Жанр: Учеба
По закону буквы
...ьбах "твердого знака", звучало достаточно
трагично. Страшновато.
Теперь мне хочется поведать вам одну историю, связанную с теми же гласными неполного
образования, на мой взгляд, в некотором смысле смешную.
Именно "в некотором смысле". Нынче-то мы можем посмеиваться над странными предрассудками
прапрадедов, но в свое время за такие вещи ломалось много 227 копий в богословских
спорах и, вполне возможно, люди шли на "огненную смерть" за то, что теперь представляется
нам совершеннейшей бессмыслицей.
Известно ли вам, что такое "хомовое пение"? Я думаю, нет. До XIV века при церковном
пении запись на бумаге или коже (нот в нашем смысле тогда не знали) и ее воспроизведение в
голосе или голосах не расходились друг с другом. И там и тут обозначались и "выпевались" так
называемые "полугласные" - те самые звуки, которые, мы выше неоднократно назвали редуцированными,
гласными неполного образования - "ъ" и "ь".
Как это понимать?
Вот, допустим, слово "днесь" - сегодня. Было время, когда оно и писалось и произносилось
"дьньсь" - что-то вроде "денесе", точнее "денесе". Это были не настоящие звуки "е", а
137
полугласные, похожие на них. Постепенно с ними произошли изменения: тот "ь", на который
падало ударение, сберегал свою силу настоящего "е", последний полугласный сохранил только
память о себе в виде мягкости конечного согласного; редуцировался и "ь" первого слога. Появилось
новое слово: "днесь".
Не все ли равно? Да, но попробуйте петь песнопение, в котором мелодия когда-то была
подогнана к более длинным словам, а потом эти слова сократились, съежились! Как спеть слово,
которое на нотах значится как "дьньсь", а выговаривается уже очень давно как "днесь"?
Священнослужители тогдашней церкви русской нашли странный выход из создавшегося
положения. Они стали упрямо все эти многочисленные "ерики" и "еры" тогдашних рукописных
нот петь так, как если бы по-прежнему в языке все "еры" означали "о", все "ери" - "е" полного
образования. Вместо "дьньсь" тянули "денесе"; там, где написано "съпасъ", выводили "сопасо"...
По смыслу - абракадабра, но зато с напевом сходится, а он - священный, не подлежащий изменению...
Церковный собор 1666 года такое пение запретил. Православное духовенство не без колебания
подчинилось, но старообрядцы отказались исполнять приказ собора и продолжали истово
выводить свое "сопасо" и "денесе"...
Вы спросите: что же значит слово "хомовое"? Часто встречавшиеся в церковных текстах
и песнопениях 228 старославянские глагольные формы на "-хомъ", такие, как "победихомъ" и
"посрамихомъ", согласно тому, что я только что рассказал, исправно выпевались как "победихомо"
и "посрамихомо". Отсюда - хомовое.
Зачем в нашу азбуку, уже после того, как она немало веков просуществовала с буквой Е,
была введена буква Э?
Наши древние предки, встречая Е, понимали, что букву эту надлежит прочесть как "э",
потому что для йотированного "е" в азбуке существовала лигатура
Однако эта лигатура все больше выходила из моды, ею пользовались все неохотнее, и
были - уже в кириллице, по-видимому, грамотеями белорусами - сделаны попытки ввести новую
букву - Э в нашу тогда еще славянскую азбуку.
Вновь прибывшую встретили без восторга. Ученый-языковед Юрий Крижанич, родом
хорват, уже в XVII веке выбранил ее "безделкой", как раз и приписав ее изобретение белорусам.
Когда речь шла о букве Э уже в гражданской азбуке, она тоже не вызывала восхищения. Вечные
полемисты Ломоносов, Тредиаковский, Сумароков объединились в неодобрении ее. Тредиаковский
видел в ней "повреждение" кириллической азбуки. Сумароков честил ее то "противнейшей",
то "уродом". В середине XIX века главный грамматист тогдашней России академик Яков
Грот возражал против употребления Э вслед за твердыми согласными - "пенснэ, кашнэ". Однако
лишь после реформы 1918 года такое употребление окончательно было сдано в архив, и больших
неприятностей это не вызвало: люди грамотные продолжали произносить такие слова правильно;
малограмотные, как и 229 раньше, стремились в произношении по возможности на место
"э" поставить чеховский "ять"; тех, кто так говорил, буква Э не исправляла.
Теперь мы употребляем букву Э преимущественно в заимствованных чужеязычных словах.
Из 100 слов на Э, помещенных в словаре Ушакова (первых по порядку), только шесть рус-
ских: междометия "э", "эк", "эка", просторечное наречие "эдак" и производные от него формы.
Зачем мы ставим здесь Э? Да, собственно говоря, больше по традиции, все равно никто не произнесет
"экий" как "йекий"...
Я уже говорил в главе о Е о социальной окраске звуков "е" и "э", демонстрируя ее на примерах
Игоря Северянина. Тут, пожалуй, стоит только еще раз предостеречь от "гиперкорректного"
произнесения "э" на иностранный лад в словах с предшествующим твердым согласным, где
для такого произнесения никаких оснований нет - "рэльсы", "пионэры", "манэры" и так далее. Это
случается, когда человек, не уверенный в том, достаточно ли "интеллигентно" он произносит
слово "портмоне", внедряет утрированное "тэ" и в слово "тема", и в слово "техника", и вообще
невесть куда.
Э занимает в нашей азбуке 31-е место. Никакого аналога себе в латинизированных азбуках
она не имеет. Против Э у нас долго и много возражали, а вот буква эта живет и живет. Повидимому,
надобность в ней все-таки живой письменной речью ощущается.
У двух последних букв нашей азбуки общее между собою то, что обе они передают йотированные
звуки "у" и "а".
У обоих, так сказать, "обновленная форма". В кириллической азбуке и Ю и Я изображались
лигатурами, в которых буква I соединялась в одну "монограмму" с обоими "юсами" -
большим и малым. При работе 230 над составлением гражданского шрифта эти сложные древние
знаки не пригодились и были заменены более современными.
По-видимому, в основу буквы Ю была положена тоже довольно сложная связка знаков -
ЮУ, но приходится признать, что в древних рукописях такой знак не встречается, может быть,
он был заново придуман со специальной целью. Букву Я гражданской азбуки, судя по всему, надо
рассматривать как своеобразный "гибрид" февнейшей славянской буквы "юса" малого и латин-ской
R, взятой как бы в зеркальном отражении.
Начнем, однако, в порядке алфавита, с Ю. Помимо йотированного "у", буква эта передает
у нас и звук, более или менее близкий к французскому "и" в слове "бю-вap" и к немецкому "й" в
фамилии "Мюллер".
Не все теоретически возможные соединения Ю с предшествующими согласными допустимы
в литературном русском языке. Существует немало слов, где встречаются пары ДЮ -
дюжина, дюна, ЗЮ - зюзя, назюзиться. Но вот БЮ или ВЮ появляются только в заимствованных,
нерусских словах - бюро, ревю. Любопытно в то же время, что сочетания БЮ или ГЮ
вы не найдете ни в каких русских диалектах, а пару КЮ - ее нет в литературном русском языке
иначе как в "заграничных" словах - в народных говорах можно обнаружить: "чайкю попить",
"Ванькю позвать". Это же относится и к КЯ.
Занятно, что, когда я писал в 40-х годах свое "Слово о словах", мне хотелось поговорить в
нем об этих "странностях" любви и ненависти буквы к букве; я был уверен, что сочетания КЮ и
КЯ в чисто русских словах литературного языка невозможны. Но я не рискнул это утверждать:
надо было предварительно перебрать по словечку весь лексический запас русского языка - ведь
КЮ или КЯ могли попасться где-нибудь в самой середине слова.
А вот сейчас я спокойно беру в руки книгу "Структурная типология языков" и нахожу в
ней обширный перечень всех реально встречающихся в нашем языке буквенных пар (от АА до
ЯЯ), который уже совершенно точно подтверждает правильность моих давних предположений.
Диалектные сочетания КЮ и КЯ в русских словах известны, конечно, только в звучащей
речи: на письме они встречаются лишь в диалектологических записях или у художников слова,
при изображении речи крестьян.
Наше Ю помогает нам выразить многие иноязычные 231 звуки. Применяя его для этого,
будем помнить, что полного равенства между нашим "ю" и хотя бы французским "u" не существует.
Вот хороший пример. Мною помянутый поэт Северянин не только включал с восторгом
в свои стихи "импортные" слова; он стремился придать своей поэзии и общее "заграничное"
звучание.
Ты ласточек рисуешь на меню,
Сбивая сливки к тертому каштану.
За это я тебе не изменю
И никогда любить не перестану.
Думается, он с наслаждением написал бы русский глагол для большей эффектности латинскими
буквами - izmenu. Тогда рифма получилась бы точной.
Теперь же вышло, что французское слово menu приходится произносить с русским мягким
"нь" перед Ю. НЮ в слове "меню" начинает звучать как "ню" в русском имени "Нюша". От
французской элегантности ничего не остается. Все такие псевдоевропейские приспособления
неточны, если дело заходит о тамошних "ю-образных" звуках, которые хотят передать на русский
лад. Мы ведь через то же Ю выражаем и английское EW - New Jork - Нью-Йорк, и
шведское У - Nykping - Нючёпинг, и множество восточных звуков, напоминающих наш звук
"у" после мягкого согласного.
Как же лучше передавать такие звуки?
Ответ навряд ли возможен. Как и всюду, в вопросах письма каждый способ имеет свои
плюсы и свои минусы...
...По-моему, не существует ни в одном языке слова, состоявшего из одной только буквы
Ю. А вот удвоенное Ю в какие-то если не слова, то "словоиды" превращаться способно. До революции
были папиросы сорта "Ю-ю". У Куприна есть рассказ "Ю-ю" - так звали любимую
кошку писателя. Во французских словарях вы найдете слово you-you, означающее небольшую
спортивную лодку.
Не отсюда ли пошли и наши "Ю-ю"?
"...Оставалась у нас невыученной одна только самая последняя буква - "Я". И вот тут-то,
на этой последней буковке мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.
Я, как всегда, показал букву, дал ей как следует рассмотреть и сказал:
- А вот, Иринушка, буква "я".
Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:
- Ты?
- Почему "ты"? Что за "ты"? Я же сказал тебе: это буква "я".
- Я и говорю "ты".
- Да не я, а буква "я".
- Не ты, а буква "ты"?
- Ох, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы с тобой немного переучились. Неужели ты в
самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется "я"?
- Нет, - говорит, - почему не понимаю? Я понимаю.
- Что ты понимаешь?
- Это не ты, а это буква так называется: "ты".
...Я выписал это из чудесного маленького рассказа Л. Пантелеева "Буква "ты". Он естественно
вспомнился мне, как только у нас с вами осталась невыученной одна последняя буква -
Я. Ведь это единственная буква 233 нашей современной азбуки, которая по воле случая, а не сознательного
намерения составителей этой азбуки сохранила подобие "предметного наименования".
В кириллице была первая буква "аз", а в "гражданке" последняя - Я.
Положение, конечно, ничего общего не имеющее: там букве нарочито подобрали имя
по акрофоническому принципу, чтобы она как раз и была первой буквой избранного слова. А
тут сама передача в одном знаке йотированного "а" привела к совпадению названия знака со
словом "йа" - "я".
Но это совпадение может убедить нас, что измышленный предками мнемонический прием
названия букв был чреват опасностями. Как милая Иринушка растерялась, услышав из уст
своего учителя, что букву зовут "я", так ребята XVI или XVIII века могли недоумевать по поводу
совсем другого знака, почему-то именуемого "он". Это теперь нам, грамотным и привычным к
отвлеченному мышлению, все трын-трава, а в торжественный момент, когда человеческий дете-
ныш впервые должен постигнуть связь между звуком и его совершенно на него непохожим начертательным
образом-знаком, узнать, что затем, сцепившись с другими такими же звукознаками,
он может войти в состав слова и начать значить что-то, в этот трудный миг в жизни
каждого любая лишняя психологическая извилина, дополнительный зигзаг, идущий не "прямо",
а "наискось", не поможет, а только помешает. К счастью, педагоги поняли это уже давно.
Откуда "пошла есть" наша буква Я, я уже вам сообщил, а о ее странных двойных связях и
с древним "малым юсом", и с латинской буквой R вам уже все известно... Теперь надо отдать
должное "загруженности" нашей Я, буквы "на все руки", буквы-совместителя.
Все знают: в началах слов или внутри слов, но после гласных звуков, а также вслед за
"разделителями" Ъ и Ь Я читается как "йа": "йарко", "туйа", "бадьйа"...
Однако, поскольку А в безударных слогах звучит совсем непохоже на обычное "а", то и Я
в этих слогах приходится брать на себя функцию выражения совсем иного звука, пусть йотированного.
В слове, встречающемся в этой книге едва ли не чаще других, мы слышим "йезык", хотя
и пишем "язык". А в слове "заяц"? Вслушавшись, мы поймем, что тут Я выражает один из памятных
нам редуцированных гласных, но поди скажи точно, как его 234 изобразить - "зайец",
"зайиц"?.. Туманно... Может быть, и просто "заяц".
Следуя за мягким согласным, буква Я читается как "а". В подударных слогах это слышно
ясно "бьака", "вьазко". А там, где ударение отсутствует? Там мы все равно пишем Я, хотя выговариваем
нечто весьма неопределенное - "утя-утя", "готовальня". Стоит-то тут "я", но, пожалуй,
правильнее было бы на его место поставить какой-нибудь "паерок" - "ь" - "готовальнь".
Едва ли не в одном лишь случае буква-совместитель отказывается служить - если ей
надлежит стоять после Ж и Ш, Ч, Ц, Щ... "Структурная типология языков" покажет вам, что
комбинаций "одна из этих букв плюс Я" русский язык не знает ни в иностранных словах, ни в
говорах и диалектах и что для "графемы Ж запрещаются пары ЖШ, ЖЫ, ЖЯ...".
Между тем ведь согласные "ч" и "щ" - всегда мягкие. Значит, Я самое бы место стоять
после них. Так нет же - "чайка", "щавель", "щадить". Всюду на бумаге А, хотя на языке "я"...
Откровенно скажу - какие рациональные причины лежат в основе этого правила, я вам
растолковать не возьмусь.
Это все было "про свой дом", о внутренних, русское язычных делах. Но неутомимая буква
Я берется обслуживать и "иностранцев", и, по правде сказать, не всегда с одинаковым правом.
Вот западные имена: Лябурб, Ляч. Так они написаны в томе 25-м БСЭ. Но из тома 24-го я
мог бы выбрать Лагранж, Ламарк, Лаплас - и они оказались бы написаны совершенно иначе,
хотя и там и тут передается одно и то же буквосочетание латиницы - LA.
Корректоры следят, чтобы таких противоречивых написаний не появлялось бы в одной
и той же книге. Но вот, видите, при многотомности это возможно даже в одном и том же издании.
А почему?
Западноевропейская буква L не совпадает по своему звучанию ни с нашим "л", ни с нашим
"ль". Отсюда возможность и следующий за ней гласный слышать (русским слухом) то как
"а", то как "я", то как "у", то как "ю" и т. д.
В результате же букве Я находится лишняя работа, и притом далеко не в тех только ситуациях,
которые я уже упомянул. Она берет бесстрашно на себя 235 изображение звуков, достаточно
несхожих друг с другом, - от только что упомянутого французского "а" до финского "а".
Как он звучит, этот финский звук "а"?
Финские грамматики для русских считают, что это звук, почти совпадающий с русским
"я" в таких словах, как "няня" или "пять", но более точно соответствующий английскому "а" в
закрытом слоге - cat - кошка.
Вот головоломка! Попробуйте английское cat выговорить с нашим "я" из "няни" - чтото
у вас получится? Или попытайтесь слово "пять" произнести, предварительно научившись
правильно выговаривать то же английское cat. He поздравляю вас с результатами! Меня, например,
не очень-то удивляет, что за свою долгую жизнь я не увидел еще ни разу в русском написании
слова "джентльмен" с буквой Я в последнем слоге - "джентльмян": просто наши переводчики
еще не ознакомились с этим финским указанием. А вот, передавая имя героя "Калевалы",
финского старца-вещуна, мы его пишем по-разному: то Вейнемейнен, то Вяйнемяйнен. И трудно
категорически сказать, какое написание ближе к оригиналу.
Очень часто нам известно, что в "оригиналах" этих фигурируют звуки, совсем непохожие
на наш "я" или "йа". Так, русский этноним "якуты" связан с эвенским словом "екот" - множественное
число от "еко" - якут. Помните песню об острове Ямайка, занесенную к нам с пластинкой
Робертино Лоретти? Лоретти пел, как и положено итальянцу, "Джамайка". Мы ставим в
начале этого топонима наше Я. А само название острова происходит от карибско-индейского
"Хаймака" - "Остров источников". Видимо, путь от карибского до русского был сложным. Имя
прошло "испанскую" стадию, а в испанском языке звук "х" передается буквой J - "хотой". Но
англосаксы, видя написанную "хоту", читают ее как "джи". Слово Jamajka может быть прочитано
как "Джамайка" - по-английски или итальянски, как "Жамайка" - по-французски, как "Ямайка"
- у нас.
Но в общем надо сказать, что мы с употреблением нашего Я чрезвычайно непоследовательны.
Случается, мы рабски следуем за языком, откуда черпаем слово или имя, скажем, именуя
затеняющую решетку на окне - "жалюзи" или баснописца Лафонтена - "Жаном", а порой то
же самое французское "J" превращаем в наш звук "й", а JA - в Я: "якобинцы", "янсенисты". 236
Дело доходит до прямых небрежностей. Так, в наших энциклопедиях богослов Корнелиус
Янсен именуется Янсеном, а астроном Пьер-Сезар Жансен - Жансеном, хотя во французском
словаре Лярусса оба они стоят рядом и оба пишутся одинаково через JA.
Впрочем, составители энциклопедий могут оправдаться: Корнелиус Янсен был все-таки
по происхождению голландец.
Но все мы называем наиболее революционную партию французского Конвента партией
"якобинцев", потому что "якобинский клуб" помещался в "якобинском", в честь святого Иакова,
монастыре. В то же время мы говорим и пишем о стиле Жакоб в искусстве создания мебели, о
фирме талантливых мебельщиков XVIII века "Жакоб", то есть Яковлевых, по святому Иакову.
Во Франции оба слова звучат одинаково: "жакобэн" и "стиль Жакоб".
Основа одна, но русское написание - разное. Почти как в истории про букву "ты".
Вот и все, что я смог рассказать вам и про последнюю букву русской азбуки, и, естественно,
про все предыдущие буквы, ее составляющие.
Желая указать на начало и конец чего-либо, какого-нибудь процесса, греки говорили "от
альфы до омеги".
Римляне и все их наследники по алфавиту употребляют вместо этого выражения "от а до
зет": последней буквой у них уже перестала быть "омега".
Мы когда-то переводили эту поговорку - "от аза до ижицы", теперь же перешли на новомодное
(двухвековое!) "от а до я".
То, что у нас название последней буквы азбуки совпало с формой именительного падежа
единственного числа личного местоимения первого лица, явилось поводом для многократного
обыгрыванья этого факта и в живой речи, и в литературе, даже в произведениях небесталанных
и далеко не невежественных литераторов. "Что ты со своим "я" вперед лезешь? Забыл, что "я" в
азбуке - последняя буква..."
Логика довольно слабая, и знание фактов незначительное: до самых дней Петра Первого
именем местоимения первого лица называлась первая буква азбуки, а что это меняло? Или тогда
следовало "со своим "азом" по праву вперед пробиваться? Нет, народная мудрость в этих случаях
явно за волосы притягивается. 237
Ну вот! А теперь вспомним, чем же кончилась история с буквой "ты".
Через день после уже изложенных тревожных событий рассказчик снова посадил Иринушку
за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:
"- А ну, сударыня, давайте, почитайте что-нибудь.
Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле - вздохнула, уткнулась и пальцем и
носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания, прочла:
- Тыкову дали тыблоко...
...Вам смешно, - пишет далее Леонид Пантелеев. - Я, конечно, тоже посмеялся. А потом
говорю:
- Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко! Они удивилась и говорит:
- Яблоко? Так, значит, это буква "я"?
Я уже хотел сказать: "Ну, конечно, "я". А потом спохватился и думаю. "Нет, голубушка.
Знаем мы вас. Если я скажу "я" - значит опять пошло-поехало? Нет уж, сейчас мы на эту удочку
не попадемся".
И я сказал:
- Да, правильно. Это буква "ты".
Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду.
Но что же ты поделаешь? Если бы я сказал "я", а не "ты", кто знает, чем бы все это кончилось.
И может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы вместо "яблоко" "тыблоко"...
...А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как
полагается, и пишет мне письма без единой ошибки..."
Вот какой счастливый конец у этого прелестного детского рассказа. Но мне кажется, что
его мораль следует на ус себе мотать не только детям, но и взрослым. Какую мораль? А, например,
такую.
Соотношение между двумя явлениями языка - буквой и выражаемыми ею звуками или
звуком - есть величина чрезвычайно переменная. Если вас в детстве научили, что такой-то
причудливый рисуночек обозначает совокупность звука "й" плюс "а", то вы потом всю жизнь
будете связывать его именно с "йа", ни с чем другим. Если вас приучили читать тот же самый
рисунок как "ты", ничего особенного не случится: увидите Я, а прочтете "ты". И, наткнувшись на
строчку "Яква вот такой высоя", произнесете спокойным образом: "Тыква вот такой высоты". 238
Ничто не произойдет именно потому, что связь между звуком и буквой есть величина не
только "переменная", но и "произвольно выбранная". Условная.
Можно всем буквам нашего алфавита, "от а до я", придать как раз противоположные значения
- А назвать Я, Б считать Ю, В сделать Э. И что же? И ровно ничего не случится. По
крайней мере, не случится ничего большего, нежели в том случае, когда пират Кидд заменял букву
Е английской азбуки цифрой 8, а букву Т - точкой с запятой.
Как Легран прочел записку, так можно, чуть подналовчившись, спокойно и свободно
читать и все то, что вы напишете вот такой "зеркальной" русской азбукой.
Вы сталкивались с азбукой Морзе? бб б б б
Это я написал азбукой Морзе слово "яква". А вот теперь б б б б перед вами
слово "тыква".
И если азбука Морзе вам знакома, вы прочтете оба слова эти совершенно уверенно, как
если бы они были написаны "по-русски".
Вот вам первая мораль "Буквы "ты".
Вторая, мне кажется, касается отношений читателей с автором. Конечно, самое верное,
поставив перед собой цель научить чему-нибудь человека или людей, действовать напрямик и
идти честно к цели, без всяких зигзагов. Так, как пробовал поступать, обучая ее "законам букв",
Пантелеев со своей Иринушкой. Но так ведь у него не получилось, и пришлось ему "применить
некоторый зигзаг". Маленькое отклонение от прямого пути.
Он схитрил, объехал ученицу на кривой, поймал в тенета заранее обдуманного приема и
добился своего.
Эта моя книжка тоже построена на таком подходе - не в лоб, а с некоторым вывертом,
как все занимательно-научные книги.
Пантелееву его хитрый прием удался. Удался ли мой прием мне - вам, читателям, виднее.
Поділитися у соцмережах
