Жанр: Эзотерика
О самом важном
...человеческий ум сказать, что мы уже испытали
все это - Маркс, Будда, все, кто указывал то или другое. Но после миллиона лет
мы, видимо, все еще в какой-то степени продолжаем оставаться в плену этого
стереотипа, - когда говорим, что мы должны быть заинтересованы, должны слушать,
должны делать то-то и т.д.
Бом: Это все еще время.
Кришнамурти: Да. А что произойдет, если я прекращу все это, действительно
прекращу? Я не хочу даже мыслить в терминах стереотипа. Никаких больше
объяснений или новых поворотов, которые являются теми же старыми поворотами!
Итак, я говорю: "Давайте полностью оставим эту сферу и поглядим на проблему
иначе, на проблему бытия, почему я всегда живу в этом центре "я"? Я - серьезный
человек; я слышал все это и за пятьдесят лет уже знаю все объяснения - что мне
следовало, чего не следовало бы делать и т.д. Могу я сказать: "Хорошо, я хочу
сбросить все это"? А это означает, что я остаюсь совершенно один. Это куданибудь
ведет?
Бом: Возможно, да.
Кришнамурти: Думаю, это действительно ведет куда-то.
Бом: Мне кажется, основное, что вы хотите отбросить, это знание, оставленное
человечеством.
Кришнамурти: Это то, что я говорю.
Бом: Очевидно, оно не на своем месте.
Кришнамурти: Конечно. Всезнание и опыт, объяснения, причины, которые человек
сотворил - все это сбросить.
Собеседник: Но вы остаетесь все с тем же умом.
Кришнамурти: О, у меня не такой ум. Это не тот же самый ум. Когда я сбрасываю
все это, мой ум уже изменен, он уже есть то.
Собеседник: Нет, разве не является тем же умом и основная установка?
Кришнамурти: Которую я отбросил.
Собеседник: Но вы не можете отбрасывать это.
Кришнамурти: Нет, могу.
Собеседник: Я имею в виду, что это же организм.
Кришнамурти: Теперь подождите. Мой организм сформирован знанием, опытом. И
больше всего знанием, которое я приобрел в период моей эволюции, во время моего
роста. Так как я накапливал все больше и больше знания, оно меня делало сильнее,
и я шел этим путем тысячи лет. А теперь я высказываю предположение, что на эту
проблему можно взглянуть совершенно иначе, то есть, вообще не идти этим путем и
сбросить все знание, которое я приобрел.
Бом: В этой сфере, в сфере психологии.
Кришнамурти: В сфере психологии, конечно.
Бом: По самой своей сути, по своему источнику это знание бесполезно.
Кришнамурти: Да.
Бом: Есть насущная необходимость в его сокращении.
Кришнамурти: Разумеется. Это ясно.
Собеседник: Но у меня вопрос. Ум в начале своей эволюции находился в том же
положении. В самом начале того, что вы называете человеком, ум был в том же
положении.
Кришнамурти: Нет. С этим я не согласен. Почему вы так считаете? В тот момент,
когда ум возникает, он уже захвачен знанием. Вы так не считаете?
Бом: Я думаю, это заложено в самой структуре мысли.
Кришнамурти: Именно так.
Бом: Мысль прежде всего стремится иметь знание о внешнем, а затем применяет его
к внутреннему, не понимая, что тут скрыта ловушка. Следовательно, мысль
распространила такого рода знание на сферу психологического становления.
Собеседник: Значит если ум начинал бы заново, то ему предстояло бы повторить и
все свои прошлые ошибки.
Кришнамурти: Нет, ни в коем случае.
Собеседник: До тех пор, пока он не научился бы.
Кришнамурти: Нет, я не хочу учиться. Вы по-прежнему следуете старой тропой. Я не
хочу учиться. Позвольте мне, пожалуйста, в это немного углубиться.
Бом: Нам следовало бы это пояснить, потому что в других случаях вы говорили, что
важно учиться, даже, когда наблюдаете себя.
Кришнамурти: Конечно.
Бом: А теперь вы говорите что-то совершенно иное. Нужно было бы пояснить, почему
это иначе. Почему вы исключили понятие учения на этой стадии?
Кришнамурти: Потому что на этой стадии я все еще накапливаю память.
Бом: Но это было тогда, когда важно было получать знание о самом уме.
Кришнамурти: Не возвращайтесь назад. Я как раз двинулся дальше. Я прожил
шестьдесят, восемьдесят или сто лет. И я уже слышал все это - учителя в Индии,
христиане, мусульмане; я уже слышал все объяснения психологов, Фрейда, Маркса и
всех других.
Бом: Я думаю, мы могли бы немного продвинуться. Мы согласны с тем, что это все
негативные накопления, но вместе с тем, я, пожалуй, наблюдаю себя, получаю
знание о себе.
Кришнамурти: О себе, да, прибавляю это. И, наконец, говорю, что это, быть может,
неверный путь к пониманию.
Бом: Правильно. Исследуя этот путь, мы, в конце концов, оказались способны
увидеть, что он, возможно, ошибочен.
Кришнамурти: Возможно.
Бом: Я сказал бы, что в каком-то смысле, такой путь исследования был, видимо,
необходим.
Кришнамурти: Или не необходим.
Бом: Этого могло бы не быть, но, при наличии всей совокупности условий, это
обязательно должно было произойти.
Кришнамурти: Разумеется. Итак, теперь я подошел к тому пункту, когда говорю:
"сбрасываем карту" - воспользуемся этим словом - сбрасываем все это знание,
потому что оно никуда меня не ведет, в том смысле, что я не свободен от
собственного эгоцентризма.
Бом: Но одного этого недостаточно. Хотя вы и говорите, что данный путь
исследования не сработал, вы всегда можете надеяться или допускать, что он
сработает. Тем не менее, фактически вы могли бы видеть, что он не может
работать.
Кришнамурти: Он не может работать. Это для меня ясно.
Бом: Если даже он не сработал, - этого недостаточно, чтобы сказать, что он не
может работать.
Кришнамурти: Он не может работать, потому что основан на времени и на знании,
которое есть мысль. И эти объяснения также основаны на мысли, - на приобретении
знания и т.д. и т.п. Могли бы вы так сказать?
Бом: Поскольку мы все это переживали, мы основывали свои объяснения на знании и
мысли. И не только на мысли, но и на привычных образцах искусства, являющихся
тоже продолжением мысли.
Кришнамурти: Итак, я их отбрасываю, не на время, не ради будущей выгоды, а
потому, что вижу, как эти образцы повторяются и повторяются; различные краски,
различные выражения, различные картины, различные образы - я отбрасываю все это
полностью. Вместо того, чтобы идти на Север, как я шел в течение тысячелетий, я
остановился и направился на Восток, а это означает, что мой ум изменился.
Бом: Разрушилась ли структура "я"?
Кришнамурти: Очевидно.
Бом: Без озарения?
Кришнамурти: Да. Я не хочу в данный момент вводить озарение.
Бом: Но именно озарение должно было это совершить. Я хочу сказать: для того,
чтобы получить представление о деятельности "я", необходимо озарение. Именно
озарение привело к результату.
Кришнамурти: Я не хотел бы вводить это слово.
Бом: Когда вы сказали, что все это не может работать, я подумал об озарении.
Кришнамурти: Что касается меня, то мне совершенно ясно, что это не может
работать. Но тогда мы снова возвращаемся к тому, как получить озарение и т.д.
Бом: Но, отбрасывая это и просто говоря, что имело место озарение, мы тем самым
снимаем вопрос о том, как его получить.
Кришнамурти: Озарение, которое говорит "аут".
Собеседник: Аут стереотипу.
Кришнамурти: Нет, которое говорит, что покончено с этим постоянным становлением
через опыт, знание, стереотипы. Покончено!
Собеседник: Могли бы вы сказать, что после озарения у вас совершенно иной тип
мышления? Очевидно, человек все же должен мыслить.
Кришнамурти: Я не уверен.
Собеседник: Ну, вы могли бы назвать это как-то еще.
Кришнамурти: О, я не хотел бы как-то это называть. Просто я, как рыболов, всюду
с удочкой. Прожив сотню лет, я вижу, что всякий указывает путь прекращения "я",
основывает его на мысли, времени и знании. И я говорю: "Извините, все это я
знаю, это я уже применял. У меня было озарение, и проблема "я" перестала
существовать. Следовательно, ум полностью разрушил стереотип. Тем, что вы идете
не на Север, а на Восток, вы ломаете стереотип.
Ну, хорошо. Предположим, д-р Бом получает такое озарение и освобождается от
стереотипа. Давайте поможем и другому человеку к этому прийти. Не говорить ему,
что он должен быть заинтересован, что он должен слушать - это значило бы
возвращаться назад. - Вы следите? Что представляет собой ваше общение с другим
человеком, если ему не удается прорваться через всю эту путаницу? Что заставит
меня постичь во всей полноте то, что вы сказали, так, чтобы это вошло мне в
кровь, в мой мозг, проникло во все мое существо, постичь так, чтобы я это видел?
Что вам делать? Или тут ничего не поделаешь - вы следите за моим вопросом? Если
к вам пришло озарение, то это - страсть, это не просто удачная догадка или
приятный отдых в удобном кресле. Это страсть, которая не даст вам спокойно
сидеть, вы должны двигаться, отдавать - что бы это ни было. Что же вам делать?
Вы несете в себе страсть огромного понимания. И эта страсть должна себя излить,
подобно реке, несущей огромные массы воды, выливаясь из берегов.
И вот я - обыкновенный человек, достаточно разумный, - хорошо начитанный,
имеющий опыт, старающийся делать и то и другое, - встречаю того, кто полон этой
страсти, и спрашиваю, почему не хочу я его слушать?
Собеседник: Мы, я думаю, слушаем.
Кришнамурти: Слушаем ли?
Собеседник: Да, я так думаю.
Кришнамурти: Просто двигайтесь очень, очень медленно. Слушаем ли мы так полно,
что нет никакого сопротивления, не возникает никаких вопросов - почему, в чем
причина, почему именно я должен? Вы понимаете, что я имею в виду? Со всем этим
мы уже покончили. Мы без конца двигались в своем пространстве, вперед, назад, в
одну, в другую сторону, на Север, Юг, на Запад и Восток. И вот приходит "X" и
говорит: "Смотрите, существует нечто абсолютно новое, совсем другой образ жизни,
который предполагает, что вы слышите во всей полноте".
Собеседник: Если сопротивление и существует, то его просто не замечаешь.
Кришнамурти: Не начинайте все сначала, не возвращайтесь к вопросу, почему вы
сопротивляетесь. Понимаете, говоря так, я хочу указать вам на ваше
сопротивление, вы же возвращаетесь назад.
Собеседник: Кришнаджи, не было ли вашей первоначальной задачей выйти за пределы
этого, когда вы приглашали отказаться от слушания, от здравого смысла, от мысли?
Кришнамурти: Да, но это всего лишь идея. Хотите ли вы проделать это? "X"
приходит и говорит: "Глядите, берите это".
Собеседник: Я взял бы это, если б мог это видеть.
Кришнамурти: О, да, вы можете видеть это очень ясно. Мы сказали, не
возвращайтесь к стереотипу. Глядите! Тогда вы спрашиваете, как вам глядеть, и
что такое прежний стереотип. Просто глядите! "X" отказывается войти в этот
стереотип.
Собеседник: Стереотип объяснения?
Кришнамурти: Знания, всего прочего. Он говорит: "Преодолейте это, не
возвращайтесь назад".
Собеседник: Кришнаджи, если говорить об обычной ситуации в мире, то существует
некоторое число людей, которые подобными же словами просят глядеть, отбросить
мысль; если действительно глядеть, то можно было бы это увидеть. Это то, что
говорят нам священники. Так в чем же разница?
Кришнамурти: Нет, я не священник. Я отказался от всего этого. Я отказался от
церкви, богов, Иисуса, Будды, Кришны. Я покинул все это - Маркса, Энгельса, всех
аналитиков, всех ученых мужей - всех. Вы этого не сделали. Вы говорите: "Нет, я
не могу сделать это, пока вы не докажете мне, что существует еще нечто за
пределами всего". А "X" говорит: "Сожалею". Имеет ли это какое-нибудь значение?
Бом: Да. Я думаю, мы скажем, что надо все знание оставить позади. Но знание
принимает множество тонких форм, которые мы не видим.
Кришнамурти: Конечно. Вы достигли всей полноты прозрения и потому отбросили все
знание. Другой же все старается переплыть пруд знания. А вы требуете оставить
это. В тот момент, когда мы вступаем в объяснения, мы возвращаемся в ту же игру.
И вы отказываетесь объяснять.
Видите ли, объяснения были лодкой, на которой можно переплывать на другой берег.
А человек на другом берегу говорит, что не существует никакой лодки. Но "X"
торопит: "Переправляйся!" Он требует чего-то невозможного, не правда ли?
Бом: Если это не случится прямо сейчас же, то это невозможно.
Кришнамурти: Абсолютно. Он требует чего-то такого, что невозможно выполнить. "X"
встретился на моем пути как нечто совершенно незыблемое, неподвижное. И я не
знаю, как мне в отношении его себя вести: обходить, избегать его или подойти к
нему ближе. Я не способен как-либо действовать в отношении его. Но "X" не хочет
от меня отступить, в том смысле, что я наткнулся на что-то неподвижное,
неодолимое, что неизменно присутствует, оставаясь и днем и ночью со мною. Я не
могу с этим бороться, потому что нет ничего, за что можно было бы ухватиться.
Итак, что со мной происходит, когда я сталкиваюсь с чем-то непроницаемо-твердым,
неподвижным и абсолютно реальным, - что происходит со мной? Не в том ли дело,
что мы никогда еще не встречали ничего подобного? В Гималаях можно взбираться на
горы, но Эверест всегда на том же месте. Подобным же образом возможно, что люди
никогда еще не встречали чего-то окончательного, чего-то абсолютно неподвижного,
неизменного. Оно или приводит нас в крайнее замешательство или же мы от него
просто уходим, говоря: "Ну, тут мы ничего не можем поделать". А может быть это
что-то такое, что мы должны изучать, - вы согласны? - что-то такое, что нас
должно увлечь. Что это?
Это нечто нерушимо-твердое. Оно мне противостоит. Как я сказал, я мог бы от него
убежать, что я обычно и делаю. Или ему поклоняться. Или же попытаться понять,
что это такое. Когда я все это проделываю, я возвращаюсь к прежнему стереотипу.
И вот, стереотип отброшен. Когда мне встречается "X", как нечто неподвижное, я
вижу, какова его природа. Я как человеческое существо - подвижен, а "X" -
неподвижен. При контакте с ним что-то происходит, должно происходить. Это не
какая-то мистика, не оккультный вздор, - это просто, не так ли?
Собеседник: Сэр, это действует подобно магниту, но ничего не разрушает.
Кришнамурти: Да, потому что вы не даете стереотипу уйти. Это не является
неудачей "X".
Собеседник: Этого я не сказал.
Кришнамурти: Это подразумевается. Следовательно, вы возвращаетесь назад, вы
зависимы.
Собеседник: Как это получается?
Кришнамурти: Я говорю, вы сталкиваетесь с "X", и что происходит?
Собеседник: Вы сказали, и возникло усилие, чтобы понять.
Кришнамурти: А вот и вы, потерявшийся. Вы снова вернулись к прежнему стереотипу.
Вы его видите, ощущаете, вы его знаете, опознаете, - не имеет значения, какое
слово вы употребляете, - он здесь.
Бом: В таком случае, не хотите ли вы сказать, что "X" выражает абсолютную
необходимость не следовать прежнему стереотипу, потому что, как вы видите,
стереотип абсолютно не может работать.
Кришнамурти: Да, верно. Выразите это собственными словами.
Бом: И следовательно, неизменяемый, неподвижный - это и есть то, что вы имеете в
виду?
Кришнамурти: Да, я подвижен; "X" - неподвижен.
Бом: Неподвижно, собственно, то, что за "X", что действует в нем. Не хотели бы
вы так это выразить?
Кришнамурти: То, что действует - это вначале какой-то толчок, это естественно. Я
двигался, двигался, двигался, и вдруг, столкнулся с чем-то неподвижным. И в тот
самый момент, очевидно, что-то происходит. Вы видите, что происходит. "X" не
становится, а я становлюсь. "X" покончил с объяснениями и всем прочим, и он
указывает, что становление болезненно. (Я выражаю это кратко, в нескольких
словах). Я сталкиваюсь с этим. Возникает сенситивность. - Хорошо, давайте
выразим это иначе. Объяснения и отказ от всех объяснений - это сделало меня
сенситивным, намного более бдительным. Когда я сталкиваюсь с чем-то вроде "X",
естественно, возникает ответ не в терминах объяснения и понимания. Возникает
ответ на то. Тут должна быть связь. Объяснения давались снова и снова. Я их
выслушивал, и они делали меня тупым, или я начинал понимать, что объяснения
вообще не имеют никакой ценности. Таким образом, в этом процессе я стал
чрезвычайно сенситивным без каких-либо объяснений. У меня на них аллергия!
Опасность есть также и в этом, ибо вы знаете, как люди говорят: когда ты идешь к
гуру, он дает; так что будь спокоен, ты получишь. Это - иллюзия, вы знаете. Ну,
я сказал достаточно.
Бом: Я мог бы только добавить, что когда видишь, что весь процесс времени,
знания и прочего не будет работать, он прекращается. И это делает человека более
восприимчивым - верно?
Кришнамурти: Да, ум становится острым.
Бом: Все это движение становилось помехой.
Кришнамурти: Да, психологическое знание сделало нас тупыми.
Бом: Оно удерживало мозг на пути, в котором не было необходимости.
Собеседник: Всякое знание?
Бом: Конечно, нет. Вы могли бы считать, что вот это знание не должно делать вас
тупым, знание, которое берет начало от той ясности, в которой по существу нет
знания...
Кришнамурти: Да. Вы помните, в наших дискуссиях мы говорили также, что
первооснова не есть знание.
Бом: Видите ли, самое главное, что она творит пустоту.
Кришнамурти: Вот именно.
Бом: Но это еще не первооснова, не сама первооснова.
Кришнамурти: Верно. Мы все это обсуждали. Я слушаю это в магнитофонной записи,
читаю в книге, и говорю: "Да, это у меня есть". Читая это, я получаю объяснение,
приобретаю знание. И потом говорю: "Я должен это иметь".
Бом: Опасность в том, что существует большая трудность при попытке передать это
в книге, потому что книга слишком фиксирует.
Кришнамурти: Это в основном и происходит.
Бом: Я считаю, главное, что может быть передано, - это необходимость увидеть,
что знание, во всех его формах, тонких и зримых, не может разрешить
психологической проблемы; оно только может ее еще больше запутать. Но существует
другая энергия, которая тут подразумевается.
Кришнамурти: Вы видите теперь, что происходит? Если возникает какая-либо
трудность, то я иду к психологу. В любой семье, как только возникает трудность -
я иду к кому-то, кто скажет мне, что делать. Все вокруг меня организованно, и
это делает меня все более и более беспомощным. Вот, что происходит.
10 апреля, 1980
Охай, Калифорния.
Первооснова бытия и ум человека
Бом: Мы могли бы, пожалуй, продвинуться дальше в понимании природы первоосновы;
возможно ли нам к ней прийти, и имеет ли она какое-либо отношение к людям. А
также возможно ли изменить физическое поведение мозга.
Кришнамурти: Не могли бы мы подойти к этому вопросу с точки зрения нашего
отношения к идеям? Вот что прежде всего требует ясности. Почему так важно стало
иметь идеи?
Бом: Быть может, потому что различие между идеями и тем, что за ними стоит,
недостаточно ясно. Идеи часто принимают за нечто большее, чем просто идеи; они
для нас не идеи, а реальность.
Кришнамурти: Это то, что я хотел бы выяснить. Является ли первооснова идеей,
чем-то воображаемым, иллюзорным, философской концепцией? Или она нечто
абсолютное, в том смысле, что вне ее ничего нет?
Бом: Как можем мы сказать, что вне ее ничего нет?
Кришнамурти: Я подхожу к этому. Я хочу понять, видим ли мы ее, или наше
восприятие ее, наше интуитивное прозрение исходит из концепции. Потому что, в
конце концов, весь западный мир, а возможно и мир восточный, опираются на
концепции. Всякое мировоззрение и религиозное верование в своей основе также
имеют концепции. А не можем ли мы подойти к первооснове с точки зрения
философского исследования - философского в том смысле, что это любовь к
мудрости, любовь к истине, любовь к исследованию, что это разумный процесс? Не
это ли мы делаем, когда обсуждаем, когда хотим исследовать, объяснить или
представить себе, что такое первооснова?
Бом: Ну, не все философы в своем подходе опираются на концепции, хотя, конечно,
философия познает через концепции.
Кришнамурти: В чем тогда различие между религиозным и философским умом? Вам
понятно, что я пытаюсь выразить? Можем мы исследовать первооснову, идя от ума,
натренированного знанием?
Бом: Мы считаем, что первооснова по сути своей есть неизвестное. Следовательно,
мы не можем исходить от знания, и напрашивается мысль, что начать надо с
неизвестного.
Кришнамурти: Да. Так, "X", например, утверждает, что первооснова существует. А
мы все, "Y" и "Z", спрашиваем, что такое первооснова, просим доказать это,
показать ее, дать ей проявиться. Когда мы так ставим вопросы, то их задает ум,
который ищет, который движим страстью, любовью к истине? А может быть мы просто
скажем: давайте поговорим об этом?
Бом: Я думаю, что в этом намерении выражена потребность внести определенность;
мы хотим быть уверенными. Так что это не исследование.
Кришнамурти: Допустим, вы утверждаете, что такая вещь, как первооснова
существует, что она незыблема и прочее. А я говорю, что хотел бы это выяснить.
Покажите, докажите это мне. Как может мой ум, который эволюционировал путем
знания, который до предела вымуштрован знанием, как может он даже прикоснуться к
этому? Потому что это - не знание, не составлено мыслью.
Бом: Конечно. То, что мы говорим и доказываем, означает, что мы хотим обратить
это в знание.
Кришнамурти: Именно так!
Бом: Мы хотим быть абсолютно уверены, хотим, чтобы не оставалось никакого
сомнения. Но, с другой стороны, тут есть также опасность самообмана и иллюзии.
Кришнамурти: Разумеется. Первоосновы невозможно коснуться до тех пор, пока
существует какая-либо форма иллюзии, являющаяся проекцией желания или страха. И
как я могу ее воспринимать? Является ли первооснова идеей, которую можно было бы
подвергнуть исследованию? Или она нечто такое, что исследованию не поддается?
Бом: Верно.
Кришнамурти: Ибо мой ум воспитан, натренирован опытом и знанием, и он может
функционировать только в этой сфере. А кто-то приходит и говорит мне, что
первооснова - не идея, не философская концепция; она не то, что может быть
составлено или воспринято мыслью.
Бом: Ее невозможно познать на опыте, она не может быть воспринята или понята с
помощью мысли.
Кришнамурти: Итак, что же я имею? Что мне остается делать? У меня есть только
ум, который был обусловлен знанием. Как мне отойти от всего этого? Как мне,
обыкновенному человеку, образованному, хорошо начитанному, обладающему опытом, -
как мне ощутить, прикоснуться, познать это нечто?
Ваши слова ничего мне не скажут. Вы говорите, что нужно иметь ум, свободный от
знания, за исключением технического знания. И вы требуете от меня этой
невозможной вещи, не правда ли? А когда я отвечаю, что обязательно сделаю такое
усилие, то мой ответ рожден эгоцентрическим желанием. Так что же мне делать?
Думаю, это очень серьезный вопрос. Такой вопрос задаст всякий серьезный человек.
Бом: По крайней мере, про себя. Вслух этого, возможно, не скажут.
Кришнамурти: Конечно, про себя. И вот, вы, так сказать, на противоположном
берегу; вы говорите мне, что нет лодки, чтобы переправиться. Переплыть реку вы
не можете. Вы фактически ничего не можете сделать. Это в основном то, к чему вы
приходите. Итак, что я должен делать? Вы спрашиваете меня, вы обращаетесь к
разуму, не к всеобщему разуму, но...
Бом: ...к индивидуальному уму.
Кришнамурти: Вы требуете от этого индивидуального ума, чтобы он избегал всякого
знания. Были ли эти слова когда-либо сказаны в христианском или иудейском мире?
Бом: Не знаю, как в иудейском мире, но христиане в каком-то смысле говорили, что
надо уповать на Бога, на Иисуса как посредника между нами и Богом.
Кришнамурти: Да. Также Веданта предполагает конец знания. И, как житель Запада,
я говорю, что это для меня ничего не значит. Потому что, еще со времен греков и
всех других, культура, в которой я жил, придавала огромное значение знанию. Но
когда вы обращаетесь к представителям восточной мысли, то в своей религиозной
жизни они исходят из уверенности, что наступит время, когда знание придет к
концу, ибо ум должен быть свободным от знания. Веданта - это целый путь
постижения. Но это только лишь концептуальное, теоретическое понимание. Жителю
Запада это абсолютно ничего не говорит.
Бом: Я думаю, что и на Западе существовала подобная традиция, но она не стала
всеобщей. Так, например, в средние века была издана книга под названием "Тьма
неведения", которая отражала это направление, хотя оно и не являлось основным
направлением западной мысли.
Кришнамурти: Итак, что я должен делать? Как должен я подойти к этому вопросу?
Хотелось бы это выяснить. Это придаст жизни смысл. Не тот смысл, который придает
жизни мой интеллект, изобретая какую-то иллюзию, какую-то надежду, какое-то
верование; я смутно ощущаю, что это именно то понимание, которое исходит от
первоосновы и придает жизни огромный смысл.
Бом: Значит, люди воспользовались понятием Бога, чтобы придать жизни смысл.
Кришнамурти: Нет, нет. Бог - это всего лишь идея.
Бом: Конечно, но эта идея содержит нечто подобное восточной идее Бога за
пределами известного. Многие люди придерживаются этого взгляда, но некоторые,
возможно, и нет. Так что существует определенный тип близкого к этому
представления.
Кришнамурти: Но вы мне говорили, что первооснова не создана мыслью.
Следовательно, вы не можете ни при каких условиях к ней прийти, как бы вы ни
манипулировали мыслью.
Бом: Да, понимаю. Но я хочу сказать, что существует проблема, существует
опасность, заблуждение, когда люди говорят: "Да, совершенно верно, благодаря
непосредственному опыту Иисуса мы к ней пришли, а не по замыслу Бога!" Я не могу
точно изложить их взгляд. Может быть, по милости Бога?
Кришнамурти: Да, по милости Бога.
Бом: Понимаете, нечто за пределом мысли.
Кришнамурти: Как достаточно образованный, мыслящий человек, я все это отрицаю.
Бом: Почему отрицаете?
Кришнамурти: Прежде всего потому, что это стало общепринятым; так говорят все! А
также с большой вероятностью это может быть иллюзией, создаваемой желанием,
надеждой, страхом.
Бом: Безусловно, некоторые люди придают этому большое значение, хотя это может
оказаться иллюзией.
Кришнамурти: Но если они никогда не слышали Иисуса, они не могли воспринять и
его опыт.
Бом: Это представляется разумным.
Кришнамурти: Они могли бы иметь различные переживания того, чему их учили. В
Индии, я имею в виду...
Собеседник: Но разве наиболее
...Закладка в соц.сетях
