Жанр: Энциклопедия
Туристическая энциклопедия (маршруты СНГ)
...олько часов (!) до вылета нам
выписали-таки визы... обычные... туристические... по три сотки
с лихом за штуку. Елы-палы, Непал, мекка спортивного туризма,
и тот берет за визы в два раза меньше! А венцом этой
дипломатической акции стало напутственное слово, из которого
ясно и недвусмысленно следовало, что наши визы дают нам право
на посещение любой точки Эфиопии за исключением... Голубого
Нила. Нет, каково, а?
Проматерившись, мы решили, что отступать поздно и,
окрыленные напутствием, выдвинулись в сторону ближайшего
"Мак-Дональдса" и далее в аэропорт.
СТРАНА
Пристегните ремни и аэрофлотовская синяя птица с гарниром
- вот, пожалуй, все, что я имею сказать о полете, так как мы с
Мишкой - два единственных приличных человека на борту - тихо
надрались сразу после взлета и благополучно проспали все
остальное. А проснулись - елы-палы, так мы уже в Африке!
Плачевно, но цивилизация в Эфиопии последние несколько
столетий заметно регрессирует, и в отдаленных от столицы
районах мы определили ее как родовой строй, который, как
известно, характеризуется простейшими видами деятельности
(земледелие и скотоводство), натуральным хозяйством,
примитивными орудиями труда (деревянные плуги, топоры в виде
расплющенного и заточенного обрезка трубы, насаженного на
рукоять). Все внешние признаки современной цивилизации в этих
местах связаны с различными эпохами европейской колонизации -
мосты строили португальцы, университеты - наши, электростанции
- итальянцы и т.д.
Не так давно эфиопы под нашим чутким руководством строили
социализм, но им хватило 15 лет, чтобы понять, в какую бодягу
они ввязались (в России, если кто забыл, на это потребовалось
70 лет). Смена курса вызвала значительное удорожание жизни в
районах, где деньги чего-то значат , а именно в столице и
крупных поселках. Местный дензнак - быр - приравнивается к
доллару как 7 к 1, хотя Европа настаивает на курсе 13 к 1.
Насколько мне известно, страна ничего не экспортирует за
исключением, конечно, кофе, родиной которого является.
В результате многочисленных войн, революций и межусобных
разборок страна перенасыщена оружием, как вы, наверное,
догадываетесь, русского производства. Много нашей техники,
автомобилей, а эфиопские такси - это Жигули 1-й модели. Как
следствие, Эфиопия должна нам немерено бабок, и в данный
момент в разгаре дипломатическая тяжба - наши пытаются вернуть
хоть что-то и ради этого готовы простить 90% долга. Эфиопы в
принципе не против, но по их мнению "индульгенция" - должна
составлять 98%. Допомогались, короче.
Лучше быть голодным, чем уставшим. Эфиопская народная
мудрость.
Эпиграфом этой главы стала сакраментальная фраза,
поведанная нам сотрудником русского посольства, которая как
нельзя лучше обобщила наш опыт общения с местным населением за
две сумасшедшие недели. Сразу оговорюсь, что мы некомпетентны
в отношении городских жителей - наш опыт общения с
урбанизированными эфиопами явно недостаточен для серьезных
выводов, и все же обилие хороших дорогих костюмов и
повсеместное увлечение джоггингом наводит на мысль, что
здесь не обошлось без тлетворного влияния Запада.
Сельское население - это квинтэссенция нации, и сколько
мы натерпелись от этой квинтэссенции - не приведи господь. Но
все по порядку.
Народ тотально и перманентно голоден. Это при
благодатнейшем климате и плодороднейших глиноземах, где любая
культура дает три урожая в год практически без вмешательства
человека. Почему так? Смотри эпиграф.
Огромное количество скота (овцы, козы, коровы) тоже не
решает проблему голода. Насколько мы поняли, здесь суть
проблемы в том, что скот в Эфиопии - символ статуса. Проще
говоря, у тебя ни одной коровы - у меня двадцать, мы с тобой
одинаково голодны, но меня уважают в двадцать раз больше.
Вообще к символам статуса эфиопы относятся очень
серьезно. "о место, которое в Европе занимают часы Rolex,
ботинки Gucci и ручки Parker, в Эфиопии оккупировали оружие,
вышеупомянутый скот, любая обувь (хотя без нее они
передвигаются гораздо лучше), наручные часы (понятия о времени
никакого, но красиво, блин!), ремни с пряжками (причина не
выяснена).
Эфиопы в сельской местности, мягко говоря, не отличаются
храбростью. На собственном опыте мы вывели, что численный
перевес, по достижении которого с их стороны начинает
проявляться зачаточная агрессивность, составляет 10 на 1.
Особенно боятся темноты. Они хорошие работники, если, конечно,
вам удалось заставить их взяться за работу. Когда они выносили
нашу снарягу с реки, я - гуманист по натуре - поначалу пытался
подгонять их присказками типа "ну, ребятушки, давайте, что же
вы". Ближе к вечеру эта фраза как-то сама собой
трансформировалась в "подъем, стадо ленивых баранов, етить
хххххххххх" и дальше все очень по-русски. Сработало. Очень
любят позировать. Нам довелось запечатлеть на камеру сходку
местных авторитетов, за что нас отблагодарили салютом из
нескольких десятков единиц стрелкового оружия.
Главный национальный бизнес - попрошайничество. Дети,
взрослые, мужчины, женщины, в лохмотьях, прилично одетые -
подходят на улице с протянутой рукой и типовой просьбой
"Father, money". При выдаче зарплаты носильщикам не было
случая, чтобы пара-тройка местных пристебаев не затесалась бы
в общую кучу - типа, я тоже трудился, плати. Апофеоз: в
деревеньке местный околоточный - полисмен по ихнему -
разгоняет толпу детишек-попрошаек, а потом с чувством
выполненного долга протягивает руку - мани, мол, давай.
Занавес.
Несмотря на серьезную зоологическую подготовку,
обеспеченную "Клубом кинопутешествий" и "В мире животных", я
никогда не поверил бы, что под африканским небом сосуществует
такое количество всякого бегающего, летающего, ползающего и
плавающего зверья, если бы не увидел все это зверье своими
глазами.
Бегемотов мы повстречали в водоплавающем состоянии в
верховьях Нила. Их было восемь. Когда мы проплывали мимо, все
бегемоты нырнули. По-моему, я в жизни так не боялся. С
крокодилом было интересней. Вечером на стоянке после приличной
дозы местного джина (исключительно ради профилактики) кто-то
повел вокруг фонарем и наткнулся на две красные точки. Смутно
помню, что тогда нас очень возмутило, что мы тут, понимаешь,
выпиваем и закусываем, а он там подкрадывается исподтишка...
Короче, с веслами, ножами и камнями мы попытались устроить
облаву. Куда там... Зверюга - по нашей оценке метра 1,5-2, не
больше - хвостиком вильнула и исчезла. Малость протрезвев, мы
обсудили возможность возвращения малыша в сопровождении
родителей и на всякий случай построили вокруг палаток
баррикаду.
Видели массу - обезьян от мелких мартышек до нормальных
человекообразных, которым, когда они в стае, уступают дорогу
даже леопарды. Встречали зверьков, похожих на соболя.
Сталкивались со змеями, одну даже засняли на камеру. Потом нам
объяснили, что это была плюющаяся кобра.
Невероятное количество птиц. Всякая пузатая мелочь в
боевой раскраске, гуси, цапли, чайки, знаменитые марабу... Но
хуже всего были куропатки! "олстые, круглые, аппетитные,
большими стаями, подпускают метров на двадцать... Как же я
пожалел, что не взял с собой рогатку!
СПЛАВ
Я сознательно вынес рассказ о том, чего, собственно, ради
мы поперлись в Африку, на одно из последних мест. Дело в том,
что людей, инфицированных вирусом белой воды (white water
virus), не так уж и много, а для остальных эта глава
серьезного интереса не представляет, так что при желании
можете ее безболезненно пропустить. Для остальных - поехали.
Зубры команды, имеющие по десятку с лишним шестерок за
плечами, в один голос заявили, что подобной реки никогда не
видели. Что говорить обо мне: глаза как вылезли на лоб в
начале сплава, так и оставались там до его конца.
Верховье реки имеет четкое деление на 2 участка. Верхний
участок напоминает Оку, только чуть шире и полноводней.
Временами разделяясь на несколько протоков, она каждые два-три
поворота падает вниз водопадным сливом до 5 метров высотой.
Поначалу опасались переворотов, но потом выяснили, что вода не
жесткая, проносная, и дело пошло быстрее. Постепенно
разгоняясь, река образует самый мощный порог, который я видел
в жизни, хотя теоретически проходимый. Далее километров 5
спокойной воды и 48-метровый водопад (потрясающее зрелище),
который и служит границей двух участков. После водопада река
уходит в каньон шириной 8-10, а местами не более 3 метров
(негабарит, однако). Она как бы "встает на ребро", и глубина
ее достигает 40 метров. Любое, самое незначительное
препятствие в таком каньоне становится стократ сложнее и
опасней. Прорыв через каньон, сложные осмотры и архисложные
обносы съели львиную долю наших сил и времени. Очень сложным
оказался выход с реки, с крутым набором высоты более чем 1000
метров. Итоги похода простые: мы прошли почти все, что можно
было пройти и вернулись домой в полном составе. Положа руку на
сердце, - второе важнее.
Все просто: побывать там, где никто еще не был, пройти
то, что никто еще не проходил. Пока планируем сложнейшую реку
в Индокитае, может быть с участием зарубежных коллег. В
качестве запасного варианта рассматриваем Мадагаскар. 'отя
вряд ли. Похоже на то, что Африки мы нахлебались лет эдак на
дцать вперед. А там - время покажет.
Роман Черняев
Оригинал этого текста расположен на
http://www.yaroslavl.su/~arkhipov/OTCHET/bluenil1.htm ¦ http://www.yaroslavl.su/~arkhipov/OTCHET/bluenil1.htm
"img src="nilraftm.gif" alt="Голубой Нил, 1968 г."
width="190" height="102"" Голубой Нил начинает свой бег обманчиво спокойно. Когда он
покидает обширное озеро Тана, его бурые маслянистые воды
струятся в низких берегах между колышащимися плюмажами
папируса. Всего несколько миль вниз по течению и вот грохот,
доносящийся из-за поворота, извещает о первом пороге. Река
становится уже, падает на несколько метров, и неожиданно ее
гладкие воды превращаются в хаос. Следующие 470 миль до
суданской границы река прокладывает путь в глубокой долине,
которая гигантским полукругом раздвигает горы Эфиопии. Пороги
перемежаются со спокойными водами, каждый участок которых
населен собственным семейством крокодилов. Но пожалуй, опасней
этих рептилий могут быть люди: каждый мужчина здесь носит ружье
или копье и несколько экспедиций, спускавшихся по Голубому
Нилу, подверглись нападению.
Сочетание быстрых, необузданных вод, порогов, крокодилов и
другие опасности превращают реку, точнее, ее преодоление в одно
из самых волнующих предприятий. История покорения реки уводит
нас к началу нашего столетия, когда американский миллионер В.
Н. Макмиллан в 1903 году попытался пройти вниз по реке на трех
специально сконструированных стальных лодках. Он спустил их на
воду у моста в Шафартаке, через который проходит главная дорога
из Аддис-Абебы до Дэ-брэ-Маркос и пересекает Голубой Нил
примерно на одной трети между озером Тана и суданской границей.
Такое разделение вполне удобно, потому что некоторые самые
опасные быстрины остаются выше моста. Макмиллан не прошел
далеко его лодки утонули на первом же пороге.
Вплоть до окончания второй мировой войны реку оставили в
покое, затем было предпринято несколько эксцентричных,
неудачных попыток. В одном случае молодой австрийский скульптор
построил плот из бочек из-под бензина, скрепив их деревянными
планками, но проплыл на нем не очень далеко. В 1962 году группа
швейцарцев на каяках стартовала от моста в Шафартаке; они
достигли было суданской границы, но на них напали бандиты.
Двое швейцарцев были убиты, остальные спаслись бегством. В 1964
году шведский экономист Арне Робин, работавший в Соединенных
Штатах, на свой страх и риск пустился в одиночку в путь от
моста в Шафартаке, и за восемь суток ему удалось пройти на
каяке до Хартума. На него нападали крокодилы, он не разводил
костров и делал привалы только с наступлением темноты. Два года
спустя он вместе с другом, Карлом Густавом Форсмарком,
попробовал преодолеть верховья реки на двухместном каяке. Им
удалось пройти только пятнадцать миль - они перевернулись в
водовороте и чуть было не расстались с жизнью, затем в 1968
году осуществилось самое крупное, хорошо организованное
предприятие под руководством капитана Джона Блашфорд-Снелла.
Практически это была армейская экспедиция, На отрезке реки ниже
шоссейного моста у Шафартака участники экспедиции пользовались
большими плоскодонными десантными лодками с подвесными
моторами, а в верховьях только надувными резиновыми лодками
УЭвон РедшанкФ с веслами. Я принимал во всем этом самое
деятельное участие в качестве корреспондента и фотографа УДейли
телеграфФ и был с экспедицией на большей части маршрута. Четыре
года спустя другая группа смельчаков сделала попытку пройти всю
реку. Их было четверо, они шли на каяках-одиночках. Этой
экспедицией руководил двадцатилетний студент-медик Майк Джонс.
Джон Блашфорд-Снелл - рослый, полный мужчина, с тяжелой
челюстью и по-военному коротко подстриженными усами. Он
подчеркнуто носит тропический шлем, ремень УСэм БраунФ с
пистолетом в кобуре и обязательно - знаки различия. Он похож на
несостоявшегося викторианца и был бы, наверное, счастлив стоять
во главе настоящей военной экспедиции, одной из тех. что
вторгались в глубины Африки в XIX веке. В наши дни, будучи
офицером сравнительно невысокого звания, он очень успешно
организовал серию рискованных предприятий. На Голубом Ниле под
его командованием было пятьдесят шесть человек, в его
распоряжении находились одномоторный самолет УБиверФ,
доставленные по воздуху армейский УЛендроверФ и радиопередатчик
для связи со штабом в Англии и, кроме того, целая (флотилия
лодок. Экспедиция проводилась в лучшем стиле традиционных
исследований в Африке, т. е. была одновременно приключенческой
и научной. На первом этапе путешествия четыре большие десантные
лодки с партией зоологов и археологов должны были, отплыв от
моста в Шафартаке, преодолеть нижнюю часть реки. После этого
другой команде плавания по бурным водам на резиновых лодках
предстояло попытать счастья в верховьях реки. Именно на долю
этой партии и выпали настоящие приключения. Само собой
разумеется, мне доводилось испытывать чувство страха и
рисковать жизнью в различных ситуациях в горах, но здесь, на
реке, это случалось со мной гораздо чаще.
Команда Увспененной водыФ, которой предстояло проплыть
бурную часть реки, стартовала 8 сентября 1968 года от истока
реки на озере Тана. Она состояла из девяти человек, которые
распределились по трем надувным лодкам, носившим имена УВераФ,
УНадеждаФ, УМилосердиеФ. Партию возглавлял капитан
Гринхорвардского полка Роджер Чэпмен. Этот уравновешенный,
серьезный и трезвомыслящий человек был искушенным
байдарочником, но почти не имел опыта плавания по бурным водам.
Кстати сказать, этого недоставало всем нам. Правда, мы
практиковались несколько дней на одной из речек Уэльса, но это
был сущий пустяк по сравнению с порогами Голубого Нила.
Тяжело груженные резиновые лодки не отличались особой
ходкостью даже на спокойной воде, ниже озера Тана, но, когда мы
достигли первого ) порога в шести милях ниже по реке, они
запрыгали по волнам, как щепки. Но даже при всем этом нам,
было удивительно весело. Когда стены из пенящейся воды
обступили лодки, нависая над нами, и лодки запрыгали по волнам,
у нас не нашлось времени на то, чтобы поддаться панике. Мы
просто испытывали сильное возбуждение. Скоростной спуск на
лыжах, серфинг и быстрая езда на автомобиле слились здесь в
одно целое-это была езда по лавине вспененной воды. На первом
же пороге лодка Роджера Чэпмена, которая лидировала,
перевернулась - ее опрокинула большая стоячая волна. Мы мало
что могли сделать на порогах, наши усилия на веслах были
настолько ничтожны по сравнению с напором воды, что проскочить
их было делом простого везения.
В ту ночь (нас было девять) мы разбили лагерь у самой воды
на открытом лугу, окруженном низким кустарником. Возбужденный
дневным переходом, я испытал чувство глубокого удовлетворения
от сидения под луной, покуда все занимались приготовлением
полуфабриката из риса с мясом, приправленного затем чесноком и
красным перцем.
Поначалу наше путешествие казалось чем-то средним между
военной операцией и слетом бойскаутов с его надуманным риском,
однако после дня, проведенного на реке, приключения выглядели
вполне реально. На следующий день все стало даже слишком
реальным. Мои ощущения напоминали ощущения Дуга Скотта во время
нашей экспедиции на Эверест в 1975 году, когда поначалу он
испытал разочарование оттого, что счел себя пешкой в чужой
игре, но только до тех пор, пока не почувствовал себя в деле
по-настоящему, когда под самой вершиной оказался впереди. На
Голубом Ниле я пережил подобное, когда стал членом небольшой
партии, составлявшей острие копья всей экспедиции, ударной
группы, спускавшейся вниз по реке в ее верховьях.
Я даже забыл про свое раздражение, которое испытывал от
неусыпной, чуть ли не отеческой опеки Роджера Чэпмена. Он был
превосходным лидером, но командовал нами словно взводом солдат,
не допуская никаких возражений, а ведь с тех пор, как я покинул
армию, я уже успел привыкнуть к непринужденному стилю
руководства, характерному для альпинистских экспедиций. Я
прекрасно ладил с двумя моими товарищами по лодке. Шотландец Ян
Маклеод - человек хрупкого телосложения, служил капралом в
воздушно-десантном полку войск специального назначения
УкоммандосФ. Несмотря на невысокое звание, он не тушевался
перед старшими и проявил такую компетентность во всем, что
пользовался уважением даже Блашфорд-Снелла. Другим членом
экипажа моей лодки был молодой пехотный лейтенант Крис Эдварде
- верзила под два метра ростом, он играл в регби за армейскую
команду, отличался огромной физической силой, но в то же время
обладал покладистым характером и не был обделен воображением.
На следующий день мы начали с того, что стали проталкивать
лодки сквозь архипелаг покрытых буйной растительностью
островов. Колючие остроконечные пальмы смыкались над нашими
головами, а внизу сырая непроходимая чаща почти перегораживала
само русло. Только к полудню мы достигли чистого рукава там,
где река раздалась вширь и обмелела. Последовала серия порогов,
один опаснее другого. Мы не могли провести петую разведку,
потому что в том месте берега поросли непроходимым кустарником
и сильно заболочены. Нам оставалось продвигаться только вперед
и надеяться на лучшее. На одном из порогов экипаж УНадеждыФ
выбросило из лодки волной. Джима Мастерса в свои сорок лет он
был самым старшим в нашей ударной группе - засосало подводным
течением, и он всплыл на поверхность только благодаря
спасательному жилету с автоматической системой поддува.
Покуда, высадившись на берег, мы ремонтировали днище лодки, он
сидел в стороне от нас, как-то странно притихший и напряженный.
Тогда мы не поняли, что происходит с ним, что он испытал и чем
так сильно потрясен.
После случая с Джимом Мастерсом мы провели лодки через
очередной порог на веревочных буксирах с берега, но на это ушло
много времени, и у нас лопнуло терпение. Мы едва просмотрели
начало следующего порога (издали было заметно только колебание
воды впереди) и решили пройти его с хода. Роджер Чэпмен шел
первым и исчез из виду с устрашающей быстротой. Последовала
длинная пауза, а затем мы увидели зеленую ракету. Это был
сигнал для следующей лодки. Мы выждали, когда УНадеждаФ уйдет
от нас на несколько метров вперед, и двинулись сами. Наши
товарищи впереди проскочили, умудрившись не опрокинуться,
однако мы видели, что они с трудом справлялись с лодкой. Их
пронесло через несколько других порогов, прежде чем им удалось
прибиться к берегу.
Нам повезло меньше. Мы так и не увидели порога, пока не
оказались прямо на нем. Похожий на запруду слив пенящейся воды
низвергался к подошве, затыкавшей проход огромной стоячей
волной, вызванной тягой воды, перекатывающейся через
препятствие и отбрасываемой вспять. Какое-то мгновение лодка
заколебалась на краю водоворота. а затем ринулась вниз. Все мы
что-то орали. Лодка ударилась о камень, завертелась волчком, и
в следующее мгновение я оказался под водой. Всплыв на
поверхность, я мельком увидел днище перевернутой лодки, и меня
снова затянуло под воду. Инстинктивно я выдернул чеку баллона
со сжатым воздухом для автоматического поддува спасательного
жилета, вынырнул на поверхность, успел глотнуть воздуха и снова
ушел под воду. Меня словно полоскали в огромной стиральной
машине. Я не чувствовал страха, мне просто инстинктивно
хотелось сделать вдох, затем до моего сознания стало доходить,
что я, кажется, намереваюсь утонуть. Легкое ощущение вины
перед женой Вендой сменилось любопытством: УКак все будет,
когда меня не станет? Ф
Внезапно вода ослабила свой захват, и я увидел, что меня
несет на камни у подножия порога. Все трое едва спаслись. Ян
Маклеод уцепился за лодку, и его пронесло дальше через огромные
сливы, прежде чем он сумел ухватиться за ветку кустарника,
свисавшую с берега, и выбраться на сушу. Криса Эдвардса
поволокло к краю другого порога, и его с большим трудом спас
другой член нашей группы, который сумел перехватить его,
спустившись в воду на конце веревки.
Для того чтобы полностью почувствовать приключившееся с
нами, мне потребовались сутки. Венда и я потеряли нашего
первого ребенка всего два года назад он утонул, и это усилило
мой ужас. Меня так сильно потрясло случившееся, что я попросил
Роджера Чэпмена вывести меня из состава команды Увспененной
водыФ. Еще один человек тоже Уподал в отставкуФ, а Крис Эдварде
получил такие ранения, что не могло быть и речи о его
дальнейшем участии в сплаве. Роджер Чэпмен и Джон
Блашфорд-Снелл попали в трудное положение. События того дня
выявили весьма реальные опасности реки и показали, что
резиновые лодки не годятся для плавания по порогам. Роджер
Чэпмен отправился пешком на разведку русла ниже порогов
Тиссиат, которые выглядели еще опаснее, а все мы остались,
чтобы провести лодки вниз по течению вплотную к берегу к началу
порогов. Пороги Тиссиат производят не меньшее впечатление, чем
Ниагара. Они ниспадают огромным занавесом, перемежаясь с
лесистыми островками, с отвесной стены, которая перегораживает
узкое ущелье, раскрывающее свой зев навстречу широкой долине.
Непосредственно ниже них находится гидроэлектростанция, а чуть
дальше старый мост (один из двух, построенных здесь
португальцами в восемнадцатом столетии).
Поскольку у нас не хватало рабочих рук, я согласился
помочь спустить лодки вниз по течению. Пришлось проталкивать их
по узким рукавам, порой перетаскивая волоком через заросли
мокрой травы в обход самых тяжелых порожистых участков, и я
понемногу стал отходить от потрясения. меня даже начали
одолевать сомнения по поводу решения выйти из игры, особенно
после того, как два других члена экспедиции, которые тоже имели
семьи, решили продолжать начатое. Когда вернулся Роджер, я
попросил его снова включить меня в состав команды Увспененной
водыФ, однако он уже нашел мне замену и, как я подозреваю, был
очень рад избавиться от отчаянного спорщика, от Которого можно
было ждать только неприятностей и который, как представитель
прессы, пользовался своим положением, чтобы своевольничать.
Теперь Роджер Чэпмен сократил численность своей команды до
шести человек, распределив их по двум лодкам. После
рекогносцировки он пришел к выводу, что некоторые участки реки
слишком опасны, поэтому лодки перевезли на несколько миль ниже
порогов Тиссиат. Затем на веслах было пройдено двенадцать миль
до того места, где берега реки смыкаются в узкую горловину,
сквозь которую проталкивается весь объем воды. несомой Голубым
Нилом, кипящей здесь словно в котле. В этом месте река ныряет в
ущелье с отвесными стенами, которое тянется на шесть миль до
второго португальского моста, ниже которого все выглядит не так
уж страшно. Поэтому Роджер Чэпмен решил сплавить лодки без
людей вниз по течению, чтобы их подобрала другая партия,
которая соответственно займет позицию у моста, в то время как
два экипажа лодок пройдут этот участок пешком.
И кажется иронией судьбы, что такой опытный человек, как
парашютист Ян Маклеод, расстался с жизнью, когда казалось,
ничто ему не угрожало.
Мы почти завершили переход до моста и собирались
форсировать речку Абайа. Она была каких-то десять метров
...Поділитися у соцмережах
