Жанр: Фантастика
Ралион 6. Двести веков сомнений
...ное, только что взятое с полки.
Открыл, не глядя. Уставился на текст. Буквы чёткие, заострённые. режущие глаз.
Отлично. Надо не позволять себе думать ни о чём. А для этого...
"Целью настоящего исследования является изучение связи между развитием языков с
одной стороны, и развитием человеческих обществ - с другой...", - прочёл Клеммен вслух;
голос отразился от стен, вернувшись насмешливым эхом. Окружающий мир сжался до стола,
светильника, кресла и текста, что бежал перед взглядом чёрными блестящими дорожками.
Хрупкий, непрочный мирок. Только бы не рухнул, только бы не рухнул. "...рассмотрим на
примере рукописей, найденных..."
Время остановило свой бег.
- ...ищем тебя, ищем...
Тяжёлая, словно налитая свинцом, голова.
- Клеммен?
- А? - юноша поднял голову со стола; он заснул, держа в руках книгу. Перед ним стоял
Д., вид у начальника был ошалелый. Тут на Клеммена накатила горячая волна ужаса. Он
подумал о Д.! Сейчас Д. исчезнет, испарится навсегда...
Но Д. и не думал испаряться.
- Что с тобой? - поинтересовался Д. - Выглядишь так, словно тебя час избивали.
Великое небо! - он взял со стола книгу, лицо его посерело. - Когда это случилось?
- Не знаю, - Клеммен ощутил, что зверски голоден. - Вечером. Я шёл домой... и...
оно... начало исчезать... - он закрыл лицо руками. - Не могу вспомнить... ничего.
- Да, - произнёс в конце концов Д. - Тебе невероятно повезло, мой мальчик. Как ты
догадался? Отчего взял именно эту книгу? - помахал в воздухе "Трактатом о развитии языка"
- Вы говорили, что это одна из тех книг, которую можно прочесть и с чистой совестью
забыть всё, что там говорилось.
Д. скрутил смех. Он хохотал так, что слёзы полились из глаз, а сам он вынужден был
усесться на пол. Клеммен почувствовал себя значительно лучше. Прошёл изнуряющий,
лишающий сил ужас. Голод, правда, не прошёл. Только усилился.
- Идём, - Д. поднялся сам и помог подняться Клеммену. - Тебе нужна срочная
помощь, медлить нельзя. Так... нет. Закрой-ка глаза. Нет, давай я их тебе завяжу.
- Зачем?
- Долго объяснять. Давай же, быстро! - вдруг повысил он голос. - Времени очень
мало.
Пришлось подчиниться.
Странно было шагать по чему-то неровному и не помнить, что бы это такое могло быть.
Очень странно. Описать словами - и вовсе невозможно.
Венллен, Лето 50, 435 Д., ночь
- Сиди спокойно, - голос принадлежал Кинисс. Глаза Клеммена всё ещё были завязаны.
В голове была блаженная пустота; память необратимо не пострадала, и самое главное, кажется,
было в ней на месте. События последних нескольких лет - точно.
Клеммен ощутил, как прохладные пальцы осторожно прикасаются к его голове... что-то
пытаются отыскать на ней. Голову слегка покалывало. Ощущение не было таким уж
неприятным.
Клеммен вспомнил, как его подвели к двери в контору, и он испытал сильный, почти
физически ощущавшийся ужас перед чем-то неизвестным, что попалось ему на глаза. Словно
чудовище, неожиданно возникшее из ниоткуда, среди бела дня. "Это же дверь", произнёс Д.,
сильнее удерживая его за руку и - хлоп! - всё встало на свои места. Действительно, дверь.
Чего ради он её испугался?
- Открой глаза, - Д. - Посмотри сюда. Нет, бояться незачем. Ты когда-нибудь
встречался с кем-нибудь из них?
На листе бумаги были изображены существа, более всего напоминавшие плюшевых
медвежат. Д. говорил о них что-то, очень странное. Мельком, не заостряя внимания.
- Нет, никогда, - юноша вернул лист.
- Даже если и встречал... - начала Кинисс и замолчала.
- Весело, - Д. некоторое время барабанил пальцами по столу. - Он считает, что
говорит правду.
- Конечно, правду! - Клеммен ощутил раздражение.
- Я думал, что никто другой не в состоянии наложить Забвение , - продолжал Д., не
обращая на реплику никакого внимания. - Час от часу не легче. Ну что же... давай, вспоминай
всё подряд. События последних пяти-шести дней. Каждый час. Каждое слово. Забвение
срабатывает довольно быстро, - Д. передёрнуло, - противоядия от него, заведомо
действенного, нет. Не было, - поправился он.
В кармане Клеммена что-то негромко запищало.
- Сигнал! - воскликнул Д. - Сиди, не вставай! Кому ты дал "стража"? Быстро,
отвечай!
Пришлось признаться.
- Я займусь этим, - заявила Кинисс и исчезла.
- Весёлая ночь, - вздохнул Д. - Ну ладно. Тебе надо поесть, иначе свалишься с ног.
- Сколько я просидел там? - спросил Клеммен, после того, как Д. окончил отдавать
какие-то распоряжения в ящик своего стола.
- Около суток, - ответил Д., почёсывая подбородок. - Всем нам страшно интересно,
как ты смог преодолеть Забвение . Смотри.
Он открыл книгу перед Клемменом. Тот ахнул.
Казалось, что кто-то проводил по каждой странице широкой кистью, смахивая буквы
прочь. На каждом развороте осталась от силы дюжина-другая букв - разрозненных и
уцелевших случайно. Чистые листы, совершенно белые.
- Сейчас поешь, - Д. силой забрал у Клеммена книгу, - и начнёшь вспоминать. Всё
подряд. Каждое своё действие. И помни - это вопрос жизни и смерти. Твоей, и не только.
Венллен, Лето 50, 435 Д., ближе к утру
...Вот уж не подозревал, что смогу так вляпаться! Д. говорил, что Забвение -
чрезвычайно редкое проклятие; как оружие или западню его никто не использует. Кроме
маймов; те перестали им пользоваться, по просьбе Академии. Слишком жуткие последствия.
Человек как личность рассыпается, словно карточный домик, за несколько минут. Увлекаемые
в никуда воспоминания тянут за собой остальные, быстро разрушая способность мыслить.
Остаются только глубинные, неподвластные разуму напрямую, структуры сознания.
Самые защищённые. Самые губительные, в отсутствие сдерживающего щита, внутренних
и внешних ограничений. Человек, разъеденный Забвением , в состоянии, словно тяжело
больной психическим расстройством, нанести себе и окружающим ужасный ущерб. Сотня
жизней - вот цена, которую однажды заплатили ни в чём не повинные жители одного из
городков, куда попал поражённый Забвением маг.
В настоящее время это проклятие действует только внутри Геллосского лабиринта.
Геллосс - крохотный островок, давно объявлен запретной зоной. Там находится мощный
источник естественной, легко усваиваемой магической энергии, отчего, собственно, маймы там
и поселились. Вернее сказать, "поселилось", живут они единым Сообществом. Жуткие
существа - хорошо, если мне не придётся с ними встретиться. Безо всякого Забвения
захочется бежать, куда подальше. Если бы не их склонность сидеть поблизости от источника
энергии, весь остальной Ралион был бы им не указ. Противопоставить им попросту нечего.
Великое счастье, что маймы - существа не воинственные.
Но я отвлёкся. В то время я ещё не знал, что один из знакомых Д. - или друзей, он не
очень-то разговорчив на эту тему - едва не стал жертвой Забвения. На глазах у Д. Ясно только,
что зрелище было ужасным, спасла случайность. Как и меня.
Язык устал - словами не описать. Но я честно всё рассказал. Потом, под утро, когда мы с
Д. поглотили немало кофе и всё ещё не могли поверить, что всё благополучно завершилось, он
захлопнул тетрадь. Отложил килианы с записью нашей беседы, и вздохнул, глядя куда-то
сквозь меня.
- Главного мы пока не поняли.
- Чего именно? - нахмуриваюсь.
- Кто мог желать тебе зла? Да ещё применить такое экзотическое оружие. Есть ли
что-нибудь, что ты не в состоянии припомнить?
Да, как выяснилось. Большая часть приёма бесследно исчезла из памяти. Д. помог мне
реконструировать большую часть потерянного... одного только упоминания о многих деталях
оказывалось достаточно, чтобы весь эпизод всплывал. Д. говорит, это остаточное действие
Забвения - "отдача". Так сказать, "раскаяние" заклинания, когда оно поправляет
испорченное. Д. пользовался этим довольно умело - зря я думал, что отделался лёгким
испугом! Забылось немало. Но - ничего из ключевых сведений, из уроков Д., не пропало.
"Отдача" должна была длиться ещё два-три дня, возвращая к жизни мелкие эпизоды. Но
- обязательно с чьей-нибудь подсказки. Само собой не вернётся. Это как допрос под
внушением. Если знаешь вопрос, получишь ответ. Но если не знаешь - зря только силы и
время потратишь.
Всё закончилось тем моментом, когда Д. оставил меня в коридоре... в зале с картинами. С
кем я там беседовал - неизвестно. Ни следа.
- Это поправимо, - почесал затылок Д. - Я составлю список тех, кто входил туда. Раз
эта часть так старательно стёрта, значит, есть причины. Виновник произошедшего, косвенный
или непосредственный, говорил там с тобой. Отдыхай, а после обеда примемся искать.
Чувствую, удар был не только и не столько по тебе...
- А моё задание? - спрашиваю. - Ну то, где надо странные места посещать.
- Задание в силе, - говорит и хитро так прищуривается. - Первый пост послезавтра.
Успеешь.
Чтоб тебе пусто было!
Венллен, Лето 50, 435 Д., полдень
- Так... генерала сейчас нет в городе, - Д. наморщил лоб. - Ну ничего, отыщем. -
Сенверриал, Кельмад Быстрый, Андариалл со своим братом, Росомаха... - Клеммен
встрепенулся, но Д. не обратил на это внимания. - Так... Тот, кто хотел твоей смерти, не
должен знать, что попытка не удалась, иначе не выдаст себя. Ладно. Применим старый добрый
трюк.
- Какой? - Клеммен привстал.
- Похороним тебя, - и Д. развалился в кресле, наслаждаясь эффектом. А наслаждаться
было чем. Юноша вытаращил глаза, побледнел.
- Мы тебя похороним, - продолжил Д. - Переведём в филиал в другом городе. Здесь
будешь появляться только инкогнито. Ты, кажется, был недоволен своей внешностью?
- Д-да... Н-нет... Не знаю!
- Внешность твою изменим в любом случае. Я обязан выявить того, кто покушался на
тебя - под угрозой весь наш план, а это, поверь, очень важный план. Сегодня и до пятьдесят
второго числа будешь появляться только под эскортом. Пересидишь первый пост - займёмся
твоей внешностью.
- Это больно? - спросил Клеммен робко.
- Нет. Это очень дорого, но безболезненно. В физическом смысле. Беда в том, что
специалистов по изменению внешности всего два. Я имею в виду подлинное изменение. Сам
поймёшь.
- Да знаю я про пластическую хирургию! - Клеммен усмехнулся. - Не верю, что
только два.
- Не верь, твоё право. Но я не про хирургию говорю. О, Кинисс вернулась! Отлично.
Сейчас узнаем последние известия. А ты пересидишь в монастыре, у Чёрточки. Заодно и
позанимаешься.
Если бы Д. знал, что о нём сейчас думают...
- Кинисс! - позвал Д., не обращая внимания на мрачное лицо подчинённого. - Что там
со "стражем"?
- Это надо видеть своими глазами, - ответила хансса, появляясь из своего кабинета. -
Словами не передать. Грязная история. Клеммену надо побывать там, срочно.
Вид у неё был очень усталый.
- Это очень некстати, - нахмурился Д. и передал ей свои соображения относительно
"похорон".
- Доиграемся мы с этими иллюзиями смерти, - тут же отозвалась Кинисс. Глаза у неё
были тёмно-вишнёвыми. - Под твою ответственность, имей в виду. - По всему было видно:
она ужасно устала. - Сейчас - в Веннелер. Жертва оставила записку, адресована лично
Клеммену.
- Хорошенькое дело! Как тогда объявлять о его смерти? Убеждать, что записку принял
дух почившего ненгора?
- Твои шуточки, Д... Ему необходимо там побывать. Немедленно. Обо всём остальном
- потом.
Так что настоящего отдыха в это день так и не получилось.
Веннелер, Лето 50, 435 Д., ближе к вечеру
- Тело было найдено у зеркала, - монотонно излагал следователь. - Точнее, нижняя
часть тела, чуть выше пояса. Остальное отсутствует. Следов борьбы нет, шума практически не
было. Смерть нотариуса обнаружил его старший сын, когда вошёл утром в контору...
Я содрогнулся. Хорошо ещё, что останки убрали. Нас было трое; Д., я и Кинисс. Рептилия
"прикрывала" меня. Окружающим казалось, что я - не я, а какой-то совсем другой человек.
Казалось даже магам, если бы таковые оказались поблизости. Преодолеть "маску", что держала
Кинисс, было непросто, и любую попытку такого рода она легко бы обнаружила. А так -
стояла и не обращала на меня внимания. Как и все.
Признаться, я был этому немало рад. Мне полагалось испытывать чувство вины - ведь
смерть Керрента на моей совести. Но, как ни отвратительно это ни звучало, я не испытывал
раскаяния. Не оттого ли, что сам уцелел лишь чудом?
И зеркало - я же просил его, я же предупреждал его! Зачем, зачем он посмотрел в него?!
Я чуть было не задал этот вопрос, но Д. показал мне из-за спины кулак, словно прочёл мои
мысли. Может, и прочёл, с него станется.
- Вещественных доказательств нет. Отпечатки ног свидетельствуют, что неизвестные
находились в комнате по крайней мере полчаса. Индивидуальные химические маркеры
отсутствуют. Убийство не было случайным.
Ну да, как же! Вначале неизвестные, незамеченные (преодолели три разных системы
сигнализации), входят внутрь, затем бесшумно разбивают стекло (бронированное; снаружи и в
здании было немало народа), перерезают беднягу пополам - тоже бесшумно - и удаляются
куда-то с верхней половиной. Я представил себе нарисованную следователем картину и меня
начал душить смех. Совершенно неуместный... но смех. Ну и следователи!
Я не заметил, как мы остались одни - мы втроём и нотариус (из другой конторы,
разумеется - собственные завещания принято оставлять у коллег).
Нотариус вздрогнул, когда Кинисс сняла "маску".
- Вы Клеммен? - спросил он, подозрительно сверля меня чёрными глазками. Совсем
как та белка... сейчас орехов потребует, подумал я отчего-то и огромным усилием воли
заставил взять себя в руки. Всякая чушь лезет в голову - ещё бы, после такого спасения.
- Да, - говорю.
- Я уполномочен вручить вам этот документ, - говорит, а сам становится похож на
жирного самодовольного гусака. - При условии, что вы точно воспроизведёте последние три
фразы, которыми вы обменялись с ныне покойным Минше Керрентом.
Я пожал плечами и воспроизвёл. На нотариуса это произвело огромное впечатление.
- Прошу, - он протянул мне конверт, - и простите за излишнюю подозрительность.
Ситуация в высшей степени щекотливая.
Я хотел сказать, какая именно ситуация, но Д. вновь показал мне кулак.
Расстались мы мирно. Кинисс ненадолго задержалась в одной комнате с нотариусом. Мне
почему-то не захотелось спрашивать, зачем.
- Это означает, - Д. смотрел на меня холодным взглядом, - что Керрент уже передавал
тебе какие-то документы.
- Да, - говорю. Вот незадача! Совсем забыл!
- И где они, хотелось бы знать?
- Вот, - показываю свёрнутые листы. - Забыл о них, можете поверить на слово?
- Могу, - лёд в глазах его тает. - Но был бы весьма признателен, если бы ты ставил
меня в известность обо частных расследованиях. Видишь, как дела могут обернуться.
Я кивнул.
Появилась Кинисс.
- Уходим, - говорит, - он сейчас выйдет.
- И что? - удивляюсь.
Она посмотрела на меня как-то странно.
- Ты же умер, неужели успел забыть? Если он сейчас встретится с с тобой, то придётся
хоронить сразу двух нотариусов.
И мы испарились - за несколько секунд до того, как открылась дверь.
Монастырь Хоунант, Лето 51, 435 Д., утро
- Потрясающе, - Сунь У-Цзин поправил свои знаменитые очки на своём знаменитом
носу и озадаченно поскрёб отполированную, словно натёртую мастикой, голову. - О Забвении
я неоднократно слышал, но чтобы встретиться с пережившим его!.. Я польщён! Впрочем, это,
конечно, не отменяет того факта, что наши занятия ещё не окончены.
Как они все любят оставлять последнее слово за собой, подумал Клеммен, мысленно
вздыхая. Сегодня занятий как таковых не будет. Правила здесь очень простые. Хочешь
остаться? Оставайся, но помогай по хозяйству. Причём так, как скажут. Можно сегодня мести
полы и носить воду, а завтра заниматься конюшнями и отхожими местами (да-да, именно
отхожими местами - словно ничего современнее не изобрели). Отказываться от поручений не
принято. Может показаться издевательством... ну да, наверное, так оно и есть. Первая задача их
учения - избавить человека от стереотипов, разрушить привычную логику видения мира, то
подобное обращение должно этому способствовать.
Удивительно, как другие культы не поставили их вне закона. По сути своей, Учение, что
распространяется из Хоунанта уже не первое столетие, напрямую подрывает позиции других
религий. Или я слаб в вопросах религий, чтобы делать такие выводы? Так или иначе, сегодня я
- помощник повара и место моё - на кухне. Вечером Чёрточка будет ждать меня в своей
беседке - чай пить.
Словом, положение у меня всё-таки привилегированное. Одна ма-а-аленькая, но очень
приятная привилегия. Далеко не все удостаиваются подобного расположения настоятеля.
Впрочем, все здешние настоятели таковы - все трое, включая Чёрточку. Самый первый
руководил всем этим довольно недолго, а вот второй - Унэн - всерьёз занялся обустройством
монастыря и быстро сделал его знаменитой, богатой и заставляющей считаться с собой
обителью.
И исчез.
В один прекрасный день, бесследно. После него остался запертый кабинет, который, по
словам У-Цзина, ждёт возвращения хозяина. Тут все в это верят... да так, словно Унэн - бог,
не меньше.
- Ну ладно, - монах вздохнул, поднялся на ноги (что означало - иди, займись делом!)
и едва заметно поклонился. - Поговорим позже.
И ушёл.
Как здесь всё странно! Никто ни к чему явно не принуждает, но никому и в голову не
приходит не повиноваться уставу. Как они этого достигли? Как сказали, так и происходит!
И всё же, вряд ли было бы здорово, превратись весь мир в один огромный Хоунант.
Отягощённый подобными размышлениями, я и отправился чистить картошку.
- Видел сегодня Андари, - задумчиво произнёс монах и Клеммен едва не поперхнулся
чаем. - Что-то у неё стряслось, лица на ней не было.
- Она... - Клеммен никак не мог прокашляться, но У-Цзин, казалось, этого не
замечал. - Она здесь?
- Уже нет, - монах помедлил и посмотрел на гостя (или правильнее сказать
"слугу"?). - Я подумал, что её лучше оставить одну. Она достаточно сильна, чтобы
справиться.
- Я... - Клеммен прикусил язык, поскольку вовремя вспомнил: о трюке с похоронами
монах может и не знать. Газет он не читает. О событиях в мире Чёрточка узнаёт как-то иначе.
- Догадываюсь, - ответил монах без тени улыбки, - но и тебе лучше её пока не видеть.
Кстати, что там у вас за суета? Д. запыхался так, словно до монастыря бегом бежал. На вопросы
отвечать отказался. Буркнул что-то и исчез.
- Мне кажется... - слабо проговорил Клеммен и столкнулся с неразрешимой задачей.
Говорить У-Цзину или нет? Всё равно придётся посвятить настоятеля в суть произошедшего.
И Клеммен вспомнил то, что произошло за полчаса до того, как гроб с "его" телом
отправился в первый и последний путь.
...Клеммен сидит в какой-то комнатушке, там душно и темно. Чулан, одним словом.
Снаружи Д., Кинисс, и несколько чужаков (по голосам судя - ещё трое) ведут нескончаемую
дискуссию. В конце концов его выпускают из заточения и просят встать в одном из углов
комнаты.
Что-то тихонько не то бормочет, не то напевает один из вновь пришедших. Лица его
Клеммен не видит: оно скрыто туманом, которым тот, словно накидкой, окутан с головы до пят.
Маг. Что-то легонько касается запястья - искорка. Ещё одна. Десятки, сотни, тысячи искорок
начинают потрескивать рядом, награждая едва ощутимыми уколами.
А голос мага, скрытого туманом, становится всё громче. Клеммену велено стоять, не
шевелясь, но голос становится почти непереносимым. Как громко он звучит! Словно тысяча
силачей что есть силы колотит железными дубинками по тысяче огромных колоколов.
Ноги у Клеммена начинают подгибаться, перед глазами всё плывёт.
- Всё, - голос откуда-то издалека. Напротив, в другом углу, стоит кто-то... только что
его здесь не было! Клеммен пытается присмотреться, чья-то ладонь закрывает ему глаза.
- Тебе на него смотреть не стоит, - слышится голос Д. и Клеммена уводят прочь. За
дверями начинается совсем другая суета. Клеммен сидит, приходя в себя после странного
ритуала. И, наконец, понимает, отчего его так заинтересовала фигура, возникшая у другой
стены.
Это его, Клеммена, фигура. Там стоял он сам. Едва понимание этого проникает в разум,
Клеммену становится страшно.
Его двойник! Живой? Его что - убили? Или имитация живого... чтобы все могли
удостовериться, что в гробу действительно тот, кому положено?
Нет ответа... Клеммена выпускают, только когда погребальная процессия покидает
здание.
Клеммен сидел, оцепенело глядя сквозь монаха. Тот молча ждал, когда последует ответ, и
видел - что-то не так. Впрочем, он не успел вмешаться: слабо зашуршала трава под ногами и
жизнерадостный голос Д. вернул собеседников к действительности.
- Привет, покойничек, - приветствовал меня Д., дружески хлопнув по плечу. До меня
не сразу дошло, что он шутит: первой эмоцией было недоумение.
Второй - злость.
- Ну, как на том свете живётся? - продолжает Д., присаживаясь рядом.
- Я начинаю понимать, - задумчиво говорит Чёрточка, глядя на меня сочувственно. -
Устроили очередную комедию с погребением? Что было? Покушение?
- Да, - Д. перестал улыбаться, некоторое время устраивался поудобнее. - Не
обижайся, приятель, мне тоже доводилось прощаться с этим светом... и не раз... в конце
концов, привыкаешь.
- По-моему, над этим не смеются, - произнёс я, не осознавая, что почти слово в слово
повторяю слова и интонацию Кинисс (которой никогда не нравились эти затеи - для придания
"естественности" приходилось обращаться к некромагам). - Мне совсем не смешно. Андари...
- Именно поэтому я пришёл сюда, - перебил меня Д. - Трое из тех, кто был на приёме,
проявили интерес к твоей безвременной кончине. Угадай, кто.
- Андари, - произнёс я безразличным тоном. Только теперь я осознал, какую свинью
мне подложил Д. идеей "похорон". Если он скажет, что в интересах дела мне надо навсегда
забыть о её существовании, я его задушу прямо здесь. Голыми руками. Надеюсь, Чёрточка
останется доволен.
- Верно, - Д. поднял на меня взгляд. - Кроме неё, ещё двое. Правитель Сенверриал и
генерал Гин-Уарант. Остальные выразили формальное сочувствие. Огорчённым более всего
выглядел Правитель. Что наводит на мысли.
- Послушайте, - произнёс я, ощущая, что догадка созревает по мере того, как я облекаю
её в слова, - вы что, хотите сказать, что Андари...
- Мальчик мой, - сказал Д. снисходительно, - играть на влюблённости противника -
один из самых простых приёмов. Я допускаю, что твоя знакомая не замышляет против тебя или
нас ничего дурного. Но другие могут и будут использовать её и твои чувства к ней.
- Я в это не верю, - возразил я гневно. У-Цзин, неожиданно, произнёс те же слова.
- Ну, с тобой всё понятно, - кивнул Д. в мою сторону. - А почему ты считаешь это
невозможным? - воззрился он на У-Цзина.
- Слишком легко ты во всём разобрался, - покачал Чёрточка головой. - Я прекрасно
разбираюсь в людях. Андари не так проста, как ты думаешь, но она - не против вас. Она
вообще ни при чём, поверь моей интуиции.
- Да уж, твоя интуиция... - усмехнулся Д. - Если бы я мог позволить себе доверять ей.
- Так что с Андари? - спросил я, уже нетерпеливо.
- Да ничего, успокойся, - понизил голос Д. - Поработаем над твоей внешностью,
потом - встречайся с ней, если хочешь. Названные мной трое производят впечатление людей,
которые раскусили наш трюк. Кому-то из них ты очень мешаешь.
Я сразу успокоился.
- Генерал... - пробормотал я, ощущая, как почти полностью забытое воспоминание
силится прорваться из небытия. - Мы, наверное, о чём-то говорили с ним.
- Генерал - под постоянным наблюдением, - Д. отмахнулся рукой. - О нём мы знаем
всё. А вот Правитель - да, тут много неясного. Он тоже принадлежит Теренна. Я уже не
сомневаюсь, что ты с Андари встретились не случайно
- Твой наставник, мой молодой друг, - произнёс Чёрточка, наливая всем чаю, -
страдает хронической болезнью всех шпионов. Как только что-то, уже встречавшееся, можно
вывести из имеющихся фактов, он, ни минуты не колеблясь, объявляет это наиболее вероятной
версией.
- Ну, во-первых, не наиболее, - воинственно возразил Д., глядя на монаха
исподлобья. - А во-вторых, чем это плохо? Да, я подозрителен. Пока что это спасло не одно
тысячу жизней. Работа такая.
- Ты должен оставить Андари в покое, - произнёс монах. - Ты потеряешь время и
причинишь много неприятностей себе и тем, кто ни в чём не виноват. Я готов поручиться: она
не имеет никакого отношения к тем мифическим врагам, которых постоянно ищет ваше Бюро.
Если это не так, я съем свою рясу. У тебя на глазах.
- Идёт, - заметил Д., оживляясь. - Договорились. И если я докажу обратное...
- Не докажете, - перебил я его, уже совершенно спокойно.
- Надеюсь, что нет, - последовала неожиданная реплика. - Твои "похороны" не
должны быть генеральной репетицией настоящих похорон Ты очень нужен всем нам, - и себе
тоже, я полагаю.
"В первую очередь - себе", подумал я, но вслух говорить не стал. У-Цзин повернулся ко
мне лицом и едва заметно кивнул. Вот это да! Неужели он читает мысли?
Дальше разговор зашёл ни о чём, и спать я отправился уже почти в отличном
расположении духа. Завтра рано утром - на "пост", а там видно будет. Если Андари раскусила
эту уловку, то... ладно, посмотрим.
Стоило подумать о ней, и думать о чём-то другом становилось весьма и весьма непросто.
7. Повторно рождённый
Окраина Меорна, Лето 52, 435 Д., рано утром
Я сидел перед легендарным Камнем - символом местного божества, а заодно -
летописью города и окрестностей. Осматривался. Тут красиво.
В эту сторону Меорн не растёт. Он вообще уже практически не растёт: единственный
город-государство на южном побережье, так и не вошедший в Федерацию. Меорн - сам по
себе. Ольты, что живут восточнее и севернее Меорна, платить добром за добро - много
предыдущих веков Меорн служил препятствием, о которое разбивались все попытки завоевать
юг и юго-восток континента. Он выдержал все осады и эпидемии. В отличие от Оннда, ни разу
не переходил в руки неприятеля. Жители Оннда тоже любят утверждать, что их город никогда
не брали, но это не соответствует действительности. После того, как три века назад в горах близ
Меорна обнаружили месторождение железной и медной руд, значение Меор
...Закладка в соц.сетях
