Жанр: Фантастика
Триллиум 4. Леди триллиума
...этом путешествии в храм Мерет.
Однако когда пришел Файолон, мнение Харамис на этот счет не изменилось ни на йоту.
- Здравствуйте, госпожа! - церемонно поклонился Файолон и улыбнулся, оборачиваясь к Узуну.
- Господин Узун! Чем могу служить вам?
Харамис принялась внимательно рассматривать юношу. Да, он выглядит совсем не так, как все те
молодые люди, с которыми она была знакома, когда сама еще пребывала в нежном возрасте. В нем так
ясно видно это не зависящее от числа прожитых лет качество - внутренняя духовная зрелость,
присущая только могучему волшебнику, настоящему магу. Харамис постаралась припомнить, сколько
же теперь этому парню лет. Он ведь ровесник Майкайлы, а это значит... Восемнадцать? Да, похоже,
восемнадцать. "Значит, Узун прав, по крайней мере отчасти, - осознала она. - Обыкновенный парень
в восемнадцать лет так выглядеть не может".
- Ты можешь оказаться нам очень полезен, если поможешь мне переубедить госпожу, -
заговорил Узун. - Ей в голову пришла сумасшедшая идея, что она сможет заменить Майкайлу в этом
проклятом жертвоприношении!
Файолон несколько минут внимательно смотрел на Харамис, а затем перевел взгляд на оддлинга, и
взгляд этот был полон печали.
- Ты уж меня прости, Узун, - произнес он с большим сожалением в голосе, - но я вынужден
подтвердить, что госпожа права. Все это вполне возможно, и боюсь что это и есть самый лучший
вариант для страны.
- Для страны! - Узун едва не завопил по весь голос. - Вы, волшебники и покровители,
кажется, только об этом и заботитесь - и больше ни о чем!
- Да, - вежливо повторил Файолон, - для страны и ее народа. Так что прости, Узун, я вполне
понимаю, что ты не хочешь потерять госпожу. Я тоже этого хочу меньше всего, но вовсе не хочу
потерять и Майкайлу.
- Я тоже отнюдь не хочу лишиться Майкайлы! Но ведь это моя вина, что она впуталась в такую
историю. Стало быть, именно мне и подобает быть принесенным в жертву вместо нее. Харамис едва
способна передвигаться, и уж совершенно точно, что она не сможет воспользоваться заклинанием, дабы
изменить внешность так, чтобы они подумали, будто перед ними принцесса. И кроме того, Майкайла
происходит из королевской семьи Лаборнока, а Харамис - нет.
- Эти две страны давно объединились - с тех пор как принцесса Анигель вступила в брак с
принцем Ангаром, - напомнил Файолон. - Ты-то уж должен быть отлично об этом осведомлен:
половина всех баллад, что посвящены тем событиям, написаны именно тобой.
- Из твоих слов получается, - с любопытством произнесла Харамис, - что я покровительница
не только Рувенды, но и Лаборнока тоже?
- А разве не так? - Файолон уставился на нее с удивлением.
- Я просто никогда об этом не задумывалась. - Харамис с безразличием пожала плечами.
Юноша нахмурился, старательно что-то обдумывая, и начал расхаживать взад и вперед по
комнате.
- Что ж, пожалуй, это объясняет, почему в Лаборноке до сих пор процветает культ Мерет, -
заговорил он. - Если у вас нет и никогда не было чувства земли по отношению к Лаборноку, значит,
им, возможно, обладает кто-то другой... или вообще никто не обладает. Скажите, вы хоть раз в жизни
бывали в Лаборноке?
- Нет. - Харамис отрицательно покачала головой. - Эта башня - ближайшее место к нашей
границе с Лаборноком, а она, несомненно, стоит на стороне Рувенды; Мовис находится примерно на
полпути от вершины горы Ротоло к подножию, и даже те ледяные пещеры, в которых я когда-то
отыскала свой талисман, расположены на нашей стороне горы Джидрис. Таким образом, я могу с
уверенностью утверждать, что никогда не ступала на землю Лаборнока и даже не пролетала над ней.
- Тогда, видимо, в этом все и дело, - сказал Файолон. - Но в данный момент не это главное.
Узун рассказал вам о жертвоприношении?
- Он сказал только, что оно должно произойти послезавтра на заре.
Файолон кивнул.
- Я как раз смотрел в зеркало... - начал он объяснять. - Кстати, это в высшей степени полезный
прибор; с его помощью я смог составить план всего храма. - Он улыбнулся. - Я, наверное,
единственный из живущих на земле мужчин, за исключением жреца - того самого, которого они
называют Супругом Богини Мерет, - кто заглядывал в комнаты, где они держат храмовых
девственниц. Поскольку зеркало способно показать мне по первому требованию любой закуток храма, я
запросто могу, находясь здесь, постоянно следить за Майкайлой. Мне нет нужды связываться
непосредственно с ней или с ее ламмергейером.
Файолон вздохнул.
- Однако новости довольно скверные, - продолжал он. - Весь завтрашний день ей предстоит
проголодать, а следующую ночь провести в одиночестве в одной из выходящих наружу пещер, и
притом не смыкая глаз. Подозреваю, что все это имеет целью ослабить жертву до такой степени, чтобы
она не смогла особенно сопротивляться, когда поймет наконец, что ее ждет. И все-таки, поскольку той
ночью она должна остаться одна, мы с Красным Глазом можем улучить момент и выкрасть ее так, что
никто ничего не успеет заметить.
- С Красным Глазом? - переспросила Харамис.
- Так зовут ламмергейера, - объяснил Фаполон.
- Ламмергейеры бодрствуют исключительно днем, - заметила Харамис, - ночью они
непременно спят, да к тому же и не могут толком что-нибудь разглядеть в темноте.
- Красный Глаз - исключение. Он альбинос, то есть абсолютно белый, и глаза у него тоже
совершенно не окрашены.
- У альбиносов глаза розовые, - поправила Харамис.
- Вот и у Красного Глаза тоже, - сказал Файолон, - просто он отказывается это признавать,
считал, что Розовый Глаз было бы просто нелепым именем. Он давно уже дружит с Майкайлой, так что
я намерен убедить его принять такой план. В темноте он видит великолепно, а самого его на фоне снега
практически невозможно различить.
- Так, значит, ты прилетаешь туда на этом Красном Глазе, - проговорила Харамис, -
быстренько хватаешь Майкайлу, что для тебя, очевидно, не составит труда...
- Нет, - возразил Файолон, - это как раз будет не так-то просто. Она добровольно с нами не
пойдет. Майкайла утверждает, что дала слово исполнить этот ритуал, и намеревается слово свое
сдержать.
- А как насчет ее обещания сделаться Великой Волшебницей?
Файолон улыбнулся странной кривой улыбкой:
- Можете ли вы мне сказать, когда Майкайла давала - хотя бы один раз за все эти годы -
подобное обещание?
- Разумеется, тогда, когда она сюда прибыла, - выпалила Харамис и вдруг призадумалась. -
Хотя она, кажется, в действительности так никогда и не пообещала стать волшебницей.
- Вы ее даже об этом не спрашивали, - уточнял Файолон. - В то время я как раз был здесь, вы
ведь помните. Майкайле вы просто сказали, что ей предстоит сменить вас в роли Великой Волшебницы,
а когда она спросила, есть ли у нее выбор, вы ответили "нет". Вы говорили, что дело это слишком
важное, чтобы его можно было поставить в зависимость от капризов ребенка.
- Ты прав, - вздохнула Харамис, - именно это я и говорила. Следовало бы мне поменьше
разговаривать, да побольше слушать, - Узун, например, явно знает Майкайлу куда лучше, чем я. Ну
что ж, теперь уже это не имеет значения. Скажи-ка, Файолон, а сможет ли Красный Глаз отвезти в этот
храм вместе с тобой и меня тоже?
- Да, - ответил юноша, - но, откровенно говоря, вам совершенно не обязательно занимать ее
место. Я могу просто выкрасть ее, и все.
- И тем самым второй раз вызвать нападение Лаборнока на Рувенду за последние два столетия,
- проговорила Харамис. - Нет, раз в сто лет - это слишком. Война, конечно, будет чисто
магической, однако дело в том, что в Рувенде абсолютно никто не подготовлен к такому повороту
событий.
- Боюсь, что тут вы совершенно правы, - грустно проговорил Файолон, - жрецы Мерет
чрезвычайно жестоки и неразборчивы в средствах, хотя Майкайла этого совершенно не понимает. Я
имел возможность наблюдать их гораздо больше, чем она, и притом при совершенно других
обстоятельствах. Дочерей своей Богини они содержат в полной изоляции, под колпаком, так что те не
знают почти ничего о том, что происходит в храме. А насколько я понимаю, Майкайла ни разу не
воспользовалась зеркалом, чтобы заглянуть в храм, с того самого дня, как впервые о нем узнала.
Им известно, что Майкайла живет здесь, в башне, - продолжал он, - известно, что она
впоследствии должна сделаться Великой Волшебницей. Поэтому если ее начнут искать, то прежде всего
именно здесь. А сама она вовсе не будет нам подмогой, если придется отражать нападение. Я даже
думаю, Майкайлу пришлось бы запереть в какой-нибудь надежной комнате с толстыми стенами и
прочной дверью, чтобы она не вызвала ламмергейера и не отправилась к ним.
- Но она не сможет к ним отправиться, если их самих больше не будет в том месте, -
проговорила Харамис.
- Что вы имеете в виду? - с недоумением спросил Файолон.
- Майкайла ведь не знает, что ее должны убить? - уточнила Харамис.
- Красный Глаз попытался ей объяснить, да и я тоже очень долго ей это втолковывал, - уныло
проговорил Файолон, - но она просто не желает нам верить. Утверждает, что ее уже избирали
Младшей Дочерью Богини дна года назад, и "благодарю за заботу, но я отлично все это пережила".
Кроме того, она все твердит, что обязалась служить в их храме не только в этом году, но и еще на
протяжении трех лет - по месяцу в год. Так с какой, мол, стати они тогда будут убивать ее раньше
времени? Майкайла просто не понимает, что настал юбилейный год и праздник теперь будет совсем
другим. Ее живьем уложат на алтарь и вырежут сердце, чтобы еще теплым преподнести Богине,
благодаря чему та будет жить два следующих столетия.
- Так вот, значит, что они собираются проделать. Ее положат на алтарь и вырежут сердце?
- Да, - подтвердил Файолон, - предназначенным для подобного ритуала черным
обсидиановым ножом. А тело Майкайлы предадут реке, которая считается кровью Богини. Я
внимательно следил за собранием жрецов, на котором они как раз обсуждали ритуал - избрали
непосредственных исполнителей и предусмотрели прочие летали. После этого я стал разбираться в
ритуале очень хорошо и тогда попросил зеркало показать ту комнату и Святилище, где совершаются
жертвоприношения. Жертвенный алтарь у них стоит как раз над тем местом, где река вытекает из
пещеры в скале западной стороны храма.
- А из чего сделан этот алтарь?
- Высечен в скале, как и все Святилище... Ах да, теперь я понимаю, о чем вы говорите. Не может
быть сомнения, что и алтарь, и все Святилище составляют единое целое с самой землей. Они не
сооружены искусственно, например, из дерева или принесенного со стороны камня. Не только алтарь,
но и стены и пол комнаты представляют собою поверхность самой горы Джилрис. Если вы сможете
воспользоваться силой земли на лаборнокской стороне горного хребта, то и Святилище, и алтарь, и все
прочее тоже используете по своему усмотрению.
- Как это? - спросил Узун.
- Покровитель страны приобретает силу оттого, что соприкасается с самой землей, - объяснил
Файолон.
"Да, он действительно отлично все это понимает, - призналась себе Харамис, - так что,
возможно, Узун и прав. И все-таки мне по-прежнему кажется это неправильным - чтобы у страны был
покровитель мужского пола".
- Вообще-то, - продолжал юноша. - Великий Волшебник способен использовать землю любой
страны - в какой-то степени. Я это обнаружил, когда помогал Майкайле исправлять последствия
произошедших в Рувенде бедствий... - Он искоса посмотрел на Харамис. - Конечно, мне следовало
бы попросить вашего разрешения, но дело в том, что в тот момент вы были так больны... - Файолон не
закончил фразу и остановился.
- Главное - что сама страна была очень больна, - возразила Харамис. - А кто уж там ее
вылечит - это не столь важно.
"Следовало бы мне осознать это еще много лет назад", - подумала она.
- Теперь вернемся к нашему нынешнему плану, - продолжала волшебница. - Завтра к вечеру,
Файолон, мы с тобою вместе отправимся туда, где Майкайле надлежит провести в бодрствовании
целую ночь. А поскольку у меня, да и у тебя, наверное, тоже, нет никакого желания всю эту ночь
предаваться жарким и, вероятно, бесплодным спорам, предлагаю захватить с собой какое-нибудь
средство, которое помогло бы быстро и без лишнего шума привести Майкайлу в бессознательное
состояние.
- В подвале есть бутылка с некой жидкостью, - кивнул Файолон, - которая для этого как раз
подойдет. Это одна из множества вещей, что собрал Орогастус. Однако у меня перед ним есть одно
немалое преимущество. Юноша вдруг ехидно улыбнулся, и внешность его стала куда лучше
соответствовать возрасту. - Дело в том, что я могу прочитать инструкции.
- Ты можешь там что-то прочитать? - Харамис была поражена. - Как ты умудрился выучить
язык Исчезнувших?
- Все дело в зеркале, - объяснил Файолон. - Так называемое "магическое зеркало" Орогастуса,
кроме всего прочего, может служить еще и обучающим устройством.
- Я всегда знала, что это механизм, - произнесла Харамис, припоминая далекое прошлое, -
мне с первого взгляда стало это понятно. А этот тупица Орогастус стоял там с самодовольным видом и
усиленно вызывал таинственные темные силы, существовавшие в одном только его воображении, в то
время как перед ним находилась древняя машина, уже в то время способная работать лишь с большим
трудом.
Файолон расхохотался;
- Весьма жаль, что Орогастус так ничего и не понял. Свою башню он соорудил как раз на
верхушке устройства, предназначенного для снабжения машины энергией. - Юноша поймал
непонимающий взгляд Харамис и принялся объяснять подробнее: - Это устройство подпитывается
солнечным светом, а для этого на поверхности горы, над пещерой, в которой оно находится,
Исчезнувшие соорудили площадку с солнечной батареей, которая впитывает лучи света и накапливает
их энергию в специальных аккумуляторах.
Харамис не очень-то разобралась, что означает "солнечная батарея" и "аккумуляторы", однако не
стала перебивать, ожидая дальнейших разъяснений.
- Орогастус не имел понятия, для чего служит эта ровная черная площадь, - продолжал юноша,
- однако, когда он увидел ее - чистенькую, удобную и почти совсем горизонтальную, - он решил,
что лучшего места для сооружения башни быть не может. А потом тот остаток солнечной батареи, что
не закрыла собою башня, со временем засыпал снег, так что машина оказалась практически не способна
подзаряжать свои аккумуляторы. Все это привело к тому, что Орогастус почти лишился возможности
пользоваться ею. Это приспособление Майкайла обнаружила в тот период, когда вы из-за болезни
оставались в Цитадели. Она очень скоро разобралась в том что такое солнечная батарея и где она
находится - это было с ее стороны почти гениальной догадкой, хотя надо признать, что в приборах и
всевозможной технике она всегда разбиралась великолепно. И вот мы очистили площадь, тем самым
выставив солнечную батарею на свет, и после этого зеркало заработало просто прекрасно. Мы им
постоянно пользовались, чтобы узнать, как вы себя чувствуете там, в Цитадели, да еще и выучили язык
Исчезнувших. Кстати, именно с помощью этого зеркала Майкайла впервые отыскала храм Мерет.
- Зеркало, видимо, показало ей, где он находится, - припомнила Харамис. - Оно точно
сообщало местонахождение моих сестер, когда Орогастус мне их показывал.
- Да, - сказал Файолон, - в тот раз Майкайла попросила показать ей людей, практикующих
магию, и в конце концов отыскала тех, кто способен изготовить новое тело Узуна. А затем, оставив тут
меня, дабы Узун не пребывал в одиночестве, она отправилась в этот храм разузнать подробности.
- Мне следовало бы ни за что не отпускать ее! - взорвался оддлинг.
- Ты не смог бы ее остановить, - вежливо напомнил Файолон. - Думаю, что в тот момент и я
не сумел бы этого сделать. Она была в столь дурном настроении, так злилась на саму жизнь, что простонапросто
искала препятствие, которое можно было бы преодолеть. Найти для тебя новое тело оказалось
вполне подходящей по трудности и важности задачей.
- Так, значит, ты сможешь ее усыпить, - проговорила Харамис, возвращаясь к основной теме
беседы, - вернее, так или иначе обратить в бессознательное состояние. Я после этого смогу поменяться
с Майкайлой одеждой, а ты отвезешь ее обратно в башню и будешь здесь держать, никуда не отпуская,
достаточно долгое время, чтобы эти жрецы успели совершить свое жертвоприношение. А что касается
меня, то, поскольку Майкайла должна там проголодать целый день и целую ночь, да к тому же сутки не
спать в холодной пещере, их, пожалуй, не удивит моя слабость или те трудности, которые я испытываю
при ходьбе. Но я ведь теперь не способна воспользоваться даже самым простым заклинанием, чтобы
изменить внешность. Сможешь ли ты проделать эту магическую процедуру за меня, прежде чем
оставишь одну в пещере?
- Я вполне могу произнести заклинание, - кивнул Файолон, - которое заставит вас выглядеть
точно так, как Майкайла, - до тех пор, пока вы живы и на теле у вас нет серьезных ран, однако когда
они вытащат из вашей груди сердце, заклинание, скорее всего, перестанет действовать.
- Вот и хорошо, - мрачно улыбнулась Харамис, - надеюсь, что в тот момент смогу еще
увидеть выражения их лиц. Что, интересно, они будут предпринимать, когда дело раскроется?
Попытаются все-таки добраться до моей преемницы? Полагаю, что не посмеют.
- Я еще произнесу заклинания, которые избавят вас от любой физической боли, - добавил
Файолон. - Наверняка мне удастся связать его с тамошней землей, так что оно должно действовать все
время.
- Ну, в таком случае у нас не будет никаких затруднений, - подытожила Харамис. - А пока что
я отдохну - до тех самых пор, пока не придет время отправляться, а это, наверное, будет завтра около
полуночи, насколько я понимаю. Примерно за два часа перед тем попрошу Энью принести тарелку супу
и немного хлеба: у меня-то уж точно нет никаких причин соблюдать голодовку. Таким образом, мне
удастся собрать силы, чтобы совершить все то, что нам предстоит...
- Но, Харамис... - запротестовал было Узун.
- Прости, Узун, - твердо ответила Харамис, - но мне совершенно необходимо все это сделать.
Файолон, вы с Майкайлой ведь обязательно позаботитесь об Узуне, когда меня не станет?
- Да, госпожа, разумеется. - Файолон вымученно улыбнулся. - Хотя, конечно, может
случиться и так, что это Узун будет продолжать заботиться о нас.
- Вот и хорошо. - Харамис откинулась на подушки, неожиданно почувствовав огромную
усталость. - Теперь мне надо бы отдохнуть.
Юноша поклонился и покинул комнату, захватив с собой Узуна.
Харамис еще некоторое время слышала раздающийся с лестницы голос оддлинга:
- Неужели она действительно думает, что я захочу жить, когда ее уже со мною не будет?
"Бедный мой старый друг, - подумала Харамис. засыпая, - что же я с тобою делала все эти
годы? Что я сотворила со всеми нами?"
Глава 28
Весь следующий лень Харамис отдыхала. Незадолго до того, как им с Файолоном пришло время
отправляться, в комнату вошла Энья, неся белое одеяние с длинными рукавами и очень небольшим
вырезом.
- Лорд Файолон велел мне принести это для вас, госпожа, - произнесла она, - он говорит, что
эту одежду Майкайла оставила у себя в комнате в последний раз, когда была дома.
Платье оказалось Харамис незнакомо, и она догадалась, что Майкайла, должно быть, носила такое
в храме Мерет, а возвращаясь, захватила однажды с собой. Что ж, может, и теперь на ней надето точно
такое же, а значит, обмениваться с нею одеждой вовсе не придется, и это очень кстати: раздеваться в
пронизанной холодом горной пещере - занятие не из приятных.
- Спасибо, Энья, - сказала Харамис. - Помоги мне, пожалуйста, надеть его.
Энья принялась помогать, а Харамис между делом пристально разглядывала эту низкорослую
женщину. Вряд ли справедливо, решила она, расстаться с экономкой после долгих лет ее преданной
службы, даже не сказав на прощание доброго слова.
- Энья, - тихо проговорили она, - сегодня я покину башню.
- Кому об этом неизвестно? - фыркнула Энья. - Господин Узун об этом плачется целый день и
не перестает причитать, что вы отправляетесь на верную смерть.
- Он, конечно, склонен к мелодрамам, - слабо улыбнулась Харамис, - это всегда было его
отличительной чертой, но, боюсь, на сей раз он абсолютно прав. Более чем вероятно, что живой я
обратно не вернусь.
- А я-то думала, он, как всегда, пускается в художественные преувеличения! Он же музыкант,
ему всегда было свойственно сгущать краски.
- Со мной отправится Файолон, - продолжала Харамис. - Он должен привезти назад
Майкайлу. Когда я умру, кто-нибудь из них, а может быть, они оба станут Великими Волшебниками
Рувенды. - Она помолчала. - То есть я так полагаю. Ты знаешь, Энья, я поняла, что теперь
совершенно не уверена во всех тех вещах, в которых прежде отнюдь не сомневалась.
- Не стоит об этом беспокоиться, госпожа, - торопливо проговорила Энья, - земля сама
позаботится обо всем. Она всегда сумеет заботиться о себе, если только ей позволить.
- Да, - согласилась Харамис, - я наконец решила перестать ей противиться. В последнее время
я устроила и стране изрядную неразбериху, но мне все же кажется, что еще не поздно дело поправить.
Надеюсь, что не поздно. - Она тяжело перевела дух. - Хочу тебя поблагодарить, Энья, за
добросовестную службу. Ты всегда была преданной служанкой и очень хорошим другом. - Харамис
помедлила. - Не знаю, захочешь ли ты оставаться здесь с Майкайлой или нет, но каково бы ни было
твое решение, я заранее благословляю тебя.
Она опустила ладонь на лоб Эньи и на мгновение почувствовала, как тепло начало пульсировать у
нее в пальцах. "Похоже, я утратила далеко не все силы, - подумала она. - И это очень хорошо".
Харамис обулась, надела рукавицы и теплую зимнюю мантию в дополнение к оставленному
Майкайлой платью, а затем отправилась разыскивать Узуна. Тот сидел перед камином в кабинете и
оплакивал судьбу своей покровительницы - на том самом месте, на котором провел долгие годы,
будучи арфой.
- Старый мой друг, - начала Харамис, и тут голос вдруг изменил ей. - Ах, Узун! - с трудом
произнесла она сквозь душившие слезы, от которых вдруг перехватило горло, помутнело в глазах и все
лицо сделалось мокрым. - Куда бы я ни попала после смерти, я неимоверно буду по тебе скучать, А
еще я хочу покорно попросить у тебя великодушного прощения за все те неприятности, что успела
причинить тебе в жизни.
- Вы никогда не причиняли мне неприятностей, принцесса, - быстро проговорил Узун.
Харамис отлично знала, что он лжет: ей не составляло никакого труда припомнить бесчисленные
случаи собственного эгоизма или просто неразумного поведения, когда страдали и Узун, и все прочие,
кто ее окружал; но Узун скорей умер бы, чем согласился признать, что Харамис - существо не
идеальное.
- Не стоит так обо мне беспокоиться, - всхлипнул деревянный оддлинг.
"А он ведь по-настоящему плачет, - заметила Харамис. - Как же все-таки искусно изготовили
они это тело!"
- Я останусь здесь лишь для того, чтобы сочинить еще одну балладу о вашем мужестве и об этом
жертвоприношении, а затем отправлюсь вслед за вами. Майкайла давно уже обещала мне, что
освободит мой дух от земных оков, как только вас не станет.
- Что ж, поступай как тебе кажется лучше, - проговорила Харамис, обнимая его. - Прощайте
же, стариннейший и любимейший из всех моих друзей!
- Прощайте, принцесса, - Узун отвернулся к огню и закрыл лицо руками.
Харамис медленно поднималась по лестнице к балкону, на который всегда садились
ламмергейеры. Файолон уже ждал там, держа в руках один из особых спальных мешков, которые
Харамис использовала, чтобы посылать вестников-ниссомов в долины.
- Я тут подумал, что на обратном пути Майкайлу стоило бы положить в такой мешок, -
объяснил он.
- Толковая мысль, - согласилась Харамис.
- Да-а-а, - раздался откуда-то сверху, из темноты, голос.
Харамис с удивлением посмотрела наверх и поняла, что Файолон абсолютно прав. На белом фоне
- таком, как снег или ее собственная башня, - эта огромная птица совершенно невидима, за
исключением разве что розовых глаз.
- Значит, ты и есть Красный Глаз, - произнесла она.
Птица быстро кивнула в знак согласия.
- Благодарю тебя за помощь.
Сама она уже не могла расслышать ответ ламмергейера, но Файолон повторил для нее его слова:
- "Я очень рад помочь вам. Майкайла - настоящий друг".
Ламмергейер спустился ниже, до уровня поверхности балкона, и вытянул вперед крыло.
Файолон помог Харамис взгромоздиться на спину птицы, затем забрался туда сам. Ламмергейер
взмахнул крыльями и плавно поднялся в ночное небо.
Весь перелет показался Харамис почти мгновенным; вот они уже приземляются, скалистая
поверхность внизу делается все ближе и ближе... Тут громадная птица резко свернула влево и залетела
во внушительных размеров пещеру. Расположенные у входа колонны, показавшиеся сперва
гигантскими сосульками, стояли друг от друга так далеко, что Красный Глаз пролетел между ними
совершенно свободно. Внутри, почти у самого входа, Харамис разглядела небольшую фигурку,
сидящую на меховом коврике, скрестив ноги.
- Красный Глаз, что ты здесь делаешь? - удивленно проговорила Майкайла, поднимая глаза. -
Мне полагается бодрствовать в одиночестве!
Харамис, конечно, не слышала, что Красный Глаз ответил Майкайле, но готова была держать
пари, что смысл его речи составляло что-то вроде: "Ты не можешь на это пойти!"
- Один раз она уже через все это прошла, - проговорил Файолон, соскакивая со спины
ламмергейера и протягивая руку, чтобы помочь спуститься Харамис
- Что касается важных переломных моментов в жизни, - ответила Майкайла, начиная терять
терпение, - то ни один человек не знает, на что он действительно идет и что обещает. Родители мои,
например, поженились через неделю после того, как познакомились; ты что же, думаешь, они хорошо
знали, что именно обещают, когда произносили клятвы перед алтарем?
- Я убеждена, что они гораздо больше знали о содержании своих обещаний, чем ты, - сказала
Харамис, слезая со спины Красного Глаза и становясь на меховой коврик. Ноги у нее почти тут же
подкоси
...Закладка в соц.сетях
