Жанр: Фантастика
Досье Дрездена 4. Летний рыцарь
...с белыми, ровными зубами. Следующая была гнилой, со стертыми резцами и
сломанными мостами. Зубы у следующей были заостренными, в зловещих бурых потеках,
с застрявшими в них кусками гнилого мяса. Последняя была изготовлена из какого-то
сверкающего серебристого металла.
- Забавно, - послышался со скрипучего кресла такой же скрипучий голос. -
Очень даже забавно. А ты почувствовала?
- Э... - неуверенно произнес я.
Из противоположного угла комнаты послышался новый голос, и я обернулся в ту
сторону. Другая женщина, сгорбленная от старости, смахивала тряпкой пыль с полки и
возвращала на вытертое место бутылочки и пузырьки. Она повернулась и смерила меня
взглядом зеленых глаз; лицо ее оказалось, конечно, морщинистым, но очень даже еще
румяным.
- Конечно, почувствовала. Бедный мальчик. Он идет по тернистой тропе, -
пожилая дама подошла ко мне и положила руки мне на виски, заглянув в глаза. -
Шрамы. Много шрамов. Покажи язык, мальчик.
Я удивленно зажмурился.
- А?..
- Высунь язык, - повторила она требовательным тоном. Я повиновался. Она
внимательно изучила мои язык и горло.
- Впрочем, он силен, - произнесла она. - И может вести себя умно. Порой.
Похоже, твоя дочь не ошиблась с выбором.
Я закрыл рот, и она отпустила мою голову.
- Мать Лето, полагаю?
Она улыбнулась мне.
- Да, лапочка. А это Мать Зима, - она небрежно махнула рукой в сторону кресла у
огня. - Не обижайся на то, что она не встает. Время года, видишь ли, неподходящее. Дайка
мне ту метлу.
Я поморгал, но послушно взял стоявшую в углу растрепанную метелку на корявой
палке и передал ее Матери Лету. Пожилая дама взяла ее у меня и принялась подметать
пыльный пол.
- Ха, - шепотом заметила Мать Зима. - Ты только поднимаешь пыль; она все
равно ложится на место.
- Дело в принципе, - возразила Мать Лето. - Верно ведь, мальчик?
Я чихнул и сдержанно ругнулся про себя.
- Э... прошу прощения, леди. Я надеялся, вы могли бы ответить мне на пару
вопросов.
Чепец Матери Зимы чуть повернулся в мою сторону. Мать Лето прекратила свое
подметание и внимательно посмотрела на меня своими блестящими зелеными глазами.
- Ты ждешь ответов?
- Да, - признался я.
- Как можешь ты ждать ответа, - Мать Лето чихнула, - если ты еще не знаешь
правильных вопросов.
- Э... - повторил я. Воплощенная сообразительность - это про меня.
Мать Лето покачала головой.
- Раз так, предлагаю обмен, - сказала она. - Мы зададим вопрос тебе. А в обмен
на ответ каждая из нас ответит на интересующий тебя вопрос.
- Мне нечего возразить, но вообще-то я здесь не затем, чтобы вы задавали вопросы
мне.
- Ты уверен? - спросила Мать Лето. Она промела пол передо мной и теперь гнала
пыль к двери. - Откуда тебе знать, что это так?
- Она готова трепаться весь день, - донесся до меня неодобрительный шепот
Матери Зимы. - Отвечай на наши вопросы, парень. Или выметайся.
Я сделал глубокий вдох.
- Ладно, - буркнул я. - Спрашивайте.
Мать Зима повернулась обратно к огню.
- Ты просто ответь нам, парень. Что важнее? Тело...
- ...или душа? - договорила за нее Мать Лето. Обе замолчали, и ощутил на себе
их взгляды - словно кожу мою осторожно тыкали кончиками ножей.
- Я полагаю, это зависит от того, кто и кого спрашивает, - произнес я, наконец.
- Мы спрашиваем, - шепнула Зима.
Лето кивнула.
- И мы спрашиваем тебя.
Я обдумал ответ.
Черт, я даже сам удивился тому, что подумал, прежде чем ответить.
- Раз так, я сказал бы, что будь я старым, дряхлым, одной ногой в могиле, я верил
бы в то, что душа важнее. А будь я человеком, которого готовы сжечь ради спасения его
души, я полагал бы, что важнее тело.
Последовала долгая пауза. Я поймал себя на том, что беспокойно переминаюсь с
ноги на ногу.
- Неплохо сказано, - заметила, наконец, Мать Зима.
- И достаточно умно, - согласилась Лето. - Почему ты ответил именно так,
мальчик?
- Потому что это глупый вопрос. На него не ответить однозначно - только так,
или только иначе.
- Вот именно, - кивнула Лето. Она подошла к очагу и достала из печки противень
с длинной рукояткой. На противне лежал круглый каравай хлеба. Она выложила его на
подоконник остывать. - Мальчик видит то, чего не видит она.
- Просто это не в ее натуре, - пробормотала Зима. - Она такова, какая есть.
Мать Лето вздохнула и кивнула.
- Странные времена...
- Погодите-ка, - вмешался я. - О ком это вы здесь говорите? О Мэйв, так ведь?
Мать Лето издала негромкий кашляющий звук, который вполне мог быть и смехом.
- Я ответил на ваши вопросы, - сказал я. - Теперь ваша очередь.
- Терпение, мальчик, - сказала Мать Лето. Она сняла с крюка над огнем чайник и
разлила чай в две чашки. Потом добавила в них что-то вроде меда, сливок, и протянула
одну Матери Зиме.
Я подождал, пока обе не отопьют немного, потом снова вмешался.
- Ну ладно, терпению есть предел. У меня нет возможности ждать. Сегодня летнее
равноденствие. С полуночи сила начнет перетекать к Зиме, и Мэйв попытается
использовать Каменный Стол, для того, чтобы окончательно похитить мантию Летнего
Рыцаря.
- Разумеется. Этого необходимо избежать любой ценой, - Мать Лето заломила
бровь. - Так каков твой вопрос?
- Кто убил Летнего Рыцаря? Кто украл его мантию?
Мать Лето бросила на меня разочарованный вздох и отхлебнула глоток чая.
Мать Зима поднесла чашку к чепцу. Я так и не видел ее лица - но руки ее казались
иссохшими, а ногти тронуты синевой.
- Ты задаешь глупый вопрос, парень, - произнесла она, опустив чашку. - Ты ведь
умнее этого.
Я скрестил руки на груди.
- О чем это вы?
Мать Лето хмуро покосилась на Зиму, но все же ответила.
- О том, что не столько важно - "кто", сколько - "зачем".
- И "как", - добавила Мать Зима.
- Думай, мальчик, - сказала Лето. - Чего добился похититель мантии?
Я нахмурился. Войны между Дворами - это раз. Необычной активности как в
волшебном, так и в материальном мирах. Но в первую очередь, все-таки войны. Зима и
Лето готовятся сразиться у Каменного Стола.
- Совершенно верно, - прошептала Зима. По спине моей снова побежали
мурашки. Блин-тарарам, да она ведь слышала мои мысли! - Но подумай, чародей. Как
это проделали? Кража есть кража, что бы ни было ее целью: пища, богатство, красота или
власть.
Поскольку разницы я все равно не видел, я стал рассуждать вслух:
- Когда что-то украдено, с этим может произойти две вещи. Его могут спрятать так,
чтобы его нельзя было найти.
- Или охранять, - вмешалась Лето. - Так, как поступают, например, драконы.
- Угу, ладно. Или это можно уничтожить.
- Нет, нельзя, - вскинулась Мать Зима. - Ваши собственные предания тоже
подтверждают это. Ну, тот вздорный немец с всклокоченными волосами...
- Эйнштейн, - пробормотал я. - Ладно, согласен. Но все равно, это можно
сделать бесполезным. Или продать кому-то другому.
Мать Лето кивнула.
- И то, и другое - изменения.
Я поднял руку.
- Постойте, постойте. Послушайте, насколько я понимаю, эта сила Летнего Рыцаря,
его мантия, не может существовать сама по себе. Ее нужно заключить в какой-то сосуд.
- Да, - согласилась Мать Зима. - В одну из Королев, или в Рыцаря.
- И сейчас она не у Королев.
- Верно, - кивнула Лето. - Будь это иначе, мы бы это ощутили.
- Выходит, она у другого Рыцаря, - продолжал я. - Но если бы это было так, не
было бы и никакого нарушения равновесия, - я почесал в затылке, и до меня медленно
начало доходить. - Если только мантию не изменили. Если только не изменили нового
Рыцаря. Превратили во что-то другое. Что-то, что держит эту энергию взаперти, делает
бесполезной.
Обе молча, внимательно смотрели на меня.
- Олл райт, - сказал я. - Я сформулировал свой вопрос.
- Задавай, - произнесли обе хором.
- Как мантия передается от одного Рыцаря к другому?
Мать Лето улыбнулась, но выражение ее лица оставалось невеселым.
- Она возвращается к ближайшему ее отражению. К ближайшему, так сказать,
сосуду Летних. А та, в свою очередь, выбирает нового Рыцаря.
Это означало, что за этим могла стоять только одна из Летних Королев. Титания
исключалась из списка - она развязывала войну с Мэб именно потому, что не знала, где
находится мантия. Мать Лето тоже не выложила бы мне всей этой информации, стой за
этим она сама. В итоге оставалась только одна.
- Звезды... - пробормотал я. - Аврора.
Две Матери разом поставили чашки на стол.
- Время поджимает, - сказала Лето.
- То, что не должно произойти, может произойти, - продолжала Зима.
- Ты, по нашему разумению, тот, кто еще может восстановить положение вещей...
- ...если у тебя хватит сил.
- И храбрости.
- Эй, придержите лошадей, - вмешался я. - Может, мне просто выложить это
Мэб с Титанией?
- Об этом не может быть и речи, - вздохнула Мать Зима. - Они идут на войну.
- Остановите их, - сказал я. - Вы двое сильнее Мэб и Титании. Заставьте их
заткнуться и прислушаться к вам.
- Не так все просто, - заметила Зима.
Лето кивнула.
- Мы обладаем властью, но в определенных рамках. Мы не можем вмешиваться в
дела Королев или Леди. Даже в такой отчаянной ситуации.
- А что вы вообще можете сделать?
- Я? - переспросила Лето. - Ничего.
Я нахмурился и перевел взгляд с нее на Мать Зиму.
Дряхлая, сморщенная рука поднялась и поманила меня.
- Подойди, парень.
Я хотел было отказаться, но ноги сами, без моего позволения, шагнули к ней, и я
опустился на колени у ее кресла. Даже отсюда я не мог разглядеть ее. Все ее тело включая
ноги было покрыто несколькими слоями темной материи. На коленях у нее лежали пара
вязальных спиц и бесхитростный прямоугольник шерстяной ткани, из которого тянулись
толстые нити грубо спряденной, неокрашенной шерсти. Мать Зима пошарила рукой,
нашла ржавые ножницы, отрезала нити и протянула мне вязанье.
Я взял его - снова механически, почти не сознавая, что делаю. Ткань была мягкой,
холодной словно из холодильника, и покалывала пальцы скрытой в ней слабо уловимой,
но опасной энергией.
- Концы не завязаны, - негромко заметил я.
- И не нужно, - сказала Зима. - Это Расклятье.
- Что?
- Отмена всему, парень. Я отменяю все. Разрушаю. Вот я кто на деле. В этих нитях
заключается сила, способная отменить действие любого заклятья. Просто приложи ткань к
тому, что нужно отменить. Распусти нити, и все так и будет.
Мгновение я смотрел на клочок ткани.
- Любое заклятие? - тихо переспросил я. - Любое преобразование?
- Любое.
У меня задрожали руки.
- Вы хотите сказать... Я могу использовать это, чтобы справиться с тем, что
сделали с Сьюзен вампиры? Просто взять и отменить? Снова сделать ее смертной?
- Можешь, Эмиссар, - в голосе Матери Зимы зазвучало какое-то сухое, холодное
любопытство.
Я сглотнул слюну и встал, комкая в руке ткань. Осторожно, чтобы не распустить
ненароком, я сунул ее в карман.
- Это что, подарок?
- Нет, - прошептала Зима. - Но необходимость.
- И что мне положено с этим делать?
Мать Лето покачала головой.
- Это твое теперь, тебе и решать. Мы и так исчерпали все свои возможности
реагировать на происходящее. Остальное в твоих руках.
- И поспеши, - прошептала Зима.
Мать Лето согласно кивнула.
- Времени не осталось. Будь скор и мудр, смертное дитя. Ступай с нашим
благословением.
Зима зябко убрала свои хрупкие руки в рукава халата.
- Не подведи, парень.
- Блин-тарарам, вот только давления не надо, - буркнул я себе под нос. Я коротко
поклонился обеим по очереди и повернулся к двери. Уже переступая через порог, я
спохватился.
- Да, кстати. Простите, если мы подпалили немного вашего единорога по дороге
сюда.
Я оглянулся и увидел, что Мать Лето выгнула бровь. Чепец Зимы тоже пошевелился,
и я увидел желтые зубы.
- Какого единорога? - послышался ее шепот.
Дверь закрылась - снова сама собой. Мгновение я тупо смотрел на деревянную
поверхность.
- Чертовы гребаные фэйерские штучки, - буркнул я наконец, повернулся и
двинулся обратно тем же путем, которым пришел сюда. Расклятье холодило бедро сквозь
ткань кармана и угрожало здорово заморозить меня, если останется там слишком долго.
Мысль о Расклятье заставила меня ускорить шаг; возбуждение клокотало во мне.
Если то, что сказали мне Матери, правда, я смогу использовать эту штуку, чтобы помочь
Сьюзен - чем не божественное вмешательство. Все, что мне необходимо было сделать -
это завершить это дело, а потом никто не мешал бы мне найти ее.
Ну, конечно, мрачно подумал я, завершение этого дела, весьма вероятно, угробит
меня. Матери помогли мне сообразить многое, а также снабдили полезной магической
штуковиной, но, черт возьми, не подкинули ни одной завалящей мысли, как все это
разгребать - и, как дошло до меня только что, никто из них ведь не сказал ясно и
недвусмысленно: "Это сделала Аврора". Я знал, что они говорили мне правду, и их
заявления привели меня к такому заключению - но что из этого диктовалось этим
загадочным запретом на прямое вмешательство, а что - очередными фэйерскими
штучками?
- Будь скор, - прохрипел я, стараясь подражать голосу Зимы. - Мы исчерпали
свои возможности, - буркнул я, изображая Лето. Я ускорил шаг и нахмурился, пытаясь
понять, что означали последние слова Зимы. Она произнесла их почти ехидно, словно это
давало ей то, чего она иначе не смогла бы.
Какого единорога?
Я обмозговал этот вопрос. Если это, действительно, было сказано всерьез, а не так,
вскользь, это должно было что-то означать.
Я нахмурился еще сильнее. Это означало, что маленькую хибару никто не охранял.
А если охранял, то не тот, кого поставила на этот пост Мать Зима.
Тогда кто же?
Ответ оглушил меня подобно хорошему удару подвздох - во всяком случае,
ощущение тошноты от этого было вполне сопоставимо с последствиями удара. Я
остановился и попытался открыть Зрение.
Я не успел этого сделать. Из-за завесы вынырнул Грум; рядом с ним стояла Элейн.
Он застал меня врасплох. Огр обрушил свой кулак-кувалду мне в лицо. В глазах
вспыхнуло, я почувствовал, что падаю, а потом ощутил щекой прохладную землю.
Потом легкий запах духов Элейн.
Потом все скрыла чернота.
Глава двадцать седьмая
Я очнулся на земле в темном Небывальском лесу. И - магический это мир или нет
- я замерз и начал непроизвольно дрожать. Это делало притворство бессмысленным, так
что я сел и попробовал оценить ситуацию.
Никаких новых ушибов и переломов я не ощущал, значит, пока я валялся в
отключке, меня не мутузили. Впрочем, вряд ли я вырубался надолго. Расклятья Матери
Зимы в моем кармане больше не было. Моя сумка исчезла, равно как кольцо и браслет.
Это же, само собой, относилось и к моим жезлу и посоху. Правда, я все еще ощущал на
груди материнский амулет, что меня даже удивило. Рука болела в том месте, где Мэб
продырявила ее чертовым ножом для открывания писем.
Во всех остальных отношениях я ощущал себя более или менее невредимым. Клево.
Я окинул взглядом свое ближайшее окружение и обнаружил кольцо растущих
вокруг меня поганок. Они были не слишком большими или зловещими - обыкновенные,
вроде бы, поганки, но при виде их меня почему-то пробрала дрожь. Я поднял руку и
осторожно протянул к ним, постаравшись обострить при этом свои чародейские чувства.
Я наткнулся на стену. Я не знаю, как еще описать это. Там, где начиналось это кольцо
грибов, моя способность двигаться или ощущать что-то, будь то обычные или магические
чувства, просто-напросто кончалась.
Плен. Дважды клево.
Только получив хоть какое-то представление о своем затруднительном положении, я
встал и повернулся к своим пленителям.
Их было пятеро, что казалось более чем несправедливым. Ближнюю я узнал с
первого взгляда - Аврора, одетая на этот раз в то, что я назвал бы боевой кольчугой,
только тонкой и легкой как обычная одежда. Она плотно облегала ее тело от горла до
запястий и лодыжек, и слегка светилась в полумраке леса. На бедре у Авроры висел меч, а
на светлых волосах красовался венок из живых листьев. Она обратила на меня взгляд
своих оглушительно прекрасных зеленых глаз; выражение ее лица показалось мне
одновременно печальным и решительным.
- Чародей, - сказала Аврора. - Мне жаль, что все так обернулось. Но ты слишком
близок к разгадке и можешь стать помехой. Тебе осталось послужить одной цели, а потом
я не могу позволить тебе продолжить твое вмешательство.
Я поморщился и посмотрел мимо нее, на огра Грума, огромного, краснокожего и
безмолвного, и на жуткого единорога, охранявшего подступы к хибаре Матери Зимы.
- Что вы намерены со мной сделать?
- Убить тебя, - мягко произнесла Аврора. - Мне жаль, но это необходимо. Ты
слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых.
Я угрюмо посмотрел на нее.
- Тогда почему вы не сделали этого раньше?
- Хороший вопрос, - заметил четвертый из присутствующих - Ллойд Слейт,
Зимний Рыцарь. Он так и оставался в своем байкерском кожаном прикиде, только добавил
к нему всяких железных побрякушек вроде кольчуги. На бедре у него висел один меч, за
спиной - еще один, а на поясе - тяжелый пистолет. Напряженное, голодное выражение
лица его не изменилось. Он казался взвинченным и злобным. - Будь на то моя воля, я бы
перерезал тебе глотку, как только Грум уложил тебя.
- Зачем звать его Грумом? - я перевел взгляд обратно на огра. - Вы можете
сбросить чары, Лорд-Маршал. В них больше нет никакого смысла.
Лицо огра перекосилось от удивления.
Я презрительно покосился на темного единорога.
- И ты, Коррик, кстати, тоже.
Огр и единорог разом повернулись к Авроре. Младшая Королева кивнула, так и не
спуская с меня глаз. Форма огра странно расплылась, исказилась, и приобрела черты
Талоса, дворянина-сидхе из Аврориного пентхауза в "Ротшильде". Светлые волосы его
были собраны в боевую косичку, и туго облегающий панцирь из какого-то темного
металла делал его похожим на боевого робота.
Одновременно с этим единорог встрепенулся и превратился в массивную тушу
кентавра Коррика, тоже одетого в доспехи. Он топнул массивным копытом, но промолчал.
Аврора, хмурясь, обошла меня кругом.
- Давно ли ты догадался, чародей?
Я пожал плечами.
- Не очень. До меня начало доходить на обратном пути из домика Матери Зимы.
Ну, стоило мне понять, с чего начинать, и все остальное было уже делом техники.
- У нас нет времени на разговоры, - буркнул Слейт и сплюнул на землю.
- Если он догадался, значит, могут и другие, - терпеливо возразила Аврора. -
Нам нужно знать, ждать ли нам других противников. Скажи мне, чародей, как ты все это
вычислил?
- Убирайтесь к черту, - огрызнулся я.
Аврора повернулась к последней из присутствующих.
- Его как-нибудь можно урезонить? - спросила она.
Элейн стояла чуть в стороне от остальных, повернувшись к ним спиной. На земле у
ее ног стояла моя сумка и лежали мои жезл с посохом. К ее наряду добавилась изумруднозеленая
накидка, что почему-то смотрелось вполне естественно. Она покосилась на
Аврору, потом на меня, и быстро отвела взгляд.
- Вы ведь уже сказали ему, что собираетесь убить его. Он не будет помогать нам.
Аврора покачала головой.
- Новые жертвы... Мне жаль, что ты вынуждаешь меня поступать так, чародей.
Она взмахнула рукой. Какая-то невидимая сила дернула меня за подбородок,
развернув лицом к ней. Глаза ее вспыхнули, расцвели всеми цветами радуги, и я ощутил
ее рассудок, ее волю, прорывающиеся сквозь выставленную мною защиту внутрь меня. Я
потерял равновесие, пошатнулся и беспомощно привалился спиной к невидимой стене,
которой она меня окружила. Я пытался сопротивляться, но это было все равно что гнать
воду вверх по склону: не за что зацепиться, не на чем сфокусироваться. Она играла на
своем поле, заковав меня в круг своей власти. Она втекла в меня сквозь глаза, и все, что
мне оставалось - это любоваться мельтешащими как в калейдоскопе красками.
- Ну, - сказала она, и голоса слаще и нежнее я в жизни не слышал. - Что знаешь
ты о смерти Летнего Рыцаря?
- За ней стояли вы, - услышал я собственный, чуть заплетающийся голос. - Вы и
приказали его убить.
- Как?
- Ллойд Слейт. Он ненавидит Мэйв. Вы завербовали его себе в помощники. Элейн
провела его в дом Ройеля через Небывальщину. Он бился с Ройелем. Вот откуда на
ступенях слизь. Вода на руках и ногах Ройеля - следствие встречи Летнего жара с
Зимним льдом. Слейт сбросил его с лестницы и сломал ему шею.
- А его энергетическая мантия?
- Переадресована, - пробормотал я. - Вы забрали ее и поместили в другого
человека.
- В кого?
- В девушку-подкидыша, - ответил я. - В Лилию. Вы дали ей мантию и сразу же
превратили в камень. В ту статую у вас в саду. Она стояла прямо у меня перед глазами.
- Отлично, - сказала Аврора, и эта негромкая похвала больно резанула мне
сердце. Я сделал еще попытку вернуть свои чувства, вырваться из сияющей тюрьмы ее
зеленых глаз. - Что еще?
- Вы наняли вурдалака. Тигрицу. Вы натравили ее до меня даже раньше, чем Мэб
говорила со мной.
- Я не знакома ни с какими вурдалаками. Ты ошибаешься, чародей. Я не нанимаю
убийц. Продолжай.
- Вы подставили меня прежде, чем я явился допрашивать вас.
- Каким образом? - настаивала Аврора.
- Должно быть, Мэйв приказала Слейту убрать Элейн. Он сделал вид, будто
пытался и потерпел неудачу, но Элейн разыграла это натуральнее. Вы помогли ей
имитировать ранение.
- Зачем мне было делать это?
- Чтобы отвлечь меня. Чтобы, говоря с вами, я думал о другом и не смог бы загнать
вас в угол верным вопросом. Вы и нападали на меня именно за этим. Убеждали меня в
том, в какого монстра я превратился. Только для того, чтобы лишить меня равновесия,
чтобы избежать опасных вопросов.
- Да, - кивнула Аврора. - А после?
- Вы решили убрать меня. Вы послали Талоса, Элейн и Слейта убить меня. И вы же
соорудили это страшилище в торговом центре.
Слейт шагнул ко мне.
- Вот ужас, - буркнул он. - Он не производил впечатление такого уж умного.
- И все же он всего лишь следовал логике. Ну еще, конечно, сыграли свою роль
знания, полученные им от Королев и Матерей. Но соединил их воедино он сам, - взгляд
ее переместился с меня дальше, на Элейн. Я попытался опустить глаза, но мне это не
удалось.
- Замечательно, - прокомментировал Слейт. - Никого не забыл. Так мы можем,
наконец, убить этого юного умника, или нет?
Аврора предостерегающе подняла руку и снова повернулась ко мне.
- Тебе известна моя следующая цель?
- Вы знаете, что если бы попытались завладеть мантией Летнего Рыцаря, Мать
Зима воспользовалась бы Расклятием, чтобы высвободить ее и восстановить равновесие.
Поэтому вы выждали, пока она даст Расклятье мне. Теперь вы возьмете ее, а также
изваяние Лилии. Во время битвы вы отнесете его к Каменному Столу. Вы воспользуетесь
Расклятием, освободите Лилию от чар и убьете ее на Каменном Столе сразу после
полуночи. Энергия Летнего Рыцаря навсегда перейдет к Зимним. Вы хотите уничтожить
равновесие сил в Феерии - зачем, я не знаю.
Глаза Авроры опасно вспыхнули. Она отвела взгляд, и это было сродни падению с
лестницы. Я отшатнулся, опустил глаза и уставился в землю передо мной.
- Зачем? Уж ты бы мог догадаться, чародей. Один из немногих, - она принялась
расхаживать взад-вперед в своей сияющей кольчуге. - Замкнутый цикл необходимо
разорвать. Лето и Зима, постоянно преследующие друг друга, ранящие в те места, которые
исцелила другая, исцеляющие те места, куда ранила другая... Наша война, это наше
бессмысленное соперничество, продолжается по единственной причине: потому что так
было всегда - а смертные, попавшие в эти жернова, становятся пешками в этой игре, -
она сердито набрала воздуха в легкие. - Этому нужно положить конец. И я это сделаю.
Я стиснул зубы, удерживая дрожь.
- Вы положите этому конец, повергнув материальный мир в хаос?
- Не я устанавливала цену, - прошипела Аврора. Краем глаза я уловил ее взгляд и
начал было поднимать голову, но вовремя спохватился. - Мне это ненавистно, -
продолжала негромким, бесстрастным голосом говорить Аврора. - Мне ненавистно все,
что мне пришлось совершить, чтобы добиться этого - но это давно уже пора было
сделать, чародей. Промедление подобно смерти. Мало ли людей погибло или сошло с ума
от жестокости Мэйв и ей подобных? Тебя самого терзали, унижали, едва не поработили. Я
делаю то, что необходимо сделать.
Я судорожно сглотнул.
- Причинять боль и угрожать жизни смертных созданий с целью помочь им? Но это
же безумие.
- Возможно, - кивнула Аврора. - Но другого пути нет, - она снова повернулась
ко мне; голос ее сделался совсем уж ледяным. - Известно ли Белому Совету о том, что
ты обнаружил?
- А ты укуси меня, штучка фруктовая!
Слейт не удержался и хихикнул, пытаясь скрыть это под видом кашля. Я скорее
ощутил, чем увидел внезапную вспышку гнева Авроры, воспламененную, несомненно,
Зимним Рыцарем, но нацеленную на меня. Огненный язык метнулся от нее ко мне, опалив
обращенный к ней бок. Волоски на моей руке встали дыбом.
- Что ты сказал, жалкая обезьяна?
- Они не знают, - чуть хриплым от напряжения голосом сказала Элейн. Она
встала между мной и Авророй, спиной ко мне. - Он сам сказал мне это перед тем, как мы
отправились к Матерям. Совет вообще не представляет себе всей серьезности
происходящего. А когда поймет, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.
- Вот и хорошо, - заявил Слейт. - Раз так, он последняя нить. Убьем его, и дело с
концом.
- Черт возьми, Слейт, - вмешался я. - Да пошевели же мозгами, парень. Как, по
твоему, что ты получишь, помогая ей вот так?
Слейт одарил меня ледяной улыбкой.
- Силу этого старого ублюдка, Ройеля - это во-первых. Я стану вдвое более
сильным Рыцарем, чем был прежде. И уж тогда я точно поквитаюсь с этой маленькой
сучкой, Мэйв, - он облизнул губы. - А потом... Мы с Авророй придумаем, что потом.
Я позволил себе хрипло рассмеяться.
- Надеюсь, ты записал это где-нибудь, а, болван? Неужели ты всерьез думаешь, что
она позволит смертному обладать такой властью над собой? - в глазах Слейта мелькнула
неуверенность, и я усилил натиск. - Подумай хорошенько. Она говорила тебе прямо или
обещала письменно хоть что-то, о чем ты тут размечтался?
В глазах его забрезжило подозрение, но тут Аврора положила руку ему на плечо.
Взгляд Слейта затуманился, и он закрыл глаза.
- Спокойств
...Закладка в соц.сетях
