Жанр: Фантастика
досье дрездена 5. Лики смерти
...чательным решением. Мне нужны эти
фрагменты Плащаницы.
- Честно говоря, мистер Дрезден, я привез с собой из Ватикана несколько волокон ткани, но...
- Отлично. Отвезите одно ко мне в офис - можете оставить у охранников на входе. Они
передадут его мне, когда я туда заеду. Я перезвоню, как только смогу сказать что-нибудь более
определенное.
- Но...
Я повесил трубку, испытав при этом некоторое мстительное удовлетворение.
- "И вы были не в состоянии преследовать ее", - буркнул я Мистеру, пытаясь подражать
Винсентову произношению. - Я, видите ли, не в состоянии был ее преследовать. Извращенец
чопорный! Тебе бы врезать по кумполу пару раз, а потом попросить отслужить мессу или чего еще
такого.
Мистер удостоил меня взглядом, подразумевавшим, что не стоит говорить так о клиентах, которые
платят хорошие бабки. Я сердито нахмурился на него, чтобы помнил: я это и сам знаю, потом поднялся
со стула, прошел в спальню и рылся в тумбочке до тех пор, пока не нашел палочку угля и собственный
блокнот. Засветив несколько свечей, я как мог удобнее устроился в самом мягком кресле и положил
перед собой на стол блокнот, захваченный мною с "Etrangen". Как можно мягче и невесомее я поводил
по верхнему листку углем, надеясь только, что Франческа Гарсиа не пользовалась мягким фломастером.
Она пользовалась шариковой ручкой. На листке начали проступать бледно-белые буквы. Сначала
верхняя строка: "Мариотт", потом, пониже, цифры: 2345.
Я хмуро уставился на листок. Мариотт. Какая-нибудь гостиница? Конечно же, это вполне могло
оказаться и фамилией. Или французским словом. "Не усложнял бы ты всего, Гарри". Все-таки это
скорее всего название гостиницы. А цифры? Без четверти полночь? Или номер в гостинице...
Я испепелил листок взглядом. Я ожидал от него больше толка. Даже если считать, что у меня
имелись теперь время и место, я все равно не знал, где и когда.
Я покосился на мобильный телефон с катера. В мобильниках я разбираюсь не лучше, чем, скажем,
в гастроэндоскопии. Никаких особых отметин на аппарате не имелось, даже названия фирмы - и то не
было. Телефон был выключен, и я не осмелился включить его. Скорее всего он бы просто испортился.
Блин, да он просто мог взорваться у меня в руках! Что ж, придется спросить при первом же разговоре с
Мёрфи, не удастся ли ей выяснить чего-нибудь.
Голова продолжала гудеть как котел, глаза щипало от усталости. Я загибался без отдыха. Недосып
отрицательно сказывался на моих мыслительных способностях. Наверное, мне вообще не стоило
переться на этот чертов катер, и в любом случае я должен был бы получше следить за тем, что
происходит у меня за спиной. Черт, подсказывал же мне инстинкт о том, что за мной наблюдают, но я
слишком устал, забыл о выдержке и осмотрительности - а в результате? В меня стреляли, опалили
огнем, подрали когтями, двинули по башке и в довершение всего топили.
Я проплелся в спальню, завел будильник на два часа пополудни и рухнул в постель. Это
показалось мне прямо-таки непристойным блаженством.
Разумеется, продлилось оно недолго.
Зазвонил телефон. Я всерьез подумал, не зашвырнуть ли мне его на околоземную орбиту - пусть
болтается там в обществе астероида Дрезден. Потом доплелся до стола и снял трубку.
- Чего? - прорычал я в микрофон.
- А? Э... - произнес немного беспокойно голос на том конце провода. - Это Уолдо Баттерс. Я
хотел поговорить с Гарри Дрезденом.
Я несколько убавил резкости.
- А. Привет.
- Я вас не разбудил случайно?
- Немного.
- Блин, виноват. Слушайте, тут у нас происходит нечто странное, и мне показалось, стоит
спросить у вас кое-что.
- Валяйте.
- М-м... односложный ответ - верный признак нехватки сна.
- Угу.
- Тем более если он сводится к междометиям. Ладно, у меня тоже мало времени. - Баттерс
кашлянул. - Микробы исчезли.
- Микробы? - тупо переспросил я.
- Ну, в образцах, которые я взял из тела. Я все анализы проделал заново для большей
уверенности, и больше половины из них дали отрицательный результат. Ничего. Полный ноль.
- Угм, - произнес я.
- Ладно. Хотите по-неандартальски, будь по-вашему. Куда делись микробы?
- Рассвет, - пробормотал я. - Пух-х...
В голосе Баттерса прозвучало некоторое удивление.
- Микробы-вампиры?
- Ну, не то чтобы вампиры... - пробормотал я. Шестеренки у меня в голове наконец-то начали
цепляться друг за друга. - Не микробы-вампиры. Конструкты. Видите ли, с рассветом практически
весь магический мир сходит на нет. Большая часть заклятий не вьщерживает и одного рассвета. А уж
чтобы они продержались два или три, надо очень сильно постараться.
- Волшебные микробы? - спросил Баттерс. - Вы хотите сказать, я имел дело с волшебными
микробами?
- Волшебные, волшебные, - подтвердил я. - Кто-то вызвал их на свет Божий с помощью
магии.
- Что, с помощью настоящего волшебного заклинания?
- Ну, обыкновенно заклинания, имеющие целью навредить кому-либо, называются проклятиями.
Думаю, к завтрашнему утру исчезнут и те образцы, что еще остались.
- Как вы считаете, они пока заразны?
- Исходите из того, что да. Они ничем не хуже настоящих до тех пор, пока не иссякнет
поддерживакшдая их энергия.
- Господи. Вы ведь серьезно? Это все на самом деле?
- Ну да.
- Скажите, а есть какая-нибудь книга на этот счет? Типа учебник?
На этот раз я почти улыбнулся.
- Только я. Что-нибудь еще?
- Да почти все уже. Я обследовал тело на предмет частиц чужой ткани. Ничего. Порезы на теле
нанесены либо хирургическим скальпелем, либо каким-то другим небольшим, очень острым лезвием.
Возможно, макетным ножом.
- Угу. Я уже видел такие порезы.
- Вот это как раз самое интересное. Совершенно очевидно, что руки и голова отсечены тем же
самым лезвием. Срезы чище, чем удается хирургу в операционной. Три чистых среза. И еще - лезвие
было горячим и прижгло разрезанные ткани. Вот и вопрос: что за орудие может резать так чисто и в то
же время разрубать кость, а?
- Меч?
- Если меч, то чертовски острый.
- Ну, насколько мне известно, такие бывают. А что с опознанием трупа?
- Ничего. Жаль.
- Да ладно...
- Вам дать знать, если что-нибудь изменится?
- Угу. Или в случае, если к вам попадет кто-нибудь вроде этого парня.
- Боже сохрани. Обязательно. Выяснили что-нибудь про эту татуировку?
- Это называется Глаз Тота, - сказал я. - Но я пока еще не знаю, кто здесь увлекается такими.
Да, позвоните Мёрфи. Ей стоит знать про ваши образцы.
- Уже позвонил. Это она сказала мне поставить вас в известность. Мне кажется, она тоже
собиралась ложиться. Как думаете, она обрадуется, если я разбужу ее, чтобы она поговорила с вами?
- Не... нет, - пробормотал я, с трудом сдерживая зевок. - Это может подождать. Спасибо, что
позвонили, Баттерс.
- Никаких проблем, - заверил он меня. - Сон - это бог. Продолжайте молиться.
Я хмыкнул, положил трубку и не успел сделать и двух шагов к кровати, как в дверь постучали.
- Нет, мне решительно необходим перед дверью люк-ловушка, - заявил я Мистеру. -
Нажимаешь кнопку, и всякие разные с воплем летят вниз. Ну, не насмерть - пусть в какую-нибудь
грязь хлопнутся.
Мистер был слишком благороден, чтобы удостоить подобную ерунду ответом, поэтому я
приоткрыл дверь на щелочку и выглянул, держа руку поближе к своему арсеналу.
Сьюзен стояла, склонив голову набок и чуть улыбаясь. На ней были джинсы, выцветшая футболка,
тяжелая серая шерстяная куртка и солнцезащитные очки.
- Привет, - сказала она.
- Привет, - отозвался я.
- Знаешь, трудно сказать наверняка, глядя из-за двери, но глаза у тебя изрядно красные. Ты хоть
спать сегодня ложился?
- Спать? О чем это ты таком говоришь?
Сьюзен вздохнула и покачала головой.
- Ты не против, если я зайду?
Я сделал шаг назад и отворил дверь шире.
- Без проблем.
Сьюзен вошла и скрестила руки на груди.
- У тебя зимой такая холодрыга...
У меня имелись кое-какие соображения насчет того, как согреться, но озвучивать их я не стал.
Возможно, я просто боялся увидеть ее реакцию. Еще я вспомнил, что говорила мне Мёрфи
относительно беседы. Я взял несколько поленьев и подбросил их в огонь.
- Чаю или чего такого хочешь? Она мотнула головой:
- Нет.
Сьюзен никогда не отказывалась от чашки горячего чая. Как я ни старался, мне не удалось скрыть
горечи в голосе:
- Ну да, заход на помойку. Выбросила и пошла дальше...
- Гарри, это несправедливо, - возразила Сьюзен. Я уловил в ее голосе боль - едва ощутимую,
но все же боль. Я с ожесточением потыкал в камин кочергой, подняв облачко искр, хотя новые поленья
и без того занялись хорошо. - Ты же знаешь, это каждому тяжело.
Губы мои шевелились сами собой, не спросившись у мозга. У сердца - возможно, но не у мозга.
Я оглянулся на нее через плечо.
- Насколько я понимаю, за исключением мистера Посредственность.
Брови ее удивленно поползли вверх.
- Ты это про Мартина?
- А что, разве не в этом дело? - Искра, вылетев из камина, опустилась мне на руку. Я взвыл и
стряхнул ее. Потом прикрыл огонь тяжелой металлической решеткой и отставил кочергу. - И прежде,
чем ты скажешь что-нибудь еще... я и сам, черт подери, знаю, что веду себя как псих. И как
собственник. Я понимаю, что мы расстались еще прежде, чем ты уехала. Больше года уже прошло, и
тебе это тоже нелегко далось. С твоей стороны совершенно естественно найти себе другого. Так что с
моей стороны глупое ребячество расстраиваться по этому поводу... ну и пусть.
- Гарри... - начала она.
- И ведь ты тоже наверняка думала об этом, - продолжал я. Умом я понимал, что пора бы
остановиться, но слова сами срывались с языка. - Ты ведь целовала меня. Ты целовала меня, Сьюзен.
Уж я-то знаю. Ты сама верила в это.
- Это не...
- Готов поспорить, своего соню Мартина ты так не целуешь.
Сьюзен закатила глаза и подошла ко мне. Она присела на коврик у камина, перед которым я так и
стоял на коленях. Она коснулась моей щеки ладонью. Теплой ладонью. Это было приятно. Я слишком
устал, чтобы справляться с реакцией на это простое прикосновение, поэтому я отвернулся и уставился в
огонь.
- Гарри, - сказала она. - Ты прав. Я не целуюсь так с Мартином.
Я отодвинул щеку, но она взяла меня пальцами за подбородок и повернула лицом к себе.
- Я с ним вообще не целуюсь. У меня с Мартином ничего нет.
Я уставился на нее болван болваном.
- Ничего?
Она очертила пальцем на груди невидимый крест.
- Ох, - только и сказал я. Напряжение, сковывавшее мои плечи, немного ослабло.
Сьюзен рассмеялась:
- Так это тебя так беспокоило, Гарри? Что я ушла от тебя к другому мужчине?
- Ну, я же не знал. Я предполагал...
- Господи, ну и балбесом же ты бываешь порой. - Она улыбнулась мне, но я увидел в ее глазах
горечь. - Что меня всегда в тебе потрясало, так это как ты можешь понимать столько всякого сложного
- и оставаться совершенным идиотом во всякой ерунде.
- Опыт, - буркнул я. Она продолжала смотреть на меня все с той же горькой улыбкой, и до меня
дошло наконец. - Но это ведь ничего не меняет, так?
- Мартин?
- Угу.
Она кивнула:
- Это ничего не меняет.
Я сглотнул, пытаясь избавиться от застрявшего в горле комка.
- Ты хочешь, чтобы все это осталось в прошлом?
- Я не хочу этого, - быстро произнесла она. - Но я знаю, что это необходимо. Для нас обоих.
- И ты вернулась, чтобы мне об этом сказать?
Сьюзен покачала головой:
- Я сама еще не решила окончательно. Мне кажется, несправедливо было бы решать, не
поговорив с тобой. Это решение принимать нам вдвоем.
Я хмыкнул и снова уставился в огонь.
- Было бы куда проще, если бы ты просто зачитала свою речь и сделала мне ручкой.
- Проще, - согласилась она. - Легче. Но несправедливо и вообще... неправильно как-то.
Я промолчал.
- Я изменилась. И не только из-за этих вампирских штучек. В моей жизни очень много всякого
произошло. Много такого, о чем я раньше не подозревала.
- Ну, например?
- Например, то, насколько опасен этот мир, - сказала она. - Я осела в Перу, но объехала всю
Южную Америку, Центральную Америку. Я и не догадывалась, как там все. Гарри, там везде эта
Красная Коллегия. Там целые деревни живут им на потребу. Словно скот на убой. Вампиры питаются
ими всеми. Привораживают их всех, - в голосе ее возникла непривычная жесткость, - даже детей.
Мой желудок снова неприятно сжался.
- Я и не слышал о таком.
- Об этом мало кому известно. Я провел рукой по лицу.
- Господи... Дети?
- Я хочу помочь. Сделать хоть что-нибудь. И я нашла, чем я им там могу помочь, Гарри. Мне
предложили работу. Я намерена принять предложение.
Что-то заныло у меня в груди. Да что там - заныло; заболело по-настоящему.
- Я понял, это должно быть наше общее решение.
- Я как раз к этому перехожу, - кивнула она, и я тоже кивнул в ответ:
- О'кей.
Она опустилась на пол рядом со мной.
- Ты мог бы поехать со мной.
Поехать с ней... Бросить Чикаго. Бросить Мёрфи, Альф, Майкла. Оставить за собой кучу проблем
- многие из которых породил сам. Я представил себе, как собираю чемоданы и сматываю удочки.
Может, мне и там придется подраться как следует. Но там меня снова будут любить. Будут обнимать.
Видит Бог, мне ужасно этого хотелось.
Да - но пострадают люди. Друзья. И еще те, кому может грозить опасность и кому некуда будет
обратиться за помощью.
На мгновение - только на мгновение - я заглянул Сьюзен в глаза и увидел надежду, тут же
сменившуюся пониманием. Она улыбнулась, только улыбка вышла еще горше, чем прежде.
- Сьюзен, - начал было я.
Она приложила палец к моим губам и сморгнула слезы.
- Я все понимаю.
И тут до меня дошло. Она понимала, потому что и сама думала точно так же.
Есть вещи, от которых не убежишь. Никак не выйдет, если только ты хочешь жить в ладу с собой.
- Теперь понял? - спросила она.
Я кивнул, но голос все равно плохо слушался меня из-за этого чертова комка в горле.
- Несправедливо это. По отношению к нам обоим. То, что мы не вместе. Обоим ведь больно.
Сьюзен прижалась ко мне и кивнула. Я обнял.
- Может, когда-нибудь все и изменится, - сказал я.
- Когда-нибудь, может, и изменится, - согласилась она. - Я люблю тебя, Гарри. И всегда
любила.
- Угу, - кивнул я. Огонь в глазах почему-то расплывался. - Я тебя тоже люблю. Черт...
Мы посидели так, греясь у огня, еще пару минут.
- Когда ты улетаешь? - спросил я наконец.
- Завтра.
- С Мартином? Она кивнула:
- Он мой напарник. Обеспечивает безопасность, прикрывает с тыла. Мне нужно уладить здесь
все дела. Ну и забрать шмотье кое-какое из квартиры.
- Что за работа?
- Да мало отличается от прежней. Добыча и обработка информации. Только теперь я
выкладываю ее не читателям, а своему боссу. - Она вздохнула. - В принципе мне и об этом-то тебе не
положено рассказывать.
- Блин-тарарам, - пробормотал я. - Я хоть связаться с тобой смогу?
Она кивнула:
- Я пришлю тебе адрес. Абонентский ящик. Ты можешь писать. Я буду рада.
- Угу. Ты тоже... не пропадай. Прошло еще несколько минут.
- Ты снова занят расследованием, - поинтересовалась Сьюзен. - Так ведь?
- А что, заметно?
Она чуть отодвинулась, и мне пришлось убрать руку с ее плеча.
- Запах, - сказала она и встала подбросить дров в огонь. - На тебе кровь.
- Угу, - кивнул я. - Женщину убили сегодня меньше чем в пяти футах от меня.
- Вампиры? - спросила Сьюзен. Я покачал головой:
- Разновидность демона.
- Ты сам-то в порядке?
- Как огурчик.
- Занятно. Вид у тебя как из преисподней, - усомнилась Сьюзен.
- Я же сказал: никаких проблем.
Она почти улыбнулась.
- Самым умным с твоей стороны было бы поспать.
- Верно. Только я не настолько умен, - хмыкнул я. И потом, если честно, теперь, после
разговора с ней, я боялся, что мне будет не до сна.
- Ох, - вздохнула она. - Я могу чем-нибудь помочь?
- Вряд ли.
- Тебе нужно отдохнуть.
Я махнул рукой в сторону испачканного углем блокнота.
- Обязательно. Только сперва надо проверить одну нить. Сьюзен скрестила руки на груди и
посмотрела на меня в упор.
- Так сделай это после того, как отдохнешь.
- Потом, возможно, будет поздно.
Сьюзен нахмурилась и взяла со стола блокнотный листок.
- Мариотт. Гостиница?
- Не знаю пока. Но похоже на то.
- Что ты ищешь?
Я вздохнул, слишком усталый для того, чтобы держать рот на замке.
- Похищенный артефакт. Мне кажется, запись касалась места купли-продажи.
- А кто покупатель?
Я пожал плечами.
- Значит, тебе предстоит беготня.
- Угу.
Сьюзен кивнула.
- Позволь мне проверить это. А ты пока поспишь.
- Не уверен, что тебе... Она только отмахнулась:
- Я правда хочу помочь. Позволь мне сделать это для тебя.
Я открыл было рот - и тут же снова закрыл. Наверное, я мог бы отказаться. Я-то знал, как мне
хотелось помочь ей. И не мог. Пожалуй, это было едва ли не тяжелее всего. Будь у меня возможность
помочь ей - хоть капельку, - мне стало бы легче.
- Ну ладно, - согласился я. - Но только звонки. Идет?
- Идет. - Она списала слово и номер на клочок бумаги, который оторвала от моего блокнота, и
повернулась к двери.
- Сьюзен? - окликнул я.
Она задержалась у двери, не оглядываясь.
- Хочешь, сходим с тобой куда-нибудь? Ну там, пообедаем или еще чего... В смысле, до твоего
отъезда. Мне хотелось бы... ну, понимаешь.
- Попрощаться, - договорила она за меня.
- Угу.
- Хорошо.
Она вышла. Я сидел на полу перед камином и тянул носом аромат ее духов. Мне было холодно и
одиноко. Я устал. Я ощущал себя выжатым лимоном. Я ощущал себя так, словно подвел ее. Не смог
защитить, а потом не смог исцелить ее после всего того, что сделали с ней вампиры. После того, как они
ее изменили.
Изменения. Возможно, в этом все и кроется. Сьюзен изменилась. Она выросла. Она сделалась
решительнее той, какой я ее помнил. Увереннее. Ну, вообще-то решительности ей и раньше было не
занимать, но теперь она казалась глубже, основательнее. Она нашла место, на котором могла принести
больше пользы.
Может, мне все-таки следовало поехать с ней...
Хотя нет. Часть изменений, которые с ней произошли, проявлялась и в том, что она сделалась
голоднее. Чувствительнее: любой звук, любое движение воздуха в комнате привлекали ее внимание.
Она почуяла капли крови на моей одежде, и это возбудило ее настолько, что ей пришлось отодвинуться
от меня.
И еще одно изменилось. Она испытывала инстинктивный голод на мою кровь. И она могла
швырять вампиров на пару десятков футов в воздух. И уж никакого труда ей не составит растерзать мне
горло, если в момент близости она утратит контроль над собой.
Я встал, поплелся в ванную и машинально залез под ледяной душ, а потом, дрожа, плюхнулся в
постель. Обыденные действия не помогли. Черт, они только отодвинули момент, когда мне придется
взглянуть в глаза правде.
Сьюзен уехала из Чикаго.
Возможно, навсегда.
Черт, и хреново же мне будет завтра утром...
Глава пятнадцатая
Мне снились кошмары.
Привычные уже кошмары. Огонь пожирал кого-то, выкрикивающего мое имя. Красивая девушка с
закрытыми глазами медленно опрокидывалась навзничь, раскинув руки, а по всему ее телу вспухали
кровью десятки аккуратных порезов. Воздух наполнился крошечными розовыми брызгами. Я
отвернулся от них и слился в поцелуе с Сьюзен, а она потянула меня на землю и впилась мне в горло
зубами.
Женщина, которая показалась мне знакомой, хоть я ее и не узнал, покачала головой и провела
рукой слева направо. И сразу же снившийся мне пейзаж сменился непроглядной тьмой. Она
повернулась ко мне и смерила настойчивым взглядом темных глаз.
- Тебе нужно отдохнуть.
Меня разбудил назойливым звонком Микки-Маус; короткая стрелка-рука уперлась в двойку,
длинная - в двенадцать. Мне изрядно хотелось расплющить будильник в лепешку, но я подавил это
желание. Я не против некоторого творческого насилия в отдельных случаях, но надо же и меру знать. Я
бы не согласился спать под одной крышей с человеком, разбивающим Микки-Маусов.
¦ Я поднялся, оделся, оставил записку Мёрфи, еще одну - Майклу, накормил Мистера и
отправился в путь.
Дом Майкла трудно спутать с большинством других домов квартала к западу от Риглифилд. У
него белая ограда. У него элегантные шторы на окнах. Аккуратно подстриженная лужайка перед домом
всегда зеленая - даже в разгар чикагского лета. На ней растет несколько тенистых деревьев и
ухоженных кустиков, и если бы мне довелось увидеть на этой лужайке пару пасущихся оленей, я вряд
ли бы сильно удивился.
Я выбрался из Жучка, держа на всякий случай в правой руке жезл, отворил калитку, и несколько
привязанных к ней леской колокольчиков отозвались на это веселым треньканьем. Калитка
захлопнулась на пружине за моей спиной. Я постучал в парадную дверь и подождал. Никто не
откликнулся. Я нахмурился. До сих пор Майклов дом никогда не оставался пуст. У Черити было двое
детей, не достигших еще школьного возраста, - включая бедолагу, названного в мою честь. Гарри
Карпентер. Жестоко, правда?
Я покосился на занавешенное дымкой облаков солнце. Не пора ли старшим из школы? Черити
относилась к материнским обязанностям со всей серьезностью, сказывавшейся, в частности, в том, что
дети никогда не возвращались из школы в пустой дом.
Хоть кто-нибудь должен был оставаться здесь!
У меня неприятно засосало под ложечкой.
Я постучал еще раз, прижался ухом к двери и прислушался. Я услышал тиканье старых дедовских
часов в прихожей.
Щелкнул датчик кондиционера, зашелестел вентилятор. Потом дома коснулось дуновение ветра, и
он откликнулся уютным деревянным поскрипыванием.
И все.
Я подергал дверь. Заперта. Тогда я спустился с крыльца и по узкой дорожке прошел на задний
двор.
Если палисадник дома Карпентеров запросто мог бы номинироваться на конкурс "Лучшие дома и
сады", то задний дворик мог бы служить пособием по организации мастерской. Росшее посередине
большое дерево летом затеняло весь двор, но сейчас я видел в облетевших ветвях похожий на крепость
домик, который выстроил на нем Майкл для своих детей. У домика были дощатые стены, самое
настоящее окошко и поручни везде, где кто-либо мог хотя бы подумать о том, чтобы свалиться вниз.
Еще у домика имелось крылечко, с которого легко просматривался весь двор. Черт, у меня, например,
крыльца вообще нету. Нет в мире справедливости.
Изрядную часть двора, правда, съела пристройка к дому, которую сооружал Майкл. Фундамент он
уже заложил, а на фундаменте покоился деревянный каркас будущих стен. Пока же внутренность
пристройки защищалась от ветра и непогоды натянутой на каркас пленкой. Стоявший отдельно от дома
гараж был заперт, но взгляд сквозь маленькое оконце показал, что он доверху забит досками и прочими
строительными материалами.
- И машин нету, - пробормотал я себе под нос. - Может, они в "Макдоналд" поехали? Или в
церковь? Интересно, ходят ли в церковь в три пополудни?
Я повернулся, собираясь уже идти к Жучку. Ничего не поделаешь, придется оставлять Майклу
записку. В животе так и царила ледяная пустота. Если мне не удастся до заката найти секунданта, вечер
обещал выдаться не самым приятным. Может, стоило пригласить секундантом Боба? Или Мистера. Уж
с Мистером-то спорить никто не осмелится.
Что-то лязгнуло о металлический водосток, опоясывающий дом.
Я подпрыгнул, как вспугнутый кролик, и попятился к гаражу, чтобы видеть, что происходит на
крыше. Если учесть, что за последние сутки на мою жизнь покушались по меньшей мере трижды, меня
трудно упрекнуть в излишней мнительности.
Я уперся спиной в ограду, но и отсюда не мог разглядеть всей крыши, поэтому забрался на дерево
и уселся на крылечке детского домика. Отсюда я ясно видел, что на крыше никого нет.
Я услышал внизу торопливые, тяжелые шаги. Они доносились из-за ограды. Я застыл,
прислушиваясь.
Шаги стихли у самой ограды. Потом я услышал шорох и лязганье, словно стальную цепочку
тянули по прошлогодней листве. Кто-то крякнул от натуги, и шаги послышались снова, остановившись
у подножия дерева.
Скрипнула деревянная ступенька, и дерево едва ощутимо дрогнуло. Кто-то лез наверх, ко мне.
Я огляделся по сторонам, но иного пути вниз, кроме лестницы, не было - если не считать,
конечно, прыжка с девяти- или десятифутовой высоты. В общем, у меня вполне имелся шанс
приземлиться более или менее целым. Однако подверни я при этом ногу, о дальнейшем бегстве можно
забыть. Короче, идея прыгать вниз меня привлекала очень мало.
Я собрал всю свою волю и крепче сжал в руке жезл, нацелив его в то место, где лесенка
поднималась на платформу-крыльцо. На кончике жезла засияла угрожающая красная точка.
Над краем платформы появилась сначала копна светлых волос, а за ней - верхняя половина
ангельского девичьего личика. Обладательница его негромко охнула и округлила голубые глаза.
- Господи, блин!
Я поспешно отвел целившийся ей в лоб жезл и убрал накачанную в него энергию.
- Молли?
Вторая половина лица вынырнула наконец из-за края помоста.
- Уау, это что, ацетиленовая зажигалка такая? Я зажмурился, потом вгляделся в ее лицо.
- Молли, это у тебя не кольцо ли в брови? Девица поспешно прикрыла правую бровь рукой.
- И в носу?!!
Молли с опаской оглянулась через плечо и вскарабкалась ко мне на крыльцо. Ростом Молли уже
не уступала матери, но руки-ноги у нее оставались длинные, жеребячьи. Одета она была в обычный
школьный костюмчик: юбку, блузу и свитер - правда, казалось, будто на нее только что напал маньяк
с бритвами вместо пальцев.
Юбка превратилась в бахрому из ленточек, из-под которой виднелись черные колготки - тоже
порванные в хлам. Блузка и свитер явно пережили несколько дней наступательных боев с прорывом
через полосы заграждений, зато торчавший из-под них ярко-красный бюстгальтер производил
впечатление нового. С макияжем она тоже явно перестаралась. Ну, не настолько, как случается у
подростков, слишком взрослых, чтобы играть в салки, но недостаточно взрослых, чтобы водить
машину, однако все же многовато. На правой брови у нее красовалось аккуратное золотое колечко, а в
носу - золотая же булавка.
Я изо всех сил старался не улыбнуться. Улыбка означала бы, что я нахожу ее внешность
комичной. Все-таки она не доросла еще до тех лет, когда подобное мнение воспринимается не как
обида, - я смутно помнил себ
...Закладка в соц.сетях
