Жанр: Фантастика
Триллиум 4. Леди триллиума
...й и праздников.
- Я видел, как этот Тимон пытался тебя поцеловать, мрачно произнес Файолон, - но когда к вам
вышел жрец я вдруг лишился возможности что-либо наблюдать.
- Так, значит, ты не видал библиотеки? - спросила Майкайла. - Вот это досадно; у них там
больше книг и рукописных свитков, чем в Цитадели и у Белой Дамы, вместе взятых. Насчет Тимона
можешь не беспокоиться: он больше не посмеет ко мне подойти. Меня поместили вместе с Дочерями
Богини, так что обо мне будут так заботиться, что сама Харамис не нашла бы повода придраться. Да,
кстати, как там Харамнс?
Файолон пожал плечами:
- Примерно так же. А когда ты вернешься?
- Через семьдесят дней, начиная с сегодняшнего. За такой срок они обещают сделать новое тело.
- Так, значит, они могут с этим управиться? - Его взгляд выразил радостное удивление. - И
они согласились?
- Да, - улыбаясь, ответила Майкайла, - наконец-то я начинаю делать хоть что-то полезное.
Знал бы ты, как прекрасно это осознавать. Особенно после двух лет жизни возле Харамис!
- А что они желают получить взамен? - Файолон выглядел озабоченным.
- Как раз то, что я делаю сейчас, - заверила Майкайла. - Они захотели лишь, чтоб я была
некоторое время одной из Дочерей Богини.
- Ну, в этом, кажется, нет никакой опасности. Но если что-нибудь вдруг будет не так, тут же
вызывай ламмергейера и выбирайся оттуда, ясно?
- Так и сделаю, - успокоила его девочка, - хотя не думаю, что это понадобится. Все здешние
обитатели выглядят очень милыми и добродушными, за исключением разве что Тимона. Но ему строгонастрого
приказали оставить меня в покое.
- И ты считаешь, что он подчинится этому приказу? - с сомнением спросил Файолон.
- Насчет этого не волнуйся, - сказала Майкайла, - я в этом не сомневаюсь. Супруг Богини,
судя по всему, человек добрый, но вовсе не из тех, кого можно ослушаться.
- Будь осторожна, Майка.
- Не беспокойся! - Она зевнула. - Я собираюсь спать. Сегодняшний день меня изрядно
вымотал. Передай Узуну привет и наилучшие пожелания. Спокойной ночи, Файолон.
- Спокойной ночи, Майка.
Майкайла снова засунула шарик за вырез пижамы.
- Не иначе как я начну скоро распевать эти молитвы даже во сне, - пробормотала она,
укладываясь поудобнее и натягивая на себя меховое одеяло.
Перед самым восходом солнца Майкайлу разбудил перезвон колокольчика в главной комнате
жилища Дочерей Богини. Она торопливо поднялась, умылась, переоделась в одно из тяжеловесных
белых дневных платьев и, убедившись, что ленточка, на которой подвешен шарик, не видна, вышла в
главную комнату. Остальные Дочери Богини уже собрались там. Майкайла с удовлетворением
отметила, что одеты они точно так же.
"Кажется, я выбрала именно ту одежду, что нужно, - сказала она себе, - стало быть, пока все
идет как надо".
К ней приблизилась Старшая Дочь Богини и зашептала на ухо:
- До конца ритуала, посвященного Первому часу, ты не должна разговаривать. Следуй за нами в
Святилище. Займешь там свое место вместе с остальными, но только не говори ничего, пока я не подам
знак, что уже можно.
Майкайла молча кивнула и пристроилась в конце вереницы. Девушки вышли за занавеску.
Отведенным им местом в Святилище оказалась скамья, установленная сбоку от возвышения, на
котором Майкайла впервые увидела Супруга Богини. От остальной части комнаты эту скамью отделял
занавес, так что прочие собравшиеся здесь не могли их видеть. Майкайла очень этому порадовалась,
вспоминая, какими глазами смотрел на нее вчера Тимон.
С другого конца комнаты вошел Супруг Богини, одетый во все черное и с золотой маской на лице.
Старшая Дочь тоже взяла свою маску, хранившуюся на полке над скамьей надела ее и приблизилась к
жрецу. Начался молитвенный распев, к которому присоединились Дочери Богини и все собрание.
Майкайла изо всех сил сжимала челюсти, чтобы не запеть вместе с остальными.
Приветствуем тебя, о Мерет,
Госпожа вечности и царица Богов,
Обладательница множества имен,
Благословенная во своих воплощениях,
Госпожа таинств во твоем храме,
Благороднейшая духом, первейшая в Дероргуиле,
Дарующая Лаборноку обильные урожаи,
Госпожа памяти в справедливом суде,
Сокрытый дух пещер,
Благословенная в ледяных пещерах.
Священный Пик есть тело твое,
Река Ноку есть кровь твоя...
Песнопения продолжались с полчаса, и вдруг Майкайла поняла, что не помнит даже половины
слов, а когда распев повторился вновь и Дочери Богини перешли на другую мелодию, запев на
непонятном языке, она совершенно растерялась. Этой части ритуала Майкайлу даже не начинали
обучать.
"Во имя Цветка, - подумала она, - как же много мне придется выучить, прежде чем я смогу
хотя бы сделать первые шаги в качестве одной из Дочерей Богини! Остается лишь надеяться, что всетаки
справлюсь". На этот раз она не впала в транс, в котором пребывала вчера по время подобного
ритуала. Она так и не смогла решить, хорошо это или плохо, хотя, что ни говори, сидеть здесь, изо всех
сил пытаясь расслышать и запомнить слова и повороты мелодии, чувствуя, что лишь с трудом способна
что-нибудь понять, не очень-то приятно. Вот если бы опять погрузиться в транс и уснуть... Однако,
пожалуй, тогда Майкайла забудется и присоединится к общему хору, а этого наверняка никто не
одобрит.
Наконец в череде песнопений зазвучало место, в котором Майкайла узнала окончание ритуала,
связанного с восходом солнца. Она вся напряглась, сидя на своем конце скамьи, готовая повторить
каждое движение вслед за другими. Однако все продолжали сидеть так же спокойно и неподвижно, за
исключением Старшей Дочери. Та тоже зашла за занавес и уселась на скамью с противоположной от
Майкайлы стороны. Девочка вытянула шею, разглядывая свою наставницу, и заметила, что Старшая
Дочь Богини даже не сняла маски. Остальные сидели смирно, опустив глаза долу и глядя на свои
сомкнутые ладони. Майкайла скопировала эту позу и стала ждать, что произойдет дальше.
Некоторое время все молчали - эта пауза показалась Майкайле бесконечной, - а затем Старшая
Дочь Богини снова встала и. выйдя на возвышение, присоединилась к жрецу. Распев потянулся снова, и
через несколько минут Майкайла узнала в нем ритуал, посвященный Первому часу после восхода
солнца.
"О, - поняла она наконец, - между этими двумя ритуалами так мало времени, что никто даже не
уходит отсюда. - Девочка попыталась вспомнить, насколько длинен обряд, посвященный Первому
часу. - По-моему, он чуть короче, чем тот, что связан с восходом солнца, хотя, возможно, я выдаю
желаемое за действительное... О, Владыки Воздуха, как же я голодна! Ладно, будем надеяться, что
завтрак подадут сразу же, как только все это кончится".
Но вот обряд подошел к концу, и Старшая Дочь Богини вернулась к скамье, сняла маску и убрала
ее, а затем повела всех в жилые комнаты. К огромной радости Майкайлы, на столе уже ждал завтрак.
Состоял он из хлеба и фруктов, а питьем служила простая вода, но, по крайней мере, пищи было много,
а новоприобретенные сестры не переставали протягивать Майкайле все новые и новые куски, так что
она в конце концов насытилась.
Завтрак окончился, но никто не встал из-за стола. Началось обсуждение предстоящего дня.
- Дарующий Жизнь желает говорить нынешним утром с нашей новой сестрой, - объявила
Старшая Дочь Богини. - Вы, - она указала на сидящих возле Майкайлы двух девушек, - проводите
ее в мастерскую по окончании Третьего часа.
Девушки кивнули.
"По окончании Третьего часа", насколько Маймйга могла понять, означало то время, когда
закончится соответствующий ритуал. Постепенно она начала осознавать свое место в жизни храма.
"Мне нужно только держать язык за зубами и следовать повсюду за сестрами, а уж с такой задачей
справиться не трудно, - рассуждала она. - Как странно, что никто на тебя не кричит, не придирается,
не распекает, называя неблагодарной. Мне и вправду начинает здесь нравиться".
- До наступления Третьего часа мы с вами еще раз поработаем над распевом Зари, - объявила
Старшая Дочь Богини. Девушки, так же как и в прошлый раз, расселись по местам на стоящей возле
очага скамье и принялись петь. На этот раз Дочь Богини не стала произносить сначала каждую строку
сама - они пели все вместе. И Майкайла отчетливо чувствовала, как распев проникает куда-то внутрь
ее мозга.
"Я скоро запомню все тонкости, - с удовлетворением подумала она. - В конце концов, не такая
уж я безнадежная дура".
Мастерская Дарующего Жизнь оказалась самым удивительным из всех мест, где Майкайле
довелось побывать. На одной стене, закрывая ее всю от пола до потолка, были развешаны сетки с
заготовками из всевозможных пород дерева, о многих из которых Майкайла вообще никогда не
слыхала. На другой стене располагался огромный шит с укрепленными на нем на особых крючках и
подставках инструментами самого разнообразного назначения. Майкайла тут же весьма пожалела, что
вынуждена исполнять роль одной из Дочерей Богини, - куда интереснее было бы попасть в услужение
к этому мастеру.
Сам Дарующий Жизнь оказался человеком относительно молодым, особенно по сравнению с
Супругом Богини. Пожалуй, этого мужчину лишь недавно стали называть "человеком средних лет",
однако, глядя на руки мастера, когда тот рядом со своей рабочей скамьей поставил для нее табуретку,
Майкайла осознала, что руки эти заняты работой уже долгие годы. Сопровождавшие ее Дочери Богини
уселись бок о бок на скамью возле двери мастерской.
- Насколько я понимаю, мне надлежит изготовить новое тело для живущего ныне духа, - начал
мужчина. - А что это тело должно уметь делать?
Майкайла сосредоточилась, стараясь не упустить чего-нибудь важного.
- Оно должно обладать зрением, слухом, уметь говорить и быть в состоянии передвигаться, в том
числе подниматься и спускаться по лестнице. А еще - хорошо переносить низкие температуры.
- Следовательно, тело должно быть почти что человеческим, - заметил мастер, делая
небольшие пометки на кусочке пергамента. - А как насчет возможности есть или пить?
- Если это будет необходимо, чтобы поддерживать в теле жизнь. Впрочем, теперешнее тело
моего друга не вкушало ни еды, ни питья на протяжении уже почти двух веков. - Майкайла слегка
улыбнулась. - И он, кажется, ни разу не пожаловался на это.
- Я слышал, он в данный момент является арфой? - спросил мужчина, явно не вполне готовый в
это поверить.
- Да, это верно, - мягко произнесла девочка.
- Невероятно, - пробормотал Дарующий Жизнь. - А каким это новое тело должно быть в
смысле пола?
- Мужским.
- Нет, я имею в виду функциональную сторону.
Майкайла озадаченно уставилась на собеседника и довольно долго сидела молча: ей
представилось, как на подобное среагировала бы Харамис...
- Не думаю, что это необходимо, - наконец выдавила она из себя. - Волшебнице это вряд ли
пришлось бы по душе. И к тому же всех, кого он знал когда-то, давно уже нет в живых.
- Хорошо. И еще один вопрос: как должно это новое тело выглядеть?
- Ох! - Майкайла закусила нижнюю губу. - Я даже не знаю, какая у него раньше была
внешность: его обратили в арфу задолго до моего рождения. Могу только сказать, что он ниссом, хотя,
конечно, не знаю, насколько это поможет делу.
- Для начала достаточно, - ответил мастер. - С такой информацией я уже могу приступать к
работе. - Он протянул собеседнице лист пергамента и угольную палочку. - И все-таки очень
желательно, чтобы через несколько дней ты смогла дать мне какой-нибудь набросок, приблизительную
его внешность: голова и, главное, лицо. Лица всегда очень важны.
- Постараюсь, - сказала Майкайла. "Что ж, может, Файолону удастся описать мне, как выглядел
Узун, выведав об этом у него самого", - решила она.
- И еще одну вещь мне необходимо знать, - сказал Дарующий Жизнь, переходя на шепот. -
Настоящее его имя.
- Узун, - так же тихо прошептала Майкайла.
Дарующий Жизнь встал, и она тоже поднялась.
- Благодарю тебя, Дочь Богини, - официальным тоном произнес мастер. - Я немедленно
приступлю к работе.
- Спасибо, - ответила Майкайла, глядя на собеседника и лучезарно улыбаясь. Затем
повернулась и вместе с сопровождавшими ее двумя Дочерями Богини отправилась в их общее жилище.
Остаток дня прошел в исполнении ритуалов, на которых Майкайла по-прежнему лишь молча
присутствовала, и разучивании песнопений. После обряда, посвященного Часу, когда солнце находится
в зените, подали полдник, а по завершении посвященной Часу, когда солнце обнимает Священный Пик,
службы - обед. Слуги в жилите Дочерей Богини появлялись, видимо, лишь в те часы, когда
обитательницы его исполняли религиозные обряды, потому что грязная посуда из помещения исчезала,
полы оказывались чисто выметены, огонь в камине главной комнаты все время горел ярко, умывальный
тазик в комнате Майкайлы вновь становился чистым и сухим, а кувшин - полным свежей воды. Но
никого из прислуги она так ни разу и не встретила.
После Девятого часа наступил перерыв, и Дочери Богини отправились в купальню - комнату с
покрытым толстыми плетеными циновками полом и небольшим горячим ключом в самом центре.
Майкайла засунула свой шарик в чистую одежду, которую принесла с собой, и, переодеваясь после
мытья, вновь незаметно повесила его на шею.
Весь день прошел довольно утомительно и показался очень длинным. Когда обед подходил к
концу, Майкайле уже с трудом удавалось сидеть прямо. Она позавидовала тому, как прочим Дочерям
Богини с такой непринужденностью удается сохранять великолепную осанку. И когда Старшая Дочь
Богини опять освободила Майкайлу от участия в обряде, посвященном Второму часу тьмы, девочка
готова была просто расплакаться от радости. Вместо этого, однако, она лишь степенно произнесла слова
благодарности и удалилась к себе в комнату. Ей не хотелось ничем заниматься, кроме как забраться в
постель и уснуть, но взгляд тут же упал на лежащий возле умывальника листок пергамента, что вручил
ей Дарующий Жизнь. Новоявленная Дочь Богини переоделась в ночную рубашку, извлекла свой шарик
и вышла на связь с Файолоном.
- Да ты просто ужасно выглядишь! - воскликнул он.
- Да все у меня в порядке, - усталым голосом произнесла Майкайла, - просто слишком устала.
Файолон, мне нужно, чтобы ты узнал, как должно выглядеть новое тело Узуна. Тот человек, что взялся
за его изготовление, хочет получить рисунок, в особенности лицо. Ты сможешь выяснить у Узуна
подробности?
- Могу даже гораздо лучше все устроить, - с энтузиазмом заговорил Файолон. - Я сегодня
нашел кое-что интересное в зеркале. Тебе известно, что оно сохраняет в памяти те образы, которые
когда-то показывало?
- Нет. Но чем это нам может в данном случае помочь?
Файолон тем временем обувался в зимние башмаки и натягивал теплую одежду.
- Орогастус этим зеркалом пользовался, чтобы шпионить за принцессой, - пояснил он, -
припоминаешь? А в первой части похода Узун ее сопровождал.
- Ух ты! - воскликнула Майкайла. - Ты, кажется, хочешь сказать, что у зеркала есть портрет
Узуна.'
- Даже несколько, - уверил Файолон.
- Это здорово поможет, - сказала Майкайла, разглядывая мелькающие на ее шарике стены:
Файолон сбегал вниз по лестнице. - Однако жаль, что ты не здесь. Ты ведь куда лучше рисуешь.
Файолон миновал кладовую, торопливо проследовал по коридорам, прошел ледяные пещеры и
попал наконец в комнату с зеркалом. Не прошло и минуты, как он уже вызвал нужное изображение.
В зеркале напротив друг друга стояли Узун и Харамис. Оддлинг оказался очень низкорослым: его
подбородок маячил на уровне талии стоящей рядом дамы. Голова у него была совсем круглой, глаза -
темно-желтого цвета, почти как янтарь, широкий рот с мелкими заостренными зубами, необыкновенно
короткий нос и, наоборот, слишком длинные - будто для компенсации - устремленные кверху уши,
кончики которых торчали наружу сквозь копну светлых шелковистых волос, дополняли картину. Все
время, пока Майкайла рассматривала изображение, уши ниссома то и дело поворачивались взад-вперед,
явно стараясь уловить, откуда раздается звук, который лишь он, Узун, и мог расслышать.
Майкайла усмехнулась:
- А он был весьма привлекателен. Просто симпатяга! - Она потянулась за пергаментом и
угольной палочкой. - Вот только удалось бы теперь все это запечатлеть...
- Устанавливай со мной внутреннюю связь, - сказал Файолон, - и я нарисую все за тебя.
- А у тебя получится? - спросила Майкайла.
- Думаю, что да. По крайней мере, попробовать стоит. Ты просто прислонись к стене, возьми в
руки лист пергамента и уголек, закрой глаза и расслабься.
Майкайла так и сделала. За день она уже успела так сильно устать, что расслабиться труда не
составило; ее даже начало клонить в сон. Однако когда рука неожиданно пришла в движение, девочка
даже вздрогнула.
- Прекрати мне сопротивляться, - сказал Файолон. - Разумеется, у тебя рука будет двигаться:
это вообще единственный способ что-нибудь нарисовать. Просто-напросто расслабься и позволь мне
манипулировать твоими пальцами.
- Прости, - извинилась Майкайла, - это я просто от неожиданности. Давай еще раз попробуем.
Она откинулась к стене, закрыла глаза и перестала обращать внимание на движения собственной
руки. Когда раздался наконец голос Файолона, Майкайла уже почти спала.
- Майка, проснись!
Она заморгала, протерла глаза и взглянула на листок пергамента. На нем был запечатлен во всей
красе господин Узун - точь-в-точь такой, каким показало его зеркало.
- Ну, как он тебе? - поинтересовался Файолон.
- Отлично. - Майкайла с трудом подавила зевок. - Я бы никогда не справилась с этим так
здорово.
- Всегда рад помочь, Майка. А теперь убери этот листок в какое-нибудь надежное место и
ложись спать. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - пробормотала в ответ Майкайла, почти уже засыпая. Она затолкала шарик
обратно за вырез ночной рубашки, уложила пергамент в сундук с одеждой, легла в постель и тут же
погрузилась в сон.
Глава 17
Семьдесят дней пролетели куда быстрее, чем ожидала Майкайла. Она все время была так занята,
что не заметила даже, как прошел ее пятнадцатый день рождения. К тому времени мастер уже завершил
работу над новым телом Узуна, а она выучила наизусть каждое из песнопений, предназначенных для
повседневных религиозных служб на обоих языках, и почти все праздничные обряды тоже. Последние
дней тридцать ее допускали к участию но всех без исключения дневных службах, включая и обряд,
посвященный Второму часу тьмы. Все эти тридцать дней она была лишена возможности связаться с
Файолоном, поскольку теперь ни на мгновение не оставалась одна, но, поразмыслив, Майкайла решила,
что, в конце концов Файолон может увидеть ее с помощью зеркала. И вот наконец тело для Узуна
готово, и Супруг Богини Мерет еще раз призвал Майкайлу в библиотеку храма.
- Ты усердно училась и служила Богине с подобающей преданностью, - сказал он. - Все мы
тобою очень довольны.
Старшая Дочь Богини, сопровождавшая Майкайлу, кивнула в знак согласия.
- Благодарю вас, - почтительно произнесла Майкайла.
Жрец протянул ей свиток:
- Здесь разъясняется, как вдохнуть в новое тело жизнь и переместить в него дух, обиталищем
которого оно призвано служить. Само тело уже упаковано. - Он указал на внушительный сверток,
уложенный на скамью возле самой двери. - У тебя найдется способ перевезти его?
Майкайла сосредоточилась, исследуя силой мысли окрестности храма, и тут же определила, где
находится ближайший из ламмергейеров.
- Да, отец мой, - ответила она.
- Готова ли ты отправиться в путь прямо сейчас?
- Да, отец мой. Благодарю вас за все, что вы для меня сделали. И вам также огромное спасибо,
старшая сестра.
- Помни: тебе надлежит вернуться весною, - напомнила жрица.
- Не забуду, - заверила Майкайла, - я всегда держу слово.
- Очень хорошо, - заметил жрец, - именно этого мы и ожидаем от своих Дочерей.
Они прошли через основное здание храма и вступили в колонный зал. Майкайла тащила сверток с
телом Узуна - совсем легкий, хотя нести его было довольно неудобно.
- Мерет святая! - ахнула старшая Дочь Богини, глядя на внушительных размеров птицу,
рассевшуюся возле стоящих около самого выхода колонн. - Откуда это чудище?
- Ламмергейер? - переспросила Майкайла. - Это я его позвала. Он прибыл, чтобы отвезти
меня домой.
- Что ж, ступай с миром и прими наши благословения, - произнес жрец, на секунду опустив
ладонь ей на голову, - и не забывай, что отныне здесь тоже твой дом.
- Я помню, - сказала Майкайла. - В любом случае мне предстоит вернуться в храм через
несколько месяцев, - она улыбнулась, - вряд ли вы успеете соскучиться.
Майкайла аккуратно уложила приготовленное для Узуна тело на спину птицы, а сама уселась
позади. Она навалилась на сверток, удерживая его на месте, и покрепче сжала полученный от жреца
свиток.
- Счастливо оставаться, - произнесла она.
- Счастливого пути, - ответили Супруг и Дочь Богини, - и возвращайся в назначенное время.
Не прошло и часа, как ламмергейер опустился на балкон башни. Майкайла поблагодарила птицу и
втащила сверток в помещение. Ламмергейер снова взмыл в небо.
- Файолон! - позвала она. - Ты где?
Ответа не последовало, и Майкайла потащила сверток вниз по лестнице.
- Кто здесь? - отрывисто спросила арфа. Майкайла как раз втаскивала сверток в кабинет.
- Это я, Узун, - ответила она. - Я привезла тебе новое тело.
Она аккуратно положила сверток на пол, а свиток засунула на полку позади стоящих в ряд книг,
чтобы он никуда не укатился.
- Слава Владыкам Воздуха, цела и невредима! - воскликнул Узун.
- А что могло со мной случиться? - спросила она. - Последние семьдесят дней я провела
вместе с храмовыми девственницами, а самой тяжкой из всех моих обязанностей было пение.
Она потянулась, обратив внимание, что у нее изрядно замерзли ноги. Тут только она заметила, что
на ней до сих пор легкие сандалии и костюм Дочери Богини.
- Извини пожалуйста, - проговорила Маикайла. - Надо было мне сначала принять горячую
ванну и потеплее одеться. Сам знаешь, как холодно сидеть на спине ламмергейера.
- Конечно, принцесса, - сказал Узун. - Ступай, отогрейся как следует. Хорошо, что ты наконец
вернулась.
- Просто замечательно, что ты уже здесь, - раздался из-за двери голос Файолона. - Но лучше
спрячь подальше свое одеяние. Харамис уже отправилась в обратный путь.
- На ламмергейере? - с ужасом спросила Майкайла.
- Нет, на фрониале. Но, пожалуй, она здесь появится не позднее чем через час.
Майкайла торопливо выскользнула из комнаты. Где-то за спиной слышались голоса: Файолон
принялся объяснять Узуну, отчего только сейчас заметил приближение Харамис. А для Майкайлы
теперь важнее всего было поскорее одеться как подобает. Когда вернется Харамис, она не должна
обнаружить ни намека на то, что Майкайла отлучалась из башни.
Никогда еще в жизни Майкайла не принимала ванну с такой поспешностью. Помывшись, она
спрятала одежду из храма под матрацем и переоделась в одно из тех платьев, которыми снабдила ее
Харамис. Платье стало заметно короче, чем прежде: Майкайла явно подросла за время пребывания в
храме.
Вернувшись в кабинет, она застала Узуна и Файолона за тем же самым разговором -
обсуждением столь скоропалительного возвращения Харамис.
- Да, - соглашался Файолон, - следовало бы мне получше за нею понаблюдать. Но ведь она
уже шла на поправку, так что я перестал тревожиться. И к тому же обнаружил в этом зеркале особую
систему записи музыкальных звуков, которой пользовались Исчезнувшие, - я ее нашел как раз две
недели тому назад. Ты бы, Узун, при виде этой музыкальной нотации заинтересовался не меньше, чем я,
а значит, конечно же, поймешь, почему я не уследил за госпожой.
- Я-то, по крайней мере, отлично тебя понимаю. - Майкайла попыталась сдержать усмешку, но
из этого ничего не вышло.
- Мы потеряли ее из виду, - горестно проговорил Узун. - Ни в коем случае нельзя нам было
столь беспечно относиться к ее здоровью.
- А разве с ней что-нибудь случилось? - спросила Майкайла.
- Так у нее был приступ, Майка! - с укоризной ответил Файолон.
- Прекрасно знаю, он случился еще до того, как я отсюда улетела, помнишь? Но если уж мои
родители позволили ей отправиться в путь, значит, ей уже значительно лучше. Так что не вижу никаких
причин для беспокойства, если, конечно, ты, Файолон, не увидел в зеркале, что ее погребли под собою
снежная лавина, камнепад или что-то в этом роде.
- Нам следовало быть в курсе дела, - упрямо повторил Узун.
Но Майкайла уже перестала обращать внимание на его речи.
- Сколько там с ней народу, Файолон? - спросила она.
- Всего их трое. Сама Харамис путешествует в чем-то вроде гамака, подвешенного между двумя
фрониалами, и сопровождают ее еще две женщины. Люди, - добавил он.
- Да, люди лучше переносят мороз, - машинально произнесла Майкайла. - Скажу Энье, чтобы
подготовила комнаты.
Она потянулась к шнурку звонка.
- Тут есть одно затруднение, - сказал Файолон. - Каким образом они переберутся через
пропасть?
- Ах да, - воскликнула девочка, - ты прав. Улетела-то она на ламмергейере, значит, та
серебряная дудочка, что Харамис использует для выдвижения моста, наверняка осталась где-то у нее в
комнате, а искать ее некогда. Может быть, найдется другой способ выдвинуть мост, возможно, Энья
что-нибудь знает.
Эиья. как раз в этот момент появившаяся в кабинете, оказывается, действительно знала.
- В будке у ворот есть специальное устройство. Прикажите кому-нибудь из виспи, и они его вам
покажут. - Она начала считать, загибая пальцы. - Госпожа Харамис, вы, лорд Файолон и еще двое
людей - значит, обед надо готовить на пятерых. - Энья подозрительно посмотрела на объемистый
сверток посреди комнаты. - Я не знаю, что у вас там, но думаю, вам следовало бы убрать это отсюда,
пока не настало время обеда. Кстати, о времени, принцесса. - Тут она сурово взглянула на Майкайлу.
- Где вы пропадали последние несколько месяцев? Госпожа наверняка об этом спросит.
- Я была в храме Мерет, на самой дальней отсюда стороне...
- Тихо! - перебила вдруг Энья, особым образом складывая пальцы. Такой жест ниссомы
используют, дабы оградить себя от могущественных сил зла. - Не
...Закладка в соц.сетях
