Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...тина.
Нацисты были уверены, что никто не знает ни о Пенемюнде, ни о том, что там
скрывается. Они были достаточно умны для того, чтобы не применять против
самолетов зенитную артиллерию, считая, что густые леса надежно маскируют все,
что там происходит.
Однако появлялось все больше и больше фотографий и сообщений моряков о
таинственных взрывах на острове. В конце июля 1943 года Кор-коран сообщил в
Лондон обо всем, что ему стало известно о Пенемюнде. (Надо заметить, что
информация Коркорана была не единственной.)
В ночь на 17 августа 1943 года шестьсот тяжелых английских бомбардировщиков
появились над Пенемюнде. Немцы решили, что и они летят на Берлин или Штеттин, но
на этот раз ошиблись.
Воздушная армада обрушила страшный удар на остров - бомбила его сорок минут.
Сорок сборочных цехов превратились в руины, лаборатории были разрушены,
пятьдесят зданий повреждено. Из семи тысяч ученых и инженеров пять тысяч были
убиты. Погибли шеф исследовательских и технических работ генерал-майор Вольфганг
фон Шамье-Гли-зенцки, начальник штаба люфтваффе генерал Ешонеке, знаменитый
летчик генерал Эрнст Удет, любимый ас немцев.
Англичане потеряли на обратном пути сорок один самолет.
По мнению Черчилля, это был один из поворотных пунктов войны. Ракетный центр был
выведен из строя, что спасло не только Лондон, но, возможно, предотвратило
бомбардировку летающими ракетами восточного побережья США.
За свою работу Билли Коркоран был награжден по достоинству, правда, и после
такого триумфа он не осознал в полной мере значения того, что произошло.
После Победы он продолжал исполнять обязанности консула. Однако без его
вмешательства Риббентроп мог бы дожить свои годы спокойно где-нибудь в
Аргентине. А дело было так.
В порту Гетеборга стоял океанский лайнер "Гринсхольм", который ходил под флагом
Красного Креста. Среди пассажиров лайнера была некая фрау Йенке. Официально она
числилась женой дипломата, коммерческого советника немецкого посольства в
Анкаре. Коркоран, ознакомившись со списком пассажиров, предположил, что герр
Иенке наверняка должен что-то знать о местонахождении немецкого посла фон Папена.
Он выяснил, что фрау Йенке - сестра Риббентропа. Она была помещена под надзор
полиции в один из отелей Гетеборга. Коркоран, блестяще владевший французским,
посетил фрау Йенке, выдав себя за бежавшего из Франции сторонника Лаваля и
Петена. Он сказал, что хочет пробраться в Аргентину, что имеет надежных друзей в
Германии^ которые ему в этом помогут. Он поинтересовался, не хочет ли фрау
Иенке, чтобы ее брат тоже уехал в Южную Америку.
"РОБИН"
433
- ^Можете ли вы помочь мне пробраться в Германию? - спросила фрау Йенке.
Коркоран обещал сделать все, что в его силах.
Тогда фрау Йенке поделилась с ним, что, когда Иоахим фон Риббентроп был простым
коммивояжером, торговавшим шампанским, у него был друг, виноторговец из
Гамбурга. Она хотела повидать его, потому что была уверена, что тот поможет
разыскать ее брата.
Мы добавим к этому, что Риббентропа в это время разыскивали и спецслужбы всего
мира.
"Шведские друзья" организовали фрау Йенке поездку в Германию. Она получила
разрешение покинуть Швецию и направиться в английскую зону оккупации Германии.
Без труда разыскала в Гамбурге знакомого виноторговца. Тот радушно принял ее,
накормил, напоил и сообщил о местонахождении ее брата - он в меблированных
комнатах по соседству. Фрау Йенке незамедлительно отправилась по указанному
адресу, и сама не ведая того, привела туда за собой агентов полиции союзных
войск, которые и арестовали бывшего министра иностранных дел гитлеровской
Германии. Позднее Иоахим фон Риббентроп был приговорен Нюрнбергским трибуналом к
смертной казни и повешен.
К числу заслуг Коркорана можно отнести и потопление нескольких германских судов
в проливах Каттегат и Скагеррак. Немецкий консул в Норвегии был его агентом, и с
его помощью Коркоран установил, где находятся нефтяные базы и завод тяжелой
воды, узнал маршруты и расписания движения судов.
Через знакомых моряков Коркоран также выявил нефтяные базы в тридцати милях от
Пенемюнде, в устье реки Одер. Их тоже разбомбили.
Но самой большой своей заслугой Коркоран считал спасение жизней пяти тысяч
беженцев из Германии. Почти всех ему удалось отправить в США, он не отказал
никому.
В 1946 году Коркоран вышел в отставку и спокойно дожил свой век, окруженный
детьми и внуками, в одном из американских городков неподалеку от Вашингтона.
"РОБИН"
(1893 -после 1963)
Мы не знаем и, возможно, никогда не узнаем подлинного имени этого человека. Он
просил секретную службу, с которой был связан, никогда не обнародовать о нем
никаких данных. Однако его работа заслуживает того, чтобы рассказать о нем.
"Робин" был агентом британской военной разведки, одновременно сотрудничал с УСО
- Управлением Специальных операций в годы войны и участвовал в движении
французского Сопротивления, что не очень приветствовалось его патронами.
Он родился в Берне, столице Швейцарии. Его мать была уроженкой Эльзаса, отец -
швейцарец еврейского происхождения. В юношеском возрасте вместе с родителями
переехал в Париж. Получив образование,
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
занялся бизнесом и к началу Второй мировой войны уже являлся видным деятелем
международного бизнеса и весьма состоятельным человеком. От матери он
унаследовал голубые глаза и светлые волосы, от отца - высокий рост и
атлетическую фигуру, в общем, имел внешность "настоящего арийца". Приятели, а
потом и немцы, так и называли его - "настоящий ариец".
В июне 1940 года Франция капитулировала и была оккупирована немецкими войсками.
Остатки английских войск из Дюнкерка отправились в Англию. "Робин" раздумывал о
своем будущем: вернуться ли в Швейцарию и с помощью многочисленных друзей
продолжить бизнес; перебраться ли в Великобританию, а может быть, и в Америку,
где заняться тем же; или остаться во Франции и включиться в борьбу с
оккупантами. Он выбрал третий путь. Еще до отъезда британского посольства из
Парижа (10 июня 1940 года) Робин установил контакт с британской разведкой, но
предупредил: "Я буду работать вместе с вами, но не для вас",
Уходя, англичане оставили "Робину" радиопередатчик и связного-бакалейщика,
содержавшего лавку в пригороде Парижа. Кроме того, они снабдили его документами
на имя Жака Вальтера, эльзасского немца.
Оккупировав Париж, немцы, конечно, установили там свои порядки, но вели себя
далеко не так, как на оккупированных советских территориях. Во французских
городах продолжались торговля, нормальное денежное обращение, действовали
театры, музеи, метро, бары и рестораны, проводились показы мод, на
бензоколонках, пусть в ограниченном количестве, но можно было приобрести бензин,
по расписанию ходили поезда (в том числе скорые и курьерские), существовал даже
туризм - можно было выехать на отдых к морю.
Пользуясь этим, "Робин" несколько раз выезжал на побережье. Где-нибудь в
укромном месте его брала рыбацкая лодка и доставляла на корабль Королевского
военно-морского флота, где он встречался с офицерами английской разведки и
передавал им информацию. Она почти всегда представляла для них немалый интерес,
так как к этому времени "Робин" свел знакомство со многими немцами, главным
образом из числа офицеров-хозяйственников, которые принимали его "за своего".
На одной из встреч, в начале лета 1942 года, "Робин" сообщил, что познакомился с
немецким капитаном Данекером, представлявшим в Париже Адольфа Эйхмана, который
возглавлял нацистское ведомство по "окончательному решению еврейского вопроса",
то есть уничтожению евреев не только в Германии, но и во всей Европе
(впоследствии, 31 мая' 1961 года, Эйхман будет повешен в Израиле). "Робин"
сказал своим патронам, что хотя он и будет продолжать работать вместе с
британской разведкой, но сейчас главную роль видит в спасении от уничтожения сефардской
общины во Франции.
Сефарды были дальними потомками испанских и португальских евреев, которые
перебрались во Францию еще во времена испанской инквизиции. Они давно расстались
с верой отцов, не следовали их обычаям, да и внешне не очень походили на евреев.
Как правило, это были высокообразованные и часто очень богатые люди. У них
существовала своя община, и ее руководители, зная о контактах "Робина" с
немцами, умоляли его что-то предпринять для их спасения.
I1!1........"
"РОБИН"
"Робин" начал действовать.
Через капитана Данекера Жак познакомился с другими людьми из окружения Эйхмана.
Встречался с ними в далеко неформальной обстановке, для чего располагал
достаточными деньгами. Однажды, выбрав момент, намекнул, что "эти проклятые
евреи" очень богаты и могут каждому из них "отстегнуть" неплохую сумму только за
один росчерк пера, признающий их французами. "Если же их убьют, - добавлял он, -
вы ничего не получите, так как их деньги запрятаны слишком далеко".
Немцы слушали, качали головами, говорили "я-я", но не соглашались с ним,
ссылаясь не только на свое начальство, но и на авторитет Канта, Ницше и Гёте.
Однако с увеличением предлагаемой суммы их убежденность в правоте своей миссии
ослабевала, и, наконец, была достигнута договоренность: за миллион долларов,
положенных на секретный счет в швейцарском банке, все сефарды во Франции будут
считаться французами и получат документы, в которых не будет упомянуто их
еврейское происхождение.
Но сделка удалась только частично: СД узнало о ней, и переговоры прервались.
Однако лично Жака Вальтера этот провал не коснулся: ведь он оказался только
посредником, оставаясь лояльным "арийцем", уважаемым в немецких кругах. К тому
же его щедрость и общительность привлекла немецких офицеров, изголодавшихся по
сытой и вольготной жизни.
Среди знакомых "Робина" было много представителей русской белой эмиграции,
которые охотно сотрудничали с немцами и ждали того времени, когда они проложат
путь в "белокаменную матушку Москву". "Робин" часто бывал у них в гостях.
На одном из вечеров он познакомился с солидным, элегантно одетым немцем,
которого ему представили как "высокопоставленного представителя рейхсминистра
Шпеера (министра экономики, промышленности и вооружения), профессора".
Разговорились, выпили. Своей внешностью и манерами Робин вызывал к себе симпатию
и доверие. Немец поделился тем, что в Париже он совсем недавно и не успел
вкусить прелестей этого города, особенно ночных. Он признался, что любит приятно
провести время, и особенно хорошо, когда есть что выпить и много милых девушек.
- А почему бы не начать прямо сейчас? Давайте сбежим от этих старушек, от
которых пахнет нафталином, - предложил "Робин".
Сказано - сделано. Вскоре двое мужчин оказались на Елисейских полях. Уже в
третьем баре немец сказал:
- Я уверен, герр Вальтер, что вы сумеете сделать мое пребывание в Париже очень
увлекательным.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Немец оказался слаб на спиртное и попросил "Робина" проводить его домой. В
шикарном "мерседесе", принадлежавшем немецкому штабу, шофер-эсэсовец доставил
новоиспеченных приятелей в гостиницу "Ру-аяль Монсо", где остановился немец.
Прощаясь, договорились встретиться через два дня. "Робин" понимал, что "герр
профессор" может представить интерес для разведки, и раздумывал, как лучше
действовать - самому или пристроить ему в "подружки" девушку-француженку, члена
движения Сопротивления. Но от последней мысли он отказался, так как, во-первых,
не хотел получать информацию через посредника, а во-вторых, не очень доверял
женщинам-шпионкам.
Когда "Робин" вторично встретился с герром профессором, тот был в униформе
штандартенфюрера СС, но тотчас переоделся и заявил, что ненавидит свою форму,
хотя и вынужден носить ее.
После нескольких туров по кафе и барам они так подружились, что "Робин" провожал
его домой и в полубессознательном состоянии укладывал спать. Однажды, когда
профессор захрапел, "Робин" решился открыть его папку. Хотя некоторые документы
и имели гриф "Секретно", особого интереса они не представляли. Важными "Робину"
показались контракты с французскими заводами. Вскоре оны стали очередными целями
для ВВС Англии.
С тех пор кутежи "Робина" с профессором стали постоянными и происходили два-три
раза в неделю. В результате чего участились диверсии на заводах, выполнявших
немецкие заказы, и авианалеты на эти заводы.
Однажды герр профессор в веселой компании вдруг завел с "Робином" разговор о
войне. Он что-то упомянул об африканском корпусе Роммеля и предстоящих операциях
на Средиземном море. Той же ночью, уложив профессора спать, "Робин" обнаружил в
его папке письмо из Берлина, в котором говорилось, что через несколько дней из
Южной Италии в сопровождении итальянского конвоя должны быть отправлены запасные
части для танков, изготовленных на заводах Франции. "Эти запчасти, - говорилось
в письме, - приобрели теперь первостепенное значение для Северо-африканского
фронта".
На следующее утро в Лондон ушла шифровка: "Чрезвычайно важно... Конвой
отправляется из Бриндизи в Бенгази 20 октября".
А в это время на северном побережье Африки, в Ливии, шла битва между войсками
генералов Роммеля и Монтгомери. Исход битвы оставался неясным, но его могли
решить танки Роммеля, многие из которых требовали ремонта, при условии, что
будут обеспечены боеприпасами и горючим.
Между 26 и 28 октября 1942 года британские ВВС, базировавшиеся на Мальте,
обрушились на нацистский конвой, получивший в документах британской разведки
название "конвой Робина". Суда с боеприпасами и три танкера были потоплены.
Роммель был вынужден начать отступление, которое впоследствии привело к
капитуляции.
Как-то раз, когда речь зашла о поражении немцев в Африке, профессор сказал
"Робину":
- Не волнуйтесь, еще не все потеряно. Погодите немного, и вы увидите. У нас есть
кое-что в запасе, - и он похлопал себя по карману.
"РОБИН"
После очередного кутежа "Робин" извлек из кармана кителя профессора бумагу с
самым строгим германским грифом "Чрезвычайно секретно. Государственный секрет
рейха", подписанную самим Шпеером. Он информировал профессора о том, что после
успешных экспериментов, проведенных в Пенемюнде по двум секретным проектам,
фюрер приказал начать строительство нового объекта в прибрежных районах Северной
Франции. Сооружения, - говорилось в письме, - должны быть наподобие укрытий для
подводных лодок с очень тяжелой бетонной крышей. Всю подготовительную работу для
строительства нового объекта надлежит закончить немедленно.
В письме не указывалось, о каких "секретных проектах" идет речь и для чего нужны
бетонные сооружения. "Робин" не имел ни малейшего представления о Пенемюнде, но
понимал, что речь идет о чем-то серьезном. Теперь нам известно, что в Пенемюнде
производились работы по производству и испытанию ракет "Фау-2", которые затем
обрушились на Лондон.
Английская разведка знала, что в Пенемюнде ведутся какие-то секретные работы, но
не имела представления о замыслах немцев. Сообщение "Робина" послужило для
англичан ключом к разгадке немецких планов бомбардировки Лондона и подтолкнуло к
изучению и сопоставлению других агентурных сообщений о Пенемюнде и работах на
побережье.
Вскоре профессор уехал в Северную Францию, и "Робин" с ним больше никогда не
встречался.
Сотрудничая с агентами полковника Букмастера из УСО (см. очерк), "Робин"
участвовал еще в одной операции - вскрытии сейфа военно-транспортной комендатуры
немцев в Шалон-сюр-Марне. Там было обнаружено и перефотографировано расписание
движения немецких военных составов по железным дорогам Бельгии и Северной
Франции. Оно стало и "расписанием" диверсий и бомбардировок на линиях немецких
железнодорожных перевозок.
К лету 1943 года швейцарская полиция арестовала "Робина" по обвинению в
нарушении нейтралитета Швейцарии, где была его основная фирма, но вскоре его
выпустили под залог. Суд оттягивали до окончания войны. Тогда его признали
виновным лишь в "технических нарушениях" нейтралитета Швейцарии, не нанесших
ущерба ее интересам, и освободили от наказания.
После войны "Робин" возобновил свой бизнес и стал главой крупной торговой фирмы.
При посещении Парижа английской королевой в 1957 году он был представлен ей в
числе всего лишь нескольких руководителей Сопротивления.
Бывший агент УСО, герой Сопротивления, капитан Питер Черчилль, ставший после
войны известным журналистом, писал о "Робине":
"Немногие люди могут посоперничать с "Робином" в удивительных делах, которые он
совершил..."
100 ВЕЛИКИХ РАЗВВДЧИКОВ
КЛАУС ФУКС
(1911-1988)
Клаус Фукс родился в городке Рюсельхейме, близ Дармштадта, 29 декабря 1911 года
в семье протестанта, доктора богословия Эмиля Фукса, воинствующего пацифиста.
После окончания средней школы Клаус учился в Лейпцигском университете, где стал
членом Социалистической партии Германии. В 1931 году он, как и его сестры и
брат, вступил в Компартию Германии. С приходом Гитлера к власти партия была
запрещена и ушла в подполье. Гестапо занималось розыском активистов, в том числе
и Клауса Фукса. В июле 1933 года ему пришлось эмигрировать во Францию, а затем и
в Англию. Его сестра Елизавета с мужем и брат Герхард с женой бежали в
Чехословакию, младшая сестра Кристель уехала в США.
В Бристоле Клаус жил у Рональда Гана, друга Советского Союза, известного
промышленника, с помощью которого Клаус был принят в качестве аспиранта в
лабораторию ученого-физика Невиля Мотта.
В декабре 1936 года Фукс защитил докторскую диссертацию. Затем работал в
лаборатории профессора Макса Борна в Эдинбурге, где написал ряд научных трудов.
В мае 1940 года, когда Англии угрожало гитлеровское вторжение, Фукс как немец
был интернирован. Из Англии его отправили в Канаду, где в тяжелых условиях он
содержался в лагере в Квебеке. Благодаря ходатайствам его друзей-ученых, в конце
декабря 1940 года он был освобожден и вернулся в Англию.
Там в это время под кодовым названием "Тьюб Эллойз" ("Трубный сплав")
разрабатывался проект создания атомной бомбы, в котором участвовали крупные
ученые. Профессор Р. Пайерлс, один из руководителей проекта, ознакомился с
трудами Фукса и, признав в нем талантливого ученого, привлек к работе, невзирая
на его политические взгляды.
В 1942 году Фуксу предоставили английское подданство и стали привлекать к особо
секретным работам. Он получил доступ к материалам английской разведки, в
частности о ведении аналогичных исследований в Германии, где Интеллидженс Сервис
имела ценного агента ученого Пауля Росбауэра.
После нападения фашистской Германии на СССР народы Англии и США требовали
оказать помощь Красной армии, открыть второй фронт. Однако руководящие круги
этих стран не торопились оказать эту помощь.
Клаус Фукс, как искренний друг СССР и противник нацизма, не мог мириться с таким
положением. В конце 1941 года он явился в советское посольство в Великобритании
и сообщил о ведущихся секретных работах и о том, что готов передать эту
информацию Советскому Союзу. Случилось так, что о его визите стало известно
послу Майскому, а он передал Фукса не резиденту НКВД Горскому, а резиденту ГРУ.
Так началась работа Клауса Фукса с советской разведкой. Сначала конспиративная
связь с ним поддерживалась через советскую разведчицу Рут Кучински (см. очерк о
ней). Они встречались в 1942-1943 годах каждые три-четыре месяца, и Фукс всегда
сообщал ценную информацию.
КЛАУС ФУКС
Причем, как он впоследствии заявлял, это была информация только о той работе, к
которой имел отношение он сам. "Чужих" секретов он тогда не выведывал.
Информация Фукса в то время во многом повторяла то, что было известно советским
ученым, но она подтверждала, что США и Англия уже возводят промышленные объекты
для создания атомного оружия.
В конце 1943 года руководитель американских исследовательских работ в этой
области Роберт Оппенгеймер, знакомый с трудами К. Фукса и высоко ценивший их,
предложил включить его в состав британской миссии, которая должна была
участвовать в программе "Манхэттенский проект" по созданию бомбы.
Фукс по приезде в США был передан на связь с агентом резидентуры
НКВД Гарри Голдом ("Раймонд"), который регулярно встречался с ним в течение пяти
месяцев. Полученную информацию "Раймонд" сразу же передавал сотруднику
резидентуры Анатолию Яцкову.
Потом Фукс куда-то исчез. Его сестра сообщила Голду, что он срочно выехал на
"юго-запад США", но адреса не оставил. Голд вручил ей пакет для Фукса с просьбой
что бы он немедленно по возвращении связаться с ним.
"Юго-запад", куда внезапно уехал Клаус Фукс, был секретным городком ЛосАламосом,
где в глубокой тайне трудились сорок пять тысяч ученых (в том числе
двенадцать нобелевских лауреатов), инженеров, техников, рабочих, охраняемых
специальными воинскими частями. Глава "Манхэттенского проекта" генерал Гровс
горделиво заявлял, что "туда и мышь не проникнет". Трудно что-либо сказать
насчет мышей, но советская разведка туда проникла. Помимо Клауса Фукса там
трудились еще несколько советских агентов, и имена еще не всех из них
рассекречены.
В январе 1945 года связь с Фуксом была восстановлена. Он передал расчеты,
размеры и чертежи "бэби", как ласково называли атомную бомбу ее создатели. Клаус
решительно отказался от какой-либо материальной поддержки и просил больше не
поднимать разговор на эту тему.
В июне и сентябре 1945 года с Фуксом состоялись еще две важные встречи, на
которых он передал информацию об испытаниях и усовершенствовании урановой и
плутониевой бомб.
Клауса Фукса очень высоко ценили в Лос-Аламосе. Глава теоретического отдела
"Манхэттенского проекта" Ганс Бете так охарактеризовал его: "Он один из наиболее
ценных людей моего отдела. Скромный, способный, трудолюбивый, блестящий ученый,
внесший большой вклад в успех Манхэттенской программы".
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
В Лос-Аламосе и после окончания войны продолжалась работа по совершенствованию
атомной и по созданию водородной бомбы. Клаус Фукс принимал участие почти во
всех этих проектах.
В июне 1946 года английское правительство решило создать собственную атомную
бомбу, так как американцы не спешили делиться своими секретами, и попросило
вернуться из Америки наиболее ценных специалистов. В их числе оказался и Клаус
Фукс.
В Англии он был назначен главой отдела теоретической физики Научноисследовательского
атомного центра в Харуэлле. Он стал членом многих комитетов и
комиссий, связанных с этой проблемой, в том числе комиссии по противоатомной
обороне Англии, а также участвовал в решении многих вопросов, связанных с
созданием атомной промышленности
В Англии Фукс был принят на связь сотрудником резидентуры внешней разведки
Александром Феклисовым, которому для этого пришлось приобрести познания в
области теоретической физики. Фукс понимал трудности молодого разведчика и
старался сообщать информацию в доступной для него форме. План каждой встречи с
ученым обсуждался и утверждался в Москве.
Клаус говорил, что судя по вопросам, на которые его просят дать ответ, советские
ученые уже стоят на пороге создания собственной атомной бомбы, и он очень рад
этому, так как она будет способствовать укреплению мира.
Всего с осени 1947 года по май 1949 года Феклисов провел с Фуксом шесть
продуктивных встреч, после чего тот перестал выходить на связь. Это случилось
уже после взрыва советской атомной бомбы.
Американские и английские спецслужбы, пораженные той быстротой, с которой в СССР
было создано атомное оружие, бросились искать источники утечки секретнейшей
информации. В процессе этих поисков были использованы показания предателя,
шифровальщика военного атташе в Оттаве И. Гузенко и другие данные. По ним
проходила сестра Фукса Кристель, которая несколько раз встречалась с неизвестным
лицом. На этом основании в сентябре 1949 года Фукс был взят в глубокую
разработку. Он это почувствовал и перестал выходить на встречи.
По указанию премьер-министра Англии Эттли английская контрразведка приступила к
интенсивным допросам Фукса. При этом его не отстраняли от работы, тем самым
усиливая психологическое давление на него со стороны коллег, от которых не
скрывали, что его допрашивают и подозревают в шпионаже.
В эти дни Фукс совершил непростительную ошибку: на вопрос одного из своих
друзей, Скиннера, имеют ли основание подозрения в шпионаже, он дал
невразумительный ответ. Он также решил, что "Раймонд" (Года) предал его.
Посчитав, что отпираться бессмысленно, Фукс на встрече с ведущим сотрудником
британской контрразведки Скардоном 13 января 1950 года признался в том, что
передавал Советскому Союзу информацию по атомной бомбе.
2 февраля 1950 года Клаус Фукс был арестован, и ему было предъявлено официальное
обвинение. Британские и американские газеты называли его "величайшим шпионом в
истории", "человеком, сокрушившим могущество Америки"... Суд состоялся 1 марта
1950 года, без присяжных,
КЛАУС ФУКС
в присутствии лишь одного свидетеля, упомянутого выше Скардона. Все
разбирательство заняло всего полтора часа.
Суд приговорил ученого к четырнадцати годам заключения, хотя сам Фукс ожидал
смертной казни. Было учтено, что американские атомные секреты он передавал не
противнику, а союзнику по войне.
Советское агентство ТАСС, как это водится в практике "шпионских дел", заявило,
что "Фукс неизвестен Советскому правительству и никакие "агенты" Советского
правительства не имели к Фуксу никакого отношения".
24 июня 1959 года, после девяти с половиной лет заключения, за примерное
поведение Клаус Фукс был освобожден из тюрьмы. Он сразу же направился в
Восточный Берлин, хотя имел много предложений от университетов Англии, Канады и
ФРГ.
26 июня 1959 года Фукс получил гражданство ГДР. Он был назначен заместителем
директора института ядерной физики, женился и активно включился в общественнополитическую
жизнь. Был избран членом Академии наук ГДР, членом ЦК СЕПГ, получил
государственную премию и орден Карла Маркса.
28 февраля 1988 года Клаус Фукс умер и был похоронен с почестями. К сожалению,
среди его наград, которые несли на красных подушечках участник
...Поділитися у соцмережах
