Жанр: Фантастика
Триллиум 4. Леди триллиума
...сь лишь высунуть голову и время от времени делать судорожные вдохи. По лицу струились слезы;
такой боли, кажется, она еще никогда в жизни не испытывала...
Похоже, прошла целая вечность, прежде чем Майкайла поняла, что попала вовсе не в кипяток, а в
слегка теплую воду - достаточно теплую, чтобы ее отогреть, а отогреться ей после всех сегодняшних
приключений совершенно необходимо, несмотря на всю ощущаемую при этом боль. Впрочем,
постепенно боль уменьшалась, и девушка начала успокаиваться. И тут услышала над своей головой
чей-то голос.
- ...вот они и любят повторять, что у меня куриные мозги! - говорил он. - А что ты там делала
одна ночью? Объясни же, в конце концов.
- Совершала побег, - раздраженно ответила Майкайла. - А сейчас, я думаю, ты меня простонапросто
возьмешь и отнесешь обратно.
Откуда-то из коридора, слева от воды, струился приглушенный свет, при котором удавалось
разглядеть бледную фигуру спасителя.
- Ты ведь ламмергейер, верно?
- В некотором роде, - ответила птица, нагибаясь, чтобы получше рассмотреть собеседницу.
Майкайла поняла, что ошиблась, сочтя, будто ламмергейер весь запорошен снегом: он и впрямь
оказался абсолютно белым от макушки до когтистых лап, а глаза у него...
- Называй меня Красный Глаз, - сказал тот, вздохнув, - меня так все зовут.
- У тебя и впрямь необычная расцветка, - Майкайла постаралась произнести это как можно
вежливее. - А меня можешь звать Майкой.
- Что ж, я могу вернуть тебя в то место, откуда ты убежала, где бы оно ни находилось. -
продолжала птица, - но могу этого и не делать. С тех пор как я сам убежал от своих создателей, мне
близки и понятны все беглецы.
- От создателей? - переспросила Майкайла. - Ты хочешь сказать, что вовсе не родился таким,
каков сейчас?
- Видела ли ты когда-нибудь хоть одно живое существо, которое родилось бы, не обладая
подобающей ему окраской?
- Мне доводилось об этом читать. Такое иногда случается в природе - и с животными, и с
людьми. Их называют альбиносами.
- Что ж, по крайней мере, в моем случае природа была ни при чем, - фыркнул Красный Глаз. -
Таким меня сделали; они хотели мною командовать, хотели, чтобы я выполнял их приказания, шпионил
за теми, за кем они хотят, разыскивал что-нибудь в темноте, перевозил по ночам грузы и тому подобное.
Именно поэтому я и получил такую внешность: им требовался ламмергейер, способный действовать в
темное время суток.
- Им - это кому? - заинтригован но спросила Майкайла. Придание живому существу другой
внешности, изменение его природных свойств - это магия такого уровня, с которой она доныне не
сталкивалась.
- Жрецы Времени Тьмы, - ответил Красный Глаз. - Живут они на одной из соседних гор.
- На которой? И где сейчас находимся мы? Я изрядно заплутала в темноте.
Птица внимательно вслушивалась в речь Майкайлы, наклонив голову набок:
- Ты из Рувенды, верно?
- Да, - ответила Майкайла, - а как ты об этом узнал?
- По твоему выговору, - ответил ламмергейер. - Я нашел тебя на горе, которую вы называете
Бром. А сейчас мы на той, что вы называете горой Ротоло. А что касается того, где живут жрецы
Времени Тьмы, то, если тебе повезет, об этом ты никогда не узнаешь.
Слова эти ламмергейер произнес так мрачно и непреклонно, что Майкайла удержалась оттого,
чтобы высказать предположение, что обиталищем этих жрецов служит гора Джидрис, - в конце
концов, в окрестностях лишь три высоких пика, и гора осталась единственной, которую птица не
назвала. Майкайла вспомнила, как упоминание о горе Джидрис напугало когда-то Энью.
Она неохотно выбралась из пруда. Температура воды казалась теперь естественной и приятной, но
кожа на руках начинала уже сморщиваться - явный признак того, что пора вылезать.
- Там, позади, ты найдешь гору всяких шкур, - произнес Красный Глаз, махнув крылом в
сторону огня, горевшего в конце туннеля. - Развесь свою одежду, чтобы она хорошо высохла, а сама
заворачивайся в шкуры и поспи. Я пока полечу на охоту и вернусь приблизительно на заре, но ты,
пожалуйста, не забывай, что сплю я днем, так что все, что с тобою произошло, мы обсудим следующей
ночью.
В подобном плане Майкайла не видела никаких изъянов; она чувствовала себя смертельно усталой
и решила последовать совету ламмергейера.
- Спасибо, - сказала ему девушка, - и желаю удачной охоты.
Гостить у Красного Глаза было весьма приятно. Девушка поняла, что птица очень одинока и
общество Майкайлы ее радует. В ближайшие дни девушка решила оставаться в пещере и отдыхать, а
питаться тем, что ламмергейер приносит с охоты. Приносил он зачастую такие деликатесы, как птица
тогар, которая - Майкайла отлично это знала - живет лишь в болотах. Очевидно, ламмергейер
пускался в далекие и утомительные перелеты ради того, чтобы побаловать гостью. Сам он питался
попроще, да и Майкайла, отнюдь не будучи гурманкой, впоследствии удовлетворялась средних
размеров грызунами.
Красный Глаз категорически заявил, что одежда ее совершенно бесполезна в здешнем холоде, и
научил Майкайлу сохранять температуру тела с помощью магии. Оказалось, он знает немало
магических приемов, неизвестных ей. Она не переставала размышлять о том, где он мог этого
набраться, но, помня, с какой горечью ламмергейер упоминал о собственных создателях, решила не
задавать вопросов.
Когда она как следует научилась управлять температурой собственного тела, Красный Глаз начал
брать Майкайлу с собой в ночные перелеты. Вскоре она тоже полностью перешла на ночной образ
жизни и целыми днями спала.
Однажды вечером ее разбудил звон шарика, висевшего на ленточке посреди груди; Майкайла,
зевая, села на своем ложе, потянула за ленту, извлекла шарик и, поднеся его к лицу, отчетливо увидела
изображение Файолона. Шарик, казалось, светится сам собою, однако Майкайла знала, что это всего
лишь лампы, горящие в той комнате, где находится теперь Файолон.
- В чем дело? - сонным голосом произнесла она.
- В чем дело? - повторил Файолон раздраженно. - Ты выскакиваешь как угорелая из башни -
в потемках, перед самым наступлением ночи, - и больше туда не возвращаешься, заставляя стражницу
Неллу и две поисковые партии виспи целую неделю разыскивать твое закоченевшее тело. Ты даже не
удосуживаешься ничего сообщить мне. И вот в тот момент, когда я сам с тобою связываюсь, ты
начинаешь зевать и спрашиваешь, в чем дело!
- Прости, Файолон, - по-прежнему сонным голосом извинилась Майкайла, - я еще не успела
проснуться, и у меня как-то вылетело из головы, что при тебе нет зеркала, которое ты мог бы спросить и
увидеть меня.
- Узун с того и начал, что попытался это сделать! - воскликнул юноша.
- Он спрашивал зеркало? Каким образом ему это удалось? Неужели Харамис наконец перестала
возражать против нового тела для него?
- Нет, Харамис ничуть не изменилась.
- Значит, она и обо мне не волнуется, - усмехнулась Майкайла, - да я и не ожидала, что с ней
такое случится.
- Давай не будем обсуждать Харамис, ладно? - вздохнул Файолон.
- С огромным удовольствием сменю тему, - согласилась девушка. - Мне очень жаль, что я
заставила беспокоиться Узуна; я совершенно не хотела его расстраивать, просто находиться там стало
совершенно невыносимо. А как теперь Узун? Когда его таскали туда-сюда, он изрядно пострадал -
именно так, как ты и предупреждал.
- Я вполне могу понять твое желание покинуть башню, - сказал Файолон. - Но ты
действительно заставила Узуна волноваться самым ужасным образом; он боялся, что ты уже погибла. А
что касается его самого, то сейчас состояние арфы стабилизировалось, дальнейшего ухудшения не
происходит. Я как раз собираюсь отослать в башню мастера - специалиста по арфам - вместе со
стражницей Неллой. Он посмотрит и на месте разберется, что там можно исправить.
- Нелла с тобой? - спросила Майкайла. - Кстати, где ты сейчас?
- Я в Лете.
- В Лете? Насколько я знаю, в последний раз ты отправлялся в Мутавари.
- Верно, - ответил Файолон. - Но мой дядюшка, король Вира, выяснил, что я способен
общаться с вайвило, и отправил меня в Лет, чтобы связаться с ними и провернуть одно хозяйственное
предприятие. Я организую отсюда доставку строевого леса; лес этот на королевских
кораблестроительных верфях просто на вес золота, а посему его величество во мне души не чает. Начал
поговаривать о том, чтобы вручить мне герцогский титул.
- Все это гораздо привлекательней, чем сидеть взаперти в башне, воздвигнутой посреди какогото
медвежьего угла, - прокомментировала Майкайла.
- Моя новая работенка, впрочем, довольно непроста, - заметил Файолон. - Не обладая
чувством земли, я не смог бы с ней толком управиться. Ведь деревья надо рубить выборочно и с
большим расчетом; просто-напросто свести под корень всю поросль на одном участке, как бы мал он ни
был, ни в коем случае нельзя: неизбежно начнется разрушение почвенного слоя, а это нанесет вред как
земле, так и рекам. Но, честно говоря, я получаю удовольствие, занимаясь таким делом, - признался
юноша. - А что касается магических способностей, то я не стал скрывать, что в некоторой степени
обладаю ими, хотя никому не говорю, как они на самом деле велики. Не хочу, чтобы все окружающие
начали ко мне относиться со священным благоговением, как к какому-то сверхъестественному
существу. Я намерен применять свои способности и навыки на пользу стране и всем ее обитателям, но в
то же время не собираюсь ради этого отказаться от общения с людьми.
"Тогда с какой стати это сделала Харамис, - подумала Майкайла, - и с какой стати она хочет,
чтобы я следовала ее примеру? Если быть Великой Волшебницей - значит, всего лишь обладать
чувством земли и использовать его на пользу стране и ее обитателям, тогда это, пожалуй, не так уж
плохо..."
- Как бы то ни было, - продолжал Файолон. - Узун в конце концов призвал Неллу, взял с нее
клятву молчать и объяснил, как пользоваться зеркалом. Она попросила прибор показать тебя и увидела
одну сплошную черноту. Как, кстати говоря, и я теперь в своем шарике. Слышу я тебя замечательно, но
не видно абсолютно ничего.
- Здесь совершенно темно. Файолон, - мягко проговорила Майкайла, - ты меня не увидел бы,
даже если б сидел на расстоянии вытянутой руки.
- Наверное, в этом все и дело, - отозвался он, - потому что, когда Узун попросил Неллу
спросить зеркало обо мне, оно сработало безукоризненно. Тогда он отправил стражницу найти меня, а я,
в свою очередь, нашел тебя.
- Бедняга Узун, - вздохнула Майкайла, - если бы у него сейчас было новое тело, наверняка он
сам бы справился с процедурой магического глядения в воду. И уж совершенно точно воспользовался
бы зеркалом.
- А это его новое тело - оно сможет выдерживать тамошние холода? - спросил Файолон. -
Ниссомы ведь на это не способны.
- Мы ведь положили тело в кладовку, помнишь? А там точно такой же мороз, как и в комнате с
зеркалом, - напомнила Майкайла. - А когда я разъяснила тем людям, каково должно быть это новое
тело, то специально говорила о том, что оно должно выдерживать самые суровые морозы.
- Я об этом не знал, - задумчиво произнес Файолон, - мне казалось, что его можно хранить в
этой кладовке лишь потому, что оно как следует укутано.
- Нет, - покачала головой девушка, - оно бы отлично там себя чувствовало и без всякой
упаковки. Однако пока приходится думать не об этом. Надеюсь, твой мастер по музыкальным
инструментам знает толк в арфах. Ты ведь сам не видел, насколько поврежден Узун, так?
- Нелла довольно толково описала мне его.
- Она тебе сообщила, что лак почти везде покоробился и вот-вот облезет, а сама рама треснула в
трех местах?
- Она сказала, что рама потрескалась, и еще говорила, что лакировка выглядит какой-то
странной.
- Что ж, пожалуй, это она верно полметила.
- Однако ты до сих пор не сказала, где находишься, Майка.
- В пещере, где-то на горе Ротоло.
- Не очень-то точное указание места, - заметил Файолон.
- Ты просто скажи Узуну. что я в полном порядке и безопасности. Поверь, Харамис вовсе не
желает, чтобы я действительно вернулась. Старуха просто ненавидит меня, готова в этом поклясться.
Она с самого начала не очень-то меня любила, а что уж говорить теперь, когда она совсем стара, больна
и лишилась способности пользоваться магией, а я молода, здорова, полна сил и освоила уже почти все,
что может проделывать маг, хотя Харамис с завидным упорством не желает этого признавать. Сейчас,
например, она даже не помнит, что я способна говорить с ламмергейерами. Все ее идеи о моем
"обучении" сводятся к тому, чтобы я просто сидела возле ее постели и прилежно вслушивалась в
поучения, как малое дитя.
- Но это, на мои взгляд, не так уж и скверно, - сказал Файолон. - Конечно, все это наверняка
бессмысленно, но я бы не сказал, что такая жизнь совсем уж невыносима.
- Она рассказывает одну и ту же историю ежедневно. Одно и то же день за днем, день за днем,
день за днем...
- В таком случае это, пожалуй, действительно невыносимо.
- Я знала, что ты поймешь, - вздохнула Майкайла. - Я там просто начала сходить с ума, терять
человеческий облик, и мне не оставалось другого выхода, кроме как оттуда убраться. Я ведь не только
ее стала ненавидеть, но и саму себя. А теперь я живу в таком месте, где мне не приходится себя
ненавидеть, и намереваюсь здесь еще какое-то время пожить, может быть, даже до тех самых пор, когда
надо будет возвратиться в храм.
- В храм?
- Ты ведь помнишь тот храм, Файолон. Мне надлежит оставаться девственной и на протяжении
следующих семи лет отправляться туда каждую весну на один месяц. Это плата за тело для Узуна.
- Но ведь он не пользуется этим новым телом, - возразил Файолон.
- Ну а это уже не их вина, - заметила Майкайла, - они свое слово сдержали, и я намерена
сдержать мое, а уж как поступает Харамис, - добавила она с горечью, - это совершенно от нас не
зависит.
- Верно, - согласился юноша. - Завтра я отправлю Неллу вместе с мастером назад на
ламмергейере и передам для Узуна весточку, что у тебя все в порядке. А что уж он сообщит Харамис,
пускай решает сам.
- Передай Узуну привет и скажи, что я его очень люблю и мне очень жаль, что доставила столько
огорчений и беспокойства своим поведением.
- Так и сделаю, - отозвался Файолон. - Будь там поосторожнее и время от времени
разговаривай со мной.
- Ладно, не волнуйся за меня.
Файолон еще пробормотал что-то невнятное, а затем шарик погас.
- Что это было? - тихо отозвалась в голове Майкайлы мысль Красного Глаза.
- Это мой кузен, - объяснила Майкайла. - Он обо мне очень волновался. И он прав, мне нужно
было давно с ним связаться.
- Вы общаетесь с помощью вот этого маленького шарика? - Птица наклонила голову набок, с
любопытством разглядывая шарик, который Майкайла держала перед собой.
- Да, - ответила девушка, снова запрятывая его за вырез платья. - Мы их нашли - у него там
точно такой же - в развалинах на реке Голобар пару лет назад. Я подозреваю, что мы и без них сумели
бы друг с другом разговаривать, но с ними проще - они помогают сосредоточиться.
- Так он способен общаться с ламмергейерами? - спросил Красный Глаз. - Я, кажется,
слышал, он об этом говорил, правильно? И как он это проделывает?
- Не знаю. - Майкайла пожала плечами. - Просто он это делает, вот и все. В общем, это ведь
не так уж сложно: я вот могу слышать, что говоришь ты, и готова поклясться, что большая часть виспи
тоже сможет тебя услышать, если ты захочешь с ними заговорить. Файолону же помогает, видно, еще и
то, что он покровитель Вара.
- Так, значит, у Вара теперь есть покровитель, - произнес Красный Глаз. - Это довольно
интересно. Очень жаль, что у Лаборнока до сих пор его нет.
- Разве нет? - переспросила Майкайла. - Мне всегда казалось, что покровительница Рувенды
- заодно и покровительница Лаборнока, ведь в конце концов эти два королевства объединились с тех
пор, как она сделалась Великой Волшебницей.
Глаза у птицы сузились, что, видимо, означало то же, что хмурое выражение лица у человека.
Ламмергейер медленно согнул шею и стал опускать голову, пока наконец глаза его не оказались на
уровне глаз Майкайлы. Она уже немало времени прожила бок о бок с этой птицей и не сомневалась, что
такой жест служит выражением крайнего неудовольствия.
- Покровительница никогда не исполняла свой долг перед Лаборноком, - произнес
ламмергейер. - а в последнее время она точно так же игнорирует и Рувенду. Это очень плохо - плохо
для обеих стран и для всех их обитателей.
- В последнее время она была больна, - объяснила Майкайла, - так что это скорее ее беда, а не
вина - в том, что касается Рувенды. А насчет Лаборнока я думаю, она так и не простила его жителям
гибель собственных родителей.
- Благополучие страны гораздо важнее, чем личные чувства покровительницы, - сухо и жестко
проговорил Красный Глаз.
Майкайла решила, что сейчас не наилучший момент сообщить ему, что именно ей предстоит стать
следующей Великой Волшебницей. "Да и кроме того, - подумала она, - Харамис в этом вопросе
вполне может и ошибаться. Я не приобрела чувство земли в тот момент, когда Харамис его потеряла,
может быть, им обладает теперь кто-то другой. Не исключено, что страна давно уже выбрала себе
нового покровителя".
Глава 21
Время, проводимое Майкайлой в жилите Красного Глаза, текло спокойно и размеренно, и
размеренность эта лишь иногда нарушалась переговорами с Файолоном. Вскоре после того как зима
перевалила за середину и в Лете начался Сезон Дождей, когда продолжать вырубку леса довольно
затруднительно. Файолон отправился обратно в столицу страны Мутавари, к королевскому двору.
Майкайла даже однажды утром решила не засыпать, чтобы как следует рассмотреть этот огромный
город глазами своего друга, - тот как раз шагал по улицам и таким образом показывал ей Мутавари.
В один прекрасный весенний вечер Майкайла, проснувшись раньше, чем Красный Глаз, -
предыдущей ночью он летал куда дальше обычного и потому изрядно устал, - извлекла из-под одежды
шарик. Она вызвала изображение королевского дворца, собираясь связаться с Файолоном. Тот оказался
в своей комнате, и Майкайла решила убедиться, что он там один. Поскольку на этот раз она не стала
сразу устанавливать с ним связь, то смогла увидеть не только юношу, но и его окружение. Файолон в
комнате оказался отнюдь не один. В его кровати лежала женщина - вернее, даже девушка, всего лишь
на несколько лет старше Майкайлы, и - приходилось это признать - гораздо привлекательнее. У нее
была великолепная фигура, чем Майкайла пока еще не могла похвастаться, длинные темные волосы и
бирюзовые глаза. Майкайла ее с первого взгляда возненавидела, а тот факт, что платье дамочки,
небрежно скомканное, валялось на одежном сундуке, отнюдь не делало всю сцену привлекательнее.
Очень осторожно Майкайла наконец установила с Файолоном связь - так мягко и ненавязчиво,
что он не сразу даже это заметил. Разумеется, внимание юноши поглощала разлегшаяся на постели
женщина, но очевидно, что он только что вошел и обнаружил ее тут уже в таком виде: сам он был одет.
К тому же Майкайла почувствовала, что Файолон удивлен не меньше ее самой.
- Что вы здесь делаете? - произнес он, обращаясь к даме.
- Пришла поздравить вас, лорд герцог, - ответила женщина с пленительной интонацией.
- Вы прекрасно могли сделать это в большом зале дворца и тот самый момент, когда король
объявил об этом событии, - заметил юноша, стараясь оставаться спокойным, хотя Майкайла
безошибочно ощутила, что Файолон нервничает.
- В большом зале? - игриво рассмеялась неведомая дамочка. - Ваш взлет следует надлежащим
образом отпраздновать, что в большом зале дворца абсолютно невозможно.
Она выскользнула из кровати и пересекла комнату - "как болотный червяк", злобно подумала
Майкайла, - обвила соблазнительными руками шею Файолона и страстно поцеловала юношу в губы.
Майкайла почувствовала, как ее вдруг передернуло, и поняла, что налаженная с Файолоном связь
передает ей каждое чувство юноши. А чувства его на этот раз были очень странны. Они оказались
совсем не похожи на то, что испытала Майкайла, когда ее пытался поцеловать Тимон; по телу Файолона
разливалось какое-то тепло, он почувствовал головокружение, будто на него влияет какая-то магия,
будто какая-то энергия протекает между его телом и телом этой женщины. Такое ощущение напомнило
Майкайле о том, как влияло песнопение на людей в храме Мерет, и о тех ощущениях, что испытала она
в самый первый день, проведенный там. Мысли Файолона начали отступать куда-то на задний план -
точно так же, как случилось тогда с Майкайлой, - его духовная и магическая защита совершенно
разрушились, а женщина высасывала из него энергию, будто скритек, тянущий свою жертву ко дну.
- Файолон! - торопливо начала взывать к нему Майкайла. - Проснись! Сопротивляйся!
- Майка! - Он поднял голову и в растерянности принялся озираться по сторонам.
- Одумайся, Файолон! Что ты делаешь?
- Майка? - требовательно переспросила женщина, продолжая висеть на Файолоне и стараясь
крепче к нему прижаться, что - Майкайла готова была поклясться - в данном положении было бы
уже физически невозможно. Майкайла чувствовала, что все тело Файолона горит как в лихорадке, да и
саму ее не покидали странные ощущения. Когда он наконец с усилием оттолкнул женщину от себя,
Майкайла почувствовала в душе боль - отражение той боли, что пронзила Файолона.
- Моя суженая, - объяснил он даме, хватая с крючка возле двери плащ. - Я теперь ухожу, а вам
советую одеться и сделать то же самое. Если я снова найду вас здесь, когда вернусь или же когданибудь
впоследствии, то обещаю, что вы об этом пожалеете.
Файолон говорил столь мрачным тоном, что на лице женщины отразился испуг.
- Я ведь не знала, что вы помолвлены, - нервно проговорила та. - Почему же вы в таком
случае ни разу о ней не упоминали?
- Исключительно потому, что пустая болтовня и всякого рола слухи никогда не относились к
моим любимым занятиям, - все с той же твердостью отрезал Файолон и, развернувшись на каблуках,
вышел из комнаты.
Он покинул дворец и отправился на пустынный участок побережья. По всему берегу были
разложены вытащенные на песок и перевернутые кверху дном лодки; их хозяева, несомненно,
отправились уже домой и принялись ужинать.
Файолон сунул руку за пазуху и вытащил свой шарик. Лицо его выглядело усталым и
озабоченным.
- Майка, - позвал он. - У тебя там все в порядке?
- Вроде бы, - нетвердым голосом ответила Майкайла. - Что у тебя там произошло? Кто она
такая?
- Одна из придворных дам, у которой здравого смысла даже меньше, чем моральных принципов.
- Однако мне показалось, она пыталась воздействовать на тебя магией, - с беспокойством
проговорила Майкайла.
- Нет. - Файолон покачал головой - Это была не магия, это просто похоть. Единственное, на
что способно большинство придворных дам.
- Именно из-за этого ты и сказал, что мы помолвлены? Чтобы она оставила тебя в покое?
- Что ж, это, может быть, и поможет, - вздохнул Файолон. - Она, конечно, начнет распускать
на эту тему слухи; они все так поступают. И все-таки тот факт, что я помолвлен, кое-кого из ей
подобных не остановит. Среди них есть такие, что не остановились бы и в том случае, если б я оказался
женат.
- А если там узнают, что в действительности между нами не было помолвки?
- Я переговорю с королем и позабочусь, чтобы он не стал этот слух опровергать, - сказал
Файолон. - Отсюда весьма редко кто-нибудь отправляется в Цитадель, поэтому вряд ли здесь будет у
кого-то возможность расспросить твоих родителей; и к тому же в Цитадели не знают, где ты и чем
теперь занимаешься.
- Но они знают, что мне предстоит стать волшебницей... - Тут новая неожиданная мысль
поразила Майкайлу. - Ты ведь покровитель страны, и никто, похоже, не ожидает от тебя обета
безбрачия. Не означает ли это, что и для меня оно не обязательно? - На мгновение она переполнилась
надеждой; быть может, в конце концов они с Файолоном смогут пожениться... - Ах да, они ведь не
имеют понятия, что ты покровитель, так?
- Да, об этом никто не знает, - сказал Файолон. - И все-таки я не думаю, что это что-то меняет,
ведь меня все равно считают могучим волшебником, и к тому же я уже успел понаблюдать жизнь
других придворных магов. Похоже, кое-кто из них ни разу в жизни даже и не задумывался о том, чтобы
хранить целомудрие. - Он вдруг нахмурился и призадумался. - Надо будет мне поточнее этот вопрос
выяснить, - решил он наконец.
- А когда этим займешься, - сказала Майкайла, - выясни заодно, почему у меня до сих пор не
наступила физическая зрелость. Все мои сестры в нынешнем моем возрасте были уже физически
совершенно взрослыми. Я, собственно говоря, совершенно не обращала на это внимания, но
сегодняшние события заставили об этом вспомнить.
- Постараюсь выяснить все, что смогу, - пообещал Файолон. - У меня, похоже, возрастные
изменения происходят тоже медленно. Я полагаю, это может оказаться результатом того, что мы имеем
дело с магией.
- Но если ты тоже не достиг еще полной физической зрелости, - спросила Майкайла, - почему
тогда эта женщина тебя домогалась?
- О, тут все понятно, - ответил Файолон. - Мой дядюшка, король Вара, только что даровал мне
титул герцога Детского. Сегодня в присутствии множества придворных он как раз и объявил об этом
событии.
- Ясно.
Майкайла вполне оценила ситуацию. Будучи еще ребенком, она, конечно же, не очень много
внимания уделяла придворной политике, и все-таки надо быть абсолютно глухой и слепой на оба глаза,
чтобы не осознать, как делаются дела при дворах, годам уже к девяти-десяти, не говоря уже о
двенадцати. На сегодняшний день Файолон - лакомый кусачек; он сделается мишенью для каждой
амбициозной девицы Барского королевства. Стоит ли после этого удивляться его настойчивому
желанию считаться помолвленным!
Ну что ж, такое положение Майкайлу вполне удовлетворяет, хотя, если б не обещание, данное
служителям храма Мерет, да еще тот факт, что Харамис непременно не на шутку разозлилась бы и
постаралась им насолить, Майкайла сегодня же вечером полетела бы в Вар и вышла за Файолона замуж.
...Закладка в соц.сетях
