Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...и траурной
церемонии, не было ни одной советской.
Часть VI
"ХОЛОДНАЯ ВОЙНА"
МОРИС КОЭН
(1910-1995)
В середине 1930-х годов созданный в Нью-Йорке Комитет в поддержку
республиканской Испании направлял в интербригады американцев-добровольцев. Одним
из них стал двадцатишестилетний Морис Коэн, член компартии США, преподаватель
средней школы, известный футболист. Его родители - эмигранты. Мать родом из
Вильно, отец из местечка Таращи под Киевом.
В конце 1937 года в сражении при Фуэнтес де Эбро политкомиссар Морис Коэн,
числящийся по документам как Израэль Пиккет Олтмэн, был ранен в обе ноги и
доставлен в госпиталь. После выздоровления был приглашен на беседу с резидентом
НКВД Александром Орловым, которая закончилась вербовкой Коэна. Он получил
псевдоним "Луис".
По возвращении в США Луис привлек к работе свою жену Леонтину Терезу Петке,
польку, родившуюся в 1913 году в городе Адаме, штат Массачусетс, члена компартии
США, работницу авиазавода. Она получила псевдоним "Лесли".
Шел 1941 год. "Луис" к этому времени завербовал нескольких своих друзей,
работавших в оборонной промышленности. Через одного из них был похищен образец
авиационного пулемета. Операция эта была рискованная, но нецелесообразная, так
как вскоре американцы начали поставку самолетов с этими пулеметами, а она могла
нанести огромный вред нашим отношениям с союзниками.
Группу "Луиса" назвали "Волонтеры", и под этим именем она вошла в историю
разведки.
Когда США вступили в войну с Германией, Морис Коэн был призван в армию и
направлен в Европу. После войны он продолжил сотрудничество с советской
разведкой.
МОРИС КОЭН
443
Но до призыва Морис Коэн успел завербовать молодого ученого Артура Филдинга (имя
условное), получившего псевдоним "Персей". Он стал одним из основных источников
информации о ведущихся в Лос-Аламосе исследований.
Во время пребывания "Луиса" в армии в Лос-Аламос в июле 1943 года для встречи с
"Персеем" выезжала "Лесли". Эта встреча и последовавшие за ней события описаны
не раз, но хотелось бы вкратце вернуться к ним. Во-первых, ей пришлось приезжать
в городок, где должно было состояться свидание, три раза - "Персей" перепутал
даты. А во-вторых, когда он все же передал ей пакет с материалами, оказалось,
что у каждого вагона поезда, на котором она должна была возвращаться, стоят
полицейские и проверяют документы и багаж пассажиров. "Электрического стула не
избежать", - подумала она. Времени до отправления поезда было в обрез. Она
вернулась в здание вокзала, получила вещи из гардероба, зашла в туалет,
выбросила из пакета с прокладками половину содержимого, положила туда документы
и в последний момент подбежала к поезду. Разыграла потерю билета, полицейские
помогали искать его - ведь она была молода и хороша собой, сунула смутившемуся
молодому полицейскому пакет с прокладками, чтобы освободить руки для поиска
билета, и, наконец, когда поезд уже тронулся, нашла его, вскочила на ступеньки,
а полицейский бежал за вагоном, протягивая ей пакет с прокладками и тайнами
атомной бомбы: "Мисс, мисс, возьмите, вы забыли!" Знал бы он, какую награду
упустил!
После окончания войны "Лесли" вновь отправилась на встречу с "Персеем", во время
которой он передал ей схемы имплозивных линз, описание и чертежи готовой к
испытаниям бомбы, назвал дату и место их проведения - 10 июля в пустыне
Аламогордо, и сообщил о том, что США собираются сбросить две бомбы на Японию.
Благодаря этим данным сообщение Трумэна Сталину на Потсдамской конференции о
взрыве атомной бомбы не стало для последнего чем-то неожиданным, а лишь
стимулировало ускорение "атомных" работ в нашей стране.
Между тем в сентябре 1945 года произошло драматическое событие, ставшее черным
днем в истории советской разведки, - в Оттаве сбежал военный шифровальщик Игорь
Гузенко, он выдал нашим противникам множество секретов. Связь со всеми агентами,
в том числе и с "Луисом" и "Лесли", была законсервирована.
Затем с ними был проведен инструктаж в Париже, и они, вернувшись в Нью-Йорк,
вновь подключились к активной работе. На этот раз связь от резидентуры с ними
поддерживал ныне здравствующий молодой разведчик Юрий Соколов ("Клод"). "Лесли"
должна была убедить "Персея" отойти от антивоенной общественной деятельности,
которой он занимался последнее время. Но сделать этого не удалось. Зато "Клод"
получил через "Лесли" переданное агентом "Фрэнком" описание систем
радионаведения управляемых снарядов.
Между тем в США развернулась "охота на ведьм", и Центр сообщил о нежелательности
встреч "Клода" с "Луисом" и "Лесли", так как это становилось опасным. Они были
переданы на связь нелегалу "Марку" (Вильгельму Фишеру- Рудольфу Абелю, см. очерк
о нем).
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
На последней встрече "Луис" передал "Клоду" информацию агента "Герберта" о том,
что в резиденции Трумэна состоялась встреча высокопоставленных лиц, на которой
обсуждался вопрос о создании направленного против СССР военно-политического
блока, получившего впоследствии название НАТО. Тогда же он передал совершенно
секретный проект директивы Совета национальной безопасности о политике США в
отношении стран Восточной Европы. В этой директиве, в частности, говорилось:
"Курс на подстрекательство к расколу... следует вести сдержанно... мы, когда
произойдет этот раскол, прямо не будем впутаны в вызов советскому престижу,
ссора будет происходить между Кремлем и коммунистическими режимами".
С 12 декабря 1948 года "Луис" и "Лесли" стали работать с Марком. Лесли съездила
в Чикаго, где в это время обосновался "Персей", и он передал ценные материалы по
оружейному плутонию, полученные от агентов "Антье" и "Адена".
Но шпиономания в США достигла высшей точки. Друзья "Лесли" и "Луиса" стремились
сплотиться вокруг них, но это могло привести к всеобщему провалу. Центр решил
вывести их из США. В августе, 1950 года в резидентуру была направлена шифровка
об их отправке из страны. Как рассказывал автору Ю. Соколов, он, вопреки
существовавшим в разведке правилам, вынужден был прийти к ним домой и убедить их
покинуть страну. Через несколько дней он вручил им паспорта и билеты.
Из Нью-Йорка супруги Коэн на теплоходе отправились в Мексику, а оттуда через два
месяца с паспортами на имя Марии Терезы Санчес и Педро Альватеса Санчеса на
польском теплоходе "Баторий" отбыли в Европу. У них были еще и запасные паспорта
на имя американских бизнесменов Бенджамина и Эмилии Бригас.
Со всякого рода приключениями они добрались до Праги, а оттуда прямым путем в
Москву.
Итак, они оказались в Москве. Положение их было незавидным: никому не нужные,
одинокие, без перспектив, без будущего, без знания языка, к тому же...
проверяемые. Длилось это несколько месяцев, после чего они были востребованы
вновь.
Советская разведка готовила для длительной нелегальной работы в Англии агента
Конона Молодого (он же "Бен", он же Гордон Лонсдейл). Ему требовались радисты и
содержатели конспиративной квартиры. Лучше, чем супружеская пара Коэнов,
подобрать было трудно. Им присвоили новые имена - Питер Джон и Хелен Джойс
Крогеры, выходцы из Новой Зеландии, и стали готовить к командировке.
Питер Крогер стал "книготорговцем".
Руководил их внедрением начальник нелегальной разведки Короткое. Он поставил
перед ними три задачи: купить дом в пригороде Лондона и оборудовать там
радиоквартиру; арендовать помещение, желательно в центре города, и организовать
там книготорговлю; открыть финансовые счета в лондонском и швейцарском банках.
Нелегалам был присвоен псевдоним "Дачники". Подготовка, а также отработка нужной
документации длилась около трех лет.
В 1954 году началась одиссея "Дачников". Сначала они какое-то время прожили в
Швейцарии, затем под самый Новый год прилетели в Лондон. К весне нашли
подходящий коттедж в тридцати километрах от ЛонМОРИС
КОЭН
дона, затем стали искать место для магазина. Нашли его в самом центре города,
близ знаменитой Трафальгарской площади. Лучше уж некуда!
Все же молодым бизнесменам пришлось выдержать немало чисто коммерческих
трудностей: дороговизна обустройства, конкуренция книготорговцев, незнание
финансовых законов и ценовой политики в книжном мире, организация рекламы и т.д.
Питер и Хелен стали регулярно посещать книжные аукционы. Получив из Центра
деньги, они потратили их на закупку редких букинистических книг и на
изготовление собственных рекламных каталогов, оформили членство в клубе
Британской национальной лиги. О магазинчике Кро-геров на Стэнде появились
сообщения в некоторых газетах.
В мае 1956 года Крогеры наконец-то встретились со своим руководителем Гордоном
Лонсдейлом, которого они уже хорошо знали. Он выступал под видом бизнесмена,
занимающегося продажей автоматов, торгующих бутербродами, фломастерами,
лекарствами, жевательными резинками. Его бизнес, кстати, оказался столь
успешным, что он впоследствии стал крупным промышленником-миллионером,
удостоенным самой королевой Великобритании титула "сэр".
Работая втроем, Лонсдейл, Питер и Хелен вырыли в доме бункер, землю высыпали в
сад на цветочную клумбу. В бункере была оборудована "радиоквартира", антенна, по
принципу спиннинга, забрасывалась на крышу дома. К сентябрю 1957 года
оборудование радиоквартиры было полностью завершено.
И у Крогеров, и у Лонсдейла коммерческие дела шли неплохо. Фирма "Эдин и Медея"
стала членом Международной торговой ассоциации букинистов, а Лонсдейл
представлял Англию на всемирной выставке в Брюсселе, где получил золотую медаль.
В Брюссель выехал Питер Крогер, который обменялся со связником кейсами, получив,
наконец, долгожданную "Астру" - быстродействующий радиоприемник. Ему также
вручили инструкцию к ней и валюту на приобретение автомобиля. Связник сообщил и
печальную новость: в Нью-Йорке арестован "Марк" (Абель), у которого при обыске
нашли их фотографию с надписью "Морис и Леонтина".
Вечером Питеру пришлось пережить еще одну неприятность: в его номер ворвались
полицейские. Но оказалось, что они искали какого-то уголовника. Извинились,
ушли.
Первая радиограмма, принятая Хелен, содержала задание Лонсдейлу проникнуть в
расположенный в Портоне центр по изучению биологических методов ведения войны. В
свою очередь, они передали информацию, поступившую от Лонсдейла. В приложенной к
ней записке Лонсдейла на имя Крогеров говорилось: "1. Прошу передать полученную
от Барона (один из завербованных в Лондоне агентов. - Авт.) информацию о Суэцком
кризисе. 2. В этом же контейнере содержится особой важности документ, который
дает оценку морских маневров в рамках НАТО. Материалы получены от Шаха (Гарри
Фредерик Хаутон; завербован в 1952 году в Польше, когда работал шифровальщиком у
военно-морского атташе Великобритании; с 1955 года стал служить на военноморской
базе в Портленде. - Авт.), который работает в Портленде, где находится
военно-морская база ВМФ и секретный НИИ по разработке электронной, магнитноакустической
и тепловой аппаратуры для обнаружения подвод446
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
ных лодок, мин и других видов морского и противолодочного оружия. Данный
документ, ввиду его большого объема, перенести на микроточки, закамуфлировать в
книгу и отправить по известному вам адресу".
Полученные от Лонсдейла материалы Хелен перепечатала на машинке, после чего
стала помогать Питеру изготовлять микроточки. У них для этого были фотоаппараты,
микроскоп, уменьшающие линзы. Особую мягкую пленку для микроточек Питер делал
сам в домашних условиях с помощью химических реактивов.
Изготовленные микроточки наклеивались на страницы старых книг, внутрь картонных
оболочек и в переплеты, где обнаружить их постороннему было невозможно. Книги
пересылались в одну из европейских стран подставному лицу, которое передавало их
советскому разведчику.
Большая часть информации, поступающей из Лондона, имела первостепенное значение
для Министерства обороны, а также для НИИ и конструкторских бюро судостроения и
Министерства среднего машиностроения.
Вскоре Хаутон привлек к работе свою любовницу Этель Джи, работавшую в научноисследовательском
центре в Портленде и занимавшуюся учетом и размножением
секретных документов. Теперь поток информации, а следовательно, и объем работы
для "Дачников" значительно увеличился.
Лонсдейл выступал под именем помощника американского военного атташе, поэтому
"Шах" и "Ася" (такую кличку дали Этель Джи) были уверены, что работают на
американцев.
Работа шла чрезвычайно успешно. Однако были продуманы и отработаны отступные
легенды на случай провала, поведение на следствии и суде.
Был поставлен вопрос о предоставлении Крогерам советского гражданства. Но
секретарь ЦК М. Суслов на представлении КГБ написал:
"Вопрос о Крогерах поставлен преждевременно. Они еще могут предать нас. Вот
когда вернутся в Советский Союз, тогда и будем рассматривать их ходатайство".
Крогерам предоставили советское гражданство лишь через девять лет.
В конце 1960 года сотрудник польской разведки Михаил Голеневский бежал за
границу. Предатель выдал всех, кого знал, в том числе Гарри Хаутона. За ним и за
его любовницей Этель Джи английская контрразведка установила наблюдение и
выявила конспиративную связь Хаутона с Лонсдейлом, а слежка за последним вывела
на Крогеров. За их домом также установили наблюдение. Супруги заметили его и,
поняв, что попали в сети Скотленд-Ярда, информировали об этом Центр, но оттуда
пришла лишь успокаивающая телеграмма: предлагалось временно прекратить связь с
Центром и с Лонсдейлом.
7 января 1961 года в 19 часов 15 минут к ним в дом явилась полиция, причем все
было обставлено как в голливудском боевике: с мощными прожекторами, толпой
корреспондентов и телеоператоров. За два часа до этого были арестованы Гордон
Лонсдейл, Гарри Хаутон и Этель Джи.
При аресте Крогеров был обнаружен ряд улик. По заранее имевшейся с Лонсдейлом
договоренности, они должны были "признаться" в том, что найденное у них
шпионское оборудование принадлежит ему.
МОРИС КОЭН
Начались бесконечные допросы. Крогеры не признавали себя виновными, не
признавали шпионского характера связи с Лонсдейлом.
Наконец состоялся суд, на котором Лонсдейл сделал заявление, из которого
следовало, что Крогеры не состояли с ним в тайном сговоре и что даже если суд
сочтет обвинение против них доказанным, то виновным во всем должны считать
только его, какими бы последствиями ему это ни грозило. Во время суда были
обнародованы поступившие из США от ФБР данные, что Крогеры на самом деле
являются Коэнами и что у Абеля был обнаружен их портрет. Поэтому в приговоре
были указаны их подлинные имена и биографические данные. Не было только одного -
доказательства, что они были советскими разведчиками и работали на советскую
разведку.
Гордон Лонсдейл был приговорен к двадцати пяти годам заключения, Крогеры
получили по двадцать, Гарри Хаутон и Этель Джи по пятнадцать лет тюрьмы.
После вынесения приговора британские спецслужбы продолжали обработку Крогеров в
тюрьме, склоняя их к полному признанию и обещая предоставить жительство в
Англии. Их содержали в разных тюрьмах вместе с уголовными преступниками.
Борьбу за освобождение "Дачников" советская разведка вела от имени Польши,
гражданами которой они считались. Польша в то время еще была готова оказать
подобную помощь.
В Польше нашлась "тетушка" Хелен, некая Мария (ее роль играл сотрудник советской
внешней разведки Юрий Пермогоров), которая установила контакт с адвокатом,
начала переписку с Хелен и борьбу за ее обмен.
С 1965 года советская сторона предлагала обменять английского разведчика
Джеральда Брука на Крогеров, но англичане заявляли, что это будет
неэквивалентный обмен (один на двоих). Только после того, как Бруку стало
грозить увеличение наказания за подготовку побега, англичане пошли на такой
обмен. Правда, к Бруку наша сторона добавила еще двух англичан, отбывавших
наказание за контрабанду наркотиков.
24 октября 1969 года обмен, наконец, состоялся. Лондонская "Тайме" писала:
"Иностранец, прибывший в Англию в пятницу, невольно подумал бы, что Крогеры
являются национальными гостями, а не шпионами..." А "Дейли телеграф" отмечала,
что отправка Крогеров "напоминала отъезд королевской четы".
17 ноября 1969 года супруги Коэн были награждены орденами Красного Знамени и им
было предоставлено советское гражданство.
В почете и славе они прожили еще немало лет. В конце 1992 года, не дожив двух
недель до восьмидесяти лет, скончалась Леонтина, а 23 июня 1995 года умер Морис
Коэн.
Посмертно им обоим были присвоены звания Героев Российской Федерации, а в их
честь выпущены почтовые марки.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
ВИЛЬЯМ ФИШЕР - РУДОЛЬФ АБЕЛЬ
(1903-1971)
Профессиональный революционер, немец Генрих Фишер волею судеб оказался жителем
Саратова. Женился на русской девушке Любе. За революционную деятельность был
выслан за границу. В Германию он ехать не мог: там на него было заведено дело, и
молодая семья обосновалась в Англии, в шекспировских местах. 11 июля 1903 года в
городе Ньюкастле-на-Тайне у Любы родился сын, которого в честь великого
драматурга назвали Вильямом.
Генрих Фишер продолжал революционную деятельность, примкнул к большевикам,
встречался с Лениным и Кржижановским. В шестнадцать лет Вильям поступил в
университет, но долго учиться там не пришлось: в 1920 году семья Фишеров
вернулась в Россию и приняла советское гражданство. Семнадцатилетний Вильям
полюбил Россию и стал ее страстным патриотом. На Гражданскую войну попасть не
довелось, но в Красную армию пошел с охотой. Приобрел специальность
радиотелеграфиста, которая весьма пригодилась ему в дальнейшем.
На парня, одинаково хорошо говорившего по-русски и по-английски, а также
знавшего немецкий и французский языки, к тому же владевшего радиоделом и
обладавшего незапятнанной биографией, не могли не обратить внимания кадровики
ОГПУ. В 1927 году его зачислили в органы госбезопасности, а точнее, в ИНО ОГПУ,
который возглавлял тогда Артузов.
Какое-то время Вильям Фишер работал в центральном аппарате. По некоторым данным,
в этот период выезжал в нелегальную командировку в Польшу. Однако полиция
отказалась продлить вид на жительство, и пребывание в Польше оказалось недолгим.
В 1931 году он был направлен в более длительную командировку, если можно так
выразиться, "полулегально", так как выезжал под своей фамилией. В феврале 1931
года обратился в Генконсульство Великобритании в Москве с просьбой о выдаче
британского паспорта. Причина - он уроженец Англии, в Россию попал по воле
родителей, теперь рассорился с ними и желает с женой и дочерью вернуться на
родину. Паспорта были выданы, и чета Фишеров выехала за рубеж, предположительно,
в Китай, где Вильям открыл радиомастерскую. Командировка завершилась в феврале
1935 года.
Но уже в июне того же года семья Фишеров вновь оказалась за рубежом. На этот раз
Вильям использовал свою вторую специальность - свободного художника. Возможно,
он зарисовывал что-то, что не понравиВИЛЬЯМ
ФИШЕР - РУДОЛЬФ АБЕЛЬ
лось местной спецслужбе, а возможно, и по какой-нибудь другой причине
командировка продлилась всего одиннадцать месяцев.
В мае 1936 года Фишер вернулся в Москву и занялся подготовкой нелегалов. Одной
из его учениц оказалась Китти Харрис, связник многих наших выдающихся
разведчиков, в том числе Василия Зарубина и Дональда Маклейна. В ее деле,
хранящемся в архиве Внешней разведки, сохранилось несколько документов,
написанных и подписанных Фишером. Из них видно, каких трудов ему стоило обучение
неспособных к технике учениц. Китти была полиглотом, прекрасно разбиралась в
политических и оперативных вопросах, но оказалась абсолютно невосприимчивой к
технике. Кое-как сделав из нее посредственного радиста, Фишер вынужден был
написать в "Заключении": "в технических вопросах легко путается..." Когда она
оказалась в Англии, он не забывал ее, помогал советами.
И все же в своем рапорте, написанном уже после ее переучивания в 1937 году,
оперуполномоченный Вильям Фишер пишет, что "хотя "Джип-си" (псевдоним Китти
Харрис) получила точные инструкции от меня и т. Абеля Р.И., работать радисткой
она не может..."
Здесь мы впервые встречаем имя, под которым Вильям Фишер много лет спустя станет
всемирно известным.
Кем же был "т. Абель Р.И."?
Вот строки из его автобиографии:
"Родился я в 1900 г. 23/IX в г. Риге. Отец - трубочист (в Латвии эта профессия
почетная, встреча с трубочистом на улице - предвестник удачи. - И.Д.), мать -
домохозяйка. До четырнадцати лет жил у родителей, окончил 4кл. элементарного
училища... работал мальчиком- рассыльным. В 1915 году переехал в Петроград".
Вскоре началась революция, и молодой латыш, подобно сотням его
соотечественников, встал на сторону советской власти. В должности рядовогокочегара
Рудольф Иванович Абель воевал на Волге и Каме, ходил на операцию в тыл
белых на миноносце "Ретивый". "В этой операции отбили у белых баржу смерти с
заключенными".
Затем были бои под Царицыном, класс радистов в Кронштадте и работа радистом на
самых дальних наших Командорских островах и на острове Беринга. С июля 1926 года
был комендантом шанхайского консульства, затем радистом советского посольства в
Пекине. С 1927 года - сотрудником ИНО ОГПУ.
Через два года, "в 1929 году направлен на нелегальную работу за кордон. На этой
работе находился по осень 1936 года". Подробностей об этой командировке в личном
деле Абеля нет. Но обратим внимание на время возвращения - 1936 год, то есть
почти одновременно с В. Фишером. Впервые ли пересеклись тогда пути Р. Абеля и В.
Фишера, или они познакомились и подружились ранее? Скорее второе.
Во всяком случае, с этого времени, судя по приведенному выше документу, они
работали вместе. А то, что они были неразлучны, известно из воспоминаний их
сослуживцев, которые, когда те приходили в столовую, шутили: "Вон, Абели
пришли". Они дружили и семьями. Дочь В.Г. Фишера, Эвелин, вспоминала, что дядя
Рудольф появлялся у них часто, всегда был спокоен, жизнерадостен, умел ладить с
детьми..
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Своих детей у Р.И. Абеля не было. Его жена, Александра Антоновна, происходила из
дворян, что, видимо, мешало его карьере. Еще хуже было то, что его родной брат
Вольдемар Абель, начальник политотдела морского пароходства, в 1937 году
оказался "участником латвийского контрреволюционного националистического
заговора и за шпионско-диверси-онную деятельность в пользу Германии и Латвии
осужден к ВМН".
В связи с арестом брата, в марте 1938 года Р.И Абель был уволен из органов НКВД.
После увольнения Абель работал стрелком военизированной охраны, а 15 декабря
1941 года вернулся на службу в НКВД. В его личном деле говорится, что с августа
1942 года по январь 1943 года он находился в составе опергруппы по обороне
Главного Кавказского хребта. Также сказано, что: "В период Отечественной войны
неоднократно выезжал на выполнение специальных заданий... выполнял спецзадания
по подготовке и заброске нашей агентуры в тыл противника". В конце войны был
награжден орденом Красного Знамени и двумя орденами Красной Звезды. В
сорокашестилетнем возрасте был уволен из органов госбезопасности в звании
подполковника.
Дружба "Абелей" продолжалась. Скорее всего, Рудольф знал о командировке своего
друга Вильяма в Америку, и они встречались, когда тот приезжал в отпуск. Но о
провале Фишера и о том, что он выдал себя за Абеля, Рудольфу так и не стало
известно. Рудольф Иванович Абель скоропостижно скончался в 1955 году, так
никогда и не узнав, что его имя вошло в историю разведки.
Вильяма Генриховича Фишера предвоенная судьба тоже не побаловала. 31 декабря
1938 года он был уволен из НКВД. Причина не ясна. Хорошо, что хоть не посадили и
не расстреляли. Ведь это случилось со многими разведчиками в то время. Два с
половиной года Вильям пробыл "на гражданке", а в сентябре 1941 года его вернули
в строй.
В 1941-1946 годах Фишер работал в центральном аппарате разведки. Однако это не
означает, что он все время сидел за столом в служебном кабинете на Лубянке. К
сожалению, до сих пор недоступны все материалы о его деятельности в тот период.
Известно пока, что он, как и его друг Абель, занимался тогда подготовкой и
заброской во вражеский тыл нашей агентуры. 7 ноября 1941 года Фишер, занимавший
должность начальника отделения связи, был в группе сотрудников разведки,
обслуживавшей безопасность парада на Красной площади. Достоверно известно, что в
1944-1945 годах он принимал участие в радиоигре "Березино" и руководил работой
группы советских и немецких (работавших под нашим контролем) радистов. Подробнее
об этой операции рассказано в очерке об Отто Скорцени.
Не исключено, что Фишер лично выполнял задание в тылу у немцев. Известный
советский разведчик Конон Молодый (он же Лонсдейл, он же Бен) вспоминал, что
будучи заброшенным за линию фронта, он почти тотчас был пойман и доставлен на
допрос в немецкую контрразведку. В допрашивавшем его офицере он узнал Вильяма
Фишера. Тот поверхностно допросил его, а оставшись наедине, обозвал "идиотом" и
чуть ли не сапогами вытолкнул за порог. Быль это или небыль? Зная привычку
Молодого к мистификациям, можно скорее предположить второе. Но что-то, возможно,
и было.
ВИЛЬЯМ ФИШЕР - РУДОЛЬФ АБЕЛЬ
В 1946 году Фишера вывели в особый резерв и начали готовить к длительной
командировке за рубеж. Ему тогда было уже сорок три года. У него подрастала
дочь. Расставаться с семьей было очень трудно.
Фишер был всесторонне подготовлен для нелегальной работы. Он великолепно
разбирался в радиоаппаратуре, имел специальность инженера-электрика, был знаком
с химией и ядерной физикой. Рисовал на профессиональном уровне, хотя нигде этому
не обучался. А о его личных качествах, пожалуй, лучше всего сказали "Луис" и
"Лесли" - Морис и Леонтина Коэны (Крогеры), с которыми ему доведется работать в
Нью-Йорке: "С Марком - Рудольфом Ивановичем Абелем работать было легко. После
нескольких встреч с ним мы сразу почувствовали, как постепенно становимся
оперативно грамотнее и опытнее "Разведка
...Закладка в соц.сетях
