Жанр: Энциклопедия
Туристическая энциклопедия (маршруты СНГ)
...ом я
узнал, что долина Трисули очень красива, и даже дорога ее не
портит; только любоваться ею надо на восходе или вечером. К
тому же я приехал сюда не развлекаться, а тренироваться. И
пожалуйста - передо мной двадцать пять километров Лосева, даже
лучше. Я далеко обгонял рафты, поэтому имел достаточно времени
на катание, пытаясь отрабатывать то, что понадобится мне на
Марсианди: жесткие траверсы, заходы в маленькие улова, прыжки
через обливные камни, маневр с использованием подушек перед
надводными камнями. Рафтеры с удивлением следили за моими
странными занятиями. Впрочем, гиды их развлекали как могли.
Первым рафтом управлял Саммат с рулевым веслом, вторым, с
помощью пары распашных весел, - младший гид, молодой
плотненький парнишка, этакий гималайский медвежонок. На плесе
он предложил клиентам искупаться и добился, чтобы они все
поскидывали друг друга в теплую, спокойную, но быструю воду.
Развлечение заключалось в том, что за поворотом начинался порог
с высокими пологими валами. Из воды раздался дикий визг, и
клиенты запрыгали вверх-вниз. Естественно, все это кончилось
тихим плесом, где гид собрал довольных клиентов на плот. С
особым удовольствием он затаскивал за бюст мокреньких
хихикающих девушек. Тут подошла пора ланча. Плоты причалили к
раскаленному песку, и гиды начали готовить салат, резать хлеб,
открывать консервы. Я познакомился с парнем из Техаса, который
был не в состоянии понять мое удовольствие от теплой воды и
горячего песка, с девчонкой из Швеции, которая с интересом
послушала, какой я крутой и как смело покоряю все гималайские
реки. Но тут позвали к столу, и звон металлических тарелок
заглушил светскую беседу.
После ланча река стала повеселее. Появились пороги,
которые можно было назвать мощными, если идти их по максимуму.
После порогов метром на двести тянулись поля поганок. Я
старался не пропускать ни одного интересного места, метаясь от
одного берега к другому. Как только я чувствовал утомление,
начинался длинный плес, часто между скальных берегов, я
подходил к плотам и принимал участие в светской беседе или
взаимных обрызгиваниях. Наконец часа через два гид предупредил
меня, чтобы после следующего порога я не упиливал далеко
вперед, а то пропущу "put-out". Мы просвистели порог в
Муглинге, который смотрелся с моста, как перекатик, а на самом
деле представлял собой довольно полное собрание разнообразных
воронок и поганок, и пристали к пляжу, от которого к дороге
поднималась специально воздвигнутая для рафтеров лестница. Тут
произошло нечто, чего я так до сих пор и не понял. То ли я
прохлопал ушами, то ли меня накололи. Пока я отливал воду из
лодки и искал на рафте свои сандалии, часть рафтеров побежала
вверх по лестнице, прыгнули в подкативший автобус и уехали. Был
ли это автобус на Покхару, или куда еще, никто из оставшихся на
берегу не знал, но попутчиков для меня среди них не было. Я
плюнул на это дело, схватил каяк, поднялся на дорогу и стал
ждать какого-нибудь транспорта. Минут через пятнадцать подошел
местный автобус. "Покхара?" - спросил я. "Покхара!" - ответили
мне, схватили каяк и весло, и закинули на крышу. Я влез в
дверь, помощник постучал водителю, и автобус тронулся.
КОРОЛЬ НЕПАЛА
Вскоре я понял, что автобус мне достался особенный. Вел
его чернобородый пенджаби разбойничьего вида. Его красный
тюрбан смотрелся, как пиратская повязка. Заднюю треть автобуса
занимало стадо блеющих коз. Как я скоро выяснил, ни водитель,
ни его помощники, ни кто-либо из пассажиров не знали
по-английски ни слова. А в общем, за вычетом местного колорита,
это поначалу напоминало возвращение из однодневного походика
где-нибудь в Подмосковье или езду из Лосева в Сосново. Сидячих
мест не было, но на крышу меня пока не пускали. Останавливаясь
у каждой чайной и у каждой трубы с водой, где можно было попить
или совершить омовение, автобус дополз до Думре. Здесь под
крики "О, какро, какро, какро!" он надолго застрял. Наконец коз
повыкидывали наружу. Водитель окинул взглядом салон и
повелительным жестом указал мне на крышу. Я не стал
отказываться и устроился на каких-то мешках рядом с каяком.
Автобус тронулся, и я забалдел. После тесноты автобуса его
высокая грузовая площадка казалась свободно плывущей в
пространстве платформой. Я начал пьянеть от теплого воздуха, от
цветущих деревьев вдоль дороги, от плавных очертаний холмов, по
которым лестницей поднимались игрушечные поля. Вдруг что-то со
страшной силой хлестнуло меня по лбу. От боли я чуть не
свалился с крыши. Через некоторое время, размазав кровь и слезы
по фэйсу, я понял, что как ни балдей, а за ветками надо
следить. Но тут автобус переполз через небольшой хребтик, и я
забыл про боль. Передо мной открылась широкая долина, а над ней
- закат во всей тропической красе. Контуры ближайших гряд
холмов, покрытых джунглями, были четкими, как на рисунке. За
ними вставали следующие хребты, чем дальше, тем более зыбких
очертаний, и последние едва угадывались. Над ними плавало
искаженное рефракцией огромное теплое, но уже не яркое солнце.
В его лучах облачка и дымка над холмами переливались мягкими
красками от серебра до пурпура. Мне казалось, что я - король
волшебной страны, которого несет над ней волшебная колесница.
Эффект усиливался, когда мы проплывали через деревушки - теперь
водитель вырвался на простор и мчал без остановок, только
гудел, въезжая в деревню. Крестьяне, возвращавшиеся с полей, и
дети, услышав гудок, оборачивались и приветствовали меня, а я,
летя над деревней на уровне крыш, отвечал им чем-то вроде
"Здорово, поселяне!" или "Какой русский не любит быстрой
езды!". Этот чудесный полет продолжался до тех пор, пока
автобус не спустился в долину, а солнце не зашло за холмы. Но
воздух все еще был теплым, и ехать было приятно. Так
продолжалось, пока автобус не приехал в Дамаули. Здесь водитель
потребовал, чтобы я слез. Я отказался. Он не стал настаивать, а
только показал мне: "Тогда держись", и погнал по темному
пустынному шоссе. Дневное тепло испарилось, стало холодно, и
через несколько минут я пожалел, что не спустился. На следующих
коротких остановках я не решался слезть, опасаясь, что автобус
тронется, когда я буду на лестнице, и не обладая ловкостью
местных, я окажусь на шоссе. Но через несколько километров из
боковой долины вдруг дохнуло теплом, да так и осталось, пока мы
не приехали в Покхару.
В Покхаре на автостанции я был единственным туристом. Ко
мне подкатили четверо таксистов и все заломили двойную цену. Я
вполне мог позволить себе заплатить лишний доллар, но я и так
живу всю жизнь в условиях коммунистической монополии, поэтому
решил разбить стачку, а заодно проверить свои либеральные
взгляды. Я считал, что в стране, где ненасилие - норма, и
поэтому штрейкбрехера нельзя убить или искалечить, никакая
стачка невозможна. Валять дурака пришлось семь минут, потом
подъехали двое юных "нарушителей конвенции", и я уехал с ними.
Чтобы хоть как-то поддержать монополию, один из первых
таксистов скинул цену еще ниже, но я гордо отказался. Мои
водители были так рады, что прорвались на выгодный и престижный
рынок, что ликование прямо распирало их. Они даже, полагая что
я в Покхару только приехал, повезли меня длинной, но более
живописной дорогой. Закинув каяк в гостиницу, я пошел ужинать в
один из ближайших ресторанчиков.
Все было в порядке, за исключением пустяка: я остался
один.
Если вы, гуляя по Тамелу или Lakeside, видите десять
объявлений разных фирм о рафтинге на Марсианди с девятнадцатого
апреля, не думайте, что там соберется демонстрация из десяти
групп. Ничего подобного! Это просто значит, что небольшая фирма
организует такое путешествие, используя для уловления клиентов
десять посредников. С одним из таких посредников мы и уловили
друг друга. Когда я зашел в одну из контор, обещавших сплав по
Марсианди, и предложил присоединиться в качестве каякера, у
меня даже не стали спрашивать, ходил ли я раньше на каяке и
представляю ли, что такое Марсианди, а предложили заплатить
смешную по сравнению с рафтерами цену. Здесь работал принцип
"кто шил пиджак?": посредник привлекает клиентов, обещает им
много чего такого, о чем гиды даже и не узнают, но его не
волнуют такие мелочи, как безопасность сплава. Никто ни за что
не отвечает, зато все довольны. Но тогда я ничего этого не
понимал и, переждав очередную грозу, направился на breefing
meeting. Я еще не дошел до Fishtail Trekking, где ожидал
познакомиться с гидами и другими клиентами, как меня остановил
еще один улыбающийся "дружок всего мира", правда немного
староватый для своей роли, и заявил, что он из фирмы Holiday
Adventures, которая организует путешествие. После этого он раз
пять переспросил, все ли снаряжение у меня есть, и раз десять
попросил быть на автобусной остановке в пятидесяти метрах от
моей гостиницы в 6.15 завтра, не опаздывая. Я не стал ни о чем
спрашивать Рамеша (так его звали), ведь через пять минут я
встречусь со всей группой и выясню все, что меня интересует.
Однако в Fishtail Trekking не было никого, кроме радушно
приветствовавшего меня клерка. Он стал лихорадочно куда-то
звонить, а на все вопросы типа смогу ли я попасть после конца
сплава в Катманду, а не обратно в Покхару, отвечал "no probн
lem". Вскоре появился вызванный человек. Это оказался тот же
Рамеш. Когда я спросил его, где остальные клиенты, Рамеш с
обезоруживающей улыбкой сказал, что группа наша очень
маленькая: двое американцев на рафте, там же старший гид и двое
младших гидов, а также safety kayaker и я - седьмой. Это мне
понравилось: слава Богу, не придется путешествовать в толпе и
плыть среди пяти рафтов. Познакомить себя с гидами я не просил,
- мне и в голову не приходило, что Рамеш, так тщательно
выяснявший все о моем снаряжении, не гид. Я ограничился тем,
что заставил Рамеша записать мне в блокнот график похода.
Недостатком этого путешествия было начало сплава от
Бесисахара. Я знал, что спортивным стандартом считается начало
от Сианге (22 км выше), а некоторые рафтинговые фирмы начинают
от Нгади (10 км выше). Но когда я спрашивал об этом, то даже в
известных фирмах мне начинали вешать лапшу на уши про
поднимающуюся воду, начало муссона и связанные с этим
смертельные опасности. Пришлось согласиться на сплав от
Бесисахара, утешаясь тем, что в книжке единственный участок 5показан
ниже. Да и на подробной карте, которую мне показал
Рамеш, поперечных черточек с циферкой 5 было немало. Полностью
удовлетворенный, я распрощался с Рамешем, выслушав еще одну
серию просьб завтра утром не опаздывать, и отправился в
гостиницу паковать вещи. Я был в отличном настроении: мне
предстояло самому только грести и получать удовольствие. Обо
всем остальном, включая мою безопасность, будут заботится
другие люди. Знал бы я, что на самом деле мне предстоит
настоящее приключение, намного круче, чем самостоятельный
сплав! И это приключение будет выстроено не по канонам ихнего
Голливуда, а вполне по штампам "Мосфильма" застойных времен.
Как вам такой сюжет? Коварные американцы в сговоре с алчным
проводником подвергают риску всю группу, но простой советский
парень всех посрамляет, снискав любовь молодых угнетенных
туземцев, а в конце - хэппи-энд!
На следующий день в 6.15 утра я ждал у отеля "Meera",
пока не прибежал Рамеш и не усадил меня в автобус до Думре.
Перед этим я наблюдал, как Рамеш носится по Lakeside на крышах
автобусов, собирая клиентов, отправляющихся на разные маршруты,
не только рафтинговые. Посадив в автобус меня, Рамеш показал
невысокого парня с длинными волосами, собранными конским
хвостом на затылке, и сказал, что это Дипак, safety kayaker.
Дипак сел на халявные места впереди сбоку от водителя, а рядом
с ним сели двое симпатичных скромных мальчишек - младших гидов.
Как я узнал потом, старшего из них звали Кришна, и у него уже
была лицензия гида. Второй официально еще не был гидом,
по-английски почти не говорил, и держался настолько скромно,
что я так и не выпытал его имени. По дороге Дипак подсел ко мне
и стал расспрашивать, где и на каких каяках я ходил. Рассказы
про Нижний Башкаус и поддувные каяки остались ему совершенно
непонятны. Он немного оживился лишь когда я рассказал, что
только что прошел Кали Гандаки в самостоятельной группе и не
имел никаких проблем. Затем Дипак спросил, сколько мне лет, и
когда я ответил, что сорок, поинтересовался, боюсь ли я воды. Я
стал расспрашивать в ответ и узнал, что Дипаку двадцать один
год, что он работает гидом уже восемь лет, на воде ничего не
боится, прошел Марсианди на каяке три раза, еще любит Карнали и
Тамур, и это его собственный зеленый Hurricane едет на крыше
автобуса. Также он объяснил мне, что американцы добираются на
такси из Катманду вместе с другим старшим гидом Пробиндрой, и
мы встретимся с ними в Думре.
Мы приехали в Думре в полдесятого. Американцев там еще не
было. Некоторое время я провел, рассматривая наше снаряжение,
сложеное у обочины. Кроме двух каяков, выделялся огромный
мешок, как мне объяснили, с кухней; четыре пластиковые бочки с
едой и еще неведомо чем; а также две широкие деревянные доски
непонятного мне назначения. Но больше всего я удивился, увидев
плотовую гребь. Вот уж чего не ожидал увидеть в Непале!
Три часа мы ждали американцев. Это означало, что они
выехали из Катманду значительно позже, чем мы из Покхары. Хотя
Непал, как и Россия, не относится к числу мест, где люди
уважают свое и чужое время, это не способствовало появлению у
меня априорной симпатии к будущим товарищам по путешествию.
Наконец, приехало такси, из которого вылез Пробиндра - красиво
сложенный парень с тонкими чертами лица положительного
персонажа индийских фильмов. Затем вылезли американцы - Стефани
и Марк. Стефани мне понравилась. Это была невысокая молодая
женщина, приятная и простая в общении. Марк оказался высоченным
парнем, и когда чуть позже мы представились друг другу
подробнее, я узнал о нем вещи, которые меня не обрадовали. Марк
сразу рассказал, что работает менеджером по маркетингу в
небольшой фирме в Кремниевой долине. Мне приходилось на работе
иметь дело с представителями этой важной прослойки заморского
социума, и у меня сложилось о них определенное мнение. Я
считал, что это люди довольно занудные, и их этика рабочих
взаимоотношений далека от той, что принята в среде недобитой
российской технической интеллигенции. С другой стороны, они
действуют рационально, поддаются убеждению разумными доводами и
не считают для себя западло задавать вопросы и учиться. Как ни
смешно, Марк таким и оказался.
После встречи мы торчали в Думре еще три часа. Американцы
и я ждали, когда появится наше специальное транспортное
средство до Бесисахара. Но нашим транспортным средством
оказался обычный местный автобус. Правда, нас запустили
первыми, предоставив выбрать места. Я, конечно, уселся у окна
справа, чтобы любоваться по пути порогами. Отправились вместе
два автобуса, этим и объяснялась задержка. Как и обещали,
дорога оказалась отвратительной - разбитой и пыльной. Сорок два
километра автобус ехал почти пять часов. Часа через полтора
после отправления показались первые пороги. Даже с высоты
100..200 метров было видно, что я еду куда надо. Чем выше по
реке мы поднимались, тем интереснее смотрелись препятствия.
Были видны огромные камни в русле, большие сливы. Бросалось в
глаза, что маневр в порогах требуется сложный, но оценить с
высоты мощь воды было трудно. Меня зрелище порогов только
радовало: я иду с гидами, и безопасность не моя забота.
Хотя мы ехали с относительным комфортом (автобус не был
набит), видно было, что тряска, пыль и неудобные сидения
раздражают американцев. Но когда в Палиа Сандху пассажиров из
двух автобусов согнали в один, мои новые товарищи слегка
прибалдели. Впрочем, не прошло и двух часов, как мы, уже в
сумерках, прибыли на место. Тут Стефани и Марку пришлось
пережить еще одно разочарование. Гиды не решились или не
захотели в темноте тащить груз к реке, и решили ночевать
недалеко от дороги. Я не имел ничего против, место было вполне
приличное: ровное, просторное, около ручья. Но американцам оно
не понравилось, ведь им обещали стоянки на пляжах у реки. Они
попросили гидов поставить им палатку и вместе с Пробиндрой
пошли в деревню звонить куда-то по телефону. Я тогда не придал
этому значения. Когда они вернулись, уже был подан чай. Мы
провели вечер в светской беседе, причем я старался больше
говорить, чем слушать. Мой английский оставляет желать много
лучшего, и наибольшие проблемы у меня с пониманием. Когда я
разговаривал с Марком, а особенно с живой и непосредственной
Стефани, мне приходилось часто переспрашивать.
Это проявилось и утром, когда, выбравшись из спальника, я
увидел, что озабоченные Стефани и Марк о чем-то спорят с
озабоченными Пробиндрой и Дипаком. "Ты понимаешь, что
происходит?" - спросила меня Стефани. - "Честно говоря, нет." -
"Пробиндра заболел, он не может идти." Тут я вошел в
синхронизацию и понял, что Пробиндра с обезоруживающей
откровенностью рассказывает, как вчера вечером с деревенскими
перебрал ракши, и теперь у него лихорадка и понос, ночью
столько-то раз и утром столько-то. Конечно, американцев это
огорчило, но они даже не поняли, что именно изменилось. Зато я
понял: Дипак поведет плот, а safety kayaker'ом буду я.
"Рожденный ползать получил приказ летать..."
Пробиндру и дипаковский Hurricane отправили на автобусе
обратно, и после завтрака все барахло по крутой тропинке с
помощью местных спустили к реке. Гиды стали готовить рафт. Это
было судно совсем другое, чем те, на которых катают клиентов по
Трисули и Кали Гандаки. Посуда была длиной четырнадцать футов,
шириной около двух метров, самоотливная. Сзади она кончалась
транцем, в качестве которого служила одна из удививших меня
досок. Там же в специальных кницах на выдающихся окончаниях
баллонов была укреплена металлическая дуга, служащая
подгребицей. Вторая доска была привязана посередине и была
платформой для груза. Она отделяла корму, где должен был стоять
у греби Дипак и сидеть с веслами двое мальчишек, от "зоны
клиентов" на носу.
Тут я увидел, что Кришна мучается, скребя резину обломком
ножовочного полотна. Надо было наложить заплату на протершееся
место около вентиля. Я сказал ему, что у меня есть шкурка, и
даже действительно ее нашел. Кришна был потрясен, он впервые
видел клиента не только знающего, как ремонтировать судно, но и
имеющего при себе ремнабор. Вообще к этому моменту у нас с
гидами, особенно с Кришной, установились особые отношения. Они
не могли не обратить внимания, что я помогаю таскать груз, что
мои вещи помещаются в одном маленьком драйбэге, что я сплю под
небом так же, как они сами, не требуя ставить себе палатку, что
я, в отличие от Стефани, не контролирую сложную схему мытья
посуды в трех тазиках, и что я вижу и понимаю больше, чем
обычно клиенты. В последнее Дипаку верить не хотелось. Но
наконец все было готово, и он собрал нас возле судов для
инструктажа перед стартом.
Дипак долго, но очень четко и понятно объяснял Стефани и
Марку, какие будут команды, что делать, вылетев с плота, и так
далее. Мне он сказал только, что я должен идти первым и ждать
рафт после порогов. Тогда я спросил, как мы будем друг с другом
взаимодействовать. "Очень просто" - ответил Дипак. "Видишь этот
свисток? Если я свистну, приставай к берегу. Если я не свищу,
смело иди вперед." "О.К." - сказал я, и мы поплыли.
Сразу же пошли серьезные пороги с крутым падением. Здесь
в реке текло кубов 50-60, и характер воды был совсем другой,
чем на Кали Гандаки. Во всех проходах стояли крутые валы с
пенными гребнями, самые разные бочки, отбойники. Вскоре камни
стали больше, маневр сложнее. Я уже катился вниз, как бы
отражаясь от отбойников то слева, то справа, часто на нижней
опоре, успевая резко пересекать струю, чтобы в последний момент
попасть в следующую дырку. Я испытывал настоящий восторг. Такие
пороги в таком стиле я никогда не ходил! Я смотрел буржуйские
фильмы и завидовал крутым каякерам, у которых здорово
получается так лихо идти при крутом падении в сложном пороге. И
вот теперь я сам так иду! Без просмотра, или вылезая на берег
на минуту и намечая линию движения в общих чертах, менее
подробно, чем при сплаве на катамаране. Зачем мне детали?
Спорить о линии движения не с кем. Я иду на таком маневренном
судне, что успею исправить ошибку. А если не успею и лягу, то
встану и дальше погребу. "Вы умеете играть на скрипке?" - "Не
знаю, не пробовал." Я попробовал - и заиграл как Гидон Кремер.
Так мне казалось. А чтобы еще поддержать мою уверенность,
пороги перемежались быстротоками без падения, и даже плесиками.
Вообще Марсианди произвела на меня сильное впечатление.
На том участке, что мы шли, пороги четвертой категории и выше
продолжаются около тридцати километров только с одним небольшим
перерывом. При этом нет затыков, которые требовали бы обносов
или долгой разведки. Из виденных мной рек очень немногие я
поставил бы выше, если оценивать только воду (а не берега и
подходы), причем не по отдельным порогам, а по участку в три
десятка километров. Если идти Марсианди в "нашем" стиле: с
дневками, ремонтами, базовыми лагерями, трудными обносами
груза, опасными проводками, и полуторасуточным, извините за
выражение, "стапелем", то получится большой многодневный поход.
Поджидая рафт в уловах, я смотрел назад (если перепад
позволял), и удивлялся его маневренности. Принцип управления
был такой же, как на катамаране, только вместо отруливаний с
кормы была гребь Дипака. Положительную скорость задавали двое
мальчишек. И все это, с четырьмя бочками, бензиновой кухней,
четырьмя драйбэгами американцев, маневрировало не хуже наших
хороших катамаранных экипажей. А чего удивляться, если угол к
потоку практически мгновенно выставляет каякер, действуя
независимо от остальной команды!
Тем временем мы приближались к месту, где в книге Дэвида
напечатана пятерочка. И действительно, перед очередным порогом
раздался свисток, и мы пошли смотреть. На коротком
крутопадающем участке стояли в шахматном порядке здоровые
глыбы, не оставляя очевидной линии движения. В проходах были
мощные сливы. Я пошел первым, но недооценил сложность маневра
на коротком расстоянии. Меня навалило на камень и перевернуло.
Одним эскимосским переворотом дело не обошлось, - я потерял
линию движения и залег еще раз. Вставая повторно, я увидел
рядом лицо Марка, но когда я поднялся, он уже вылезал на берег.
Я посмотрел вверх, увидел плот, прижатый к камню, и стал ждать
следующего пловца. Но, к моему облегчению, плот выплыл целиком.
Вскоре мы подошли к порогу, которым в книжке пугают: "...a
nasty rapid where the water is funneled onto a big central rock
guarded by shark teeth...". Для рафта здесь был только один
путь - по мокрым камням правого берега. Было просто приятно
помочь мальчишкам, которые тягали плот с улыбками и
неподдельным энтузиазмом. Интересно, что Дипак даже не понял,
почему я предложил обнести рафт до того, как пойду порог. У
него в голове не укладывалось, зачем хорошему каякеру может
быть нужна страховка. К этому моменту он уже объявил "You're a
good kayaker", и перестал обо мне беспокоиться. Поэтому, когда
я шел этот порог, внизу никого не было, так же как и на всех
остальных порогах Марсианди. Я пытался проехать вдоль левого
берега, сливаясь между этих самых "shark teeths", но не
удержался, - одним из отбойников меня выбросило в центр, в
левую часть слива, бьющего под скалу. Вернуться влево мне
удалось только в последний момент кормой вперед.
После ланча все продолжалось в том же духе, только пороги
стали мощнее, проблемой стал не только маневр, но и мощные
сливы, часто с навалом на обливники. Один такой слив посреди
сложного порога, мне кажется, запомнился всем надолго. На
заходе в порог было крутое падение, маневр между обливных
камней и бочек. После поворота основная струя валила через
огромный камень. Единственной возможностью для каяка было
свалиться в маленький язычок, чуть не доезжая обливника. Но
было видно, что попасть очень нелегко - вода туда почти не шла.
Чтобы жизнь медом не казалось, за сливом метров сто
продолжалось месиво обливников и бочек. Правда, при удачном
прохождении основного слива, дальнейшая линия движения казалась
очевидной. Как всегда, я поехал первый, но когда вылетел за
поворот, понял, что в язычок не попасть - слишком мало места.
Перелетев обливник, я пытался удержаться на ровном киле внизу,
но оказалось слабо. Слабо оказалось и встать, две попытки не
удались, каяк перебрасывало через обливники, слегка месил
...Поділитися у соцмережах
