Жанр: Эзотерика
О самом важном
...ное движение уже началось
сейчас.
Имеется еще другой момент в отношении прошлого, о котором я хотел бы спросить:
для многих людей с прошлым связано нечто приятное, удовольствие, наслаждение.
Кришнамурти: Это не только удовольствие, но и память обо всем.
Нарайан: Человек начинает неприязненно относиться к удовольствию только когда
оно утрачивает для него новизну или создает трудности. Человек желает
удовольствия все время.
Кришнамурти: Разумеется.
Нарайан: Иногда бывает трудно провести различие между удовольствием и чем-то
банальным или теми трудностями, которые оно создает.
Кришнамурти: Удовольствие - всегда прошлое; в тот момент, когда что-то
случается, удовольствия еще нет. Оно приходит позднее, когда это становится
воспоминанием. Но воспоминание есть прошлое. А я желаю встретиться с пустотой,
что означает стереть все это.
Нарайан: Но я думаю, что человек, даже понимая то, что вы говорите, продолжает
удерживаться в своей сфере.
Кришнамурти: Потому что он не желает встретиться с пустотой. Удовольствие - не
сострадание. Удовольствие - не любовь, удовольствию нет места в сострадании. Но
если произойдет это изменение, сострадание, возможно, станет более сильным, чем
удовольствие.
Бом: Даже ощущение порядка может быть сильнее, чем удовольствие. Если люди понастоящему
озабочены чем-то, то удовольствие в этот момент не играет никакой
роли.
Нарайан: Но что происходит с человеком, у которого доминирует стремление к
удовольствию?
Кришнамурти: Мы это уже рассматривали. До тех пор, пока он не желает встретиться
с этой удивительной пустотой, он будет удерживаться в прежней модели.
Бом: Видите ли, мы должны сказать, что у такого человека тоже имеется
поврежденный мозг. Именно этот его поврежденный мозг является причиной того, что
основной акцент делается на удовольствии, равно как и на страхе и гневе.
Кришнамурти: Но поврежденный мозг исцеляется, когда имеет место озарение.
Бом: Да, конечно. Все же, думаю, многим людям, способным согласиться, что
ненависть и гнев - продукты поврежденного мозга, было бы трудно понять, что
удовольствие есть также продукт деятельности поврежденного мозга.
Кришнамурти: Несомненно, так.
Бом: Не можем ли мы сказать, что истинная радость, которая не есть результат
деятельности поврежденного мозга, но которую путают с удовольствием?..
Нарайан: Если удовольствие дает начало гневу, то гнев есть проявление
поврежденного мозга.
Кришнамурти: Как и требование удовольствия.
Итак, не может ли озарение открыть вам, как это разрушительное начало прошлого
проявляет себя в отношении мозга? Способен ли мозг сам это увидеть, испытать
озарение и выйти из такого состояния?
Нарайан: Вы говорите, что порядок берет начало от озарения?
Кришнамурти: Очевидно. Давайте двигаться, начиная отсюда.
Нарайан: Не могу ли я выразить это иначе? Возможно ли составить определенный
порядок искусственно, следуя определенному образцу, но так, чтобы этот порядок в
какой-то степени послужил началом озарения?
Кришнамурти: Вы не можете найти истинное с помощью ложного.
Нарайан: Я задаю этот вопрос умышленно, потому что у многих людей, видимо, нет
достаточно энергии, необходимой для озарения.
Кришнамурти: Вы чрезвычайно проницательны, когда вам нужно зарабатывать на
жизнь, зарабатывать деньги, чтобы осуществить что-то, в чем вы по-настоящему
заинтересованы. Если вы жизненно заинтересованы в этой перемене и т.д., то
энергия у вас есть.
Можно продолжить? Как человеческое существо я понял, что озарение стирает
прошлое, и мозг желает жить в пустоте. Верно? Мы подходили к этому пункту уже
несколько раз с разных сторон. Теперь давайте отправимся дальше. И вот нет у нас
больше ничего, что было бы создано мыслью. Нет никакого движения мысли, за
исключением фактического знания, которое продолжает занимать присущее ему место.
Психологически не существует никакого движения в уме или в мысли. Не существует
абсолютно ничего - пустота.
Бом: Вы имеете в виду полное отсутствие каких-либо ощущений? Видите ли, движение
мысли и ощущение существуют вместе.
Кришнамурти: Подождите минуту. Что вы понимаете под ощущением?
Бом: Обычно люди могут говорить - хорошо, мыслей совсем нет, но у них имеются
различные ощущения.
Кришнамурти: Конечно, у нас имеются ощущения.
Бом: Имеются ощущения, а также есть внутреннее восприятие.
Кришнамурти: Внутреннее восприятие чего?
Бом: Это трудно описать. То, что можно легко описывать, очевидно, относится к
эмоциям отрицательного свойства, таким как гнев, страх.
Кришнамурти: Является ли сострадание чувством?
Бом: Вероятно, нет.
Кришнамурти: Конечно, это не чувство.
Бом: Хотя люди могут говорить, что они чувствуют сострадание! Даже слово
"suggest" (внушать) означает некую форму чувства. Слово "compassion"
(сострадание) включает в себя слово "passion" (страсть), которое означает
чувство. Тут есть трудность. Мы могли бы, пожалуй, задать вопрос: как мы обычно
опознаем чувство?
Кришнамурти: Давайте немного в это углубимся. Что понимаем мы под чувством? Что
понимаем под ощущением?
Бом: Люди обычно об этом не задумываются. Видите ли, ощущения связаны с телом.
Кришнамурти: Вы, стало быть, говорите о чувствах, которые с телом
непосредственно не связаны?
Бом: Да, или которые в былые дни могли бы быть определены как душа.
Кришнамурти: Душа, конечно. Это легкое бегство, но она ничего не означает.
Бом: Да.
Кришнамурти: Что внутренне представляют собой чувства? Удовольствие,
наслаждение?
Бом: Что же, коль скоро вы можете давать ярлыки, описание в этом случае не было
бы достаточно обоснованным.
Кришнамурти: А что является обоснованием? Само это состояние, которое нельзя
выразить словами?
Бом: Это могло бы быть невербальным состоянием... чем-то подобным чувству,
которое не поддается определению.
Нарайан: Вы говорите, что такое состояние - не чувство, что оно только подобно
чувству, но его невозможно определить?
Бом: Да. Я даже предполагаю, что оно может существовать и тогда, когда мы
утверждаем, что никакой мысли не существует. Я постараюсь выразить это яснее.
Кришнамурти: Да, мысль отсутствует.
Бом: Что это в действительности означает?
Кришнамурти: В действительности это означает, что мысль есть движение, мысль
есть время! Верно? В этой пустоте времени или мысли не существует.
Бом: Да, и возможно, нет ощущения, что имеется некая внутренняя сущность.
Кришнамурти: Конечно, само собой разумеется. Бытие этой сущности - всего лишь
связка воспоминаний, прошлое.
Бом: Но это бытие означает не только мысль, которая о нем думает, но и ощущение,
что оно есть; вы получаете своего рода внутреннее ощущение.
Кришнамурти: Некое ощущение, да. Нет никакого существа, нет ничего. Если есть
какое-то ощущение продолжающегося существования...
Бом: Да, хотя его, кажется, невозможно выразить словами. Оно могло бы быть
состоянием без желания. Как можем мы узнать, реально, истинно ли это состояние?
Кришнамурти: Как раз об этом и я спрашиваю. Как можем мы узнать или осознать,
что это так? Иными словами, вы хотите подтверждения этому?
Нарайан: Не подтверждения, но информации об этом состоянии.
Кришнамурти: Теперь подождите. Предположим, некто имеет это необыкновенное
сострадание, но как может он сообщить его мне, если я живу в удовольствии и всем
прочем? Он не может!
Нарайан: Да, но я готов выслушать его.
Кришнамурти: Готов выслушать, но насколько глубоко? Некий человек говорит, что
нет никакой сущности, что становлением этого состояния является вся его жизнь. И
в этом состоянии, говорит он, вовсе нет никакой сущности, то есть, нет никакого
"я". Верно? Но тут вы говорите: "Покажите мне это". Это может быть показано
только с помощью определенных качеств, которыми он обладает, с помощью
определенных действий. Какими могут быть действия ума, если он совершенно пуст,
если в нем нет сущности? Какого уровня действия? Действия в физическом мире?
Нарайан: Отчасти.
Кришнамурти: Да, большей частью. Хорошо, этот человек имеет ощущение пустоты,
отсутствия сущности. Его деятельность не продиктована эгоистическими интересами.
Она происходит в повседневной жизни мира, и вы можете судить, притворяется он
или нет, возможно ли, чтобы сказав что-то, он в следующий момент утверждал
противоположное. Вы можете судить, действительно ли он живет этим состраданием,
а не просто говорит: "Я чувствую сострадание".
Бом: Но если кто-то сам так не поступает, то он не может и говорить.
Кришнамурти: Совершенно верно. Я тоже так считаю.
Нарайан: Мы не можем судить о его поступках.
Кришнамурти: Вы не можете. Как же тогда он может передать нам словами это
необыкновенное качество ума? Он может, конечно, описывать его, давая
приблизительные определения, но он не может выразить сущность этого явления. Д-р
Бом, к примеру, мог дискутировать с Эйнштейном; они находились на одном уровне.
Он может также вести беседы со мной. Если у одного есть это ощущение небытия,
пустоты, то другой может подойти очень близко, но никогда не может войти в этот
ум, если только он не будет иметь его сам!
Нарайан: Существует ли какой-то путь общения для человека, который открыт, без
того, чтобы пользоваться словами?
Кришнамурти: Мы говорим о сострадании. Это не слова "Я чувствую сострадание",
что было бы совершенно неверно. Вы видите, как в повседневной жизни такой ум
действует без "я", без "эго". Он может совершать ошибку, но сразу же ее
исправляет, он не несет ее в себе.
Нарайан: Не упорствует в ней.
Кришнамурти: Он не упрямый. Но мы здесь должны быть очень осторожны, чтобы не
принять его оправдания за признание ошибки!
Тут мы подходим к тому пункту, с которого мы начали нашу беседу: что тогда
представляет собой медитация? Верно? Для человека, который сам есть становление,
медитация не имеет никакого значения. Это не просто утверждение. Когда нет этой
сущности или этого становления, что тогда означает медитация? Она должна быть
совершенно не сознаваемой, совершенно незваной.
Бом: То есть, без осознанного намерения?
Кришнамурти: Да, думаю, так. Могли бы вы сказать - надеюсь, это не прозвучит
неразумно, - что универсальный, космический порядок заключен в медитации?
Бом: Прекрасно, если он живой, действующий, то мы должны были бы его увидеть.
Кришнамурти: Нет, нет. Он в самом состоянии медитации.
Бом: Да.
Кришнамурти: Думаю, это правильно. Я в этом уверен.
Бом: Мы могли бы попытаться продвинуться дальше в вопросе о том, что есть
медитация. В чем состоит ее действие?
Нарайан: Если вы говорите, что универсум представлен в медитации, то является ли
она выражением его порядка? Какой порядок могли бы мы разглядеть в том, на что
указывала бы космическая или универсальная медитация?
Кришнамурти: Солнечный восход и закат, все звезды, планеты составляют порядок.
Все это в целом представляет совершенный порядок.
Бом: Нам нужно связать это с медитацией. Согласно словарю, значение медитации в
том, чтобы отражать, обдумывать, изменять нечто в уме, проявлять пристальное
внимание.
Кришнамурти: А также измерять, определять.
Бом: Это дальнейшее значение, но оно предполагает взвешивать, обдумывать,
размышлять; это "мера" в смысле тщательного рассмотрения, оценивания, сравнения,
взвешивания.
Кришнамурти: Именно взвешивание. Рассматривать, обдумывать и т.д.
Бом: Взвешивать значимость чего-то. Так вот, это ли вы имеете в виду?
Кришнамурти: Нет.
Бом: Почему же тогда вы пользуетесь этим словом?
Нарайан: Мне сказали, что в английском языке слово "contemplation" (созерцание)
имеет дополнительный оттенок значения, по сравнению со словом "meditation"
(медитация). Contemplation предполагает более глубокое состояние ума.
Бом: В этом не мешает разобраться. Слово "contemplate" действительно происходит
от слова "temple" (храм).
Кришнамурти: Да, верно.
Бом: Его основное значение состоит в том, чтобы создать открытое пространство.
Кришнамурти: Это то открытое пространство, которое существует между Богом и
мною?
Бом: Это тот образ, из которого возникает это слово.
Кришнамурти: Именно так.
Нарайан: Слово "dhyans" (дхиана) на санскрите не имеет того же самого смыслового
значения, что и слово "медитация".
Кришнамурти: Да.
Нарайан: Потому что слово "медитация" имеет такие дополнительные смысловые
оттенки, как "измерение", и возможно, что "измерение" косвенно означает порядок.
Кришнамурти: Нет, я не хочу вводить слово "порядок" - давайте пропустим это
слово. Мы исчерпали его значение, и оно избито до смерти!
Бом: Почему вы пользуетесь словом "медитация"?
Кришнамурти: Не будем им пользоваться.
Бом: Давайте выясним, что вы действительно имеете в виду.
Кришнамурти: Не хотите ли вы сказать: состояние бесконечности, состояние вне
измерения?
Бом: Да.
Кришнамурти: Не существует никакого разделения. Вы видите, мы даем множество
описаний, но это не то.
Бом: Да, но имеет ли какой-то смысл разумное бытие, некоторым образом сознающее
себя?
Не это ли вы пытаетесь выразить? В другое время вы говорили, что ум опустошает
себя от содержания.
Кришнамурти: Что вы стремитесь прояснить?
Бом: Я спрашиваю, верно ли, что есть не только бесконечность, если
предполагается нечто большее?
Кришнамурти: О, много большее.
Бом: Мы отметили, что содержание сознания есть прошлое, которое создает
беспорядок. Тогда вы могли бы сказать, что это опустошение от содержания в
некотором смысле есть постоянное очищение от прошлого. Согласились бы вы с этим?
Кришнамурти: Нет, нет.
Бом: Когда вы говорите, что ум опустошает себя от содержания...
Кришнамурти: Опустошил себя.
Бом: Согласен. Когда прошлое устранено, тогда, говорите вы, существует
медитация.
Кришнамурти: Существует медитация; нет, созерцание...
Нарайан: Всего лишь начало.
Кришнамурти: Начало?
Нарайан: Опустошение от прошлого.
Кришнамурти: Это опустошение от прошлого, которым являются гнев, ревность,
верования, догмы, привязанности и т.д., должно быть сделано. Если сознание не
пусто, если какая-то часть прошлого существует, то это неизбежно приведет к
иллюзии. Мозг или ум должен быть полностью свободен от всякой иллюзии, иллюзии,
принесенной желанием, надеждой, требованием безопасности и прочим.
Бом: Вы говорите, что когда мозг свободен, это открывает дверь к чему-то более
широкому, глубокому?
Кришнамурти: Да. Иначе жизнь не имела бы смысла; это было бы всего лишь
повторением модели.
Нарайан: Что именно вы имеете в виду, когда говорите, что универсум представлен
в медитации?
Кришнамурти: Да, я именно так это воспринимаю.
Бом: Можем ли мы прежде всего сказать, что универсум действительно не обусловлен
своим прошлым? Видите ли, универсум создает определенные формы, которые
относительно постоянны, так что люди, которые воспринимают поверхностно, видят
только это, и тогда кажется, что универсум детерминирован прошлым.
Кришнамурти: Нет, он не обусловлен прошлым. Он созидающий, подвижный.
Бом: И тогда это его движение есть порядок.
Кришнамурти: Могли бы вы как ученый согласиться с этим?
Бом: Что же, коли на то пошло, мог бы!
Кришнамурти: Не сошли ли мы оба с ума? Давайте поставим вопрос иначе: есть ли
реальная возможность для времени окончиться - имеется в виду вся идея времени
как прошлого - окончиться хронологически, так, чтобы вообще не существовало
никакого завтра? Психологически есть ощущение действительной реальности, без
завтра. Я считаю, что это самый здоровый образ жизни, который, однако, не
означает, что я становлюсь безответственным! Это было бы слишком несерьезно.
Бом: Это просто вопрос физического времени, которое представляет собой часть
естественного порядка.
Кришнамурти: Конечно, это ясно.
Бом: Вопрос в том, имеем ли мы ощущение переживания прошлого и будущего или мы
свободны от этого ощущения.
Кришнамурти: Я спрашиваю вас как ученого: основан ли универсум на времени?
Бом: Я мог бы сказать - нет, но общепринятый обычай...
Кришнамурти: Это все, чего я хотел. Вы сказали - нет! А может быть, мозг,
который эволюционировал во времени?..
Бом: Вот только эволюционировал ли он во времени? Скорее, он оказался
вовлеченным в процесс времени. Потому что мозг есть часть универсума, который,
как мы говорим, не основан на времени.
Кришнамурти: Согласен.
Бом: Мысль впутала мозг во время.
Кришнамурти: Хорошо. А может ли он быть распутан, освобожден, так как универсум
есть разум? Вы согласны? Если универсум не от времени, то может ли ум, который
оказался впутанным во время, сам себя распутать, чтобы быть универсумом? Вы
следите за тем, что я пытаюсь сказать?
Бом: Да.
Кришнамурти: Это есть порядок.
Бом: Это порядок. А могли бы вы сказать, что это - медитация?
Кришнамурти: Да, это так. Я мог бы назвать это медитацией не в общепринятом,
словарном значении, как размышление, обдумывание, взвешивание и т.п., но
определить это как состояние медитации, в котором не содержится ни одной частицы
прошлого.
Бом: Вы говорите, что ум сам выпутывает себя из времени, и реально также
высвобождает от времени мозг?
Кришнамурти: Верно. Могли бы вы согласиться с этим?
Бом: Да.
Кришнамурти: Теоретически?
Бом: Да, в качестве гипотезы.
Кришнамурти: Нет, как гипотеза это меня не устраивает.
Бом: А что понимаете вы под теорией?
Кришнамурти: Теория - это когда кто-то приходит и заявляет, что это есть
истинная медитация.
Бом: Отлично.
Кришнамурти: Погодите. Кто-то говорит, что он может жить таким образом; жизнь
при этом необыкновенно значима, полна сострадания и т.д., и каждое действие в
физическом мире может быть немедленно откорректировано и т.п. Могли бы вы, как
ученый, согласиться с таким положением, или же вы скажете, что человек, который
это утверждает, не в своем уме?
Бом: Нет, я не мог бы так сказать. Я чувствую, что это вполне возможно; это
полностью соответствует всему тому, что мне известно о природе.
Кришнамурти: Прекрасно. Тогда он не какой-то неуравновешенный чудак! Выразить
все это словами, конечно, не составит проблемы. Это понято. Но может ли быть это
передано другому? Итак, может ли кто-то из нас за это взяться, чтобы мы могли об
этом возвестить?
7 июня 1980,
Броквуд Парк, Хэмпшир
Конец психологического знания
Кришнамурти: Что заставляет ум постоянно следовать определенному стереотипу,
постоянно искать? Когда он освобождается от одного стереотипа, он сразу же
принимает другой; и так он ведет себя все время. Можно объяснять, почему он так
действует - в целях ли защиты, достижения безопасности, или от безразличия, изза
того, что стал достаточно бесчувственным и его не интересует собственное
развитие и т.п. Но все же очень важно глубоко исследовать, почему наш ум всегда
действует в каком-то направлении.
Мы сказали, что, пройдя сквозь все мучения, исследования и озарения, человек
оказывается перед глухой стеной. А эта глухая стена может или погубить или быть
разрушена, если есть любовь и разумность. Прежде чем мы в это углубимся, я хотел
бы спросить, почему люди, как бы они ни были разумны, эрудированы в философском
и религиозном отношении, неизменно погрязают в рутине, оказываются в плену
стереотипа искания.
Дэвид Бом: Что же, я думаю, рутина - это нечто присущее природе накопленного
знания.
Кришнамурти: Вы считаете, что знание должно неизменно порождать рутину?
Бом: Не могу сказать, что это неизбежно, но развитие человечества, кажется,
пошло как раз по такому пути; если мы обратимся к психологическому знанию, так
сказать...
Кришнамурти: Мы говорим именно об этом. Но почему ум не сознает, не видит
опасности в механическом повторении и в том, что оно не содержит в себе ничего
нового? Вы видите, как мы снова и снова устремляемся по проторенной колее?
Бом: Мне кажется, что эту рутину или накопленное знание принято считать чем-то
гораздо более значимым, чем это есть на самом деле. Если мы говорим, что имеем
знание о каком-либо предмете, например, о микрофоне, то оно имеет несколько
ограниченное значение. Но знание о нации, к которой вы принадлежите,
представляется чрезвычайно важным.
Кришнамурти: Конечно. И это значение, которое приписывается знанию, - не
является ли оно причиной ограниченности ума?
Бом: Потому что такое знание, которое считается чрезвычайно ценным, превыше всех
прочих ценностей, заставляет ум крепко его придерживаться. Оно кажется самым
важным на свете.
Кришнамурти: В Индии существует философия, - вы, конечно, знаете, это Веданта, -
которая утверждает, что знание должно прийти к концу. Но, по-видимому, очень,
очень немногие люди преодолели знание и говорят из свободы.
Бом: Видите ли, вообще знание представляется чрезвычайно важным, даже если ктото
говорит, что с ним следовало бы покончить...
Кришнамурти: Вы решили, что я такой глупый, что не отличаю психологическое
знание, которое имеет очень малое значение, от знания как такового, и мой ум
ополчается вообще на всякое знание?
Бом: Я совсем не имел в виду, что человек такой глупый, я имел в виду знание,
которое отупляет мозг.
Кришнамурти: Отупляет, согласен. Но мозг, кажется, не освобождается от знания.
Бом: Он уже так отупел, что не может понять, что он делает.
Кришнамурти: Итак, что ему нужно делать? Я много лет наблюдал людей, пытавшихся
освободиться от определенных проблем. Это сущность ума, вы понимаете? Это
психологическое накопление, которое становится психологическим знанием. Так ум
разделяется, и многое происходит как вне, так и внутри его. Но все же ум
отказывается освобождаться.
Бом: Да.
Кришнамурти: Почему? Не потому ли, что в этом состоянии есть безопасность, что
ум чувствует защищенность?
Бом: Знание - часть его, но, я думаю, оно каким-то образом приобрело значение
абсолютного знания вместо того, чтобы быть относительным.
Кришнамурти: Все это я понимаю, но вы не отвечаете на мой вопрос. Я -
обыкновенный человек, я представляю себе ограниченное значение различных уровней
знания, но глубоко внутри это накопленное знание действует очень разрушительно.
Бом: Это знание вводит ум в заблуждение, и человек уже нормально не сознает, что
оно разрушительно. Когда начинается процесс разрушения, ум не в состоянии это
увидеть, он отбрасывает сомнения. Существует потрясающий механизм самообмана или
бегства от видения проблемы в целом.
Кришнамурти: Почему?
Бом: Потому что ум опасается, что на карту может быть поставлено нечто
необычайно ценное.
Кришнамурти: Почему же человек, удивительно разумный, способный или искусный в
других отношениях, здесь, где самый корень всех его бед, не может уразуметь, что
происходит? Что мешает уму это сделать?
Бом: Как только знание приобретает важное значение, сразу же начинает
действовать механический процесс сопротивления разумности.
Кришнамурти: Так что же мне делать? Я понимаю, что должен освободиться от
накопленного психологического знания, что оно разделяет, является разрушительным
и малозначимым, но не могу. Не происходит ли это из-за недостатка энергии?
Бом: Это не основная причина, хотя в этом процессе энергия рассеивается.
Кришнамурти: Когда энергия в большом количестве рассеивается, у меня ее не
хватает, чтобы справиться с моей задачей, не так ли?
Бом: Энергия быстро возвратилась бы, если мы смогли бы это понять. Я думаю, что
не это главное.
Кришнамурти: Да. Так вот, пойму ли я, что это знание неизбежно формирует рутину,
в которой я живу? Как мне разрушить этот механизм?
Бом: Но я не уверен, что людям вообще понятно, что все дело тут в знании; или
даже, что это знание есть знание. Видите ли, для них оно может быть просто
ощущением собственного бытия, "себя", "я". Знание создает "меня", а "я" - это
уже переживание некоторой сущности, которое не воспринимается как знание, но как
реальное бытие.
Кришнамурти: Вы считаете, что это "бытие" отлично от знания?
Бом: Оно так выглядит; оно воображается иным.
Кришнамурти: А существует ли оно?
Бом: Не существует, но эта иллюзия обладает большой силой.
Кришнамурти: Такова наша обусловленность.
Бом: Да. Итак, вопрос в том, как нам прорваться сквозь иллюзию и сломать эту
привычную колею, ибо она создает видимость реальности или претендует на то,
чтобы быть состоянием бытия?
Кришнамурти: В этом действительно проблема. Это самое основное движение в
человеке. Положение представляется совершенно безнадежным. И, сознавая эту
безнадежность, я сижу и говорю, что ничего не могу поделать. Но когда я
сосредоточиваюсь на этом, встает вопрос: возможно ли функционировать в этом мире
без психологического знания? Это определенно меня беспокоит; я считаю это
основной проблемой, которую человек должен разрешить во всем мире.
Бом: Согласен. Но если вы заговорили бы об этом с другим человеком, который как
будто разумно мыслит, это могло бы сильно его встревожить, и мы должны были бы
объяснять ему, что речь идет всего лишь о психологическом знании.
Психологическое знание представляется ему не знанием, а чем-то большим. И он не
понимает, что его знание о собственном состоянии таит в себе беду. На первый
взгляд это знание кажется чем-то пассивным, чем вы можете, если захотите,
воспользоваться или пренебречь, - некий образ того, что должно быть.
Кришнамурти: Мне все понятно.
Бом: Наступает момент, когда знание не представляется больше знанием.
Кришнамурти: Политические деятели и люди, обладающие властью, не стали бы это
слушать. Не стали бы слушать и так называемые религиозные люди. Только люди,
которые испытывают недовольство, которые чувствуют, что все потеряли - только
они будут слушать. Но и они не всегда слушают, ибо это все равно, что идти на
костер.
Как человек к этому подходит? Скажем, например, что я отказался от католицизма,
протестантизма и прочего или что я сделал карьеру и сознаю, насколько необходимо
тут иметь знание. И вот, даже поняв, насколько важно не быть захваченным
процессом психологического знания, я все же не могу от него освободиться. Оно
постоянно хитрит со мной, а я тоже хитрю с ним. Это похоже на игру в прятки.
Хорошо. Мы сказали, что есть стена, которую я должен разрушить. Нет, не я. Я -
это и есть та стена, которую надо разрушить.
...Закладка в соц.сетях
