Жанр: Учеба
Литература. Учебное пособие для учащихся 10 класса.
...дь
Гаврилы Афанасьевича, глубоко ли-(*211)рическая, многоплановая и субъективно
честная, все время корректируется ироническими репликами мужиков, снижающими
ее возвышенный пафос. Монолог помещика Некрасов выдерживает от начала до
конца в традициях эпопеи: речь идет не столько об индивидуальном характере
Оболта-Оболдуева, сколько о дворянском сословии вообще. Поэтому рассказ
помещика включает в себя не только "удар искросыпительный", но и поэзию
старых дворянских усадеб с их русским хлебосольством, с общими для дворян и
мужиков утехами, и тысячелетнюю историю дворянства, и серьезные раздумья над
современным состоянием русской жизни, в чем-то близкие авторским:
На всей тебе, Русь-матушка,
Как клейма на преступнике,
Как на коне тавро,
Два слова нацарапаны:
"Навынос и распивочно".
Как замечает современный исследователь эпопеи Некрасова Н. Н. Скатов,
"такой емкий образ вряд ли можно было бы найти в романе, повести или драме.
Это образ эпический, который тоже представляет своеобразную энциклопедию
помещичьего сословия, но включенный именно в народную поэму, оцененный
народным умом. Потому-то весь рассказ помещика спроецирован на крестьянское
восприятие и постоянно корректируется им. Мужики здесь не пассивные
слушатели. Они расставляют акценты, вмешиваясь в помещичью речь редко, да
метко. Недаром рассказ помещика и всю эту последнюю главу первой части
завершает мужицкое слово, мужицкий приговор:
Порвалась цепь великая,
Порвалась - расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику!..
Как и в случае с попом, повествование помещика и о помещике не есть
простое обличение. Оно также об общем, катастрофическом, всех захватившем
кризисе. И о том, что народ есть в этом положении сила единственно здоровая,
умная, красивая, условие развития страны и обновления жизни. Потому-то в
последующих частях поэмы Некрасов оставляет намеченную сюжетную схему (поп,
помещик, купец...) и художественно исследует то, что и составляет суть и
(*212) условие эпического произведения, народной поэмы - жизнь и поэзию
народа в их неисчерпаемости".
Матрена Тимофеевна. "Крестьянка" подхватывает и продолжает тему
дворянского оскудения. Странники попадают в разоряющуюся усадьбу: "помещик
за границею, а управитель при смерти". Толпа отпущенных на волю, но
совершенно не приспособленных к труду дворовых растаскивает потихоньку
господское добро. На фоне вопиющей разрухи, развала и бесхозяйственности
трудовая крестьянская Русь воспринимается как могучая созидательная и
жизнеутверждающая стихия:
Легко вздохнули странники:
Им после дворни ноющей
Красива показалася
Здоровая, поющая
Толпа жнецов и жниц...
В центре этой толпы, воплощая в себе лучшие качества русского женского
характера, предстает перед странниками Матрена Тимофеевна:
Осанистая женщина,
Широкая и плотная,
Лет тридцати осьми.
Красива; волос с проседью,
Глаза большие, строгие,
Ресницы богатейшие,
Сурова и смугла.
На ней рубаха белая,
Да сарафан коротенький,
Да серп через плечо.
Воссоздается тип "величавой славянки", крестьянки среднерусской полосы,
наделенный сдержанной и строгой красотой, исполненный чувства собственного
достоинства. Этот тип крестьянки не был повсеместным. История жизни Матрены
Тимофеевны подтверждает, что он формировался в условиях отхожего промысла, в
краю, где большая часть мужского населения уходила в города. На плечи
крестьянки ложилась не только вся тяжесть крестьянского труда, но и вся мера
ответственности за судьбу семьи, за воспитание детей. Суровые условия
оттачивали особый женский характер, гордый и независимый, привыкший везде и
во всем полагаться на свои собственные силы.
(*213) Рассказ Матрены Тимофеевны о своей жизни строится по общим для
народной эпопеи законам эпического повествования. "Крестьянка",- замечает Н.
Н. Скатов,- единственная часть, вся написанная от первого лица. Однако это
рассказ отнюдь не только о ее частной доле. Голос Матрены Тимофеевны - это
голос самого народа. Потому-то она чаще поет, чем рассказывает, и поет
песни, не изобретенные для нее Некрасовым. "Крестьянка" - самая фольклорная
часть поэмы, она почти сплошь построена на народно-поэтических образах и
мотивах.
Уже первая глава "До замужества" - не просто повествование, а как бы
совершающийся на наших глазах традиционный обряд крестьянского сватовства.
Свадебные причеты и заплачки "По избам снаряжаются", "Спасибо жаркой
баенке", "Велел родимый батюшка" и другие основаны на подлинно народных.
Таким образом, рассказывая о своем замужестве, Матрена Тимофеевна
рассказывает о замужестве любой крестьянки, обо всем их великом множестве.
Вторая же глава прямо названа "Песни". И песни, которые здесь поются,
опять-таки песни общенародные. Личная судьба некрасовской героини все время
расширяется до пределов общерусских, не переставая в то же время быть ее
собственной судьбой. Ее характер, вырастая из общенародного, совсем в нем не
уничтожается, ее личность, тесно связанная с массой, не растворяется в ней.
Матрена Тимофеевна, добившись освобождения мужа, не оказалась
солдаткой, но ее горькие раздумья в ночь после известия о предстоящем
рекрутстве мужа позволили Некрасову "прибавить о положении солдатки".
Действительно, образ Матрены Тимофеевны создан так, что она как бы все
испытала и побывала во всех состояниях, в каких могла побывать русская
женщина".
Так достигает Некрасов укрупнения эпического характера, добиваясь,
чтобы сквозь индивидуальное просвечивали общерусские его черты. В эпопее
существуют сложные внутренние связи между отдельными частями и главами: то,
что лишь намечено в одной из них, часто развертывается в другой. В начале
"Крестьянки" раскрывается заявленная в "Помещике" тема дворянского
оскудения. Обозначенный в монологе попа рассказ о том, "какой ценой
поповичем священство покупается", подхватывается в описании детских и
юношеских лет Григория Добросклонова в "Пире - на весь мир".
Савелий, богатырь святорусский. От главы к главе (*214) нарастает в
поэме мотив народного богатырства, пока не разрешается в "Крестьянке"
рассказом о Савелии, богатыре святорусском, костромском крестьянине,
выросшем в глухом лесном краю у Кореги-реки. Название "корежский край"
привлекало Некрасова как символ трудовой выносливости и неизбывной
физической силы народа-богатыря: "корежить", "гнуть", "ломать". Даже внешний
вид Савелия олицетворяет могучую лесную стихию, обладающую громадной силой
сопротивления всякому насилию, всякому давлению извне:
С большущей сивой гривою,
Чай, двадцать лет не стриженной,
С большущей бородой,
Дед на медведя смахивал,
Особенно как из лесу,
Согнувшись, выходил.
Этот мужик-богатырь, когда лопнуло терпение корежских мужиков, долго
сносивших самодурство немца-управляющего, произнес свое бунтарское слово
"Наддай!": "Под слово люди русские работают дружней". Столкнув ненавистного
Фогеля в яму, мужики-землекопы так "наддали", что в секунду сровняли яму с
землей.
Савелий - первый в поэме стихийный народный бунтарь со своей
крестьянской философией: "Недотерпеть - пропасть, перетерпеть - пропасть".
Он познал и острог в Буй-городе, и сибирскую каторгу. Однако ничто не
сломило свободолюбивого духа, и когда его называют "клейменым, каторжным",
он отвечает весело: "Клейменый, да не раб!.." В самом терпении народном
Савелий видит воплощение несломленных и зреющих крестьянских сил:
Цепями руки кручены,
Железом ноги кованы,
Спина... леса дремучие
Прошли по ней - сломалися.
А грудь? Илья-пророк
По ней гремит-катается
На колеснице огненной...
Все терпит богатырь!
Но грозная сила Савелия не лишена противоречий. Не случайно и
сравнивается он со Святогором - самым сильным, но и самым неподвижным
богатырем былинного эпоса. Савелий и в размышлениях своих такой же
богатырь-туго-(*215)дум. Он не спешит с однозначными выводами по поводу
грядущей крестьянской судьбы:
Не знаю, не придумаю,
Что будет? Богу ведомо!
Есть в его раздумье и мрачные пророчества. Не случайно Матрена
Тимофеевна в ответ на рассуждения Савелия о богатырстве замечает иронически:
Ты шутишь шутки, дедушка!
...Такого-то
Богатыря могучего,
Чай, мыши заедят!
Матрена Тимофеевна имеет право на такую шутку; по мужеству и
жизнестойкости она ровня Савелию-богатырю. Но есть в ее характере и явное
преимущество. В отличие от Савелия она не терпит: она действует, ищет и
находит выходы из самых драматических ситуаций и с гордостью говорит о себе:
Я потупленную голову,
Сердце гневное ношу!..
Так постепенно, по мере смены событий и героев, в поэме складывается
обобщенный образ иного счастливца. Таким счастливцем оказывается борец за
народные интересы. В движении и развитии находится у Некрасова и массовый,
собирательный образ народного мира.
Народный мир в движении. В "Последыше" мужики деревни Большие Вахлаки
разыгрывают после реформы "камедь" подчинения выжившему из ума князю
Утятину, соблазнившись посулами его наследников-сыновей. Некрасов создает
сатирический образ тех полукрепостнических отношений, которые установились
между помещиками и крестьянами после реформы 1861 года, когда крестьянство
на многие десятки лет осталось в фактической зависимости от господ. В начале
"Последыша" вновь звучит сквозная в эпопее тема народного богатырства:
"Прокосы широчайшие! -
Сказал Пахом Онисимыч.-
Здесь богатырь народ!"
Смеются братья Губины:
(*216)
Давно они заметили
Высокого крестьянина
Со жбаном - на стогу;
Он пил, а баба с вилами,
Задравши кверху голову,
Глядела на него.
Так создается почти скульптурный памятник, олицетворяющий неистощимую
силу и мощь крестьянского мира. Но в резком контрасте с этим мажорным
вступлением оказывается поведение мужиков, играющих шутовскую роль
добровольных рабов перед напоминающим Лихо Одноглазое, выморочным князем
Утятиным.
Вначале эта "камедь", эта фальшивая игра в покорность вызывает улыбку
читателя. Тут есть и артисты вроде мнимого бурмистра Клима Лавина, с
каким-то упоением входящего в назначенную ему миром роль:
"Отцы!" - сказал Клим Яковлич
С каким-то визгом в голосе,
Как будто вся утроба в нем
При мысли о помещиках
Заликовала вдруг...
Но чем долее продолжается игра, тем чаще в ней проскальзывают черты
правдоподобия. Возникает сомнение: игра ли это? Уж слишком похожа она на
правду. Сомнение подтверждается не только словами Пахома: "не только над
помещиком, привычка над крестьянином сильна",- но и реальными поступками
вахлаков. Вот мужики идут посмотреть на комедию, которая будет разыграна с
приездом князя Утятина, но встают "почтительно поодаль от господ". Вот Клим
входит в раж и произносит очередную верноподданническую речь, но у дворового
вместо смеха "слезы катятся по старому лицу". А рядом с этими
непроизвольными проявлениями холопства встает холопство Ипата уже по
призванию и убеждению. Да и самый главный шут Клим Лавин в минуту откровения
говорит:
Эх, Влас Ильич! где враки-то?
Не в их руках мы, что ль?..
Временами комедия превращается в жестокую, трагическую игру,
убийственно действуя на Агапа Петрова - человека с проснувшимся и еще не
окрепшим чувством собственного (*217) достоинства. И если сперва вахлакам
кажется, что они потешаются над помещиком, то вскоре выясняется, что в
действительности они унижают самих себя. Неспроста говорит мудрый Влас
разыгравшемуся шуту Климке Лавину:
Бахвалься! А давно ли мы,
Не мы одни - вся вотчина...
(Да... все крестьянство русское!)
Не в шутку, не за денежки.
Не три-четыре месяца,
А целый век... Да что уж тут!
Куда уж нам бахвалиться,
Недаром Вахлаки!
Против мужиков оборачивается их наивная вера в сыновей князя Утятина,
"гвардейцев черноусых", посуливших за вахлацкую комедию поемные луга.
Умирает "последыш",
А за луга поемные
Наследники с крестьянами
Тягаются доднесь...
Внешне "Пир - на весь мир" является продолжением "Последыша": вахлаки
после смерти князя Утятина справляют "поминки по крепям". Но по существу в
"Пире" изображается принципиально иное состояние мира. Это уже проснувшаяся
и разом заговорившая народная Русь. В праздничный пир духовного пробуждения
вовлекаются новые и новые герои: весь народ поет песни освобождения, вершит
суд над прошлым, оценивает настоящее и начинает задумываться о будущем.
Далеко не однозначны эти песни на всенародной сходке. Иногда они контрастны
по отношению друг к другу, как, например, рассказ "Про холопа примерного -
Якова верного" и легенда "О двух великих грешниках". Яков мстит барину за
все издевательства по-холопски, совершая самоубийство у него на глазах.
Разбойник Кудеяр в праведном гневе убивает народного врага пана Глуховского.
Причем после этого убийства рухнуло громадное дерево, которое Кудеяр по
обету, во имя искупления грехов, начал подтачивать ножом. И трудиться бы ему
до скончания века, если бы вонзившийся в сердце пана Глуховского нож не
сбросил с разбойника вместе с упавшим деревом "бремя грехов". Так высшая
народная нравственность, освященная авторитетом религиозной веры,
оправдывает праведный гнев против угнетателей и даже насилие над ними.
(*218) Гриша Добросклонов. И как бы в ответ на этот рост народного
самосознания из разноречивого хора крестьянских голосов, поднимаясь над
ними, начинают звучать песни Гриши Добросклонова, русского интеллигента,
знающего о том, что счастье народное может быть достигнуто лишь в результате
всенародной борьбы за "непоротую губернию, непотрошеную волость, избытково
село", которые ищут теперь забывшие давно о первоначальной цели путешествия,
духовно выросшие странники.
Рать подымается -
Неисчислимая,
Сила в ней скажется
Несокрушимая!
"Последние песни". В начале 1875 года Некрасов тяжело заболел. Ни
знаменитый венский хирург Бильрот, ни мучительная операция не могли
приостановить смертельной болезни - рак спинного мозга. Вести о ней вызвали
поток писем, телеграмм, приветствий и адресов со всей России. Общенародная
поддержка укрепляла слабеющие с каждым днем физические и духовные силы
поэта. И в мучительной болезни своей, превозмогая боль, он продолжает
работать и создает книгу стихов под названием "Последние песни".
Приходит время подведения итогов. Некрасов понимает, что своим
творчеством он прокладывал новые пути в поэтическом искусстве, необыкновенно
расширив сферу поэтического, включив в нее такие явления жизни, которые
предшественники и современники считали уделом "прозы". Он обогатил
отзывчивый на чужое несчастье, на чужую радость и чужую боль авторский голос
поэтической стихией многоголосия, присвоив себе народную точку зрения на
жизнь, создавая произведения, которые народ признавал за свои, которые
превращались в знаменитые народные песни, в популярные романсы. Он создал
новую лирику любви, новый тип поэтической сатиры. Только он решался на
недопустимую в прошлом стилистическую дерзость, на смелое сочетание
элегических, лирических и сатирических мотивов в пределах одного
стихотворения, как в "Размышлениях у парадного подъезда" или "Железной
дороге". Некрасов понимал, как он расширил возможности поэтического языка,
включая в лирику сюжетно-повествовательное начало. Именно он, как никто
другой из его современников, творчески освоил русский фольклор: склонность к
песенным ритмам и интонациям, (*219) использование параллелизмов, повторов,
"тягучих" трехсложных размеров (дактиля и анапеста) с глагольными рифмами. В
"Кому на Руси жить хорошо" он поэтически осмыслил пословицы, поговорки,
народную мифологию, но главное - он творчески перерабатывал фольклорные
тексты, раскрывая потенциально заложенный в них революционный,
освободительный смысл. Необычайно раздвинул Некрасов и стилистический
диапазон русской поэзии, используя разговорную речь, народную фразеологию,
диалектизмы, смело включая в произведение разные речевые стили - от бытового
до публицистического, от народного просторечия до фольклорно-поэтической
лексики, от ораторско-патетического до пародийно-сатирического.
Но главный вопрос, который мучил Некрасова на протяжении всей жизни и
особенно остро в последние дни, заключался не в формальных проблемах
"мастерства". Как русский писатель, он был верен русскому пониманию
искусства слова, подмеченному французским писателем Проспером Мериме в
разговоре с Тургеневым: "Ваша поэзия ищет прежде всего правды, а красота
потом является сама собою; наши поэты, напротив, идут совершенно
противоположной дорогой: они хлопочут прежде всего об эффекте, остроумии,
блеске..." Русская дорога ставила перед Некрасовым один, главный вопрос:
насколько его поэзия способна изменить окружающую жизнь и получить приветный
отклик в народе. Мотивы сомнения, разочарования, порою отчаяния и хандры
сменяются в "Последних песнях" жизнеутверждающими стихами. Самоотверженной
помощницей умирающего Некрасова является Зина (Ф. Н. Викторова), жена поэта,
к которой обращены лучшие его помыслы. По-прежнему сохраняется у Некрасова
тема материнства. В стихотворении "Баюшки-баю" устами матери Родина
обращается к поэту с последней песней утешения:
Не бойся горького забвенья:
Уж я держу в руке моей
Венец любви, венец прощенья,
Дар кроткой родины твоей...
Некрасов умер 27 декабря 1877 года (8 января 1878 года по новому стилю)
в Петербурге. На его похоронах возникла стихийная демонстрация. Несколько
тысяч человек провожали его гроб до Новодевичьего кладбища. А на гражданской
панихиде вспыхнул исторический спор: Достоевский в своей речи осторожно
сравнил Некрасова с Пушкиным. Из толпы (*220) революционно настроенной
молодежи раздались громкие голоса: "Выше! Выше!" Среди оппонентов
Достоевского наиболее энергичным был Г. В. Плеханов, революционер-народник и
будущий первый теоретик марксизма в России.
Вопросы и задания: Почему тема дороги стала основной в поэзии
Некрасова? Какие жизненные обстоятельства сформировали характер
ярославско-костромского крестьянина? Что нового внес Некрасов в любовную
лирику? Каковы источники и смысл христианских мотивов в творчестве
Некрасова? В чем своеобразие "народных заступников" Некрасова в сравнении с
"особенным человеком" Рахметовым и "новыми людьми" у Чернышевского? Почему
"Коробейники" можно назвать "народной поэмой"? Как оценивают современную
жизнь России герои "Коробейников"? Объясните драматический смысл финала этой
поэмы. Какую роль в сюжете "Коробейников" играет образ Катеринушки?
Раскройте своеобразие "Мороза, Красного носа" как поэмы эпической. Какие
особенности русского национального характера дороги Некрасову в этой поэме?
Дайте характеристику лирики Некрасова 70-х годов. В чем особенности жанра и
композиции "Кому на Руси жить хорошо"? Что нового в народные представления о
счастье вносят Яким Нагой и Ермил Гирин? Почему странники относятся к
помещику иронически? Какие художественные средства использует Некрасов для
изображения богатырства Савелия? Чем отличается от Савелия Матрена
Тимофеевна? Как изменяются народные представления о счастье на протяжении
всей поэмы-эпопеи? Что нового внес Некрасов в историю русской поэзии?
МИХАИЛ ЕВГРАФОВИЧ САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(1826-1889)
(*3) Мастер сатиры. Даже внешний облик Михаила Евграфовича
Салтыкова-Щедрина поражает нас драматическим сочетанием мрачной суровости и
затаенной, сдержанной доброты. Острым резцом прошлась по нему жизнь,
испещрила глубокими морщинами. Неспроста сатира издревле считалась наиболее
трудным видом искусства. "Блажен незлобивый поэт",- писал Некрасов. Но иную
участь он пророчил сатирику:
Его преследуют хулы:
Он ловит звуки одобренья
Не в сладком ропоте хвалы,
А в диких криках озлобленья.
Судьба сатирика во все времена была тернистой. Внешние препятствия в
лице вездесущей цензуры заставляли его выражать мысли обиняками, с помощью
всякого рода иносказаний - "эзоповским" языком. Сатира часто вызывала
недовольство и у читателей, не склонных сосредоточивать внимание на
болезненных явлениях жизни. Но главная (*4) трудность была в другом:
искусство сатиры драматично по своей внутренней природе. На протяжении всего
жизненного пути сатирик имеет дело с общественным злом, которое постоянно
испытывает его душевные силы. Лишь стойкий человек может выдержать это
каждодневное испытание, не ожесточиться, не утратить веры в жизнь, в ее
добро и красоту. Вот почему классическая сатира - явление редкое. Имена
сатириков в мировой литературе буквально наперечет. Эзоп в древней Греции,
Рабле во Франции, Свифт в Англии, Марк Твен в Америке и Салтыков-Щедрин в
России. Сатира возникает лишь на высоком взлете национальной литературы:
требуется большая энергия жизнеутверждения, стойкая вера в идеал, чтобы
удержать напряженную энергию отрицания.
Русская литература XIX века, возведенная, по словам Чернышевского, в
достоинство общенационального дела, сосредоточила в себе мощный заряд
жизнеутверждения и создала благодатную почву для появления великого
сатирика. Не случайно Салтыков-Щедрин писал: "Лично я обязан литературе
лучшими минутами моей жизни, всеми сладкими волнениями ее, всеми
утешениями". А Достоевский считал классическую сатиру признаком высокого
подъема всех творческих сил национальной жизни: "Народ наш с беспощадной
силой выставляет на вид свои недостатки и перед целым светом готов толковать
о своих язвах, беспощадно бичевать самого себя; иногда даже он несправедлив
к самому себе,- во имя негодующей любви к правде, истине... С какой,
например, силой эта способность осуждения, самобичевания проявилась в
Гоголе, Щедрине и всей отрицательной литературе... Сила самоосуждения прежде
всего - сила: она указывает на то, что в обществе есть еще силы. В осуждении
зла непременно кроется любовь к добру: негодование на общественные язвы,
болезни - предполагает страстную тоску о здоровье". Творчество
Салтыкова-Щедрина, открывшего нам и всему миру вековые недуги России,
явилось в то же время показателем нашего национального здоровья, неистощимых
творческих сил, сдержанных и подавляемых, но пробивающих себе дорогу в
слове, за которым, по неуклонной логике жизни, рано или поздно приходит
черед и делу.
Детство, отрочество, юность и молодость Салтыкова-Щедрина. Жизненные
противоречия с детских лет вошли в душевный мир сатирика. Михаил Евграфович
Салтыков родился 15 (27) января 1826 года в селе Спас-Угол Калязинского
уезда Тверской губернии. Отец писателя принадлежал к (*5) старинному
дворянскому роду Салтыковых, к началу XIX века разорившемуся и оскудевшему.
Стремясь поправить пошатнувшееся материальное положение, Евграф Васильевич
женился на дочери богатого московского купца О. М. Забелиной, властолюбивой
и энергичной, бережливой и расчетливой до скопидомства.
Михаил Евграфович не любил вспоминать о своем детстве, а когда это
волей-неволей случалось, воспоминания окрашивались неизменной горечью. Под
крышей родительского дома ему не суждено было испытать ни поэзии детства, ни
семейного тепла и участия. Семейная драма осложнилась драмой общественной.
Детство и молодые годы Салтыкова совпали с разгулом доживавшего свой век
крепостного права. "Оно проникало не только в отношения между поместным
дворянством и подневольною массою - к ним, в тесном смысле, и прилагался
этот термин,- но и во все вообще формы общежития, одинаково втягивая все
сословия (привилегированные и непривилегированные) в омут унизительного
бесправия, всевозможных изворотов лукавства и страха перед перспективою быть
ежечасно раздавленным".
Юноша Салтыков получил блестящее по тем временам образование сначала в
Дворянском институте в Москве, потом в Царскосельском лицее, где сочинением
стихов он стяжал славу "умника" и "второго Пушкина". Но светлые времена
лицейского братства студентов и педагогов давно канули в Лету. Ненависть
Николая I к просвещению, порожденная страхом перед распространением
свободолюбивых идей, обратилась прежде всего на лицей. "В то время, и в
особенности в нашем "заведении",- вспоминал Салтыков,- вкус к мышлению был
вещью очень мало поощряемою. Высказывать его можно было только втихомолку и
под страхом более или менее чувствительных наказаний". Все лицейское
воспитание было направлено тогда к одной исключительно цели - "приготовить
чиновника".
Юный Салтыков восполнял недостатки лицейского образования по-своему: он
с жадностью поглощал статьи Белинского в журнале "Отечественные записки", а
по окончании лицея, определившись на службу чиновником Военного ведомства,
примкнул к социалистическому кружку М. В. Петрашевского. Этот кружок
"инстинктивно прилепился к Франции Сен-Симона, Кабе, Фурье, Луи Блана и в
особенности Жорж Занда. Оттуда лилась на нас вера в человечество, оттуда
воссияла нам уверенность, что "золотой век" находится не позади, а впереди
нас... Словом сказать, все доброе, все желанное и любвеобильное - все шло
оттуда".
(*6) Но и здесь Салтыков обнаружил зерно пр
...Поділитися у соцмережах
