Жанр: Фантастика
Триллиум 4. Леди триллиума
...айкайла, несмотря на достаточно высокую подготовку в области магии и воздвигнутые поля
персональной защиты, чувствует, что ее тоже втягивает в это единое целое. Так кто же распоряжается
всей собранной энергией?
Мужчина на возвышении окончил речь, и продолжились песнопения. На этот раз, хотя все
собрание, включая недавнего оратора, распевало те же самые слова, что и прежде, другой стоящий на
возвышении человек, а также, судя по голосам, несколько женщин запели нечто иное. Музыкальные
фразы составляли контрапункт к первым, а текст звучал на каком-то неизвестном девочке языке.
Майкайла огляделась и не заметила в зале ни единой представительницы женского пола, кроме себя
самой. Но ведь часть возвышения впереди скрыта занавесом; наверное, за ними-то и спрятаны певицы.
Все действо производило впечатление чего-то необычайного и мистического. "Пожалуй, - подумала
Майкайла, - это даже наводит на мысль о привидениях".
Молитвенный распев вновь захватил девочку целиком. Вскоре ей уже казалось, что он всегда был
неотделим от нее и продолжаться будет вечно; вряд ли ей удалось бы теперь вспомнить хотя бы
короткий миг жизни, проведенный вне этой комнаты, вне этого пения, этой монотонной молитвы,
вместе со всеми присутствующими. Она не заметила, как уснула.
- Так-так! Что же это такое у нас появилось? Дар Богини?
Майкайла села, протерла глаза и перевела их на стоящего над ней юношу. Далеко не сразу ей
удалось понять, где она находится, вспомнить храм Мерет и наконец догадаться, что уснула на той
самой скамье, на которой сидела во время молитвы. Стоящий рядом парень, примерно на три-четыре
гола старше ее, небрежно держал в руке веник. "Видно, заклинание, делавшее меня незаметной,
перестало работать, когда я уснула, - сообразила Майкайла. - Вот он меня и нашел, когда добрался
до этого угла".
- Ищешь тепленькое местечко, чтобы переночевать? - спросил парень, нахально обшаривая
Майкайлу плотоядными глазами. - Могу составить компанию на ночь, красотка. Держу пари, мы
славно поладим.
Он отбросил веник на скамью, подался вперед, прижал Майкайлу к стене и поцеловал. Сперва она
была так ошарашена, что не смогла даже пошевелиться, но когда этот тип попытался просунуть язык
между ее губами, Майкайлу охватила неистовая ярость. Сжав правую руку и кулак, она изо всех сил
двинула ему под дых. Парень опустил руки и согнулся пополам, отчаянным усилием пытаясь
вздохнуть.
- Да как ты смеешь! - воскликнула она, оттолкнув этого наглеца и перебегая в середину
комнаты, дабы ее снова не загнали в угол. - Ты что, умом тронулся? Чтобы со мной так обращались -
да это же просто неслыханно!
- Эй, девчонка! - фыркнул парень, когда смог наконец нормально вздохнуть, и снова двинулся к
ней, хотя уже и с некоторой опаской. - Скажи же наконец, во имя червей болотных, какая муха тебя
укусила? Ведешь себя как царственнородная девственница!
- А я и есть царственнородная девственница! - таким же тоном ответила Майкайла.
- Ну да, разумеется, - издевательски произнес он, - а я тогда Супруг Богини Мерет!
- Вот как? - перебил вдруг невозмутимо спокойный голос со стороны возвышения в передней
части комнаты. - Это довольно необычно, мне-то всегда казалось, будто я сам занимаю сей пост.
Майкайла тут же узнала того самого мужчину, который руководил ритуалом. На нем по-прежнему
была длинная черная накидка, но золотая маска уже не прикрывала лица.
Лицо Майкайле понравилось. Обрамленное довольно густыми седыми волосами, оно имело
правильные черты и теперь озарилось легкой веселой насмешкой.
- Так в чем дело, Тимон?
- Она, - Тимон с насмешливым презрением указал на Майкайлу, - утверждает, будто является
царственнородной девственницей.
Супруг Богини отнесся к этим словам вполне серьезно. Лицо его выразило задумчивость. Потом
он вдруг проделал руками какой-то необычный жест - пальцы мужчины причудливо вывернулись, но
Майкайла не успела уследить, как именно. Вокруг нее вдруг засветилась голубая аура. От удивления
она едва перевела дух.
- Тебе нечего бояться, дитя мое, - заговорил Супруг Богини, - если, конечно, ты будешь
говорить одну правду. Так ты девственна?
- Да, - ответила Майкайла. Голубое свечение нисколько не изменилось.
- Ну вот, Тимон, - проговорил мужчина, - как видишь, она действительно девственна. А
девственницы столь редки, что мы просто не можем ни одну из них потерять. - Его взгляд,
обращенный на молодого парня, сделался вдруг очень жестким. - Так что забудь-ка обо всех планах,
которые ты на ее счет тут строил, и раз и навсегда оставь ее в покое.
Тимон заметно помрачнел, однако поклонился в знак покорности.
Супруг Богини обернулся к Майкайле:
- Ступай со мною, дитя мое.
Майкайла на мгновение призадумалась, не вызвать ли ламмергейера и не улететь ли на нем
подобру-поздорову "Но я ведь не просто так сюда прилетела, - напомнила она себе, - мне надо
раздобыть новое тело для Узуна. Возвращаться прямо сейчас не имеет никакого смысли, да и вряд ли
Супруг Богини Мерет замышляет против меня что-то недоброе. Внешность его внушает доверие.
Пожалуй, он согласится помочь мне".
Жрец провел ее через дверь, в которую перед этим входил сам, затем по коридору куда-то налево,
и наконец они достигли комнаты, по всей видимости служившей библиотекой. Вокруг Майкайлы до сих
пор продолжат сверкать голубая аура - она двигалась вместе с нею, - но девочка перестала обращать
на нее внимание. Все ее мысли заняли разложенные по всей комнате свитки. "Да их библиотека будет
побольше, чем библиотека Цитадели и Харамис вместе взятые, - с благоговением перед этим кладезем
знаний подумала она. - Наверняка здесь должны найтись ответы на самые трудные вопросы, с
которыми придется столкнуться, чтобы помочь Узуну".
Супруг Богини два раза резко хлопнул в ладоши, и в комнату вбежал одетый в короткую черную
тунику, подпоясанную тонким шнурком, мальчик.
- Да, отец мой, - произнес он, явно ожидая приказаний.
- Поприветствуй от моего имени Старшую Дочь Богини Мерет и скажи, что я буду ей очень
признателен, если она как можно скорее придет сюда ко мне.
Мальчик не произнес ни слова. Он только поклонился и выбежал из комнаты. Через пару минут
раздался звук шагов - ноги, видимо, были обуты в сандалии - по каменному полу, и в комнате
появилась высокая женщина в черном одеянии.
- Что будет угодно, отец мой? - спросила она почтительно и тут заметила Майкайлу. - Кто эта
девочка?
Супруг Богини уселся на богато украшенное резьбою кресло и указал Майкайле на стоящую тут
же скамью. Женщина в черном присела на стул возле одного из предназначенных для чтения столиков.
- Мне хотелось бы, чтобы ты ответила на несколько вопросов. - Мужчина ободряюще
улыбнулся, глядя на Майкайлу. - Ты говорила, что ты девственница, правда?
- Да, - ответила девочка, стараясь не показать, что все это начинает наводить на нее скуку. Она
уже устала повторять одно и то же. "Ну и что такого жизненно важного они находят в девственности?
- размышляла она. - Нет человека, который не был бы девственным - сразу после рождения".
- И ты принадлежишь к королевскому роду? - При этих словах Супруга Богини глаза женщины
вдруг сверкнули, резко расширившись.
- Да, - подтвердила она.
- Кто твои родители?
Майкайла внезапно решила, что называть имена родителей не следует. Может, свою роль сыграло
то, что Узун когда-то сообщил ей во время уроков по магии. "Имена наделены большой силой, -
говорил он. - Знать чье-то имя - значит иметь власть над этой личностью".
- Мой отец - король Рувенды и Лаборнока, - сказана Майкайла, не углубляясь в подробности,
- а мать - королева.
- Твоя мать тоже принадлежит к королевской фамилии по рождению? - спросил жрец.
- Принцесса Барская, - кратко ответила Майкайла.
- Прошу великодушно простить меня, отец мой, - тихим голосом начала женщина, - не
позволите ли?
Мужчина кивнул.
- Означает ли это, что ты одна из прямых потомков принца Ангара Лаборнокского?
- Того самого, что женился на принцессе Анигель? - Живя у волшебницы, Майкайла узнала о
принцессах-тройняшках и об истории поисков их талисманов даже больше, чем ей хотелось, несмотря
на то что становилась в высшей степени рассеянной и невнимательной, когда разговор переходил на эту
тему. К тому же Файолон и Узун проводили долгие часы, распевая баллады, посвященные этим давним
событиям.
- Да, - подтвердила женщина.
- В таком случае я действительно отношусь к его потомкам. Ангар и Анигель - мои... я не знаю
сколько раз прапрапра... дедушка и бабушка.
- Принцесса из Лаборнокской королевской семьи, - потеплевшим голосом произнесла
женшина, - с трудом верится. Воистину Мерет благоволит нам.
- Воистину, - пробормотал мужчина себе под нос. - А твои родители знают, что ты здесь? -
осведомился он, возвращаясь к вопросам более практическим.
- Нет, - сказала Майкайла. - Если они вообще обо мне вспоминают, то, скорее всего, думают,
что я сижу взаперти в башне Великой Волшебницы.
Две пары бровей одновременно поползли вверх, и две пары глаз задумчиво уставились на
Майкайлу.
- Сидишь взаперти? - переспросил мужчина. - Почему?
- Волшебнице стукнула в голову сумасшедшая идея, что мне надлежит стать ее преемницей, -
объяснила Майкайла. - Она прибрала меня к рукам, когда мне было двенадцать, и с тех пор я не
видела собственную семью и вообще не покидала башню.
- Похоже, у тебя отнюдь не сладкая жизнь, - заметила женщина. - Кем же, по мнению
Великой Волшебницы, ты стала теперь и почему она вдруг отпустила тебя в путь?
- Она меня никуда не отпускала, - ухмыльнулась девочка, - и понятия не имеет о том, где я
теперь. По моим последним сведениям, она сейчас даже не помнит, что я вообще существую.
Устремленные на Майкайлу две пары глаз приняли недоуменное выражение, и она стала
объяснять подробнее:
- Она отправилась в Цитадель, и там ее вдруг свалила болезнь - что-то вроде приступа. Теперь
она многого не помнит, особенно последних событий. А со мной она знакома только около двух лет.
Супруг и Старшая Дочь Богини обменялись многозначительными взглядами.
- Два года, - повторил он. Очевидно, для него эта цифра не была пустым звуком.
- Она тебя обучала, чтобы подготовить к роли Великой Волшебницы, - произнесла Дочь
Богини. В ее словах не было вопроса, но Майкайла все равно кивнула. - Это многое объясняет, -
заметила женщина.
"Они что, тоже заметили происходящие с землей странности? - размышляла Майкайла. -
Харамис ведь должна быть Покровительницей не только Рувенды, но и Лаборнока; нарушила ли ее
болезнь порядок и равновесие и здесь тоже? Вообще-то, у меня не создалось такого впечатления, но
ведь я не знаю Лаборнок так же хорошо, как Рувенду".
- Да, - согласился Супруг Богини и снова обратился к Майкайле: - В таком случае для чего ты
оказалась здесь?
Девочка решила умолчать о "магическом зеркале". Она слишком хорошо помнила, как
рассердилась Харамис при упоминании приборов Исчезнувших, а ведь эти люди тоже связаны с
магией...
- У меня есть друг, - начала она объяснять, - и ему нужно новое тело. В одном видении я
обратила внимание на ваш храм: здесь несколько человек проделывали некий ритуал над статуей. -
Она сдвинула брови, стараясь поточнее припомнить увиденную картину и найти подходящие слова,
чтобы ее описать. - Ритуал был связан с| чем-то вроде "отверзания уст", вот я и подумала, может быть,
здесь смогут помочь мне сделать для моего друга новое тело.
- А что случилось с его теперешним телом? - спросил мужчина.
- Это арфа.
- Арфа? - В голосе Супруга Богини прозвучали нотки недоверия. - Ты ничего не путаешь?
- Разумеется, нет, - сказала Майкайла. - Мы ведь жили с ним в одной башне. В настоящее
время он является арфой. Он слеп, не способен передвигаться и оттого несчастен. Особенно с тех пор,
как волшебница заболела, потому что он не может при помощи магических средств глядеть в воду,
чтобы увидеть ее так, как вижу я. А она продолжает о нем расспрашивать - забыв, что примерно сто
восемьдесят лет назад обратила его в арфу, - и ему очень хочется отправиться к ней, но это, увы,
невозможно.
- Так он пробыл арфой почти два века? - спросил Супруг Богини.
Девочка кивнула.
- И каким образом его обратили в эту арфу?
- Какой-то мастер изготовил сам инструмент, - объяснила Майкайла, - а волшебница вылила
немножко собственной крови в прорезь на середине верхней части рамы. К верхушке арфы приделана
костяная накладка, когда-то служившая моему другу черепом.
- Следовательно, у тебя есть доступ к частице его первоначального тела - этому кусочку кости,
- задумчиво произнес жрец, - а дух его покоится внутри некой арфы. Да, пожалуй, при таких
условиях я могу гарантировать, что нам удастся сделать для него новое тело. - Он взглянул на
Майкайлу: - Как твое имя?
Ее по-прежнему окружала голубая аура, и она не сомневалась, что это результат действия некоего
магического детектора лжи. Отказаться же назвать имя - значит наверняка не добиться от этих людей
никакой помощи.
- Майкайла.
- Принцесса Майкайла, - Супруг Богини слегка поклонился ей, - я полагаю, мы сможем
изготовить для вашего друга новое тело. Готова ли и ты помочь нам?
- Если смогу, - осторожно ответила она.
- Мы хотим, чтобы каждый год на протяжении следующих семи лет ты проводила один месяц с
нами, - произнес жрец. - Каждую весну, когда разливается река и Три Луны сходятся вместе, -
согласна ли ты проводить в это время один месяц с нами в качестве Дочери Богини, живя вместе с
другими Дочерями и принимая участие в обрядах?
- Тогда кому-нибудь придется обучить меня вашим обрядам, - сказала Майкайла.
"Понять не могу, что проку в том, если у них будет одной Дочерью Богини больше. Какое это
имеет значение для исполнения обрядов? - размышляла она. - Но если это все, чего они хотят, то я
наверняка справлюсь. По крайней мере, будет хоть какая-то перемена в жизни не вечно же выслушивать
придирки Харамис или причитания Узуна".
- Мы обучим тебя всему, что полагается знать, - сказала Старшая Дочь Богини. - Но
осознаешь ли ты, что тебе придется остаться девственницей на все предстоящие семь лет?
- Ну, с этим уж никаких проблем не будет, - сказала Майкайла. - Харамис вообще хочет,
чтобы я осталась девственной до самой смерти.
- Харамис - это Великая Волшебница? - спросил Супруг Богини.
"Ох-ох-ох! Я же вовсе не собиралась произносить ее имя... - подумала Майкайла. - Хотя, с
другой стороны, о ней сложено столько баллад, что ее имя давно уже не секрет".
Она кивнула.
- Давала ли ты ей какие-нибудь обеты? - спросил мужчина. - Или кому-нибудь другому?
- Нет, - сказала Майкайла, и в голосе ее прозвучала накопившаяся за два года обида на
Харамис. - Она с утра до вечера пичкает меня наставлениями, и ни до чего другого у нее руки не
доходят.
Ее собеседники улыбнулись.
- А вот мы попросим тебя дать слово, - сказал Супруг Богини. - Итак, в обмен на новое тело
для твоего друга согласна ли ты проводить с нами по одному месяцу каждый год на протяжении
следующих семи лет?
- Да, - сказала Майкайла, - согласна.
- Очень хорошо, - подытожил мужчина. - Я поговорю с Дарующим Жизнь о новом теле для
твоего друга. На то, чтобы сотворить его, потребуется семьдесят дней. Сможешь ли ты все это время
оставаться с нами?
Майкайла припомнила, в каком состоянии в последний раз лицезрела Харамис. "Вряд ли она
вспомнит обо мне раньше, чем пройдут эти семьдесят дней, - подумала она. - Семьдесят дней - это
не так уж много. Но даже если она и вернется раньше, дело того стоит. Пускай сердится на то, что я
покинула башню, мне все равно. Узун - настоящий друг, он всегда был так добр и внимателен, и я
отдам все силы для того, чтобы помочь ему".
- Да, я смогу пробыть здесь все это время, - произнесла она вслух.
- Замечательно, - сказал Супруг Богини и обернулся к женщине: - Поручаю эту девочку тебе,
Старшая Дочь.
Та встала, и Майкайла поспешила последовать ее примеру.
- Да, отец мой, - поклонилась женщина и повернулась к Майкайле: - Пойдем со мною, юная
сестра.
Девочка с достоинством поклонилась жрецу.
- Благодарю вас, отец мой, - произнесла она.
Тот улыбнулся и кивнул, явно давая понять, что аудиенция окончена. Старшая Дочь взяла
Майкайлу за руку и торопливо повела по коридорам.
- Тебя поселят вместе с Дочерями Богини, - объяснила она. - Личные имена у нас здесь не в
ходу. Вижу, ты осознаешь, что имя наделено силой: я заметила, что ты не стала называть имена
родителей. Теперь, будучи одной из Дочерей Богини, ты должна обращаться к ее Супругу как к отцу.
Меня называй старшей сестрой, а прочих Дочерей Богини зови сестрами. Тебе все понятно?
- Да, старшая сестра, - сказала Майкайла, стараясь запомнить все, что ей говорят. У нее
создавалось впечатление, что эти люди ожидают быстрого и точного усвоения всех преподанных
уроков, и в первый раз за долгое время ей захотелось оправдать надежды учителей.
Она ведь пришла сюда сама, по собственной воле и ради собственных целей. Она дала слово и
получила от этих людей равноценное обещание в ответ - что и говорить, ситуация совсем не такая, как
в башне Харамис. Майкайла не очень-то хорошо понимала, чего именно от нее хотят и чему придется
научиться, но ради Узуна, ради того, чтоб раздобыть для него подходящее тело, она готова стараться
изо всех сил и стать для этих людей тем, кем они хотят ее видеть. "И к тому же, - подумала девочка,
- они меня спрашивали, согласна ли я; они не ограничились просто словами "сделай то-то и то-то" и
не стали ожидать механического исполнения приказаний, как от безмозглой куклы".
Женщина привела Майкайлу в переднюю, и они проследовали через закрытый занавеской дверной
проем. По другую сторону занавеса оказалась большая комната, вырубленная прямо в скале. Ее
освещали укрепленные на стенах через равные промежутки факелы. Ярко раскрашенные занавески
скрывали вход в другие помещения.
- Здесь живут Дочери Богини, - объяснила женщина. - За эти занавески тебе не следует
заходить без разрешения. Так же как и покидать это жилище без сопровождения кого-нибудь из
Дочерей. Тебе все понятно?
- Да, старшая сестра.
- Хорошо. - Жрица резко хлопнула в ладоши; звук эхом прокатился по помещению. Из боковых
комнат вышли четыре девушки; всем им на вид было на четыре - шесть лет больше, чем Майкайле.
Они с любопытством принялись разглядывать ее; впрочем, все они оказались очень милы. На каждой
девушке было одеяние из плотной белой материи с длинными рукавами, закрывавшее всю фигуру от
самой шеи до кончиков ног. Поясами служили такие же белые шнуры.
- У нас появилась новая сестра, - объявила Старшая Дочь.
- Добро пожаловать, сестра, - хором пробормотали девушки, Майкайла тут же заметила, что
говорят они одновременно, в одном ритме и на одной ноте.
- Благодарю вас за гостеприимство, сестры, - ответила она.
Хотелось надеяться, что она сумеет хорошо вписаться в эту компанию. Ну что ж, по крайней мере,
в отличие от Харамис, ни одна из этих девушек, кажется, не намерена с первого взгляда проникнуться к
ней неприязнью. Может быть, удастся завязать с ними настоящую дружбу.
- Твоей комнатой станет та, на которой зеленая занавеска, - сообщила Старшая Дочь, - там
есть сундук с одеждой которая тебе должна подойти. Переоденься, пожалуйста, и присоединяйся к нам.
Тебе многому предстоит научиться.
- Да, старшая сестра. - И Майкайла поспешила сделать то, что ей сказали.
Глава 16
Она быстро обследовала свою новую комнату - маленькую и с очень низким потолком, до
которого девочка свободно дотягивалась рукой. Вдоль одной стены стояла кровать, покрытая какой-то
шкурой, - Майкайла так и не смогла понять, какому животному она принадлежит. У изголовья кровати
располагалась полка с кувшином воды, тазиком для умывания и полотенцем из грубой ткани. Сундук с
одеждой, о котором упоминала Старшая Дочь Богини, стоял с другой стороны, в ногах.
Майкайла переоделась в такое же белое платье, какие носили другие Дочери Богини. В сундуке их
оказалось несколько, а заодно и пара одеяний другого цвета. Майкайлу весьма порадовало, что высокий
вырез платья не позволит никому увидеть ленточку, на которой висит у нее шарик, а толстая ткань
напрочь заглушит любой звук, который может от него исходить.
В отличие от помещений в башне эти комнаты не слишком хорошо прогреваются - наверняка
именно из-за этого здесь пользуются такой плотной одеждой. Однако единственная обувь, которую
Майкайла нашла в сундуке, оказалась сандалиями. Она переобулась в них, припоминая, что и Супруг
Богини, и Старшая Дочь тоже носят точно такие же. Видно, этот обычай распространяется на всех.
Особенно если человеку нет причин покидать храм. Майкайла стала вспоминать, как он выглядит
снаружи. Когда она приближалась к храму по воздуху, летя на ламмергейере, то сверху он был
практически невидим. Даже если глядеть прямо на него - а сверху это невозможно, - храм все равно
будет смотреться как обычная природная пещера. Здешние обитатели, видимо, никогда не выходят
наружу. Однако где же, в таком случае, они добывают еду и все необходимое?
"Ну, хватит об этом, - сказала себе Майкайла, - сейчас нет времени пускаться в детальные
исследования здешнего общества. Надо сперва привыкнуть к новой обстановке и усвоить все, чему
будут учить".
Она вернулась в общую комнату. В дальнем ее конце стояла одна большая скамья, расположенная
прямо перед камином. Все остальные Дочери Богини уже сидели там и поджидали Майкайлу. Та, что
располагалась с самого краю, похлопала ладонью по скамье рядом с собой, и девочка тут же заняла
указанное место.
Старшая Дочь Богини встала и повернулась липом к остальным.
- Поскольку наша новая сестра еще не знает обычаев, начнем с песнопений Зари. - Она
перевела взгляд на Майкайлу. - Я буду петь по одной строчке, а ты повторяй.
Майкайла кивнула.
- Приветствуем тебя, о Мерет...
- Приветствуем тебя, о Мерет, - не без труда повторила девочка. К счастью, все Дочери Богини
произносили тексты вместе с нею, поэтому любая ошибка, которую Майкайла могла бы совершить,
резко не выделялась. И все-таки ее не покидало неприятное чувство, что Старшая Дочь Богини все
равно слышит эти ошибки все до единой. Однако Майкайла, по крайней мере, не чувствовала себя
одинокой или выставленной напоказ, как это бывало, когда Харамис принималась обучать ее.
- Госпожа вечности и царица Богов...
- Госпожа вечности и царица Богов...
- Обладающая множеством имен и священная во своем воплощении...
- Обладающая множеством имен и священная во своем воплощении...
- Госпожа таинств во своем храме...
- Госпожа таинств во своем храме...
К тому времени, когда подали ужин - весьма скромный, состоящий из хлеба, фруктов и воды, -
они уже разобрались с песнопениями Зари, Первого часа после восхода солнца. Третьего часа. Часа,
когда солнце пребывает в зените. Девятого часа. Часа, когда солнце обнимает Священный Пик, и
Второго часа тьмы. Майкайлу уже не удивляло, почему все Дочери Богини говорят в унисон: пожалуй,
куда больше необычного было бы, если бы им удавалось сохранить способность говорить по
отдельности.
За ужином Старшая Дочь принялась читать длинное и скучное повествование о простом
крестьянине, у которого бесчестный староста несправедливо отобрал имущество. Когда крестьянин со
своей жалобой дошел до мирового судьи, того так поразила необычайная способность этого
крестьянина четко и красиво излагать свои доводы, что он растянул слушание дела на целых десять
заседаний суда только ради того, чтобы послушать виртуозные речи истца.
В конце концов судья вынес решение в пользу крестьянина и справедливость все-таки
восторжествовала. Но от внимания Майкайлы не ускользнуло, как долго тянулась вся история, как
много прошло времени от ее начала до благополучного завершения. "Мой отец разрешил бы такое дело
с первого раза, - подумала она. - Да и любой здравомыслящий человек поступил бы так же".
- Скажи мне, младшая сестра, чему учит нас эта история?
Майкайла с замиранием сердца подумала было, что Старшая Дочь Богини обращается к ней. Но
тут ответила одна из девушек, и Майкайла поняла, что "младшая сестра" - видимо, какой-то особый
титул, потому что ответившая выглядела далеко не самой младшей среди всех.
- Рассказ учит нас ценить молчание и делать нашу речь простой и краткой, если уж речь
действительно необходима, - отчеканила девушка. - Если б крестьянин не был столь велеречив, дело
его решилось бы на первом же заседании суда. Красота слога дорого обошлась ему.
"Да уж, он убил не меньше, чем целый гол жизни, - подумала Майкайла. - А может, и больше
- в зависимости от того, как часто этот судья устраивал заседания".
Раздался звук гонга, в который ударили где-то со стороны центральной части храма. Все Дочери
Богини одновременно встали, Майкайла последовала их примеру.
Старшая Дочь Богини добродушно ей улыбнулась.
- Настало время обряда, посвященного Второму часу тьмы, моя юная сестра, - сказала она, -
но сегодня тебе не обязательно в нем участвовать. Мы дадим тебе время как следует свыкнуться с
нашими ритуалами, прежде чем ты присоединишься к их исполнению. Так что сейчас можешь спокойно
ложиться спать.
- Спасибо, старшая сестра, - произнесла Майкайла с чувством искренней благодарности.
Дочери Богини построились гуськом вслед за Старшей и вереницей удалились за занавес, начав
мелодично распевать молитву еще в прихожей.
Майкайла отправилась в свою комнату и переоделась в пижаму, которую отыскала в том же
сундуке. Пижама эта была сшита из такой же плотной и тяжелой ткани, как и дневные одежды. Но
Майкайла была этому только рада, поскольку в комнате царил холод. Она забралась в постель и
вытащила из-под одежды шарик. Лицо Файолона показалось на нем почти мгновенно.
- Майка, у тебя все в порядке?
- Да, все замечательно, - уверила Майкайла. - Тебе бы здесь понравилось: они меня учат
пению. Сегодня мы прошли семь религиозных служб, и все они предназначены для повседневного
исполнения, а ведь у них наверняка множество особых песнопений для выходных дне
...Закладка в соц.сетях
