Жанр: Эзотерика
О самом важном
...и решимость неизменно следовать принятому направлению.
Бом: Значит, это совсем не усердие; оно все еще слишком ограниченно, верно?
Кришнамурти: Да, усердие слишком ограниченно. Оно соответствует религиозному уму
в том смысле, что он усерден в своем действии, своих мыслях и т.д., но оно все
же ограниченно. Если ум может обратиться от отдельного к всеобщему, и от
всеобщего...
Бом: ...к абсолютному, универсальному. Но многие люди сказали бы, что это очень
абстрактно и не имеет никакого отношения к повседневной жизни.
Кришнамурти: Понятно. Однако же это самая практичная вещь и совсем не
абстракция.
Бом: Фактически, именно отдельное является абстракцией.
Кришнамурти: Совершенно верно. Отдельное заключает в себе наибольшую опасность.
Бом: Оно также есть и самая большая абстракция, потому что прийти к отдельному
можно только, абстрагируясь.
Кришнамурти: Конечно, конечно.
Бом: Я думаю, что это могло бы быть частью проблемы. Люди чувствуют, что они
хотят чего-то такого, что оказалось бы по-настоящему действенным в повседневной
жизни; они не хотят пустых разговоров, и поэтому говорят: "Нас не интересуют все
эти скучные общие рассуждения".
То, что мы обсуждаем, действительно должно работать в повседневной жизни, но
повседневная жизнь не содержит в себе решения этих проблем.
Кришнамурти: Нет. Повседневная жизнь - это всеобщее и отдельное.
Бом: Человеческие проблемы, которые возникают в повседневной жизни, не могут
быть разрешены на этом уровне.
Кришнамурти: От отдельного необходимо двигаться к всеобщему, от всеобщего - еще
глубже; и там, быть может, мы найдем ту непорочность, которую назвали
состраданием, любовью и разумностью. Но это означает - отдать свой ум, свое
сердце, все свое существо этому исследованию.
Мы говорили довольно долго и, думаю, к чему-то пришли.
27 сентября, 1980,
Броквуд Парк, Хэмпшир
Будущее человечества
ПЕРВАЯ БЕСЕДА
Дэвид Бом: Есть несколько проблем, которые нам хорошо было бы обсудить. Одна из
них состоит в следующем. С самого начала трудовой деятельности человек вынужден
зарабатывать на жизнь. Возможностей для этого теперь очень мало, и они связаны
большей частью с рабочими местами, число которых чрезвычайно ограниченно.
Дж.Кришнамурти: И во всем мире безработица. Что же человеку делать, если он
знает, что будущее так мрачно и так неопределенно. Оно страшит и повергает его в
уныние. С чего бы вы начали?
Бом: Ну, думаю, следовало бы отвлечься от всех частных нужд, как собственных,
так и других людей.
Кришнамурти: Вы полагаете, что человеку теперь действительно надо себя забыть?
Бом: Да.
Кришнамурти: Когда я гляжу на этот мир, в котором мне предстоит жить, получить
профессию, сделать какую-то карьеру, то даже если бы совсем не думал о себе, -
разве я смог бы что-то сделать? Думаю, это проблема, перед которой оказывается
большинство молодых людей.
Бом: Да, понятно. Так что бы вы предложили?
Кришнамурти: Видите ли, я не мыслю в терминах эволюции.
Бом: Понимаю. Это тот пункт, на котором нам следовало бы остановиться.
Кришнамурти: Я не думаю, что вообще существует психологическая эволюция.
Бом: Мы довольно часто говорили об этом, так что мне в какой-то степени ясно,
что вы имеете в виду. Но людям, для которых это ново, думаю, может быть
непонятно.
Кришнамурти: Согласен. Если хотите, мы рассмотрим всю эту проблему. Почему мы
тревожимся о будущем? Все будущее, вне сомнения, есть сейчас.
Бом: В каком-то смысле все будущее и есть сейчас, но нам нужно сделать это
понятным. Тут слишком много такого, что препятствует пониманию - весь ход
мышления, человеческая традиция.
Кришнамурти: Понятно. Человечество мыслит в терминах эволюции, длительности и
т.д.
Бом: Может быть, мы могли бы подойти к этому другим путем? Дело в том, что в
нашу эпоху эволюционный подход в мышлении представляется наиболее естественным.
Поэтому я просил бы вас остановиться на ваших возражениях против мышления в
терминах эволюции. Могу я пояснить один момент? Слово "эволюция" имеет множество
значений.
Кришнамурти: Разумеется. Мы имеем в виду психологическое.
Бом: Так вот, давайте прежде освободимся от материального, физического значения.
Кришнамурти: Из желудя вырастает дуб.
Бом: Подобным же образом эволюционируют биологические виды, например, от
растений - к животным и к человеку.
Кришнамурти: Да, нам потребовался миллион лет, чтобы стать тем, что мы есть
сейчас.
Бом: У вас не вызывает сомнения то, что так случилось?
Кришнамурти: Нет, так случилось.
Бом: И может продолжать случаться.
Кришнамурти: Это эволюция.
Бом: Это здоровый процесс.
Кришнамурти: Разумеется.
Бом: Он происходит во времени. А для сферы времени важно прошлое, настоящее и
будущее.
Кришнамурти: Да, очевидно. Я не владею каким-то языком, и мне требуется время,
чтобы его изучить.
Бом: Подобным же образом, требуется время, чтобы совершенствовать мозг. Вначале
он был совсем мал, а затем он развивался все больше и больше, и это потребовало
миллион лет.
Кришнамурти: И он становится значительно более сложным и т.д. Все это требует
времени. Все это является движением в пространстве и времени.
Бом: Да. Таким образом, вы принимаете физическое время и время
невропсихологическое.
Кришнамурти: Безусловно, и невропсихологическое время. Никакой здравомыслящий
человек, разумеется, его не отрицает.
Бом: В настоящее время многие люди признают психологическое время, которое они
называют мысленным временем.
Кришнамурти: Да, об этом мы и говорим. Но существует ли такое явление, как
психологическое завтра, психологическая эволюция?
Бом: Или психологическое вчера. Боюсь, что на первый взгляд это звучит странно.
Я, кажется, могу вспоминать вчерашний день. И завтра существует; ведь я могу его
предчувствовать. Это часто бывает; вы же знаете, как дни следуют один за другим.
Таким образом, у меня есть опыт переживания времени, от вчера к сегодня и
завтра.
Кришнамурти: Разумеется. Это достаточно просто.
Бом: Итак, что же вы отрицаете?
Кришнамурти: Я отрицаю то, что я буду чем-то, стану лучше.
Бом: Я могу измениться... Но существует к этому два подхода: могу я сознательно
становиться лучше, благодаря тому, что сам к этому стремлюсь? Или же существует
естественная эволюция, неизбежный процесс, увлекающий всех нас в свой поток, и
мы становимся лучше или хуже, или просто обнаруживаем, что нечто с нами
происходит.
Кришнамурти: Психологически.
Бом: Психологически, что требует времени, что может не быть результатом моего
стремления стать лучше. Это может произойти, а может и не произойти. Одни люди
мыслят так, другие - иначе. Но отрицаете ли вы также, что есть какой-то вид
естественной психологической эволюции, подобной естественной биологической
эволюции?
Кришнамурти: Да, отрицаю.
Бом: А почему вы отрицаете это?
Кришнамурти: Прежде всего выясним, что такое психика, душа (psyche), "я", эго и
прочее? Что это такое?
Бом: Слово "psyche" имеет много значений. Оно может означать, например, ум. Вы
считаете, что эго - это то же самое?
Кришнамурти: Эго. Я говорю об эго, "я".
Бом: Да. Некоторые люди думают, что произойдет эволюция, в которой "я" выйдет за
свои пределы, или, иными словами, поднимется на более высокий уровень.
Кришнамурти: А этот выход потребует времени?
Бом: Выход за пределы, переходный период.
Кришнамурти: Да. В этом и весь мой вопрос.
Бом: Здесь два вопроса: один - будет ли "я" когда-либо совершенным? Другой
вопрос таков: предположим, мы хотим выйти за пределы "я". Возможно ли это
осуществить во времени?
Кришнамурти: Это не может быть осуществлено во времени.
Бом: Нам требуется это пояснить.
Кришнамурти: Хорошо, я поясню. Мы рассмотрим этот вопрос. Что представляет собой
"я"? Если слово "psyche" имеет так много значений, тогда "я" означает все
движение, которое совершает мысль.
Бом: Почему вы так считаете?
Кришнамурти: "Я" - это осознание моего сознания: это мое имя, внешность и весь
мой опыт, воспоминания и прочее, все то, что я приобрел. Вся структура "я"
создана мыслью.
Бом: Это опять нечто такое, с чем некоторым людям будет трудно согласиться.
Кришнамурти: Конечно. Мы это обсудим.
Бом: Итак, первое впечатление, первое ощущение, которое возникает у меня в
отношении моего "я" - это то, что оно существует независимо, и что оно мыслит.
Кришнамурти: Существует ли "я" независимо от моего мышления?
Бом: Мое собственное первое ощущение, конечно, таково, что "я" существует
независимо от моего мышления. А то, что это "я" мыслит, вы видите.
Кришнамурти: Да.
Бом: Совершенно так же, как то, что я нахожусь здесь и могу двигаться; могу
двигать рукой, могу думать, могу делать движение головой. Так вот, является ли
это иллюзией?
Кришнамурти: Нет.
Бом: Почему?
Кришнамурти: Потому что когда я двигаю рукой, у меня есть намерение что-то
схватить, что-то взять, а это прежде всего - движение мысли. Мысль заставляет
руку двигаться и так далее. В основе всего этого лежит мысль. Это я утверждаю и
готов выслушать возражения.
Бом: Да. Ваше утверждение состоит в том, что все значение "я" и его действий
исходит от мысли. А то, что вы подразумеваете под мыслью, - это не только нечто
интеллектуальное?
Кришнамурти: Нет, конечно, нет. Мысль - это движение опыта, знания и памяти. Она
- все это движение в целом.
Бом: Это звучит для меня так, как если бы вы имели в виду сознание как целое.
Кришнамурти: Как целое, верно.
Бом: И вы утверждаете, что такое движение есть "я"?
Кришнамурти: Все содержание этого сознания есть "я". "Я" не отличается от моего
сознания.
Бом: Да. Я думаю, можно сказать, что "я" - это мое сознание, потому что если я
не сознаю - значит, меня нет.
Кришнамурти: Конечно.
Бом: Но ограничивается ли сознание только тем, что вы сейчас назвали, включая
мысль, чувство, намерение?..
Кришнамурти: ...намерение, стремления...
Бом: ...воспоминания...
Кришнамурти: ...воспоминания, верования, догмы, выполняемые ритуалы. Все это
вместе подобно компьютеру, который запрограммирован.
Бом: Да. Итак, все это, несомненно, содержится в сознании. Каждый мог бы с этим
согласиться, но многие люди хотели бы считать, что существует еще нечто большее;
что сознание может выйти за свои пределы.
Кришнамурти: Давайте в это углубимся. Содержание нашего сознания составляет само
это сознание.
Бом: Да, в этом, думаю, следует разобраться. Обычное употребление слова
"содержание" (content) - совсем другое. Если вы говорите, что содержимое стакана
- вода, то стакан - это одно, а вода - совсем другое.
Кришнамурти: Сознание состоит из всего, что удерживается в памяти: верования,
догмы, ритуалы, страхи, удовольствия, печаль.
Бом: Да. И если бы все это отсутствовало, то не было бы и сознания?
Кришнамурти: Оно не было бы таким, как мы его знаем.
Бом: Но существовала бы все же какая-то разновидность сознания?
Кришнамурти: Совершенно иного рода. А то сознание, которое нам известно,
составлено из всего, что мы назвали.
Бом: Как мы обычно его знаем.
Кришнамурти: Да. И это есть результат многообразной деятельности мысли. Мысль
собрала все это вместе, все, что является моим сознанием - эти реакции, ответы,
воспоминания - нечто удивительно сложное, запутанное и хитрое. Все это и
составляет сознание.
Бом: Как мы его знаем.
Кришнамурти: Но имеет ли это сознание будущее?
Бом: А имеет ли оно прошлое?
Кришнамурти: Конечно. Воспоминания.
Бом: Воспоминания, да. Почему же тогда вы считаете, что оно не имеет будущего?
Кришнамурти: Если бы оно имело будущее, то было бы в точности тем же самым
сознанием, только перенесенным в будущее. Та же деятельность, те же мысли, и
хотя они были бы несколько видоизмененными, тем не менее, сама эта модель
беспрерывно повторялась бы снова и снова.
Бом: Вы полагаете, что мысль способна только повторять?
Кришнамурти: Да.
Бом: Но есть такое ощущение, что мысль может развивать новые идеи.
Кришнамурти: Мысль ограниченна, так как ограниченно знание.
Бом: Ну, это, пожалуй, требует рассмотрения.
Кришнамурти: Да, нам это надо рассмотреть.
Бом: Почему вы считаете, что знание всегда ограниченно?
Кришнамурти: Вы как ученый экспериментируете, дополняете, исследуете. А после
вас другой добавит еще. Таким образом, знание, которое рождается из опыта,
ограниченно.
Бом: Но некоторые люди утверждали, что это не так. Они надеялись достичь
совершенства, или абсолюта, познания законов природы.
Кришнамурти: Законы природы - это не законы человеческих существ.
Бом: Не желаете ли вы тогда ограничить дискуссию познанием человека?
Кришнамурти: Разумеется, это все, о чем мы можем говорить.
Бом: Даже в том случае, если речь идет о возможности такого же познания природы.
Кришнамурти: Да. Мы говорим о будущем человечества.
Бом: Таким образом, мы утверждаем, что человек не может достичь неограниченного
познания психики?
Кришнамурти: Совершенно верно.
Бом: Всегда преобладает то, что неизвестно.
Кришнамурти: Да. Неизвестного всегда оказывается все больше и больше. Так что
если мы однажды допустили, что знание ограниченно, то и мысль ограниченна.
Бом: Да, мысль зависит от знания, а знание не охватывает всего. Вследствие этого
мысль не способна охватывать все, что происходит.
Кришнамурти: Правильно. Но именно это пытаются делать политики и все другие
люди. Они думают, что мысль может решать все проблемы.
Бом: На примере политических деятелей убеждаешься в крайней ограниченности
знания, которого у них фактически почти нет! И, следовательно, когда вам
недостает адекватного знания, которым вы могли бы оперировать, вы творите хаос.
Кришнамурти: Да. И вследствие того, что мысль ограниченна, наше сознание,
которое составлено мыслью, также является ограниченным.
Бом: А не можете ли вы это пояснить? Ведь это означает, что мы можем лишь
оставаться в той же сфере.
Кришнамурти: В той же самой сфере.
Бом: Знаете, можно ведь рассуждать и так, если сравнить это с научным подходом:
хотя человеческое знание и ограниченно, люди постоянно открывают новое.
Кришнамурти: То, что вы открываете, прибавляет к знанию, но оно все еще попрежнему
ограниченно.
Бом: По-прежнему ограниченно. В этом все дело. Мне думается, если следовать
научному подходу, можно рассуждать и так: хотя знание ограниченно, я могу делать
открытия и продолжать иметь дело с подлинной реальностью.
Кришнамурти: Но это также имеет предел.
Бом: Мои открытия имеют предел. И всегда существует неизвестное, которое не
раскрыто мною.
Кришнамурти: Это именно то, что я говорю. Неизвестное, не имеющее предела, не
может быть схвачено мыслью.
Бом: Да.
Кришнамурти: Потому что мысль в самой себе ограниченна. Мы с вами в этом
согласны; и это не только наше согласие, но факт.
Бом: Мы могли бы, конечно, выявить это еще более четко. Мысль ограниченна, хотя
нам и хотелось бы интеллектуально допускать обратное. Имеется совершенно
определенная склонность, определенная тенденция считать, что мысль может все.
Кришнамурти: Все? - Не может. Посмотрите, что она натворила в мире.
Бом: Ну, я согласен, что мысль создала некоторые жуткие вещи, но ведь не
доказано, что она всегда порочна. Видите ли, ответственность за это может быть
возложена на тех, кто неправильно пользовался мыслью.
Кришнамурти: Понимаю. Это старая добрая иллюзия! Но мысль ограниченна в самой
себе, и, следовательно, все, что бы она ни делала, оказывается ограниченным.
Бом: Да, и вы утверждаете, что она ограниченна весьма опасным образом.
Кришнамурти: Несомненно. Весьма и весьма опасным образом.
Бом: Можем ли мы это показать? Определить, что представляет собой этот тип
ограниченности?
Кришнамурти: Этот тип ограниченности есть то, что происходит в мире.
Бом: Согласен. Давайте рассмотрим это.
Кришнамурти: Тоталитаристские идеалы - это изобретение мысли.
Бом: Само слово "totalitarian" означает, что люди хотят охватить все тотально,
но они этого не могут.
Кришнамурти: Этого они не могут.
Бом: И попытки тотального охвата терпят неудачу.
Кришнамурти: Терпят неудачу.
Бом: Но тогда появляются те, которые говорят, что они не тоталитаристы.
Кришнамурти: Что они демократы, республиканцы, идеалисты и так далее, все их
рассуждение ограниченно.
Бом: Да, и это тот тип ограниченности, который...
Кришнамурти: ...весьма разрушителен.
Бом: Итак, можем ли мы сделать это более ясным? Видите ли, я могу сказать:
"Согласен, мое мышление ограниченно, но это вовсе не так уж важно". Почему это
важно?
Кришнамурти: Это довольно просто: потому что каково бы ни было действие,
задуманное ограниченной мыслью, оно с неизбежностью должно порождать конфликт.
Бом: Да.
Кришнамурти: Подобно разделению человечества по религиозному или национальному
признаку и т.д., которое принесло миру неисчислимые бедствия.
Бом: Да, теперь давайте увяжем это с ограниченностью мысли. Мое знание
ограниченно; как это приводит меня к тому, чтобы разделять мир?
Кришнамурти: Разве мы не ищем безопасности?
Бом: Да.
Кришнамурти: И нам всегда казалось, что безопасность - в семье, в племени, в
национализме. Таким образом, мы приходим к идее, что в разделении есть
безопасность.
Бом: Да. Теперь это становится понятным. Возьмем, к примеру, племя: человек
может чувствовать себя незащищенным, и он говорит: "В племени я нахожусь под
защитой". Таково умозаключение. И мне может казаться, что я знаю достаточно,
чтобы быть в этом уверенным, - но это не так. Происходят другие события, о
которых я не подозревал и из-за которых я оказываюсь весьма незащищенным.
Приходят другие племена.
Кришнамурти: Нет, нет! Само разделение создает незащищенность.
Бом: Да, оно ей способствует, но я пытаюсь говорить, что недостаточно знаю,
чтобы разобраться в этом. Я не вижу этого.
Кришнамурти: Но человек этого не видит потому, что он ни в чем не может
разобраться, если не воспринимает мир как целое.
Бом: Мысль, устремленная к безопасности, все существенное старается не упускать.
Как только она узнает нечто важное, она говорит: "Это принесет безопасность". Но
существует множество вещей, которых она по-прежнему не знает, и человек таков
потому, что сама его мысль является разделяющей.
Кришнамурти: Да. Она ограниченна в самой себе. Все, что ограниченно, должно
неизбежно создавать конфликт. Когда я говорю, что я индивид, - это ограничивает.
Бом: Да.
Кришнамурти: Я озабочен собой, и это очень ограничивает.
Бом: Нам нужно, чтобы это было понятно. Когда я говорю, что это стол, то, хотя в
этом есть ограничение, сказанное не вызывает никакого конфликта.
Кришнамурти: Да, тут нет никакого конфликта.
Бом: Но когда я говорю "Это "я"", то возникает конфликт.
Кришнамурти: "Я" - это разделяющая сущность.
Бом: Давайте увидим более ясно, почему.
Кришнамурти: Потому что оно себя отделяет; оно озабочено собой. "Я",
отождествляющее себя с великой нацией, по-прежнему остается разделяющим.
Бом: В интересах безопасности я ограничиваю свои отношения отношением
враждебности к тому, чем являетесь вы, и защищаюсь. А это создает разделение
между мною и вами.
Кришнамурти: Нами и ими и т.д.
Бом: Это происходит от ограниченности моего мышления, потому что я не понимаю,
насколько в действительности мы близки и родственны друг другу.
Кришнамурти: Мы - люди, а все люди имеют более или менее одинаковые проблемы.
Бом: А я этого не понимаю. Мое знание ограниченно; я думаю, что можно делать
между нами различие и защищать нас, меня, а не других.
Кришнамурти: Да, верно.
Бом: Но самим проявлением такого подхода я создаю нестабильность.
Кришнамурти: Совершенно верно. Создаю незащищенность. И если мы, не просто
интеллектуально или на уровне слов, но действительно ощущаем себя всем остальным
человечеством, то наша ответственность в огромной степени возрастает.
Бом: А как можете вы эту ответственность проявить?
Кришнамурти: Передо мной альтернатива: либо я содействую всеобщему беспорядку,
либо я вне его.
Бом: Мы затронули, я полагаю, важную тему. Мы считаем всю массу людей, все
человечество единым целым, и по этой причине создавать разделение...
Кришнамурти: ...опасно.
Бом: Да. Хотя проводить различие между мною и этим столом не представляет
никакой опасности, потому что единым целым мы в некотором смысле не являемся.
Кришнамурти: Разумеется.
Бом: Иначе говоря, лишь в самом широком смысле мы есть одно.
Кришнамурти: Почему?
Бом: Давайте в это углубимся. Это - ключевой вопрос. Существует так много
разделений, не только между народами и религиями, но и между отдельными людьми.
Кришнамурти: Почему существуют эти разделения?
Бом: Есть такое мнение, по крайней мере, в наше время, что каждый человек
представляет собой отдельную личность. В прошлом это могло быть не так четко
выражено.
Кришнамурти: Вот в этом я сомневаюсь. Я сомневаюсь вообще в том, что мы являемся
личностями.
Бом: Это большой вопрос.
Кришнамурти: Конечно. Мы только что сказали, что сознание, которое имею я,
подобно сознанию остального человечества. Все люди страдают, все испытывают
страх, чувство незащищенности; все они имеют своих богов и свои ритуалы, всех их
объединяет мышление.
Бом: Я думаю, тут два вопроса. Один заключается в том, что не каждый человек
чувствует себя таким же, как другие. Многие люди признают за собой какую-то
особую исключительность...
Кришнамурти: Что вы разумеете под "особой исключительностью"? Способность что-то
совершить?
Бом: Тут возможно много значений. Например, один народ может быть уверен, что он
более способный, чем другой; один человек достиг чего-то особенного, обладает
какими-то исключительными качествами.
Кришнамурти: Разумеется. А кто-нибудь другой еще лучше в том или этом.
Бом: Он может гордиться своими особыми способностями или преимуществами.
Кришнамурти: Но если отвлечься от этого, то в основе своей мы одинаковы.
Бом: Вы имеете в виду те признаки, которые вы определили как...
Кришнамурти: ...внешние.
Бом: Да. Ну, а что же является основным?
Кришнамурти: Страх, печаль, страдание, тревога, одиночество и тягостный
человеческий труд.
Бом: Но многие люди могут думать, что основное - это высочайшие достижения
человека. Они могут гордиться человеческими достижениями в сфере науки,
искусства, культуры и техники.
Кришнамурти: Мы, конечно, имеем тут большие достижения. В области техники,
средств связи, транспорта, в медицине, хирургии мы добились потрясающих
результатов.
Бом: Да, они действительно замечательны во многих областях.
Кришнамурти: Вне сомнения. Но чего достигли мы в области психологии?
Бом: Ни одно из этих достижений не касается психологии.
Кришнамурти: Да, верно.
Бом: А вопрос психологии гораздо более важен, чем любой другой, потому что при
отсутствии ясности в этой области достижения в других областях оказываются
опасными.
Кришнамурти: Да. Если мы в психологическом отношении ограниченны, то все, что бы
мы ни делали, - будет ограниченным, и сама техника будет тогда применяться нашим
ограниченным...
Бом: ...да, ею тогда распорядится эта ограниченная психика, а не разумная
техническая структура. И техника тогда фактически становится опасным средством.
Таким образом, психика - основа всего, и когда она не в порядке, все остальное
бесполезно. Это один вопрос. Но тут, хотя мы и говорим о серьезных нарушениях в
обычной нашей психике, у нас все же имеются некоторые возможности. Второй вопрос
состоит в следующем: действительно ли все мы - одно? Если даже мы все похожи,
это совсем не означает, что мы одно и то же, что все мы - одно.
Кришнамурти: Мы сказали, что в основе своей наше сознание имеет один и тот же
источник.
Бом: Да, но из того факта, что люди телом похожи, отнюдь не следует, что все они
- одно.
Кришнамурти: Нет, конечно. Ваше тело отличается от моего.
Бом: Да, мы находимся в разных местах, мы - различные существа и так далее. Но,
думаю, вы имеете в виду, что сознание не есть сущность, которой является
индивид...
Кришнамурти: Именно так.
Бом: Тело - это сущность, и оно обладает определенной индивидуальностью.
Кришнамурти: Все это как будто понятно. Ваше тело отличается от моего. Мое имя
отличается от вашего.
Бом: Да, мы отличаемся. Хотя состоим из одинакового материала, мы отличаемся. Мы
не могли бы поменяться, так как белки одного тела могут оказаться несовместимыми
с белками другого. Многие теперь ощущают то же и в отношении ума, эмоционального
склада, говоря о психологической совместимости или несовместимости между людьми.
Кришнамурти: Но в действительности, если углубиться в этот вопрос, то сознание
едино, оно разделяется всеми людьми.
Бом: Итак, ощущение, что сознание индивидуально и что оно сообщается...
Кришнамурти: Это, я думаю, иллюзия, мы упорно придерживаемся того, что
неистинно.
Бом: Вы хотите сказать, что существует единое сознание человечества?
Кришнамурти: Все сознание едино.
Бом: Это важно, потому что вопрос о том, множественно оно или едино - это
ключевой вопрос.
Кришнамурти: Да.
Бом: Оно могло быть множественным, но затем, сообщаясь, постепенно формировалось
в более крупное целое. Или же вы считаете, что оно изначально было единым?
Кришнамурти: Изначально оно едино.
Бом: А ощущение отдельности - это иллюзия?
Кришнамурти: Такой вопрос, мне кажется, возникает вновь и вновь. Он
представляется таким логичным, разумным. Обратное же выглядит абсурдным.
Бом: Но люди не ощущают, по крайней мере, непосредственно, что идея
обособленного существования абсурдна, потому что то, что относится к телу,
человек распространяет на ум. Он считает вполне разумным рассуждать так, что мое
тело обособлено от вашего, а мой ум заключен в моем теле. Таким образом, вы
утверждаете, что разум не находится внутри тела?
Кришнамурти: Это совершенно особый вопрос. Давайте сначала покончим с одним.
Каждый из нас думает, что мы являемся обособленными индивидами в психическом
отношении. И мы создали в мире невероятную путаницу.
Бом: Если мы считаем себя обособленными в то время как это не так, то, понятно,
получается невообразимая путаница.
Кришнамурти: Это и происходит. Каждый считает, что он мож
...Закладка в соц.сетях
