Жанр: Эзотерика
О самом важном
...и
не иметь конца - реактивное движение. Вы не говорите о таком движении?
Кришнамурти: Нет, об этом движении я не говорю. Мысль имеет начало, и она имеет
конец. Существует такое движение материи как реакция, и конец этой реакции.
Бом: В мозгу.
Кришнамурти: Да. Но есть различные виды движения. Это все мы знаем. А кто-то
приходит и говорит, что существует движение совершенно иного рода. Но чтобы его
понять, нам необходимо быть свободным от движения мысли, от движения времени,
ибо оно не является...
Бом: Ну вот, у нас есть два момента, характеризующих это движение. Оно не имеет
ни начала, ни конца, и оно не может быть определено как последовательная смена
прошлых форм.
Кришнамурти: Разумеется. Никакой причинной обусловленности.
Бом: Но видите ли, материя может рассматриваться как причинный ряд, и наше
определение движения неадекватно. Вы говорите, что это движение не имеет ни
начала, ни конца, и что оно не является результатом ряда следующих друг за
другом причин.
Кришнамурти: Итак, я хочу условиться о формальном определении движения, которое
не есть движение. Не знаю, смогу ли я выразить это ясно?
Бом: Тогда почему нужно называть движением то, что движением не является?
Кришнамурти: Потому что оно - не покой, оно активно.
Бом: Это энергия.
Кришнамурти: Оно обладает потрясающей энергией, поэтому никогда не может быть в
состоянии покоя. И именно в этой энергии оно обретает тишину.
Бом: Я думаю, нам придется сказать, что обычный язык слов не может подобающим
образом это выразить, но сама эта энергия есть покой, и она также есть движение.
Кришнамурти: В этом движении есть движение тишины. Не звучит ли это нелепо?
Бом: О движении может быть сказано, что оно возникает из тишины.
Кришнамурти: Верно. Понимаете, это как раз то, что есть. Мы называем это
пустотой в уме. У нее нет причины, нет следствия. Она - не движение мысли,
времени. Она - не движение материальных реакций. Ничего этого в ней нет.
Способен ли ум хранить в себе эту необыкновенную тишину без какого бы то ни было
движения? Когда существует такая абсолютная тишина, из нее возникает движение.
Бом: Я, кажется, уже упоминал в наших беседах о некоторых людях, таких, как
Аристотель, которые имели подобное видение в прошлом. Так вот, понимаете, когда
он пытался дать описание Бога, он говорил о неподвижном двигателе.
Кришнамурти: О, нет. Я не хочу этого делать!
Бом: Вы не хотите описывать Бога, но примерно такого рода видением в прошлом
обладали многие люди. Потом это, думаю, вышло из моды.
Кришнамурти: Давайте снова введем это в моду, - решили?!
Бом: Я не говорю, что Аристотель имел правильные представления. Просто,
рассматривая некоторые вещи, он высказывал нечто подобное, хотя, возможно, во
многих отношениях и отличающееся.
Кришнамурти: Было ли это интеллектуальным представлением или действительностью?
Бом: Это очень трудно сказать, нам слишком мало известно.
Кришнамурти: Следовательно, нам и не требуется ссылаться на Аристотеля.
Бом: Я только хотел указать, что понятие движения в состоянии покоя не было
нелепым, потому что другие, очень уважаемые люди уже высказывали нечто подобное.
Кришнамурти: Я рад! Рад быть уверенным, что не сошел с ума!
А не является ли это возникающее из тишины движение движением творчества? Мы не
говорим о том, что называют творчеством поэты, писатели и живописцы. Для меня
это не творчество, а просто проявление способности, мастерства, памяти и знания.
Творчество, о котором мы говорим, не проявляется в форме.
Бом: Важно это различать. Обычно мы считаем, что творчество получает выражение в
форме или проявляется как структура.
Кришнамурти: Да, структура. Мы вышли за грань безумия, так что можем продолжать!
Не хотели бы вы сказать, что это движение, не связанное с временем - вечно
новое?
Бом: Да. Вечно новое в том смысле, что творчество - это вечно новое. Верно?
Кришнамурти: Творчество вечно ново. Это новое - то, что художники стараются
раскрыть. По этой причине они тешат себя всякого рода абсурдными вещами, но
новое приходит в тот момент, когда ум абсолютно тих, и из этой тишины возникает
движение, которое всегда ново. В тот момент, когда это движение получило
выражение...
Бом: ...самое первое выражение в мысли?
Кришнамурти: В том-то и дело.
Бом: И это может быть чем-то полезным, но тогда мысль его фиксирует, и оно
становится преградой.
Кришнамурти: Мне сказал однажды индийский ученый, что прежде, чем люди начинали
лепить голову божества или что бы то ни было, они должны были погружаться в
глубокую медитацию. В нужный момент они брали молоток и резец.
Бом: Тогда это приходит из пустоты. Видите ли, тут есть еще другой момент.
Австралийские аборигены чертили фигуры на песке, чтобы они не были постоянными.
Кришнамурти: Это правильно.
Бом: Может быть с этой же точки зрения следовало бы рассматривать и мысль.
Видите ли, мрамор слишком статичен и остается на тысячи лет. И хотя оригинальный
скульптор мог обладать пониманием, люди, которые после него придут, увидят лишь
застывшую форму.
Кришнамурти: Какое отношение все это имеет к моей повседневной жизни? Каким
образом это проявляется в моей деятельности, в моих обычных физических реакциях
на шум, боль, на различные формы конфликта? Какое отношение имеет мое физическое
бытие к этому внутреннему импульсу, идущему от безмолвия?
Бом: Ну, пока ум молчит, мысль в порядке.
Кришнамурти: Мы до чего-то добрались. Не хотели бы вы сказать, что этот, идущий
от безмолвия внутренний импульс бесконечно нов и выражает абсолютный порядок
универсума?
Бом: Мы могли бы считать, что порядок универсума возникает из этого безмолвия и
пустоты.
Кришнамурти: Итак, какое отношение имеет безмолвный ум к универсуму?
Бом: Отдельный ум?
Кришнамурти: Нет, ум.
Бом: Ум вообще?
Кришнамурти: Ум. Мы прошли через всеобщее и отдельное, и за пределами этого
существует ум.
Бом: Не хотели бы вы сказать, что это универсальный ум?
Кришнамурти: Я не хочу пользоваться словом "универсальный".
Бом: Универсальный в том смысле, что он находится вне, за пределами отдельного.
Но, может быть, это слово создает трудность.
Кришнамурти: А можем мы найти другое слово? Не глобальный. Как назвать ум,
который за пределами отдельного ума?
Бом: Ну, вы могли бы сказать, что это первопричина, основная сущность вещей, то,
что называют абсолютом.
Кришнамурти: Я не хочу пользоваться также и словом "абсолют".
Бом: Абсолют буквально означает то, что свободно от всех ограничений, от всякой
зависимости.
Кришнамурти: Ну, ладно, если вы утверждаете, что "абсолют" означает свободу от
всякой зависимости и ограниченности.
Бом: От всех отношений.
Кришнамурти: Тогда мы воспользуемся этим словом.
Бом: Оно, к несчастью, имеет побочные значения.
Кришнамурти: Конечно. Но давайте воспользуемся им в данный момент, просто для
удобства в нашей беседе. Существует абсолютная тишина, и в ней или из нее
происходит движение, и это движение вечно ново. Каково отношение этого ума к
универсуму?
Бом: К материальной вселенной?
Кришнамурти: К вселенной как к целому, включающему в себя материю, деревья,
природу, человека, небеса.
Бом: Это интересный вопрос.
Кришнамурти: Универсум есть порядок; независимо от того, разрушительный он или
созидательный, он есть порядок.
Бом: Видите ли, этот порядок имеет характер абсолютной необходимости, в том
смысле, что не может быть по-другому. Тот порядок, который мы обычно знаем, не
является абсолютно необходимым. Он может быть изменен, может зависеть от чего-то
еще.
Кришнамурти: Извержение вулкана есть порядок.
Бом: Это порядок универсума в целом.
Кришнамурти: Совершенно верно. Итак, в универсуме существует порядок, и затихший
ум полностью в порядке.
Бом: Глубинный ум, абсолют.
Кришнамурти: Абсолютный ум. Итак, это ум универсума?
Бом: В каком смысле это ум универсума? Чтобы так сказать, мы должны понять, что
это означает.
Кришнамурти: Существует ли разделение или барьер между этим абсолютным умом и
умом универсума? Или оба они - одно и то же?
Бом: Они оба - одно и то же.
Кришнамурти: Это то, что я хочу выяснить.
Бом: Мы имеем или двойственность - ум и материю, или оба они - одно.
Кришнамурти: Именно так. Не выглядит ли такое утверждение самонадеянным?
Бом: Отнюдь нет. Я считаю, что ум и материя - это просто разные формы.
Кришнамурти: Я хочу быть полностью уверен, что мы не допускаем погрешности в
вопросе, который действительно требует очень тонкого подхода, большой
осторожности. Вы понимаете, что я имею в виду?
Бом: Да. Давайте вернемся назад, к физическому телу. Мы сказали, что ум,
являющийся умом тела - мысль, чувство, желание, общечеловеческий и отдельный ум
- все это часть материального процесса.
Кришнамурти: Совершенно верно.
Бом: И он не отличен от тела.
Кришнамурти: Верно. Все реакции есть материальный процесс.
Бом: И следовательно, то, что мы обычно называем умом, не отличается от того,
что мы называем телом.
Кришнамурти: Несомненно.
Бом: И тут вы увеличиваете масштаб, рассматривая его уже как универсум в целом.
Возникает вопрос: отличается ли то, что мы называем умом универсума, от того,
что мы называем самим универсумом?
Кришнамурти: Правильно. Вы видите теперь, почему я считаю, что в нашей
повседневной жизни должен быть порядок, но не порядок мысли.
Бом: Согласен. Мысль - это ограниченный порядок, она относительна.
Кришнамурти: Вот именно. Так что тут должен быть порядок, который...
Бом: ...свободен от ограниченности.
Кришнамурти: Да. В нашей повседневной жизни нам нужен такой порядок, который не
допускает какого то бы ни было конфликта, противоречия.
Бом: Возьмем порядок мысли. Когда она разумна, в ней есть порядок. Но когда есть
противоречие, порядок мысли прекращается, мысль уже достигла своего предела.
Мысль работает, пока не столкнется с противоречием, и тут ее предел.
Кришнамурти: Так что если в моей повседневной жизни полный порядок, без какоголибо
нарушения, конфликта, то имеет ли отношение этот порядок к тому порядку,
который никогда не кончается? Не может ли тогда это необыкновенное нечто как
безмолвный внутренний импульс порядка оказывать свое воздействие на мою
повседневную жизнь, если у меня имеется внутренний, психологический порядок? Вам
понятен мой вопрос?
Бом: Да. Мы, например, сказали, что вулкан есть проявление всеобщего порядка
универсума.
Кришнамурти: Совершенно верно. Или тигр, убивающий оленя.
Бом: Вопрос тогда в том, возможно ли, чтобы и человек в своей обычной жизни
подобным же образом соответствовал всеобщему порядку.
Кришнамурти: Да, именно так. Иначе я не вижу смысла в другой жизни - жизни
универсума.
Бом: Согласен, она не имеет тогда никакого смысла для человеческого существа.
Видите ли, некоторые люди тут могли бы сказать, кто заботится об универсуме. А
наше дело - это наше общество, и то, как мы действуем. Но наша деятельность
безуспешна, потому что полна противоречий.
Кришнамурти: Очевидно. Это то, что говорит мысль. Таким образом, универсум,
который представляет всеобщий порядок, действительно воздействует на мою
повседневную жизнь.
Бом: Да. Ученые, я думаю, могли бы спросить, в чем это выражается. Видите ли,
можно было бы сказать: "Я понимаю, что универсум материален, и что законы
материи оказывают свое действие на нашу повседневную жизнь. Но не совсем ясно,
как он воздействует на ум; и существует ли этот абсолютный ум, который
воздействует на повседневную жизнь".
Кришнамурти: О! Что такое моя повседневная жизнь? В ней нет порядка, это лишь
цепь реакций. Не так ли?
Бом: Согласен. Обычно это именно так.
Кришнамурти: А мысль постоянно борется за то, чтобы в нашу жизнь внести порядок.
Но когда она его создает, то это все еще беспорядок.
Бом: Потому что мысль всегда ограничена собственными противоречиями.
Кришнамурти: Разумеется. Мысль всегда создает беспорядок, потому что сама по
себе она ограниченна.
Бом: Как только она пытается превысить свой предел, она становится
дисгармоничной.
Кришнамурти: Верно. Я понял, я в это углубился, у меня было озарение, и в моей
жизни появился определенный порядок. Но он все еще ограничен. Я это сознаю и
говорю, что мое существование ограниченно.
Бом: Некоторые люди могли бы с этим согласиться и спросить: "А почему вам не
хотелось бы большего?"
Кришнамурти: "Большего" для меня не существует.
Бом: А другие могли бы сказать: "Мы были бы счастливы, если бы могли в
материальной жизни иметь настоящий порядок".
Кришнамурти: Я и говорю, давайте его создадим! Он должен быть создан! Но надо
понимать, что само установление порядка ограниченно.
Бом: Да, даже высочайший порядок, который мы можем создать, будет ограниченным.
Кришнамурти: Ум сознает собственную ограниченность и говорит: "Давайте выйдем за
ее пределы".
Бом: Почему? Некоторые люди сказали бы, что можно быть счастливыми и в
существующих пределах, которые можно постоянно расширять, стараясь прийти к
новым идеям, к новому порядку? Художник тогда откроет новые формы в искусстве,
ученые - новый тип исследования.
Кришнамурти: Но все это по-прежнему будет ограниченно.
Бом: Часто бывает такое чувство, что мы многого можем достичь, и мы соглашаемся
с тем, что это возможно.
Кришнамурти: Вы имеете в виду, что мы должны примириться с человеческой
обусловленностью?
Бом: Да, люди сказали бы, что человек вполне может поступать лучше, чем он
поступает.
Кришнамурти: Да, небольшое преобразование, небольшое улучшение. Но это все та же
человеческая обусловленность.
Бом: Некоторые люди думали бы об огромных преобразованиях.
Кришнамурти: Но это все же ограниченно!
Бом: Да. Давайте попытаемся пояснить, что неправильно в ограниченности.
Кришнамурти: В ограниченности нет свободы, есть лишь ограниченная свобода.
Бом: Да. Итак, мы подошли к вопросу о пределах нашей свободы. Что-то заставляет
нас реагировать, а, реагируя, мы вновь погружаемся в противоречия.
Кришнамурти: Да, но что происходит, когда я вижу, что всегда двигаюсь внутри
определенного пространства?
Бом: Тогда я испытываю ограничивающее воздействие определенных сил.
Кришнамурти: Ум неизменно этому сопротивляется.
Бом: Это очень важно. Вы видите, - ум хочет свободы. Верно?
Кришнамурти: Вне сомнения.
Бом: Значит, свобода - это высочайшая ценность. Можем мы с этим согласиться и
принять это как факт?
Кришнамурти: Иначе говоря, я сознаю себя узником этой ограниченности.
Бом: Некоторые люди к этому уже привыкли, и они скажут: "Я согласен".
Кришнамурти: Не хочу я мириться с этим! Мой ум говорит, что это тюрьма, что
должна быть свобода. Я - узник, и моя тюрьма очень приятна, очень благоустроенна
и прочее. Ум по-прежнему ограничен, хотя и говорит, что за пределами всего этого
должна быть свобода.
Бом: Какой ум это говорит? Отдельный человеческий ум?
Кришнамурти: Кто говорит, что должна быть свобода? О, это очень просто. Сама
боль, само страдание требуют, чтобы мы вышли за пределы.
Бом: Этот отдельный ум, хотя он и примирился с ограничениями, тяготится ими.
Кришнамурти: Конечно.
Бом: Следовательно, этот отдельный ум как-то чувствует, что это неправильно. Но
он ничего не может с этим поделать. Похоже, что существует настоятельная
потребность в свободе.
Кришнамурти: Свобода необходима, и любая помеха свободе - это деградация. - Не
так ли?
Бом: Эта потребность не является внешней необходимостью, вызывающей реакцию.
Кришнамурти: Свобода - не реакция.
Бом: Потребность в свободе - не реакция. Хотя некоторые люди сказали бы, что эту
потребность вызывает пребывание в тюрьме.
Кришнамурти: Так где же мы? Видите ли, свобода - это свобода от реакции, свобода
от ограниченности мысли, свобода от всякого движения времени. Мы знаем, что
необходима полная свобода для того, чтобы мы могли по-настоящему понять, что
значит пустой ум и порядок универсума, который тогда становится порядком ума. Мы
ставим грандиозную задачу. Пожелаем ли мы пойти так далеко?
Бом: Ну, вы знаете, несвобода имеет свои привлекательные стороны.
Кришнамурти: Несомненно, но меня эти привлекательные стороны не интересуют.
Бом: Вы же задаете вопрос, пожелаем ли мы пойти так далеко? Так что
напрашивается мысль, что в этой ограниченности может быть что-то
привлекательное.
Кришнамурти: Да. Я понял, что безопасность, надежность, удовольствие - в
несвободе. Я осознал, что в удовольствии или страдании свободы нет. Ум
говорит, - и это не реакция, - что должна быть свобода от всего. Чтобы прийти к
этому пониманию и следовать дальше без конфликта, без требования своей
собственной дисциплины, своего собственного озарения. Поэтому я говорю тем из
нас, кто проделал в этом отношении определенное количество изысканий: возможно
ли их путем так далеко пойти? Или же отнестись с пониманием к потребностям тела
- разве обязанности каждодневной деятельности, обязанности перед женой, детьми
препятствуют ощущению полной свободы? Монахи, святые и саньяси говорили: "Вы
должны отказаться от мира".
Бом: Это мы подробно рассматривали.
Кришнамурти: Да. Это другая форма идиотизма, - прошу меня извинить за подобное
выражение. Мы со всем этим покончили, и я отказываюсь снова к этому
возвращаться. Итак, я спрашиваю, являются ли универсум и ум, который сделал себя
пустым от всего этого, одним?
Бом: Есть ли они одно?
Кришнамурти: Они не существуют отдельно, они суть одно.
Бом: Таким образом, вы говорите, что материальный универсум подобен телу
абсолютного ума.
Кришнамурти: Да, совершенно верно.
Бом: Это можно было бы представить образно!
Кришнамурти: Мы должны быть очень осторожны, чтобы не попасть в ловушку, не
думать, что ум универсума всегда присутствует.
Бом: Тогда как бы вы это выразили?
Кришнамурти: Человек сказал, что Бог всегда здесь; Брахман или высший принцип
всегда присутствует, и все, что вы должны делать - это очищать себя и прийти к
нему. Это тоже очень опасное утверждение, потому что тогда можно было бы
сказать, что во мне присутствует вечное.
Бом: Но это, я думаю, значит проецировать.
Кришнамурти: Конечно!
Бом: Когда говорим, что это всегда здесь, возникает логическая неувязка, потому
что "всегда" предполагает время, а мы пытаемся рассуждать о предмете, который не
имеет отношения к времени. Так что мы не можем интерпретировать это как бытие
здесь, там, теперь или снова!
Кришнамурти: Мы пришли к тому пониманию, когда можем сказать, что существует ум
универсума, и ум человека, познавший свободу, - един с ним.
20 сентября. 1980.
Броквуд Парк. Хэмпшир
Могут ли быть разрешены личные проблемы, и может ли прекратиться фрагментация?
Кришнамурти: Мы развили ум, который способен решить почти любую техническую
проблему. Но проблемы человека, видимо, никогда не будут разрешены. Люди увязли
в своих проблемах: проблемы общения, знания, отношений, проблемы рая и ада; все
человеческое существование превратилось в одну обширную, сложную проблему. И,
по-видимому, так было на протяжении всей истории человечества. Несмотря на все
знание, несмотря на века эволюции, человек никогда не был свободен от проблем.
Дэвид Бом: Да, от неразрешимых проблем.
Кришнамурти: Сомневаюсь, что человеческие проблемы неразрешимы.
Бом: Я имею в виду то, как они поставлены сейчас.
Кришнамурти: Разумеется, то, как они поставлены сейчас, делает эти проблемы
невероятно сложными и неразрешимыми. Ни политику, ни ученому и ни философу их не
разрешить, даже с помощью войн и т.д. Так почему же люди во всем мире не
способны разрешить текущие проблемы жизни? Что мешает полному разрешению этих
проблем? Не в том ли причина, что мы никогда по-настоящему об этом не
задумались? Не потому ли это происходит, что мы проводим все наши дни и,
возможно, половину ночи в размышлении над техническими проблемами, и у нас не
остается времени для других?
Бом: Отчасти это так. Многие люди считают, что взять на себя заботу об этом мог
бы кто-то другой.
Кришнамурти: Но почему? Я ставлю вопрос в нашей беседе, возможно ли вообще не
иметь человеческих проблем - только технические проблемы, которые могут быть
разрешены. А человеческие проблемы кажутся неразрешимыми. Не кроется ли причина
этого в нашем воспитании, в наших глубоко укоренившихся традициях и в том, что
мы миримся с существующим положением вещей?
Бом: Согласен. В этом определенно кроется часть причины. По мере старения
цивилизации проблемы накапливаются, а люди продолжают держаться того порядка
вещей, который создает проблемы. Например, в сегодняшнем мире значительно больше
наций, чем было когда-то, а каждая новая нация создает новые проблемы.
Кришнамурти: Разумеется.
Бом: Если вы вернетесь к тем временам...
Кришнамурти: ...когда племя становилось нацией...
Бом: Тогда эта группа людей уже должна была воевать со своим соседом.
Кришнамурти: Люди используют эту изумительную технику, чтобы убивать друг друга.
Но мы говорим о проблемах отношений, проблемах полного отсутствия свободы, об
ощущении постоянной неопределенности и страха, о трудности зарабатывать средства
к существованию и обеспечить другие жизненные потребности. Все это
представляется чрезвычайно несправедливым.
Бом: Я думаю, люди утратили способность это видеть. Вообще говоря, они
примирились с ситуацией, в которой они оказались, и пытаются делать все
возможное, чтобы разрешить отдельные небольшие проблемы и как-то облегчить свое
положение. Они не видят даже всей серьезности существующей ситуации.
Кришнамурти: Огромную проблему для человека создали религиозные люди.
Бом: Да. Они тоже стараются решать проблемы. Я думаю, всякий человек,
погруженный в свой собственный маленький мирок - фрагмент, что бы он ни решал,
он только думает, что может решить, но на самом деле лишь прибавляет к всеобщему
хаосу.
Кришнамурти: К хаосу и войнам! Об этом мы и говорим. Мы живем в хаосе. Но я хочу
выяснить, могу ли я прожить без единой проблемы всю оставшуюся жизнь. Это
возможно?
Бом: Ну, я не уверен, что такие вещи мы можем даже назвать проблемами. Проблему
можно было бы разумно разрешить. Если представить себе такую проблему чисто
технически, с точки зрения достижения определенного результата, то тогда сама ее
постановка включает разумный путь ее решения. Но психологически к этой проблеме
так подойти невозможно. Она не может быть рассматриваема таким образом; чтобы
предложить решение, вам требуется к нему прийти, и уж потом найти путь
осуществления.
Кришнамурти: В чем корень всего этого? В чем причина человеческого хаоса? Я
стараюсь подходить к этому с разных сторон, чтобы выяснить, существует ли
возможность прекращения проблем. Видите ли, лично я отказываюсь иметь проблемы.
Бом: Кое-кто мог бы вам возразить, сказав, что вы, возможно, на что-то не
откликнулись.
Кришнамурти: Я откликнулся на днях на нечто весьма и весьма серьезное. Это - не
проблема.
Бом: Тогда дело тут в уточнении. Отчасти трудность заключается в уточнении
языка.
Кришнамурти: Требуется уточнение не только языка, но также и отношения и
действия. Проблема, возникшая на днях, касается множества людей и она требует
определенного действия. Но для меня лично это не явилось проблемой.
Бом: Нам нужно выразить яснее, что вы имеете в виду, потому что без примера это
не понятно.
Кришнамурти: Я имею в виду проблему, когда требуется принять решение, и вас
мучит сомнение, и вы бесконечно из-за этого терзаетесь. Вас угнетает эта
неуверенность, неопределенность и необходимость предпринять какие-то шаги, о
которых вы потом будете жалеть.
Бом: Давайте начнем с технической проблемы, когда у вас вначале возникает идея.
Перед вами сложная задача, что-то такое, что нужно сделать; и вы говорите, что
это - проблема.
Кришнамурти: Да, это обычно называют проблемой.
Бом: А слово "проблема" в основе имеет идею направленного на что-то усилия,
возможного решения и попытки его достижения.
Кришнамурти: Или же у меня проблема, но я не знаю, как с нею справиться. Что
делать?
Бом: Если у вас есть проблема, и вы не знаете, как с нею поступить...
Кришнамурти: ...то я спрашиваю у людей совета, и от этого получается все большая
и большая путаница.
Бом: Тут могло бы помочь применение такого же подхода, как к технической
проблеме, при котором вы обычно уже имеете некоторое понятие о том, что надо
делать.
Кришнамурти: Я хотел бы знать, можем ли мы так поступить? Технические проблемы,
конечно, достаточно просты.
Бом: Они часто ставят перед нами такие задачи, которые заставляют нас очень
глубоко в них разбираться и менять наши подходы. В случае технической проблемы
мы обычно знаем, что нам нужно делать, чтобы ее решить. Если, к примеру, у нас
недостаток продуктов питания, то это требует от нас изыскивать пути и средства
увеличения их производства. Но можем ли мы так же подходить к решению
психологической проблемы?
Кришнамурти: В этом все дело. Как нам с нею поступить?
Бом: Итак, какого рода проблему мы будем рассматривать?
Кришнамурти: Любую, какая только возможна в человеческих отношениях.
Бом: Давайте поговорим о том, почему люди не могут жить в согласии, почему они
постоянно друг с другом ссорятся.
Кришнамурти: Да, давайте подойдем к этому просто. Представляется почти
невозможным, чтобы группа людей была способна согласно мыслить, иметь единый
взгляд и подход. Я, конечно, не считаю, что надо друг друга копировать. Но
всякий человек, который первым выражает свое мнение, тотчас встречает
противоречащее ему мнение другого, и так происходит все время и повсюду.
Бом: Да. Тогда мы можем сказать, что наша проблема в том, чтобы сообща трудиться
и мыслить в согласии?
Кришнамурти: Сообща трудиться, в согласии мыслить, сотрудничать, не вмешивая в
это денежный интерес.
Бом: Это уже другой вопрос, будут ли люди вместе трудиться, если они являются
высоко оплачиваемыми.
Кришнамурти: Как же нам разрешить эту проблему? В группе, где у всех разные
мнения, и мы вообще не сходимся ни с кем, где прийти к единому мнению, кажется,
почти невозможно.
Бом: Да, это одна из наших трудностей, но я не уверен, что вы можете
рассматривать ее как п
...Закладка в соц.сетях
