Жанр: Фантастика
Ралион 6. Двести веков сомнений
...на возросло
тысячекратно. До той поры единственным поставщиком металлов служили дарионские города,
и падение их монополии в значительной мере изменило наземную жизнь.
Есть, конечно, и отрицательные стороны - ведь железо и медь - это не только дома,
экипажи и утварь, но ещё и оружие, смерть, разрушение. Хорошо, что Совет Магов (ныне
слившийся с руководящим составом Академии) по-прежнему жёстко регламентирует
использование взрывчатых, отравляющих и им подобных веществ. Может, поэтому половина
обитаемой суши так и не превратилась в выжженную пустыню.
Население Меорна по-прежнему не превышает четырёхсот тысяч человек, как и сотню лет
назад. Его скромной армии хватает, чтобы оставаться независимым и незаменимым союзником
окружающих государств. Спокойной жизнь не назвать, но и непереносимо тяжёлой - тоже. А
Камень открыт для всех - приходи, вглядывайся, читай. Вся история этих мест за десятки -
наверное, даже сотни - веков. Камень врос в землю метра на три, самые ранние надписи
увидеть не так-то просто. В библиотеке Академии хранятся все снятые с него надписи, если
очень уж потребуется.
Камень окружён неровным кольцом из валунов - каждый около метра в поперечнике; на
одном из таких я и сидел, поскольку больше не на чем. Камень - место паломничества; здесь
не принято удивляться чьему бы то ни было визиту.
Я появился, едва рассвело, как и предполагалось. Мне позволено делать два-три перерыва
- на обед и тому подобное; всего же я должен пробыть возле Камня сутки, записывая всё
происходящее. Потом Д. и его коллеги из Академии будут корпеть над записями, чтобы
выяснить что-то, известное одним им... Ну и ладно. Место это доброе, приятное; по-прежнему
ощущается присутствие непонятной силы - не то самого Меорна, Великого Спящего, не то
Хранительницы Лесов, что заняла его место в новое время. Но ряд действ по-прежнему связан с
Меорном и поток посетителей к Камню не иссякает. Меорн не забыт...
С самого утра небо затянуло тучами; меня это не беспокоило: дождь над Камнем не идёт
никогда. Не дует ветер: в последнем я убедился собственными глазами. Выглядит забавно: по
траве стелется волна - порыв ветра бежит по-над холмами. Доходит до границы, обозначенной
валунами... и гаснет. Внутри не шелохнётся ни травинка! Мелкая живность спокойно снуёт под
ногами. Чувствует: бояться нечего. Хищникам внутрь круга вход заказан. Тот, кто осмелится
нарушить запрет и пролить кровь, может сгинуть бесследно.
Один из килианов - на шапочке. Ничего умнее в такую жару придумать было нельзя.
Хорошо, что все кристаллы можно "выключать" - иначе в архивах Академии появились бы
иллюстрации на тему "физиология человека". Помню, как неловко было спрашивать у Д. о том,
как "закрыть глаза" килиану ; как Д. хохотал, узнав, для чего мне это понадобилось.
Ещё по два "зрячих камня" - на рукавах.
Первые посетители (кроме меня) появились у Камня ближе к полудню, когда я уже начал
скучать, сделав вокруг Камня не один десяток кругов. Трава внутри круга не мнётся - тоже
благословение Меорна.
Окраина Меорна, Лето 52, 435 Д., около полудня
Процессия двигалась со стороны Меорна, двигалась неторопливо. Трое людей и - как
показалось вначале - огромная серая собака - перемещались неторопливо, величественно.
Собака держалась чуть позади и правее людей, не отдаляясь ни на шаг.
Когда все они подошли поближе, Клеммен разглядел одежды вновь пришедших. Все трое
- жрицы (двух рангов; та, что впереди - явно выше в иерархии), а сопровождает их волк. За
пределами кольца камней ненгор, наверное, испугался бы; внутри можно надеяться на
покровительство Меорна. Правда, ни жрицы, ни волк не обратили на юношу никакого
внимания: если сидит здесь - значит, так надо. Сам Клеммен тоже старался не обращать на
посетителей внимания. Килианы и так всё запомнят.
Ритуал, как потом выяснилось, относился к древнейшим; Меорн, по легенде, объединил
множество меньших культов, что процветали некогда в окрестных землях. Впоследствии сам
"передал полномочия" культу Афамис. Передача была обставлена без особого торжества; с тех
пор каждые тринадцать лет у Камня проходят ритуальные песни и танцы, в знак благодарности
Тому, Кто Уснул. Меорн, по легенде, стал землёй и песком, морем и камнем, всем, что живёт
вокруг и движется - до того дня, когда наступит конец этого мира. Тогда Меорн вновь
воплотится, вновь создаст мир - новый мир, и жизнь продолжится.
Камень - одно из немногих мест, где Меорн бодрствует, где смертный может
рассчитывать на разговор с Ним. Об этом Клеммен узнал несколько позже. Не рискнул
смотреть в сторону жриц, но слышать происходящее - слышал. Очень красиво. Сакральный
язык был ему незнаком. Может быть, и к лучшему.
Спустя три часа, когда ритуал завершился (волк всё это время находился за пределами
круга камней; один раз подошёл к Клеммену вплотную, тщательно обнюхал ботинки человека и
равнодушно удалился), Клеммен осмелился повернуться к Камню лицом.
Ахнул. Все надписи выглядели более свежими... чёткими, словно их нанесли только что.
И - смотри-ка! - поверх чётко выгравированных букв появились другие линии, очертания,
какие-то рисунки. Юноша быстро обошёл весь Камень, пока тот оставался посвежевшим.
Вовремя: Камень минут за пять вернулся в прежнее состояние. Интересно, подумал Клеммен,
разминая затёкшие мышцы, Д. знал, что ритуал будет именно сегодня? Что будет в других
местах - тоже произойдёт нечто особенное?
Да, кстати, а почему из зрителей был один только Клеммен? В Веннелере на любой
мало-мальски большой праздник собирались огромные толпы народа. Пока он был маленьким,
Клеммен очень любил подобные торжества.
А здесь - словно никого это не касается. А может, так оно и есть? Но себя Клеммен не
считал праздным зевакой: как ему казалось, реши Меорн, что присутствие наблюдателя
излишне, дал бы знать.
Как только солнце подползло к линии горизонта, стало понятно, что Камень всё-таки не
обделён вниманием. Посетители пошли сплошной волной...
Окраина Меорна, Лето 52, 435 Д., вечер
В конце концов я сделал вид, что погружён в медитацию - мало ли за чем приходят люди
к Камню! Замер неподвижно, погрузился в себя - и все перестали обращать на меня внимание.
Вроде бы и так не принято замечать присутствия посторонних, но... Те, кто приходили к
Меорну с просьбами или жалобами, делали всё, чтобы их никто не мог услышать.
Я и не старался ничего услышать. К Камню принято подходить вплотную, кланяться (или
становиться на колени), тихонько говорить, прикоснувшись рукой. Удивительно, как
прикосновениями Камень ещё не стёрли в пыль. Частенько оставляли подношения - цветы,
пустые раковины, камушки, веточки. Куда всё это исчезает - не имею представления. Судя по
обилию подношений, уборкой круга валунов нужно заниматься всерьёз. Вот и увижу, кто тут
наводит порядок.
Если не засну.
Единственным посетителем, который мне запомнился, был мальчик лет трёх; пока его
мать обращалась к Камню, он подошёл ко мне и принялся дёргать за правую штанину. Поняв,
что я не собираюсь замечать его присутствия, малыш попытался обойти валун, чтобы
встретиться со мной взглядом. Никогда бы не подумал, что столь малолетние дети могут быть
так молчаливы и серьёзны! Мне стоило немалых трудов ни разу не улыбнуться. К моему
облегчению, мать отвела своё чадо в сторону: ребёнку очень понравился килиан на моём левом
локте и оставить "игрушку" в покое он никак не желал.
Во всём остальном было по-прежнему скучно; когда я увидел длинную процессию (судя
по всему, свадебную), устроил себе второй перерыв. Внутри валунов всё равно было бы
слишком людно. А я тем временем позволил себе чашечку кофе из "вечного" термоса и
перекусил. Великие боги, ну и зверский же был аппетит! Ну да, на свежем воздухе ведь.
После того, как процессия ушла, никакого мусора внутри круга не осталось. Ещё больше
цветов, ещё больше ягод и фруктов, но ничего более. Хорошо, когда люди в состоянии так
бережно обращаться со своим прошлым. Хотя Меорн стал легендой, привычкой, нежели
осязаемой, одушевлённой частью реальности, никто не торопился окончательно отправить его в
небытие.
Долго-долго сидел я, пока солнце не опустилось за горизонт.
Тогда-то и началось самое интересное.
Окраина Меорна, Лето 52, 435 Д., ночь
Вначале была странная, словно навеянная извне, сонливость. Непереносимая; никакой
кофе не смог с ней совладать. Клеммен выпал из реальности на долю секунды и начал падать с
валуна; проснулся в тот миг, когда земля открывала свои объятия. Падение, вероятно, не
длилось более половины секунды, но отчего-то растянулось настолько, что юноша успел
выставить перед собой ладони.
Тут же поднялся, отряхиваясь.
Сон как рукой сняло. Такой кристальной ясности сознания давно не было. Лунный свет
был ярким и тёплым; работали, впитывая всё происходящее, все кристаллы. Луна одела Камень
в серебристый ореол.
И всё-таки что-то было не так. Клеммен вновь обошёл Камень, стараясь, чтобы килианам
было "видно" всё вокруг... но обострённость чувств вряд ли появится в записи. Уже знакомое
ощущение - предчувствие чего-то необычного - накатило, не отпуская ни на миг.
Оглушительно стрекотали насекомые.
Тень, едва заметная в слабом лунном освещении, пробежала рядом. Клеммен резко
обернулся. Никого.
Неожиданно ему стало страшно. За несколько секунд лёгкое беспокойство переросло в
физически ощутимый ужас. Захотелось бежать подальше - бежать, куда глаза глядят.
Но Клеммен остался на месте - и, честно говоря, не оттого, что был так уж храбр. Просто
ноги отказались отрываться от земли.
И - стало спокойно. Что бы то ни было, оно прошло. Прошло стороной, оставило в
покое, пронеслось мимо... Клеммен отнял от лица трясущиеся ладони, тихо откашлялся.
Тишина, сдавившая уши, была не менее неприятной; её хотелось разрушить хоть чем-то.
Внутри круга - пусто.
Только трава. Только валуны. Только Камень. Ни подношений, ни мелкого мусора.
Кто забрал всё это? Клеммен клял себя последними словами... затем понял, что если было
хоть что-нибудь, что глаз смог бы увидеть, килианы это запишут.
Он оглянулся. Ветер приутих; и волны, вяло разбегающиеся по зелёному покрову холмов,
напомнили о море. Диковинном море, изборождённом выступами и впадинами, по поверхности
которых бродил ветер. Иллюзия была настолько сильной, что на миг Клеммен даже услышал
плеск воды и крики чаек.
И это прошло. А с запада (где должен находиться спокойно спящий Меорн - город)
послышались лёгкие шаги.
Кто-то движется в сторону Камня. Клеммен вздохнул с облегчением. По виду это был
глубокий старик - но двигался быстро и уверенно, не выказывая признаков дряхлости. О
возрасте говорили лишь борода до пояса да лицо, напоминавшее множеством морщин
высохшую сливу.
Старик вошёл внутрь круга, не обращая на Клеммена никакого внимания.
Юноша осторожно вышел из-за камня, стараясь держать вновь пришедшего в поле зрения.
Старик извлёк откуда-то пышный белый венок, положил его у основания Камня, склонился над
ним...
Клеммену показалось, что он слышит слова, дрожь пробежала по его спине. Он сделал
шаг в сторону старика - и заметил, что в правой руке тот держит короткий кривой нож с
клинком, выточенным из блестящего, угольно-чёрного материала. А на земле, тщетно пытаясь
освободиться, лежал отнюдь не венок.
То был ягнёнок.
- Нет! - воскликнул Клеммен, бросаясь к старику, когда тот, шепча что-то под нос,
размахнулся, и...
Клеммен поймал его руку на половине пути; ягнёнок к этому моменту освободился и с
жалобным блеянием пустился наутёк. Старик хотел броситься следом, но Клеммен вцепился в
него, стараясь вырвать нож. Старик, а сильный, успел подумать Клеммен...
...и упал на траву. Старик бесследно исчез. Да и был ли он? Трава была не примятой, но
не приснилось же всё это! В глубине души Клеммену казалось, что поступил он правильно.
Меорн не принимал кровавых жертв. Исход так и не свершившегося мрачного ритуала мог
быть каким угодно.
- Они всё ещё стараются, - донёсся звучный голос. - Думают, что меня можно
изгнать...
Оглянувшись, Клеммен заметил сидевшего на противоположной стороне круга мужчину
невысокого роста. Насколько можно было судить в лунном свете, незнакомец был облачён в
кожаную куртку очень древнего покроя, в столь же вычурные и грубые (на вид) сапоги и штаны
из ткани, переливавшейся всеми цветами радуги там, где на неё падал лунный свет. Лицо
скрыто тенью. Голос неизвестного наводил на мысли о прищуренных насмешливых глазах, о
пышных усах и множестве морщин, изрезавших лоб.
- У твоих ног - всё, что от него осталось, - нарушил тишину пришелец. Клеммен
наклонил голову, вздрогнул. Из-под травы выглянул выбеленный до блеска человеческий
череп. Чуть поодаль - россыпь костей, ослепительно белых и отполированных. Нож, тот
самый, чуть выщербленный. Содрогнувшись от брезгливости, Клеммен пинком отправил нож
за пределы круга. Череп и кости немедленно принялись таять и вскоре бесследно исчезли.
- Ты поступил мудро, - заметил сидящий и Клеммен вновь обернулся. - У тебя есть
дом?
Вопрос был настолько неожиданным, что множество вопросов, рвавшихся с языка
юноши, тут же вылетели из головы. Он сделал один неуверенный шаг в сторону собеседника.
- Нет, - ответил Клеммен и сам поразился тому, что ответил. Нет дома? Пожалуй, да...
А что такое дом? Там, где спишь? Там, где родился? Там, где ощущаешь себя спокойно?
- Не только это, - возразил собеседник, подымаясь на ноги. Странно; пока сидел, он
казался низкорослым, а теперь стал на голову выше Клеммена. Сделал шаг в сторону Камня,
словно намереваясь быть подальше от Клеммена. - Мой совет: отыщи себе дом. Как можно
быстрее. Тогда, возможно, ты успеешь укрыться от непогоды.
Голос его звучал из-за Камня. Испугавшись, что собеседник бесследно исчезнет, Клеммен
бегом кинулся вдогонку. Никуда тот не делся; стоял спиной к нему, глядя на три четверти
средней луны. На сей раз его одежда светилась всеми цветами радуги. Струйки светящегося
тумана стекали с кончиков пальцев и впитывались в траву. Там, куда опускались клочки
фосфоресцирующей дымки, заметил Клеммен, тут же распускались крохотные цветы того же
цвета. Кто же это? Это... его зовут... имя того, кто говорил, напрочь вылетело из головы.
- Поспеши, - человек повернулся к нему лицом. Это было лицо самого Клеммена. -
Никогда больше не встречайся со мной. Запомни, как я выгляжу, избегай меня любой ценой, -
а выглядел он странно. Радужные разводы теперь текли по лицу его, по рукам, по всем частям
тела и одежды. Лицо его становилось ничуть не похожим на лицо Клеммена, но вызывало
смутное ощущение того, что этого человека он видел не один раз.
- Спасибо за помощь, - человек помахал рукой и шагнул к Камню. Тут же радужное
свечение прекратилось. Остался только чёрный силуэт - силуэт человека немолодого,
утомлённого жизнью, знавшего намного больше того, что нужно для безбедной жизни.
Ещё шаг.
Коснулся ладонью Камня.
Вошёл внутрь Камня (Клеммен раскрыл от изумления рот). Острота чувств немедленно
начала пропадать. Клеммен огляделся и осознал, что вот-вот наступит рассвет. Сколько же
времени проведено в беседе?
Что-то зашуршало возле самых его ног.
Белка.
Та самая.
Всё-таки я сплю, подумал Клеммен обречённо. Даже если предположить, что белка сошла
с ума и отправилась сюда, ей потребовались бы многие недели, чтобы достичь Меорна.
- Это всё, что у меня есть, - он присел на корточки, протягивая зверьку несколько
подсохших кусочков хлеба. К его удивлению, белка не обратила на угощение внимания; взамен
вскарабкалась по коленям (хорошо, ткань штанов плотная) и, ловко забравшись на плечо,
старательно обнюхала лицо.
Проклятие, какие острые когти, подумал Клеммен, стараясь не шевелиться. Если белка
перепугается, может причинить нешуточные раны.
Он скосил глаза, встретился с белкой взглядом... и показалось, что в глазницах её не
крохотные блестящие бусинки, а кроваво-красные, тлеющие огоньки. Клыки белки выросли до
невероятных размеров, вот-вот вопьётся ему в шею...
Разумеется, ничего такого не было. Померещилось.
Белка удовлетворилась обследованием и, соскочив последовательно на колени, руку и
ладонь, канула в траву.
Не забыв прихватить один из кусочков хлеба. Когда Клеммен это обнаружил, не смог
удержаться от смеха. Вытирая выступившие на глазах слёзы, он посмотрел на левый локоть... и
тут же перестал смеяться.
Проверил оба камня, укреплённые на локтях.
Проверил тот, что был на шапочке.
Мертвы. Выключены, невосприимчивы. Когда это случилось? Сам он этого не делал. Как
такое могло случиться? Ну и нагоняй будет...
И где белка?
Нет её. Впрочем, поди заметь её в такой густой траве.
Когда солнце выглянуло из-за частых зубьев леса, усталость навалилась на Клеммена. Он
не спал целые сутки. Кроме того, предстоит выслушивать недовольного Д.
Венллен, Лето 53, 435 Д., утро
- Всё в порядке, - Д. подозрительно посмотрел на все три камня. - Не беспокойся, я
вижу, что ты их не выключал.
- А теперь - спать, - приказал он. - Вот, пока отдохнёшь у меня... поднимешься на
третий этаж, - тяжёлый кусочек чёрного камня лёг в ладонь Клеммена. - В городе тебе
появляться нельзя. Ни о чём не беспокойся. Все твои вещи уже там.
Я повиновался, словно в тумане. Трудно было представить, что несколько часов назад я
был невероятно бодр и готов на всё. Чёрный камень, едва я сдавил его пальцами, открыл передо
мной Ворота ; шагнув в них, я оказался в полутёмной зале неизвестного мне замка (неплохо Д.
устроился!)...
Всё это я воспринимал урывками. Помню, что поднялся по дальней лестнице на третий
этаж, отворил первую попавшуюся дверь и увидел... почти точную копию своей спальни.
Кровать! Наконец-то! В камине тлели угли, в комнате было невероятно уютно.
Едва хватило сил раздеться.
Во сне меня преследовали стаи белок, каждая вдвое выше человеческого роста. Глаза у
них горели всеми цветами радуги. Завидев меня, гигантские грызуны принимались мчаться в
мою сторону, хрипло смеясь на многие голоса...
Где-то под землёй, Лето 54, 435 Д.
Я так и не узнал, где мы находились. Понимал только, что довольно глубоко под землёй.
Полкилометра, минимум, а может быть, и километр. Окружающие скалы давят почти
физически, заставляя почувствовать глубину, осознать собственную ничтожность. Словно я -
муравей в огромном, величиной с дом, заброшенном муравейнике. Под землёй перестаёшь
ощущать себя властелином мира.
- Так-так, - послышался голос из темноты. - Ну что же... Очень приятно... очень,
очень приятно...
Полумрак вокруг; если закрыть глаза, можно представить себе комнатку, где жарко горит
огонь в камине, возле которого я сижу, в кресле, до пояса укутанный пледом. На самом деле я
сидел на жёстком и неудобном стуле. Действительно, тепло. Только камина нет.
Не помню, каким образом оказался здесь. Д. провёл меня сквозь Ворота , а портал может
вести куда угодно. Хоть на луну. На любую.
Лицо собеседника оставалось в тени; это напомнило видение, случившееся возле Камня.
Теперь-то я не сомневаюсь, что видел Меорна, хотя не сохранилось ни одного его изображения.
Забавно, правда? У большинства божеств существует много обликов, зачастую известных в
мельчайших деталях. А Меорн - бог без лица. Таких немного. Меорн - местное божество, не
имеющее силы за пределами владений города, названного в его честь.
Да, это так, но... Но во славу Меорна проводятся праздники; к Нему спешат, чтобы стало
легче на душе... не зря, наверное. Иначе не ходили бы! Что же он хотел сказать мне?
Непростой вопрос. Боги избегают открывать будущее, не любят говорить простыми словами.
Есть несколько предположений, отчего. Но лучше не ломать голову над тем, почему , а
подумать, с какой целью .
...Я очнулся от воспоминаний неожиданно. Понял, что ко мне обращаются. И не
кто-нибудь, а один из тех двух мастеров, которые были в состоянии полностью менять облик
любого из живущих на Ралионе. Во всех аспектах. Навсегда. Признаться, я в это мало верил в
тот момент.
- Расскажите о своих друзьях, - услышал я из темноты и услышал звук, напоминавший
звяканье металла о металл. Мне отчего-то померещились хирургические ножи, иглы и прочие
орудия пыток, которые по недоразумению называются врачебными инструментами.
Впрочем, когда его ладонь прикоснулась к моему лицу, в ней ничего не оказалось.
- Расскажите о ваших друзьях, - повторил мастер. - Не надо напрягаться. Больно не
будет, обещаю.
- Я не очень хорошо её знаю, - начал я, совершенно не представляя, что собираюсь
сказать. - Честно говоря, не знаю, могу ли надеяться на то, что мы друзья. Но, кроме неё нет
людей, ради которых...
Слова произносились словно сами собой. Я ещё подумал, что напрасно беспокоюсь. В
конце концов, что он может знать обо мне? Я ведь могу рассказать всё, что угодно. Но в том-то
и беда, что я не мог позволить себе рассказать что угодно об Андари. Хорошо ещё, не произнёс
её имя...
Всё это время мастер ходил вокруг меня, изредка прикасаясь к моему лицу то пальцами,
то тампонами, смоченными травяными настоями (судя по запаху), то чем-то холодным и
металлическим. Больно не было; лишь немного стягивало кожу в тех местах, на которые
попадал настой. Признаться, я не ощущал, что моя внешность меняется. Всё походило на
розыгрыш.
- Расскажите о ваших родителях, - попросил мастер, когда стало ясно, что об Андари я
не скажу более ни слова. Я вздрогнул, заслышав эти слова, и он тут же добавил: - То, что
сочтёте возможным. Вам нельзя молчать. Рассказывайте. Не хотите о родителях - говорите о
ком угодно.
Сказано было столь категорично, что я подчинился.
- Вот так, - произнёс он удовлетворённо, и в комнатке стало светло.
В комнатке! То оказался зал: каменные своды встречались в пятнадцати метрах над
головой, а до ближайшей стены было не менее сорока шагов. Как же так? Я точно помню -
когда приоткрылась дверь, то я не сделал и пяти шагов, как наткнулся на тот самый стул, на
котором сижу.
Теперь я увидел самого Мастера. Имени своего он не называл, и это не казалось обидным
(хотя моё-то ему известно). Он оказался человеком с бледной, почти прозрачной кожей и
такими же белёсыми волосами. Похож на растение, выросшее и чудом выжившие в полной
темноте. Так, наверное, и было - человеку не положено жить под землёй.
Он носил очки. Массивные, с непроницаемыми чёрными стёклами. Мастер улыбнулся
(отвести взгляд от его лица было трудно) и жестом велел встать.
- Повернитесь, - добавил он. Я повиновался... кстати, куда делся стул, с которого я
только что встал? И и один из индикаторов никак не сообщил о магии. Включая треугольник. Я
по-прежнему не замечал его присутствия, как и в ту ночь, у Камня.
Я рискнул посмотреть на собственные ладони. Ничего не изменилось. Прикоснулся к
лицу... к носу, щекам, к ушам, чтоб их... Ничего не изменилось!
- Ничего не понимаю, - произнёс я совершенно искренне.
- Так и должно быть, - ответил Мастер, усаживаясь в неведомо откуда взявшееся
кресло. - Вы сами увидите изменения в последнюю очередь. Сейчас пройдите вон за ту дверь,
в Солнечную комнату. Там разденетесь и постоите минут пятнадцать.
- Погодите... совсем раздеться?
- Совсем. И закрыть глаза. Свет будет очень ярким.
- А как я узнаю, сколько времени прошло?
- Досчитайте до тысячи, - посоветовал Мастер, отъезжая вместе с креслом в
сторону. - Этого должно хватить.
В Солнечной комнате было поначалу не так уж светло. Свет исходил с потолка - тот был
поближе, чем в зале, и оказался идеально отполированным. Свет постепенно усиливался;
Клеммен, глядя вниз и щурясь, торопливо снял с себя одежду, завернул все "безделушки" в
рубашку - : вдруг не переносят такой яркости! Замер, нерешительно прикоснувшись к
треугольнику.
Тот сниматься не желал. Не то чтобы замок закапризничал - его просто не стало.
Клеммен с ошарашенным видом пропустил всю цепочку перед глазами (пришлось изрядно
скосить глаза) - ничего!
Ну и ладно. Свет становился непереносимым; даже с закрытыми глазами "смотреть"
вверх было неприятно. Давление света было почти физическим: Клеммену показалось, что если
он попытается подпрыгнуть, то ощутит горячую волну, прижимающую к полу.
Один... два... Думать во время счёта получилось не сразу. Клеммен испытывал не очень
приятное ощущение того, что висит неподвижно в воздухе; сделай он шаг - тут же упадёт
вниз, в холодную и ревущую ветрами бездну. Сто двадцать три... сто двадцать четыре... он
переступил босыми ногами несколько раз. Непонятно, из чего сделан пол: через короткие
неуловимые мгновения он переставал ощущаться. Ни его поверхность, ни его температура -
ничто не напоминало о том, что под ногами опора. Давление света становилось всё более
сильным... но свет был холодным. Жар ему приписывало воображение.
Четыреста шестьдесят один... Как странно! Ведь треугольник действительно не
отреагировал ни на старика у Камня, ни на загадочного человека (Меорна?)... Отчего? Похоже,
впереди неприятности, подумал Клеммен с неожиданной мрачностью. Будь оно всё проклято,
мои отношения с Андари никого не касаются! Раз все такие всевидящие, пусть довольствуются
тем, что узнают сами. А пункт четвёртый... в печку его, вместе со всеми остальными.
Семьсот сорок три... Злость пришла и ушла. Теперь, когда она ушла, вспышка показалась
иррациональной, глупой по своей сути. В конце концов, Клеммен давно уже - и сознательно
- не признаёт правил. Он решил всё в тот момент, когда застегнул треугольник на шее до
того, как показать Д.
Семьсот восемьдесят два. Полное имя Кинисс - Кинисс Аугари анс Шалир. С родовым
именем вышла небольшая неприятность: одно из меньших (ныне), а некогда великих
воплощений Владычицы Смерти также носит имя Шалир. Д. предупредил, чтобы Клеммен ни
за какие сокровища мира не вздумал расспрашивать Кинисс об этом совпадении. И добавил,
что, по современным правилам произношения, Шалир, Насылающая Кошмары, она же Тёмная,
должна называться Шалийр... Да. Подобные совпадения вряд ли улучшают репутацию Хансса
среди Людей...
Восемьсот девяносто три... Чем дальше, тем труднее счи
...Закладка в соц.сетях
