.
- В таком случае гляди в воду. - Харамис сделала слабый жест кистью правой руки.
Майкайла заглянула в чашу, припоминая наставления, что когда-то давала на этот счет
волшебница. Девушка хорошо помнила, как пользоваться чашей с водой, хотя для собственных нужд
применяла шарик, висящий у нее на шее на ярко-зеленой ленточке. Через некоторое время отражения
окон спальни Харамис на водной поверхности стали дрожать, затем расплылись, и на их месте
показалась миниатюрная картинка: Файолон, обутый в теплые сапоги, предназначенные для верховой
езды, и одетый в зимнюю накидку, восседал на сером фрониале. Позади шагал еще один фрониал,
поменьше, с объемистой поклажей на спине. Майкайла узнала местность: Файолон уже недалеко, он
направляется как раз к башне. "Зачем он сюда едет? - удивилась она. - Харамис ведь нее равно
отправляет его всякий раз куда-нибудь подальше, стоит только Файолону здесь появиться".
- Итак, дитя, что же ты видишь? - отрывисто произнесла Харамис.
Майкайла закусила губу. "А здоровье у нее явно все еще плохое, раз уж, глядя на меня, она видит
дитя, - подумала девушка. - Но сообщать, что сюда едет Файолон, - значит, пожалуй, разозлить ее.
Да она ведь все равно узнает. Слуги не станут ей лгать - по крайней мере, в этом".
- Файолон едет сюда, - ответила Майкайла, - у него два фрониала. Сейчас он примерно в
полулиге от скалистой пропасти, что начинается возле края площади перед башней.
- Это, наверное, те фрониалы и те вещи, что я оставила у его родителей в тот день, когда вызвала
ламмергейеров, чтобы спасти вас от скритеков, - без тени сомнения сразу же заговорила Харамис. -
Вот Файолон и направляется сюда, чтобы вернуть все это мне.
Харамис, очевидно, снова погрузилась в прошлое. Она явно живет не сегодняшним днем, но
теперь, по крайней мере, Майкайле более или менее понятно, какой отрезок времени Харамис ныне
переживает. "Хорошо еще, что она не рассержена приездом Файолона, - подумала Майкайла. - И
кстати, она сказала "его родители", то есть наверняка принимает его за одного из моих братьев".
- Загляни в верхний ящик стола, что возле моей кровати, Майкайла, - начала Харамис. - Там
должна быть маленькая серебряная дудочка, с помощью которой я заставляю мост выдвигаться. К тому
времени, когда ты выйдешь на двор, он как раз подъедет, так что отправляйся прямо сейчас.
Майкайла сомневалась, что Файолон окажется здесь так быстро, но в данном случае она
послушалась волшебницу с удовольствием и поторопилась выйти из комнаты. Схватив серебряную
дудочку, она заспешила вниз по длинной череде ступенек, добралась до выхода из башни и очутилась
наконец на краю площади с южной стороны здания. Девушка с удовлетворением отметила, что
солнечная батарея абсолютно чиста: она подозревала, что магическое зеркало Орогастуса им очень
скоро может понадобиться. "Файолон не потащился бы сюда без серьезной причины", - решила она.
Майкайла стояла на площади, ожидая появления Файолона, и нетерпеливо размышляла о
теперешнем состоянии Харамис. От знахарки она успела узнать, что из-за подобной болезни старики
порою теряют память, а также могут лишиться дара речи и даже рассудка. Подобная перспектива
наверняка привела бы Харамис в ярость, если бы она осознала вдруг, что с нею происходит.
Но и о нынешнем состоянии Харамис Майкайла не могла думать без содрогания. Совершенно
очевидно, что та отчасти лишилась способности здраво рассуждать хотя сама этого и не понимает.
Старуха все еще считает Майкайлу совсем маленькой и ничему еще не обученной девочкой, и лишь
одним Владыкам Воздуха известно, что она думает о Файолоне.
"Целая страна лишилась человека, который о ней заботился, и будто осиротела. Ну что ж, в
некотором роде..."
Майкайла стояла на площади, предаваясь этим безрадостным мыслям, до тех самых пор, пока в
поле зрения не показался Файолон. Она поднесла к губам дудку и прогудела сигнал, как это делала
Харамис в тот раз, когда впервые отправляла отсюда Файолона. С тех пор прошло несколько лет - лет,
о которых Харамис теперь совершенно ничего не помнит!
Мост плавно выдвинулся, перекинувшись через громадную пропасть, почти точно в тот момент,
когда к краю расселины подъехал Файолон со своими двумя фрониалами. Майкайла сгорала от
нетерпения, и как только он оказался на этой стороне, девушка побежала навстречу, желая задушить его
в объятиях, и буквально стащила юношу с фрониала на землю.
- Ох. Файолон, как я рада! Когда я увидела, что ты направляешься к башне, глазам своим не
поверила!
- Так ты об этом знала? - Файолон обнял девушку и крепко прижал к себе. - Тогда понятно,
почему ты встретила меня на улице. Ты как, готова сделаться волшебницей? Насколько я понимаю, с
Харамис случилось что-то серьезное?
- Да, - сказала Майкайла, - ты прав. Боюсь, что, увидев ее, ты заметишь разительные
перемены, и притом отнюдь не в лучшую сторону. Последнее время они была очень больна, так что мы
даже опасались за ее жизнь.
Файолон вздохнул:
- Еще один приступ?
Майкайла кивнула.
- А ты, как я полагаю, не готова занять ее место. Ну что ж, это объясняет всю неразбериху, что
творится вокруг.
Хотя Майкайла сама давненько уже подумывали именно об этом, ей отнюдь не польстило, что
именно здесь кроется главная причина прибытия Файолона.
- Я прекрасно понимаю, что еще не готова, - произнесла она довольно раздражительным тоном,
- последние несколько дней Харамис только об этом и говорит, да и Узун тоже. Послушать их - так
мне до сих пор лет шесть от роду. Почему бы теперь тебе не нанести госпоже визит? Вы, к всеобщему
удовлетворению, вполне сойдетесь во мнениях на мой счет.
Она повернулась и пошла сказать конюху, чтобы тот позаботился о фрониалах. Файолон
последовал за ней.
- Прости меня, Майка, - сказал он, обнимая девушку за плечи. - Тебе, наверное, невообразимо
тяжело жить здесь бок о бок с нею.
- Чего уж там говорить, - произнесла Майкайла с каким-то мрачным удовлетворением. -
Скоро сам получишь возможность на нее взглянуть и все поймешь.
- И кстати, я не хотел сказать, что ты не сможешь прямо сейчас сделаться Великой
Волшебницей, - продолжал юноша. - Честно говоря, я считаю, что ты просто обязана это сделать.
- Но ведь это может убить ее!
- Что ж, возможно, ей действительно лучше было бы умереть, чем продолжать делать со страною
то, что по ее милости твориться теперь, - спокойно ответил Файолон. - Рувенде причинено уже
столько вреда, что бедствия начинают распространяться даже на Вар. Я чувствую это и именно поэтому
приехал сюда.
- Я знала, что у тебя непременно должна найтись очень веская причина, чтобы совершить это
путешествие, - сказала Майкайла, - принимая во внимание, что Харамис вечно отправляет тебя куданибудь
подальше, как только ей доведется тебя увидеть. Однако в настоящий момент она, весьма
вероятно, и не вспомнит, кто ты такой. Она, кажется, принимает тебя за одного из моих братьев.
- В таком случае не стану ее переубеждать и обещаю тебе, что не скажу ей о том, что являюсь
покровителем Вара. А то от такой вести, пожалуй, ее хватит очередной удар. Как я понимаю, ты
никогда ей об этом не говорила.
- Разумеется, нет. Узун об этом знает,
...Закладка в соц.сетях
