Жанр: Эзотерика
О самом важном
... - агрессия,
непрестанное становление, стремление к успеху - все это пришло к концу. Мы до
тех пор к этому стремимся, пока не поймем великого смысла сегодняшнего дня.
Бом: Претворяя его в повседневной жизни, хорошо бы применить его к проблеме
сострадания.
Кришнамурти: Конечно. Не является ли это движение состраданием?
Бом: Оно было бы бесконечным.
Кришнамурти: Вот именно. Поэтому очень важно быть внимательным.
Бом: Тогда из этого, помимо всего, могло бы прийти сострадание.
17 апреля 1980
Охай, Калифорния.
Возможно ли пробудить озарение в другом?
Кришнамурти: Мы обсуждали, какое значение имеет спокойствие мозга, когда мозг
вне движения. Человек шел путем становления, пока он не прозрел, не испытал
этого ощущения пустоты, тишины и энергии; он отказался тогда почти от всего и
вернулся к исходной точке, к первооснове. Какое воздействие оказывает теперь это
прозрение на его повседневную жизнь? Каково его отношение с обществом? Как
относится он к войне, как воспринимает он весь этот мир, который фактически
живет и борется во тьме? Каково его действие? Я сказал бы, как согласились мы на
днях, что его действие - не-движение.
Бом: Да. Мы говорили, что первооснова - это движение без разделения.
Кришнамурти: Без разделения. Совершенно верно.
Бом: Представляется в каком-то смысле нелогичным употреблять выражение "недвижение",
в то время как вы утверждаете, что первооснова есть движение.
Кришнамурти: Да, первооснова есть движение. Могли бы вы сказать, что обычный,
образованный, критически мыслящий человек, со всей его неразумной, сеящей раздор
деятельностью, пребывает в постоянном движении?
Бом: Конечно, это своего рода движение.
Кришнамурти: Движение во времени.
Бом: Да.
Кришнамурти: Движение становления. Но мы с вами говорили о человеке, который
протоптал тропу (если я могу воспользоваться таким выражением) и пришел к
исходной точке. Каково теперь его действие? Мы употребили слово "не-действие",
"не-движение". Что это означает?
Бом: Это, как мы сказали, означает не принимать участия в процессе становления.
Кришнамурти: Разумеется, это очевидно. Если человек не принимает участия в этом
процессе, то какова его роль? Не выражается ли она в полном не-действии?
Бом: Неясно, почему вы решили называть это не-действием. Мы могли бы считать это
действием нового типа, не являющимся частью процесса становления.
Кришнамурти: Это не становление.
Бом: Но оно все же могло бы быть действием.
Кришнамурти: Этот человек по-прежнему должен жить в нашем мире.
Бом: В каком-то смысле все, что бы вы ни делали, есть действие, но его действие
совершенно особое, оно не стремится к иллюзорному процессу становления, не
включается в него. Действие этого человека могло бы относиться к тому, что лежит
в основе такого иллюзорного процесса. Это мог бы быть, пожалуй,неверный поворот,
который постоянно возникает из первоосновы. Так ведь?
Кришнамурти: Да, конечно. Видите ли, различные религии описывают человека,
который был спасен, который был просветлен, который достиг того или этого. Они
его описывают очень подробно, в особенности это относится к религиозным книгам
индусов, которые в деталях описывают его жизнь: как он ходил, как он глядел, как
говорил. Я думаю, это просто поэтическое восприятие, которое...
Бом: Вы считаете, что это плод воображения?
Кришнамурти: Я думаю, многое тут идет от воображения. Но люди, с которыми я об
этом говорил, не считают это воображением. Тот, кто описывал, точно это знал.
Бом: Ну, как мог он знать? Неясно.
Кришнамурти: Что же это за человек? Как он живет в этом мире? Это очень
интересный вопрос, если глубоко в него вникнуть. Существует состояние недвижения,
состояние, в которое вы входите.
Бом: Не совсем ясно, что вы имеете в виду под не-движением.
Кришнамурти: Образ этого человека опоэтизирован, но я стараюсь не фиксировать на
этом внимание. Он может быть верен и в поэтической трактовке. Такой человек
подобен одинокому дереву на широком лугу. Нет никакого другого, стоит только это
дерево, и какое бы название мы ему ни давали, оно здесь стоит.
Бом: Но почему вы говорите "не-движение"?
Кришнамурти: Это не-движение.
Бом: Дерево, конечно, стоит.
Кришнамурти: Дерево живое, оно в движении. Я не это имею в виду.
Бом: Дерево в каком-то смысле движется, но по отношению к лугу оно стоит. Это то
представление, которое мы получаем.
Кришнамурти: Видите ли, оно складывается у вас потому, что вы движетесь от
начала к концу. А тут вы уже в конце, в движении совершенно иного рода, которое
вне времени и всего прочего. Вы в этом движении. Я прихожу к вам и спрашиваю,
"Каково это состояние ума? Каково состояние вашего ума, который двигался по
тропе и остановился, то есть полностью вышел из тьмы?"
Бом: Когда вы говорите, что это не-движение, не полагаете ли вы что оно
постоянно?
Кришнамурти: Оно должно быть... Но что вы подразумеваете под словом "постоянно"?
Что оно непрерывно?
Бом: Нет, нет.
Кришнамурти: Не имеете ли вы в виду, что оно...
Собеседник: ...статично?
Кришнамурти: О, нет!
Бом: Стоять твердо, как единое целое. Вот буквальное значение.
Кришнамурти: Это оно?
Бом: Это образ, который у вас ассоциируется с деревом на лугу.
Кришнамурти: Да, понимаю. Это слишком романтично, поэтично и, пожалуй, вводит в
заблуждение. Прекрасный образ, но давайте от него уйдем. Каков этот ум? Каково
качество ума, который движется от начала, следует путем становления и,
основательно разобравшись в этом центре тьмы, устраняет его. Этот ум должен быть
совершенно иным. И вот вопрос: что он делает или не делает в мире, который
пребывает во тьме?
Бом: Такой ум, наверное, тьмы не создает; он не участвует в движении этого мира.
Кришнамурти: Согласен.
Бом: И мы говорим, что в каком-то смысле он постоянен; он не фиксирован, но не
движется.
Кришнамурти: Можно ли считать его статичным?
Бом: Нет, он не статичен. Он постоянен, но его постоянство в каком-то смысле
также и движение. Существует постоянство, которое не просто статично, оно в то
же самое время есть движение.
Кришнамурти: Мы говорили, что то движение - не движение становления.
Бом: А движение первоосновы, которое полностью свободно.
Кришнамурти: Что происходит с этим умом? Давайте посмотрим. В нем нет
беспокойства, нет страха. В нем присутствуют такие качества, как "сострадание" и
"любовь". Верно?
Бом: Но они могли бы прийти из первоосновы.
Кришнамурти: Такой ум - ничто, не-вещь, и, следовательно, пустой, свободный от
знания. Разве не действовал бы такой ум всегда в свете озарения?
Бом: Он обладал бы, хотя и не всегда, качеством озарения.
Кришнамурти: Да, это я и имею в виду.
Бом: Но, видите ли, слово "всегда" вносит время.
Кришнамурти: Уберем это слово.
Бом: Я воспользовался бы словом "постоянно".
Кришнамурти: Да, постоянно; давайте примем это слово.
Бом: Оно лучше, но все же не совсем подходит.
Кришнамурти: Да. Давайте все же им воспользуемся. Ум действует постоянно в этом
свете, в этой вспышке озарения. Думаю, правильно. А какое это имеет значение в
повседневной жизни? Как такому человеку заработать на жизнь?
Бом: Это уже другая проблема. Ему, наверное, пришлось бы изыскивать средства,
чтобы жить.
Кришнамурти: Чтобы жить. Тут надо сказать, что в условиях развитой цивилизации
нищенство непозволительно.
Бом: Непозволительно. Приходится изыскивать средства к существованию.
Кришнамурти: Итак, что ему делать? У него нет профессии, никаких специальных
навыков, нет денег, чтобы что-то покупать.
Бом: А разве не может человек с таким умом достаточно зарабатывать, чтобы
обеспечить необходимые жизненные потребности?
Кришнамурти: Как?
Собеседник: Почему у него нет специальности, чтобы зарабатывать на жизнь?
Кришнамурти: А почему у него должна быть специальность? Почему нужно иметь
специальность, чтобы зарабатывать на жизнь? Вы считаете так, а другой спросит:
"Почему я должен получать какую-то специальность?". - Я просто это рассматриваю,
исследую.
Бом: Предположим, вы должны о себе заботиться. Вам нужна для этого какая-то
специальность. Вы же не сами по себе, не в пещере, понимаете...
Кришнамурти: О, не надо мне пещеры!
Бом: Понимаю. Но кто бы это ни был, он должен где-то жить; и он нуждается в
какой-то специальности, чтобы обеспечить себе пищу, которая ему необходима.
Видите ли, если каждый сказал бы, что никакой специальности не нужно, то
человеческая раса погибла бы.
Кришнамурти: Я так не считаю.
Бом: И что произошло бы тогда?
Кришнамурти: Это то, к чему я подхожу. Специальность предполагает, как мы
сказали, знание; от знания приходит опыт, и постепенно совершенствуется
мастерство. И это мастерство дает возможность зарабатывать на жизнь, бедную или
богатую. Но этот человек говорит, что можно жить и зарабатывать средства иначе.
Мы привыкли к стереотипу, а он говорит: "Послушайте, это же совершенно
неправильно".
Бом: Это зависит от того, что вы понимаете под мастерством. Предположим,
например, ему нужно вести машину, это, наверное, требует какого-то мастерства?
Кришнамурти: Да.
Бом: Собирается ли он делать это без умения?
Кришнамурти: Я предпочел бы более осторожно пользоваться словом "умение".
Бом: Да, понимаю, слово "умение" могло бы иметь дурной смысл - быть очень ловким
в добывании денег.
Кришнамурти: Этот человек не алчный, он не думает только о деньгах, не копит на
будущее, у него нет никаких гарантий. Но он должен жить. Когда мы употребляем
слово "умение" применительно к тому, чтобы вести машину...
Бом: ...или быть плотником... Если бы все эти виды мастерства исчезли, то жизнь
стала бы невозможна.
Кришнамурти: Это было бы крахом всей структуры. Но разве мы считаем, что такое
умение должно быть отвергнуто?
Бом: Это невозможно было бы допустить.
Кришнамурти: Нет, конечно. Это было бы слишком глупо.
Бом: Но тогда люди без специальности становятся очень умелыми, чтобы добывать
деньги от других людей!
Собеседник: Не означало бы это противоречия между жизнью и мастерством, умением
и трудом, жизнью и зарабатыванием жизненных средств?
Кришнамурти: Именно так! Я нуждаюсь в пище. Нуждаюсь в одежде, мне нужен кров.
Собеседник: Но должно ли тут быть противоречие? Нынешнее общество так устроено,
что в нем имеет место противоречие между жизнью и трудом.
Кришнамурти: Мы с этим покончили. Человек, о котором мы говорим, со всем этим
покончил и вернулся в мир, к людям: "Вот я". Каково его отношение к обществу, и
что он должен делать? Имеет он какие-то отношения с обществом?
Бом: Конечно, не в глубоком, фундаментальном смысле, хотя внешние отношения с
обществом у него должны быть.
Кришнамурти: Хорошо. Внешняя связь с миром.
Бом: Он должен подчиняться законам, должен соблюдать правила движения, дорожные
знаки.
Кришнамурти: Непременно. Но я хочу выяснить, что должен он делать? Писать?
Говорить? Это предполагает умение.
Бом: В такого рода умении нет, конечно, никакого вреда?
Кришнамурти: Я просто спрашиваю.
Бом: Как и в других видах мастерства, в таких, как плотничное дело.
Кришнамурти: Да, в мастерстве такого рода. Но что он должен делать? Думаю, мы
могли бы представить себе качество ума человека, который покончил со всем этим,
от начала и до конца, со всем, о чем мы говорили в наших недавних беседах; ум
этого человека совершенно иной, но он все же в этом мире. Как воспринимает он
этот мир? Говоря условным языком, вы уже достигли и вернулись назад, а я -
обыкновенный человек, который живет в этом мире. Каково ваше отношение ко мне?
Очевидно, отношения никакого нет, потому что я живу в мире тьмы, а вы - нет.
Ваше отношение будет возможно лишь тогда, когда я выйду из тьмы, когда с тьмой
будет покончено.
Бом: Да.
Кришнамурти: Тогда возможно только одно: между нами нет отношений. Но в этом
случае между вами и мной существует противоречие: я гляжу на вас глазами,
привыкшими к тьме и к разделению, а вы - нет. И все же вы должны иметь какой-то
контакт, какое-то соприкосновение со мной. Вы должны иметь со мной какое-то,
хотя бы внешнее, хотя бы незначительное отношение. Это отношение сострадания,
отличающегося от того, что понимаю под состраданием я - не так ли? Из своей тьмы
я не могу судить о том, что значит сострадание. Верно?
Бом: Да, выходит так.
Кришнамурти: Мне совершенно неведомы ваша любовь, ваше сострадание, я знаю лишь
свою любовь и свое сострадание. И каково в таком случае мое отношение к вам?
Бом: О ком мы сейчас говорим? Мне неясно, кого мы обсуждаем.
Кришнамурти: Вы или "X" уже прошли свой путь, со всем покончили и вернулись
назад.
Бом: Тогда почему "Y" этого не сделал?
Кришнамурти: "Y" этого не сделал. "Y" спрашивает: Кто вы? Вы так отличаетесь.
Ваше видение жизни совершенно другое". И каково будет отношение "Y" к "X"? Вот
вопрос. Не как "X" будет относиться к "Y". Не знаю, ясно ли я это выражаю.
Бом: Да, понимаю. Каково отношение "Y" к "X"?
Кришнамурти: До сих пор наш вопрос касался отношения "X" к "Y", но, я думаю, мы
неверно ставили вопрос. Каково будет отношение "Y" к "X"? Я думаю, обычно бывает
так, что "Y" или превращает "X" в объект поклонения, или его убивает, или же
вообще не замечает. Верно?
Бом: Да.
Кришнамурти: Если "X" становится объектом поклонения, то все очень просто. У
него тогда в мире есть благодетели. Но это не является ответом на мой вопрос.
Мой вопрос не только в том, как "Y" отнесется к "X", но каково будет отношение
"X" к "Y"? "X" обращается к "Y", настойчиво призывает его: "Послушай, выйди из
этой тьмы; во тьме нет решения, так что выходи". Не имеет значения, какими
словами мы пользуемся - выйти из тьмы, рассеять ее, отбросить и т.п. А "Y"
говорит: "Помоги мне, укажи мне путь", и снова возвращается во тьму - вы
следите? Итак, каково будет отношение "Y" к "X"?
Бом: Я не вижу, чтобы у "Y" были какие-то возможности, кроме тех, о которых вы
упомянули - поклоняться или сделать что-то еще.
Кришнамурти: Убить или проигнорировать "X".
Бом: Ну, а если у "X" сработает сострадание...
Кришнамурти: Да, "X" есть то. Он не назовет это даже состраданием.
Бом: Но мы называем это состраданием. Тогда "X" постарается найти путь, чтобы
проникнуть во тьму.
Кришнамурти: Подождите! В таком случае задача "X" в том, чтобы действовать во
тьме?
Бом: Чтобы выяснить, как в эту тьму проникнуть.
Кришнамурти: И таким образом он зарабатывает на жизнь.
Бом: Ну, возможно.
Кришнамурти: Нет. Я говорю серьезно.
Бом: Это зависит от того, пожелают ли люди платить ему за это.
Кришнамурти: Не шутите. Серьезно.
Бом: Это возможно.
Кришнамурти: Возможно, "X" - учитель. "X" - вне общества. "X" не имеет никакого
отношения к этой сфере тьмы, и он говорит людям, которые застряли во тьме:
"Выходите". Что тут неправильно?
Бом: Ничего неправильного тут нет.
Кришнамурти: Это его способ зарабатывать средства к жизни.
Бом: Это совершенно правильно, но только до тех пор, пока это работает. Конечно,
если бы появилось много таких людей, как "X", то возможно, настал бы предел.
Кришнамурти: Нет, сэр. Что произошло бы, если бы было много людей, подобных "X"?
Бом: Интересный вопрос. Я думаю, произошло бы нечто революционное.
Кришнамурти: Вот как раз об этом я и говорю.
Бом: Все переменилось бы.
Кришнамурти: Да. Если было бы много людей, подобных "X", они не были бы
разобщены. В этом вся проблема, верно?
Бом: Я думаю, что если бы даже десять или пятнадцать человек были вместе, они
представили бы такую силу, какой никогда еще не знала наша история.
Кришнамурти: Огромная сила! Верно.
Бом: Не думаю, что когда-либо случалось, чтобы десять человек были вместе.
Кришнамурти: Это дело жизни "X". Он считает это самым важным. Группа из десяти
человек, подобных "X", произведет революцию совершенно особого типа. Стоит ли
общество перед такой перспективой?
Бом: Они будут в высшей степени разумны, и, конечно, найдут путь к свершению.
Кришнамурти: Безусловно.
Бом: Обществу это предстоит, потому что эти люди будут достаточно разумны, чтобы
не провоцировать общество, а общество будет реагировать лишь тогда, когда
почувствует, что уже не остается времени.
Кришнамурти: Совершенно верно. Так действительно происходит. Не скажете ли вы в
таком случае, что функция многих "X" состоит в том, чтобы побуждать людей к той
разумности, которая рассеет тьму? И это будет их способ зарабатывать на жизнь?
Бом: Да.
Кришнамурти: С другой стороны, во тьме находятся люди, которые эту тьму
культивируют и эксплуатируют других. И одновременно существуют такие, как "X",
которые никого не эксплуатируют. Да. Кажется, что это очень просто, но не думаю,
что это на самом деле просто.
Бом: Верно.
Кришнамурти: Является ли это единственной функцией "X"?
Бом: Это - по-настоящему трудная функция.
Кришнамурти: Но я хочу рассмотреть нечто более глубокое, чем просто функция.
Бом: Да, функции недостаточно.
Кришнамурти: Вот именно. А что помимо функции он должен делать? "X" говорит "Y":
"Слушай"; а "Y" тянет время и, мало-помалу в какой-то момент, быть может,
пробудится и сдвинется с места. Но исчерпывает ли это все, что намеревается
сделать "X" в жизни?
Бом: Это может быть только результатом чего-то более глубокого.
Кришнамурти: Более глубокого, результатом первоосновы.
Бом: Да, первоосновы.
Кришнамурти: Но исчерпывается ли этим все, что он должен делать в этом мире?
Только лишь учить людей, чтобы они могли двинуться из тьмы?
Бом: Это представляется, конечно, первейшей задачей в данный момент, ибо без
этого все общество, рано или поздно, коллапсирует. Мы могли бы спросить,
испытывает ли он необходимость в творчестве более глубокого порядка?
Кришнамурти: Что это означает?
Бом: Ну, это неясно.
Кришнамурти: Предположим "X" - это вы, и вы располагаете огромной сферой, в
которой действуете; вы не просто обучаете меня, а обладаете этим необыкновенным
движением вне времени. Это значит, что вы обладаете беспредельной энергией и
делаете все, чтобы научить меня выйти из тьмы.
Бом: Это может быть лишь одной из сторон такого творчества.
Кришнамурти: Итак, что еще остается, - вы следите? Не знаю, удается ли мне это
выразить.
Бом: Это именно то, что я пытаюсь предложить, говоря о каком-то творческом
действии помимо того, что имеет место.
Кришнамурти: Да, помимо того. Вы могли бы писать, могли бы проповедовать, могли
бы исцелять, могли бы делать и то, и это, но все эти виды деятельности, пожалуй,
тривиальны. У вас есть что-то еще. Низведу ли я вас, "X", до уровня моих
ничтожных проблем? Можете ли вы быть низведены до такого уровня? Моя
ограниченность говорит: "Вы должны делать что-то. Вы должны выступать с
проповедями, писать, исцелять, делать что-то, чтобы помочь мне двигаться".
Верно? Вы мало-помалу уступаете, но вы обладаете чем-то значительно большим,
чем-то необъятным. Вы понимаете?
Бом: Да. И что из этого следует?
Кришнамурти: Как эта необъятность воздействует на "Y"?
Бом: Не имеете ли вы в виду, что существует какая-то более непосредственная
деятельность?
Кришнамурти: Или существует более непосредственная деятельность, или "X" делает
что-то совершенно особое, чтобы воздействовать на сознание человека.
Бом: Что это могло бы быть?
Кришнамурти: Дело в том, что "X" не "удовлетворен" одними лишь проповедями и
разговорами. То необъятное должно как-то действовать.
Бом: Вы употребляете слово "должно" в смысле ощущения потребности или
необходимости делать это?
Кришнамурти: Оно должно.
Бом: Оно должно действовать с необходимостью. Но как будет оно воздействовать на
человечество? Видите ли, когда вы так говорите, у людей может возникнуть мысль,
что существует своего рода экстрасенсорный путь распространения этого
воздействия.
Кришнамурти: Это то, что я пытаюсь уловить.
Бом: Да.
Кришнамурти: Это то, что я пытаюсь передать.
Бом: Не просто словами, но действиями или поступками.
Кришнамурти: Пусть это будет деятельность. Это просто. Но не только это, потому
что необъятное должно...
Бом: ...обязательно действовать? Не существует ли более непосредственного
действия?
Кришнамурти: Конечно. Необъятное имеет и другую деятельность.
Бом: Другую деятельность, на других уровнях?
Кришнамурти: Да, другую деятельность. Учения индусов трактуют это как различные
уровни сознания.
Бом: Существуют различные уровни или степени действия.
Кришнамурти: Все это также очень мало. Что вы скажете, сэр?
Бом: Ну, поскольку это сознание, сознание этого человека возникает из
первоосновы, его действие принимает вид действия всего человечества от
первоосновы.
Кришнамурти: Да.
Бом: Видите ли, многие люди найдут это очень трудным для понимания.
Кришнамурти: Меня не интересуют многие люди. Я хочу понять вас, "X", и себя,
"Y". Эта первооснова, эта необъятность не ограничена таким ничтожным, таким
малым делом. Так не может быть.
Бом: Первооснова физически включает в себя весь универсум.
Кришнамурти: Да, весь универсум, и сводит все это...
Бом: ...к этим малым действиям...
Кришнамурти: ...таким ничтожным.
Бом: Я думаю, тут возникает вопрос о значении человечества в универсуме или
первооснове?
Кришнамурти: Да, именно так.
Бом: Ведь даже лучшие из тех дел, которые мы осуществляем, в масштабе универсума
имеют ничтожно малое значение. Верно?
Кришнамурти: Да, они всего лишь преамбула. Я думаю, что "X", независимо от того,
сделает он что-то или не сделает, самим своим существованием...
Бом: ...он делает нечто возможным?
Кришнамурти: Да. Когда вы читаете Эйнштейна, вы видите, что он сделал возможным
то, что прежде считалось невозможным.
Бом: Мы достаточно легко можем в этом убедиться, потому что его открытия нашли
применение в широких сферах человеческой деятельности.
Кришнамурти: Да, понимаю. А что приносит "X" кроме малых дел? Попытка выразить
это словами безуспешна. "X" обладает этим огромным разумом, этой энергией, этим
нечто, и он должен действовать на более высоком уровне, чем можно себе
представить. Это должно воздействовать на сознание тех, кто живет во тьме.
Бом: Возможно, так. Вопрос в том, принесет ли эта деятельность какой-то видимый
результат? Понимаете, может ли она быть ощутимой, наглядной.
Кришнамурти: По-видимому, нет. Когда вы слушаете новости по телевидению или
радио, вы знаете обо всем, что происходит в мире. Но деятельность "X", очевидно,
не такова.
Бом: Она трудна, но чрезвычайно важна.
Кришнамурти: Эта деятельность должна дать результат. Должна.
Бом: Почему должна?
Кришнамурти: Потому что свет должен воздействовать на тьму.
Бом: Возможно, "Y", живя во тьме, скажет, что он не уверен, что существует такое
воздействие. Он мог бы согласиться, что оно существует, но желал бы видеть это
воочию. Не видя ничего и по-прежнему находясь во тьме, он будет спрашивать, что
ему делать.
Кришнамурти: Понимаю. Таким образом, вы считаете, что деятельность "X" только в
том, чтобы писать, учить и т.п.?
Бом: Нет. Деятельность "X" может быть гораздо более важной, но ее невозможно
обнаружить. Если мы только смогли бы ее увидеть!
Кришнамурти: Как можно ее показать? Как мог бы "Y", который желает получить
доказательства, ее увидеть?
Бом: "Y" мог бы рассуждать примерно так: многие люди делали подобные заявления,
но некоторые из них, возможно, заблуждались. Хотелось бы думать, что это могло
быть истиной. Видите ли, то о чем мы до сих пор говорили, является важным и до
известной степени представляется актуальным.
Кришнамурти: Да, понимаю.
Бом: А то, что вы утверждаете сейчас, идет значительно дальше. Нечто похожее
говорят и другие, но чувствуется, что они заблуждаются, что все они, или, по
крайней мере, некоторые из них в плену самообмана.
Кришнамурти: Нет. "X" говорит, что нам следует твердо придерживаться логики.
Бом: Да, но на этом этапе логика нисколько не продвинет нас дальше.
Кришнамурти: Очень разумно! Мы покончили со всем этим. Так что ум "X" не
действует неразумно.
Бом: Вы могли бы сказать, что, приняв нечто как разумное, "Y" с известной
уверенностью мог бы продолжать считать это разумным и дальше?
Кришнамурти: Да, это я и хочу сказать.
Бом: Конечно, доказательств не существует.
Кришнамурти: Нет.
Бом: В таком случае могли бы мы это исследовать?
Кришнамурти: Я попытаюсь это проделать.
Собеседник: Что можно сказать о других формах деятельности "X"? Мы говорили, что
он функционирует как учитель, но осуществляет также и другого рода деятельность.
Кришнамурти: Он должен ее осуществлять. Иначе не может быть.
Собеседник: Но какую деятельность?
Кришнамурти: Не знаю; мы пытаемся это выяснить.
Бом: Вы говорите, что каким-то образом он делает возможным влияние первоосновы
на сознание человечества в целом и что без "X" оно было бы невозможно.
Кришнамурти: Да.
Собеседник: Его контакт с "Y" не только вербальный. "Y" слушает, и здесь
присутствует еще какое-то другое качество...
Кришнамурти: Да, но "X" говорит, что все это имеет весьма малое значение. И это,
конечно, понятно. "X" говорит, что существует что-то, гораздо более важное.
Собеседник: Воздействие "X", очевидно, значительно больше, чем это возможно
выразить словами.
Кришнамурти: Мы пытаемся выяснить, что такое это большее, которое с
необходимостью должно действовать.
Собеседник: Не является ли оно чем-то таким, что возникает в повседневной жизни
"X"?
Кришнамурти: Да. В своей повседневной жизни "X", видимо, делает весьма немногое
- учит, пишет, занимается бухгалтерией или чем-то еще. Но все ли это? Это
кажется таким ничтожным.
Бом: Не считаете ли вы, что повседневная жизнь "X" внешне мало, чем отличается
от жизни какого-либо другого человека?
Кришнамурти: Да, внешне не отличается.
Бом: Но есть в ней что-то еще, что внешне не проявляется. Верно?
Кришнамурти: Верно. "X" может иначе говорить, он может о вещах судить иначе,
но...
Бом: ...это несущественно, есть так много людей, которые судят о вещах иначе,
чем другие.
Кришнамурти: Понимаю. Но это - человек, постигший все от самых основ! Если бы
такой человек, обладающий всей полнотой энергии, был вынужден свести всю ее к
ничтожным пустякам, - это бы
...Закладка в соц.сетях
