Жанр: Энциклопедия
Сто великих кораблекрушений
...трового орудия на корабле не было, противоминная артиллерия состояла из двадцати 130-миллиметровых орудий. Было еще четыре орудия
в 75 миллиметров, приспособленных для стрельбы по аэропланам. Личный состав состоял не из 1386, а ровно из 1200 человек.
Теперь о самой трагедии. Во время этой агонии корабля его бак оставался на поверхности и нос корабля на дно не опускался. Никакой пожарной тревоги не было: я не успел включить колокола громкого боя,
так как между докладом мне о пожаре и взрывом прошло 2 или 3 секунды.
Никаких шлангов не раскатывалось, ибо взрывом была уничтожена дежурная носовая кочегарка и помпы бездействовали. Погода была тихая,
безветренная и никакого пламени на корму ветром не могло гнать, посему не было надобности ставить корабль лагом к ветру. <...>
Никакого последнего
страшного взрыва
не было. После взрыва
2400 пудов пороха носовой башни начали взрываться пороховые погреба .
130-миллиметровой артиллерии, но эти взрывы были несоизмеримо ела- |
бей. Вскоре после затопления подбашенного отделения 2-й башни ко- |
рабль начал крениться и этот крен, увеличиваясь, в конце концов достиг |
критической величины и линкор перевернулся. Перевернувшись, он не
опустился на дно, а продолжал в течение суток оставаться на плаву, после чего опустился на дно. В верхней части носовой башни жили лишь |
комендоры, обслуживающие орудия: башенный старшина, наводчики У
прицелов и лица, стоявшие у зарядников и в перегрузочном отделении.
Всего 12 человек, но не 90, как пишет А. Елкин. Подбашенное отделе
^ИМПЕРАТРИЦА МАРИЯ
281
ние, в котором находились снаряды и пеналы с порохом, от падения взорваться не могло, такие падения опасны только для бризантных взрывчатых веществ, как динамит, пироксилин, тол и т. п. <...>
Я не приписываю гибель корабля деятельности немецкой разведки. Из
Севастополя мне удалось вывезти, например, фотографический снимок,
сделанный одним из корабельных офицеров. На нем довольно ясно виден линкор в его последние минуты. Из носовой части корабля поднимается черный дым под небольшим углом, что, кстати, говорит об отсутствии ветра...
Словом, трагическая гибель одного из сильнейших российских линейных кораблей
Императрица Мария
по-прежнему остается неразгаданной страницей нашей флотской истории периода первой мировой войны.
Похоже, корабль унес с собой на дно эту тайну.
МОНБЛАН
6 декабря 1917 года
Французский военный транспорт с грузом взрывчатки взлетел на воздух после столкновения в гавани Галифакса с норвежским пароходом
Имо
. Часть города оказалась разрушена. Количество жертв превысило 3000 человек.
В XX столетии зарегистрировано несколько взрывов кораблей, последствиями которых оказались
грандиозные катастрофы с большим
количеством человеческих жертв и
крупнейшими материальными потерями. Это были катастрофы века.
Первая из них была результатом
взрыва в канадском порту Галифакс
6 декабря 1917 года.
Близилась к концу первая мировая война, но морские военные
транспорты продолжали перевозить
грузы. Среди них были норвежский
сухогруз
Имо
и французский грузовой пароход
Монблан
Монблан
был построен на английской верфи Рейлтона Диксона в Мидлсборо в 1899 году. Двухмачтовое судно имело вместимость 3121 регистровую тонну, его длина составляда 97,5 метра, ширина — 13,6, осадка — 4,6 метра.
Когда началась первая мировая война,
Монблан
купила французская судоходная фирма
Компани дженерал трансатлантик
. По требованию Адмиралтейства, которое в военное время имело право распоряжаться торговым флотом страны, владельцы подремонтировали борта
парохода, установили на его баке четырехдюймовую пушку и покрасили
судно в шаровый цвет —
Монблан
стал вспомогательным транспортом.
25 ноября судно пришло в Нью-Йорк и встало к причалу Ист-Ривер.
Американские военные власти распорядились погрузить на
Монблан
бочки с жидкой и сухой пикриновой кислотой. Взрывоопасный груз занял
четыре трюма. Твиндеки третьего и четвертого трюмов были забиты бочками и железными ящиками тротила (тринитротолуола), рядом были уложены ящики с пороховым хлопком... Учитывая, что пикриновая кислота
по своей бризантности на 25 процентов мощнее тротила, следует считать, что на
Монблане
находилось более 3000 тонн взрывчатых веществ
в тротиловом эквиваленте.
Уже перед самым отходом судна в Нью-Йорк пришла телеграмма из
Франции, в которой говорилось, что
Монблан
должен принять на борт
дополнительный груз. Так на его палубе оказались четыре ряда бочек с
бензолом — новым супергазолином для броневиков и танков.
В консаменте значилось:
2300 тонн пикриновой кислоты, 200 тонн
тринитротолуола, 35 тонн бензола, 10 тонн порохового хлопка. Порт назначения — Бордо
.
Таким образом,
Монблан
был исключительно взрывоопасен и требовал соответствующего
деликатного
обращения и строжайшего обеспечения безопасности, особенно учитывая то обстоятельство, что ему
предстоял дальний переход из США во Францию, для которой этот груз
предназначался.
Капитану
Монблана
приказали следовать в Галифакс, отдать якорь
в гавани Бэдфорд и ждать здесь формирования английского конвоя...
Вечером 5 декабря 1917 года
Монблан
, под командованием капитана Айма Ле Медэка, прибыл из Нью-Йорка на внешний рейд Галифакса.
С охранявшей рейд канонерской лодки азбукой Морзе просигналили пароходу приказ отдать якорь и принять на борт офицера связи. Прибывший через несколько минут на
Монблан
лейтенант Фриман заявил
капитану:
Если с моего корабля не последует каких-либо дополнительных сигналов, вы сможете сняться с якоря и войти в гавань, как только
позволит видимость. То есть около 7 часов 15 минут утра
.
В это время в шести милях от
Монблана
, в гавани Галифакса, стоял
с грузом норвежский грузовой пароход
Имо
, готовый к выходу в открытое море. По размерам он был немного больше и длиннее
Монблана
.
Капитан Хаакан Фром не успел вывести
Имо
из гавани, потому что
баржа с углем подошла к его борту не в 3 часа дня, как это было договорено с властями порта, а только в 6 часов вечера, когда над заливом опустились сумерки и ворота бонового противолодочного заграждения бухты
были уже закрыты. Норвежца успокаивало лишь то, что на борту его судна находился лоцман Вильям Хэйс, который с рассветом выведет его из
гавани в открытое море...
Утро 6 декабря 1917 года выдалось ясным, но морозным. С 7 часов
третий помощник капитана
Монблана
штурман Левек, стоя на мостике, наблюдал в бинокль за канонерской лодкой в ожидании дополнительных приказов военных властей. Вскоре с ее борта передали на
Монблан
, чтобы тот следовал в гавань Бедфорд и ждал указаний командования.
Капитан Ле Медэк отдал распоряжение выбирать якорь.
Левек встал у машинного телеграфа, а вахтенный матрос занял свое
место у штурвала на ходовом мостике. Когда из машины сообщили о
полной готовности, лоцман отдал команду:
Средний вперед!
Капитан
перевел ее тут же на французский язык.
В 8 часов 10 минут утра в гавани снялся с якоря
Имо
. Лоцман Вильям Хэйс, отдавая команды на руль, уверенно вел судно между стоявшими
на рейде судами. Он приказал увеличить ход, и, когда
Имо
подошел к
проливу Те-Нарроус, скорость судна была равна 7 узлам. Войдя в пролив,
Хэйс заметил впереди по курсу судно. Это был американский грузовой
пароход.
Проход между островом Макнаб и мысом Плезент был закрыт — заминирован, в нем имелся только один фарватер.
В это время
Монблан
со скоростью 4 узла (Британское адмиралтейство ограничило скорость движения судов в гавани 5 узлами) приближался к боковому заграждению с противолодочными сетями. Боны тянулись
от мыса Айвез до волнолома нового морского вокзала. На сигнальной
мачте вокзала был поднят знак, что проход разрешен.
Монблан
прошел между раскачивавшимся на волнах буем и буксиром, тянувшим плавучую секцию бона.
Лоцман
Монблана
Фрэнсис Маккей твердо усвоил, что в соответствии с
Правилами предупреждения столкновения судов в море
он должен направить судно вправо, в сторону берега Дартмута. Через 15 минут
он вывел судно в восточные ворота сетевого заграждения гавани, которое
шло от острова Джордж. Видимость была отличной. Это позволило лоцману уверенно вести судно по береговым ориентирам, которые он прекрасно знал. До гавани Бедфорд остался самый легкий отрезок пути...
Монблан
прошел на расстоянии в полкабельтова (около 90 метров)
от стоявшего на фарватере английского крейсера
Хайфлайер
, который
прибыл в Галифакс 1 декабря. Капитан Ле Медэк отсалютовал ему флагом.
Вскоре лоцман Маккей заметил пароход, выходивший на излучины
пролива. Это был
Имо
. До встречного судна было примерно три четверти мили. Оно шло курсом, который пересекал курс
Монблана
. С
левого борта французского парохода отчетливо видели правый борт норвежца. Не было сомнений, что он идет в сторону Дартмута.
Монблан
дал один короткий гудок, означавший, что судно меняет
курс вправо. В целях предосторожности Маккей хотел еще больше отвести пароход вправо и передал вниз, в машинное отделение, телеграфом
команду снизить скорость до минимума. Не успел еще стихнуть звук гудка
Монблана
, как
Имо
, перебивая его, в нарушение всех правил, дал
два коротких гудка, которые означали:
Я изменяю свой курс влево
.
Лоцман и капитан
Монблана
были убеждены, что встречное судно
возьмет вправо и приблизится к средней линии фарватера в соответствии
с требованием
Правила
. Теперь же на
Монблан
, который был в 40
метрах от набережной Дартмута, шло большое судно.
Монблан
стал
поворачивать вправо, а
Имо
— влево. Суда неотвратимо сближались.
У капитана Ле Медэка теперь остался один выход, чтобы избежать
столкновения, — отвернуть влево и пропустить
Имо
по правому борту.
Расстояние между пароходами составляло уже 50 метров. Маккей схватился за шнур и дал два коротких гудка. Одновременно капитан, тут же
понявший маневр лоцмана, крикнул рулевому:
Лево на борт!
Хотя ма
МОНБЛАН
шина была остановлена, судно, глубоко сидевшее в воде, продолжало двигаться по инерции и послушалось руля.
Монблан
медленно отвернул
от берега, и оба парохода оказались параллельно друг другу правыми бортами на расстоянии 15 метров. Казалось, опасность столкновения миновала.
Но тут произошло непредвиденное. Как только
Монблан
отвернул
влево и стал расходиться с норвежцем правым бортом,
Имо
дал три
коротких гудка, давая понять, что его машина пущена на задний ход.
Монблан
сделал то же самое: дал реверс на задний ход и три коротких
гудка. Оба судна стали отходить кормой вперед. Но штурвал
Имо
оставался положенным на левый борт, что при работающей полным задним
ходом машине отвело его нос вправо — в борт
Монблана
. Пытаясь
избежать удара, Ле Медэк положил руль на правый борт так, чтобы отвести нос своего судна влево. Через несколько секунд нос норвежца с силой
ударил в правый борт
Монблана
в районе первого трюма. Те, кто находился на мостике
Монблана
в момент удара, от ужаса застыли на месте. Только экипаж
Монблана
, лоцман Маккей и командование морского штаба в Галифаксе знали о той секретной партии груза, которая была
на борту французского парохода.
Когда суда столкнулись, форштевень
Имо
, разворотив борт, вошел
на 3 метра в глубь трюма. От удара несколько бочек, закрепленных на
носовой палубе в четыре яруса, оказались вскрытыми. Их содержимое
потекло на палубу и оттуда, сквозь зиявшую пробоину, на твиндек, где
была уложена пикриновая кислота. Машина
Имо
уже почти минуту
работала на задний ход, и нос норвежца со скрежетом и снопом искр от
трения металла выдернулся из пробоины. Разлившийся бензол вспыхнул —
бак
Монблана
охватило пламенем. Каждое мгновение мог произойти
взрыв адского груза. Капитан Ле Медэк и лоцман Маккей поняли, что
всем находящимся на
Монблане
и тысячам людей на берегу грозит
смерть.
Над баком парохода поднялся столб черного дыма высотой 100 метров. Гигантский костер разрастался с каждой минутой. От нагрева взрывались железные бочки с бензолом, кусочки раскаленного металла сыпались на палубу. Погасить пожар ручными огнетушителями команде не
удалось. Единственное место на носовой палубе для подключения пожарных рукавов к гидрантам находилось впереди первого трюма, но путь туда
сразу же был отрезан огненной завесой. Нельзя было отдать и якорь...
Видя, что пожар не погасить, матросы и кочегары
Монблана
бросились на верхнюю палубу спардека и начали спускать на воду шлюпки.
Капитан Ле Медэк отдал приказ штурману спустить шлюпки и оставить судно. В эту минуту лоцман прокричал:
Немедленно дайте в машину команду Самый полный вперед
! Маккей понимал, что это единственный шанс предотвратить или, в крайнем случае, оттянуть на несколько
минут катастрофу. Он рассчитывал, что при полном ходе судна вода каскадом устремится в пробитый борт и зальет взрывчатку.
Лоцман отдавал себе отчет, что произойдет, если Монблан
взорвется в этом самом узком месте пролива Те-Нарроус, разделяющем город на две части. Он надеялся, что капитан сам догадается развернуть
судно в сторону открытого моря, посадить команду в шлюпки, а Монблан
с пущенной на полный ход машиной направить в океан, подальше
от города.
Но капитан Ле Медэк сделал вид, что не слышал лоцмана. Обращаясь
к штурману Жану Плотину, он отдал команду: Приказываю покинуть
судно!
Но и без его приказа обе шлюпки с сидевшей в них командой
(всего 40 человек) уже стояли у бортов под штормтрапами. Лоцману не
оставалось ничего другого, как последовать за капитаном. Матросы, навалившись на весла, устремились к берегу Дартмута.
Брошенный Монблан
, подхваченный приливным течением, стал дрейфовать к пирсам Ричмонда. На набережных города по обеим сторонам
пролива собрались толпы народа. Сотни людей выглядывали из окон, с
крыш домов.
С крейсера Хайфлайер
видели, что команда покинула горящее судно, и послали к Монблану
вельбот. Командир крейсера рассчитывал
закрепить на корме парохода буксир и оттащить горевшее судно, чтобы
оно не подожгло пирс. Об опасности, которую представлял Монблан
,
на крейсере даже не подозревали. Но было уже поздно: пароход носом
навалился на деревянный пирс и поджег стоявший на его краю склад.
О взрывоопасном грузе Монблана
в Галифаксе знали только три
человека: контр-адмирал Чандарс, старший офицер штаба Виятт и старший офицер связи капитан-лейтенант Мюррей. В момент столкновения
пароходов последний находился на буксире Хилфорт
. Увидя, что Монблан
загорелся, он дал буксиру самый полный ход и направил его к ближайшему пирсу. Спрыгнув на берег, капитан-лейтенант побежал в диспетчерскую. На ходу он остановил какого-то матроса и приказал ему объявить всем вокруг, чтобы все бежали из порта.
Команда вельбота с крейсера Хайфлайер
, по-прежнему ничего не
зная об опасности, уже закрепила трос на корме Монблана
и передала
его конец на буксирный пароход Стелла Марис
. Еще каких-нибудь полчаса — и судьба Галифакса сложилась бы по-другому. Его жители просто
услышали бы со стороны океана звук сильного взрыва.
Но все обернулось иначе: Монблан
взорвался в тот момент, когда
Стелла Марис
только начала оттаскивать его в море. Часы на башне
городской ратуши показывали 9 часов 6 минут утра.
Смертельный груз Монблана
, размещенный впереди и позади средней надстройки и машинного отделения, детонировал почти мгновенно:
сначала взорвались первый и второй трюмы, затем — третий и четвертый. Пароход разлетелся на сотни тысяч кусков.
Взрыв был огромнейшей силы: мощность взрывчатых веществ на Монблане
равнялась мощности взрыва атомной бомбы малого калибра.
МОНБЛАН
Взрывная волна была направлена во все стороны. О силе этой волны
можно судить хотя бы по следующим фактам. Стальной кусок шпангоута
Монблана
весом около 100 килограммов нашли в лесу в 12 милях от
города. Веретено станового якоря, которое весило около полутонны, перелетело через пролив Норт-Арм и упало в лесу в 2 милях от места взрыва. Четырехдюймовую пушку, которая стояла на баке Монблана
, нашли с расплавленным наполовину стволом на дне озера Албро, расположенного в одной миле за Дартмутом.
Все каменные здания, не говоря уже о деревянных домах, стоявших
по обоим берегам пролива Те-Нарроус, в Дартмуте и Ричмонде, почти
полностью оказались снесенными с лица земли. На всех домах, которые
находились на расстоянии 500 метров, были сорваны крыши. Телеграфные столбы переломились словно спички, сотни деревьев вывернуло с
корнем, мосты обрушились, рухнули водонапорные башни, заводские
кирпичные трубы.
Особенно пострадала северная часть Галифакса — Ричмонд — район
города, расположенный на склоне холма. Там рухнуло здание протестантского приюта сирот, похоронив заживо под каменными обломками своих обитателей. Было разрушено три школы: из 500 учеников в живых осталось только 11. Больше всего жертв отмечалось в местах скопления
людей — на заводах, фабриках и в офисах.
Почти никто не уцелел на текстильной фабрике, а в цехе литейного
завода, что стоял недалеко от пирса № 6, из 75 человек спаслись, получив
тяжелые ранения, всего 6. Погибло несколько сот рабочих, собравшихся
на крыше сахарного завода
Акадиа
, чтобы посмотреть пожар
Монблана
.
Огромное количество жертв в Галифаксе объяснялось тем, что люди
хотели посмотреть на пожар — они стали собираться на набережных, на
крышах, холмах. Те, кто был в это время дома, смотрели на пролив из
окон. Горевший пароход привлек массу людей.
Кроме крупных зданий — заводов, фабрик, церквей, складов, взрыв
полностью разрушил 1600 и сильно повредил 12 тысяч жилых домов. Едва
ли можно было найти тогда в городе целое оконное стекло.
От действия взрывной волны вылетели окна даже в городе Труро, расположенном в 30 милях от Галифакса.
В течение нескольких минут после взрыва оба берега пролива Те-Нарроус были окутаны черным дымом и пылью. На город падали не только
куски разорвавшегося парохода, но и огромные обломки скал со дна пролива, камни и кирпичи домов. Из стоявших в гавани судов погибла дюжина крупных транспортов, а десятки пароходов и военных кораблей получили очень сильные повреждения. Ошвартованный у пирса № 8 большой
новый пароход
Курака
оказался полузатопленным и выброшенным на
другой берег пролива. Из 45 членов его экипажа в живых остались только
8. Стоявший под его прикрытием по отношению к
Монблану
транспорт
Калони
остался без спардека, трубы и мачт. На крейсере
Хайф-лайер
взрывной волной разворотило бронированный борт, снесло рубки, трубы, мачты и все баркасы. Более 20 человек из команды крейсера
были убиты и более 100 человек ранены. Крейсер
Найоб
водоизмещением 11 тысяч регистровых тонн выбросило на берег словно щепку. Стоявший в сухом доке норвежский пароход
Ховланд
был почти полностью разрушен.
Когда взрывная волна утратила свою силу, в проливе Те-Нарроус образовалась придонная волна высотой около 5 метров. Она сорвала с якорей и бочек десятки судов. Ею был подхвачен и
Имо
. С частично сохранившимся спардеком, без трубы и с погнутыми мачтами, он был выброшен на берег. На нем погибли капитан Фром, лоцман Хэйс и пятеро
матросов.
Берега Ричмонда и Дартмута на протяжении мили были завалены буксирами, баржами, шхунами, катерами и лодками. На воде плавали трупы
людей и лошадей. Из-за развалившихся угольных печей и плит повсюду
начались пожары.
Произошла удивительная вещь — в округе в радиусе 60 миль в церквах
от взрывной волны зазвонили колокола. Их звон был воспринят как панихида по погибшему городу.
Жители не понимали, что произошло. По городу прошел слух, что
взрыв был результатом действий немецких диверсантов, высадившихся в
Галифаксе с подводных лодок. Поговаривали о налете вражеских дирижаблей.
По официальным данным канадской и американской печати, в городе
были убиты 1963 человека, более 2 тысячи пропали без вести, ранены
около 9 тысяч человек, 500 лишились зрения от разлетевшихся в окнах
стекол, 25 тысяч остались без крова. Материальный ущерб от бедствия
был оценен в 35 миллионов долларов. Фактически число жертв было гораздо больше. Одна из канадских газет того времени сообщала:
Только
фирма галифакского гробовщика Мак-Галливрея изготовила 3 200 могильных надгробных надписей за три дня
. С рассветом 7 декабря над Галифаксом ударили морозы и начался снежный буран, а через сутки со стороны Атлантики на город налетел шторм, один из самых сильных за последние 20 лет.
Спасение раненых и заваленных обломками рухнувших зданий началось почти сразу же после взрыва. Командование флота выделило несколько особых отрядов для проведения спасательных работ. Уцелевшие
здания были превращены на время в госпитали и морги.
Снежный буран затруднял работу спасательных партий, развалины занесло снегом, поэтому вытащить из-под обломков удалось не всех. Пожары бушевали в городе несколько дней.
Когда мир узнал о катастрофе, в Галифакс направили помощь' из Бостона прибыл специальный железнодорожный состав с медикаментами и
продуктами, потом еще один состав, оборудованный под госпиталь, с ним
приехали 30 врачей — хирургов, окулистов и 100 сестер милосердия. Из
МОНБЛАН
Нью-Йорка доставили 10 тысяч теплых одеял, медикаменты, продукты.
Потом в Галифакс стали прибывать пароходы с одеждой, стройматериалами, цементом, гвоздями.
Во многих странах проводили сбор пожертвований в пользу жителей
разрушенного города. В итоге Галифакс получил 30 миллионов долларов.
13 декабря 1917 года в уцелевшем здании городского суда началось
расследование причин катастрофы. Председателем судебной комиссии
назначили Артура Драйздейла — верховного судью Канады.
В комиссию вошли представители Британского адмиралтейства, капитаны кораблей, известные в городе инженеры и юристы.
Суду было ясно, что первоначальной причиной катастрофы явилось
столкновение пароходов в проливе Те-Нарроус. Допросили капитана взорвавшегося парохода.
Ле Медэк подробно описал погрузку взрывчатки в Нью-Йорке, объяснил причины прибытия в Галифакс и рассказал об инструкциях, которые
он получил накануне перед входом в бухту. Он доложил суду, какие давал
гудки и какие делал маневры, потом рассказал, при каких обстоятельствах суда столкнулись.
С норвежской стороны показания давал старший штурман, так как
капитан и лоцман
Имо
были убиты при взрыве. По версии старшего
штурмана,
Имо
входил в пролив со скоростью менее 5 узлов и отошел
влево от оси фарватера, чтобы разойтись с американским грузовым пароходом, который шел им навстречу. Норвежские моряки заявили, что
Монблан
сам подставил свой борт под форштевень
Имо
.
На второй день допроса капитан
Имо
повторил свои показания, а
лоцман Маккей под присягой подтвердил показания своего капитана.
4 февраля 1918 года верховный судья Канады Драйздейл объявил решение суда. В тринадцати пунктах обвинения вся вина была возложена
на капитана
Монблана
и его лоцмана. В постановлении говорилось,
что они нарушили
Правила предупреждения столкновения судов в море
.
Суд требовал уголовного наказания лоцмана, рекомендовал французским властям лишить капитана Ле Медэка судоводительской лицензии и
судить его по законам его страны.
Ле Медэк, Маккей и капитан 3-го ранга Виятт, которого обвинили в
том, что он поздно предупредил жителей города о возможном взрыве,
были арестованы.
Удивительно, что никому из судей не пришла в голову мысль обвинить в галифакской катастрофе Британское адмиралтейство, которое фактически приказало судну, набитому взрывчаткой, стать на якорь в бухте
Бедфорд, где оно должно было ждать формирования конвоя. Если бы
даже
Монблан
ожидал конвоя на внешнем рейде Галифакса под охраной канонерских лодок, то город бы не пострадал.
Не было указано и на упущение портовых военных властей, которые
не приняли надлежащих мер для обеспечения полной безопасности движения
Монблана
и, в первую очередь, полного прекращения движения
эскадренным ходом 21 узлов без огней (даже кильватерных). Море было
спокойным, ночь — безлунной.
Неприятности начались в тот момент, когда головная колонна проходила внешнее боновое заграждение. На подводной лодке К-22 заклинило
руль, и она, потеряв управление, вышла из кильватерной колонны вправо, описала циркуляции и, благополучно разойдясь с К-17, протаранила в
левый борт К-14. В результате столкновения на обеих лодках оказались
затопленными носовые отсеки (в которых погибли шесть-семь человек),
и они потеряли ход, находясь прямо по курсу шедшей следом эскадры
линейных крейсеров.
Чтобы предотвратить новые столкновения, на поврежденных подводных лодках зажгли ходовые огни, но не оповестили о случившемся другие
корабли (ни по радиосвязи, ни сигнальными прожекторами) На головном корабле эскадры — линейном крейсере
Инфлексибл
— заметили
огни и решили, что на пути оказалась группа траулеров. Не желая нарушать походный порядок, командир
Инфлексибла
дал команду пройти
непосредственно под кормой оказавшегося на пути
траулера
. Но длина
К-22 (это оказалась она) в три раза превышала длину траулера, и линейный крейсер срезал ей корму не в переносном, а в буквальном смысле
этого слова.
После нового столкновения К-22 все же чудом осталась на плаву и
вместе с поврежденной К-14 стала смещаться вправо от курса флота, то
есть к
...Закладка в соц.сетях
