Жанр: Учеба
История древнерусской литературы
...яко снег, а румяно яко маков цвет, власы же его яко злато, очи
же его велъми великий яко чашы, пристрашно зрети на него".
В гиперболическом, былинном плане подчеркивается мужество,
сила и храбрость юного Девгения. Присутствует в повести
и характерный для фольклора мотив змееборчества: Девгений
побеждает четырехглавого змея. Подобно русскому богатырю
Илье Муромцу, Девгению смерть в бою не написана: он бесстрашно
устремляется против врагов, убивая их сразу по тысяче,
перескакивая реки, смело вступает в единоборство и побеждает
царя Филипапу и его дочь-богатыршу Максимилиану, которые
хотели "уловить" прекрасного Девгения, "яко зайца в тенета".
Подобно героям русской сказки, Девгений добывает себе
невесту-прекрасную Стратиговну, побеждая ее отца и братьев.
Вместе с тем Девгений-благочестивый христианский герой:
все свои победы он одерживает благодаря упованию на силу
божию.
Стиль повести представляет собой сложное переплетение элементов
устной народной поэзии и книжной стилистики. Героический
образ Девгения, его необычайные подвиги привлекали
внимание читателей, тем более что в сознании народном ее герой
сближался с образами былин.
86
"История Иудейской войны" Иосифа Флавия. В XI-XII вв. была
переведена на древнерусский язык "История Иудейской войны"
еврейского историка Иосифа Флавия под названием "Повесть о
разорении Иерусалима". Эта повесть охватывала события с 167 г.
до н. э. до 72 г. н. э.
Центральное место в повести занимает полное драматизма
описание борьбы восставшего еврейского народа против римских
легионов (особенно ярки картины осады Иотопаты и Иерусалима).
Как установлено исследователями, древнерусские переводчики
довольно свободно обращались с греческим оригиналом и прибегали
к сокращенному его пересказу, а иногда вносили дополнения.
К таким дополнениям относятся вставки об Иисусе Христе
и Иоанне Крестителе, резкие выпады против римлян и отрицательная
характеристика Ирода Великого.
В повести при описании сражений широко используются
стилистические формулы воинских повестей, отсутствовавшие в
греческом подлиннике и находящие соответствие в оригинальной
древнерусской литературе, в том числе в "Слове о полку
Игореве". Например, "... стрелы на ня летаху, яко дождь" (ср. в
"Слове о полку Игореве": "...ити дождю стрелами...") или "...
бысть видети лом копийный и скрежетание мечное и щиты
искепани и мужи носими, и землю напоиша кровью".
Читателя повесть привлекала красочностью описаний военных
событий.
ДИДАКТИЧЕСКИЕ ПОВЕСТИ. "Повесть об Акире Премудром".
Средством пропаганды новой христианской морали служили
дидактические переводные повести.
"Повесть об Акире Премудром" была переведена на русский
язык с сирийского оригинала. Древнерусского книжника привлек
в повести образ идеального советника царя, мудрого и добродетельного
Акира. Деятельность Акира подчинена заботам о благе
государства, и в этом отношении она могла служить примером для
думцов княжеских в Киеве. Нравоучительная часть повести
представляла собой сборник притч, завершающихся афоризмами.
В русском переводе повесть была приспособлена к привычным
формам христианской нравоучительной литературы. В ней
отразились и некоторые чисто русские черты. Так, Акир учит
своего племянника русской грамоте, иногда место царя занимает
князь, а в новгородской редакции повести фараон собирает вече и
правит страной с помощью посадников.
Нравоучительные притчи и афоризмы повести постепенно
приобретали самостоятельное значение и включались в сборник
"Пчела", становясь пословицами.
"Повесть о Варлааме и Иосафе". Эта повесть прославляла победу
христианства над язычеством. Она как бы напоминала о недавних
событиях, связанных с крещением Руси. Повесть представляла
собой перевод с греческого христианизированного жизнеописания
Будды.
Герой повести-сын индийского царя Авенира
Иосаф. Не желая допустить, чтобы сын стал
христианином, Авенир пытается искусственно
оградить его от всех жизненных невзгод. Однако
это сделать царю не удается. Юноша встречает
слепого и прокаженного, а затем дряхлого старика,
и узнает, что каждого человека подстерегают
болезни, неизбежная старость и смерть. Это
заставляет Иосафа задуматься над смыслом
скоропреходящей человеческой жизни и ставит
перед ним вопрос о жизни иной. Разрешить этот
вопрос помогает Иосафу отшельник Варлаам.
Испытав разум царевича с помощью притч,
Варлаам крестит его. Авенир приходит в ярость.
Все его попытки отвратить сына от христианства
тщетны. Иосафа не может переубедить языческий
мудрец, на него не действуют чары волшебника,
юношу не прельщают ни соблазны женских
прелестей, ни соблазны власти. Иосаф удаляется в
пустыню, где после двухлетних скитаний находит
Варлаама и поселяется с ним в пещере. Здесь он
превосходит своими аскетическими подвигами
своего учителя. Найденные затем в пустыне
нетленные тела Варлаама и Иосафа торжественно
переносят в столицу Индии.
В XV в. повесть превратилась в типичное
житие христианского подвижника. Она содержала
большое количество нравоучительных притч,
которые Варлаам рассказывал своему ученику
Иосафу, убеждая его в истинности христианского
вероучения.
Таким образом, произведения переводной
литературы были тесно связаны с жанрами
оригинальной литературы, в первую очередь с
исторической воинской повестью, поучением и
житием. Переводы не были точным
воспроизведением оригинала, а являлись
относительно свободным его переложением. В
связи с этим в переводные повести широко
проникали стилистические элементы как народной
поэзии, так и оригинальной письменности;
переводные повести способствовали обогащению
и развитию оригинальной литературы
Опираясь на опыт византийской и
древнеболгарской литературы, с одной стороны,
устное народное творчество-с другой, в XIпервой
трети XII в. древнерусские писатели
создают оригинальные высокохудожественные
произведения эпидейктического красноречия,
исторического повествования, агиографической
литературы, светского поучения, соединенного с
автобиографией, и путешествия.
Всем оригинальным произведениям
древнерусской литературы этого периода присущи
патриотический пафос, публицистичность,
историзм и дидактизм. В XI-первой трети XII в.
были заложены основы дальнейшего развития
литературы, которая с распадением "лоскутной
империи Рюриковичей" на ряд самостоятельных
феодальных полугосударств приобретает
областной характер.
Образование самостоятельных полугосударств на северовостоке,
юго-западе, северо-западе и юге Руси приводит к формированию
на базе литературы Киевской Руси местных литературных
"школ": Владимиро-Суздальской, Новгородской, КиевоЧерниговской,
Галицко-Волынской, Полоцко-Смоленской и
Турово-Пинской.
Характер и своеобразие этих "школ" проявляется прежде
всего в летописании и агиографии, прославлявшей местные
святыни. Однако через традиции Киева литературы этих областей
устанавливали общие связи и продолжали отстаивать идею
единства Русской земли.
Вершиной литературы этого периода является "Слово о полку
Игореве", созданное в Киево-Черниговской Руси.
"СЛОВО О ПОЛКУ
ИГОРЕВЕ"
ИСТОРИЯ ОТКРЫТИЯ И ОПУБЛИКОВАНИЯ. "Слово о полку
Игореве" было открыто собирателем древнерусских рукописей А.
И. Мусиным-Пушкиным в конце 80-х-начале 90-х годов XVIII в.
Он приобрел у архимандрита Иоиля, настоятеля упраздненного
Екатериной II Спасо-Ярославского монастыря, рукописный
сборник, который, судя по описанию, был написан в XVI в. на
северо-западе Руси (в районе Пскова или Новгорода). В состав
сборника входили произведения светского характера:
"Хронограф"; "Временник, еже порицается летописание русских
князей и земля Русьскыя"; "Сказание об Индии богатой";
"Повесть об Акире Премудром"; "Слово о полку Игореве" и
"Девгениево деяние".
Первое упоминание о находке Мусина-Пушкина сделал в 1792
г. журналист и драматург П. А. Плавильщиков. В начале 1797 г.
М.М.Херасков в примечании к 16-й песне поэмы "Владимир"
известил читателей о найденном произведении древней
письменности. В октябре 1797 г. в гамбургском журнале
"Spectateur du Nord" Н. М. Карамзин поместил заметку с сообщением
о находке "песни Игоревых воинов, которую можно
сравнить с лучшими Оссиановыми поэмами".
Для работы над рукописью Мусин-Пушкин привлек ученых Д.
Ф. Малиновского, Н. Н. Бантыш-Каменского и в качестве консультанта
Н.М.Карамзина. Благодаря их труду в 1800 г. был
опубликован текст "Слова" с переводом на современный русский
язык, вступительной статьей и примечаниями.
Очевидно, в 1795-1796 гг. была сделана писарская копия с
текста рукописи для Екатерины II. Копия эта затем затерялась в
архиве и была обнаружена лишь в 1864 г. П. П. Пекарским.
В 1812 г. рукописное собрание Мусина-Пушкина погибло в
огне московского пожара. В руках исследователей остались лишь
печатный текст и выписки, сделанные из рукописи ее первыми
издателями.
ИЗУЧЕНИЕ "СЛОВА". Сразу же в науке раздались голоса
скептиков, которые начали отрицать подлинность "Слова".
Профессор М.Т. Каченовский и писатель О. Сенковский утверждали,
что в нашей древней литературе нет ни одного произведения,
которое бы по своему художественному уровню приближалось
к "Слову". Язык "Слова" не находит, заявляли они, себе
соответствий в языке других памятников письменности. Кроме
того, поскольку песни Оссиана, с которыми Карамзин сопоставлял
"Слово", оказались подделкой поэта Макферсона, то "Слово", по
мнению скептиков, было создано в конце XVIII в. МусинымПушкиным
или даже Карамзиным.
Точка зрения скептиков вызвала горячую отповедь со стороны
передовых ученых и писателей. Страстно отстаивал подлинность
"Слова" А. С. Пушкин, который хотел сделать поэтический
перевод гениальной поэмы и собирал материалы для критической
статьи.
В 1813 г. К. Ф. Калайдовичем была найдена приписка на
Псковском апостоле 1307 г., которая обнаружила следы влияния
"Слова". В приписке говорилось о распрях московского князя
Юрия Даниловича и Михаила Тверского в начале XIV в.: "При сих
князях сеяшется и ростяше усобицами, гыняше жизнь наша, в
князех которы, и веци скоротишася человеком",
В 30-е годы М. А. Максимович установил связь "Слова" с
народной украинской поэзией. В 1838 г. было опубликовано
"Поведание и сказание о побоище великого князя Дмитрия
Ивановича", в котором было ощутимо влияние "Слова". В 1852 г.
была найдена "Задонщина", в тексте которой обнаруживаются
прямые заимствования из "Слова о полку Игореве".
Все эти факты свидетельствовали о подлинности "Слова" и
доказывали несостоятельность точки зрения скептиков.
Важную роль в истории изучения "Слова" сыграло его издание
в 1844 г. Д. Н. Дубенским. Отстаивая подлинность "Слова",
Дубенекий снабдил свое издание обстоятельным историколитературным
комментарием.
Большое значение в истории изучения текста поэмы имели
издания "Слова", предпринятые в 1866 и 1868 гг. Н. С.
Тихонравовым. На основании сличения Екатерининской копии с
печатным изданием Мусина-Пушкина Тихонравов внес в текст
много исправлений, дал интересный комментарий, в котором
привел новые параллели из произведений русского фольклора и
древнерусской письменности.
Особенно большое количество работ, посвященных "Слову",
появляется в 70-е годы XIX в. П. П. Вяземский, Вс. Миллер, А.
Веселовский отвергли самостоятельность "Слова о полку
Игореве", усматривая в нем лишь отражение влияний либо
древнегреческой литературы (П. П. Вяземский), либо южнославянской
(Вс. Миллер). С опровержением их точек зрения выступил
в 1878 г. А.А. Потебня. В книге "Слово о полку Игореве".
Текст и примечания" он доказал, что "Слово" не "сочинено по
готовому византийско-болгарскому или иному шаблону". Это
произведение, по мнению исследователя, "оригинально и
самобытно, оно все проникнуто народно-поэтическими элементами".
Итог предшествующему изучению "Слова" подвела трехтомная
работа Е. В. Барсова "Слово о полку Игореве" как художественный
памятник Киевской дружинной Руси" (1887-1889).
Барсов показал связь "Слова" с русской летописью, воинскими
повестями, оригинальными и переводными; в третьем томе
поместил "Лексикологию "Слова" (доведена до буквы М).
И хотя работа Е.В. Барсова страдает эмпиризмом и методологическим
эклектизмом, собранный исследователем фактический
материал, библиография, доведенная до 1885 г., и "Лексикология
"Слова" не потеряли своего научного значения.
В конце XIX-начале XX в. исследователи "Слова" уясняли
отдельные "темные места" памятника, его ритмический строй,
композиционные особенности, устанавливали связи с западноевропейским
средневековым эпосом.
Результатом обобщения этих исследований явилась обстоятельная
работа В. Н. Перетца "Слово о полку Игоревом. Пам'ятка
феодально' Украти-Рус'1 XII в`ку". (Киев, 1926). В этой работе
на основе изучения Мусин-Пушкинской и Екатерининской копий
исследователь предложил свою реконструкцию текста памятника
и ряд новых конъектур. Он устанавливает отзвуки "Слова" в
литературе XVI в. Кроме того, В. Н. Перетц выявляет связи
"Слова" с книжно-библейской традицией и исследует его
народнопоэтическую основу. В работе содержатся интересные
наблюдения, устанавливающие общность "Слова о полку
Игореве" с произведениями западноевропейского средневекового
эпоса.
Перестановки текста, предложенные Перетцем, и ряд внесенных
им поправок вызвали возражения В. Ф. Ржиги, Н. К. Гудзия и
других ученых, которые справедливо упрекали автора в том, что
он мало внимания уделил выяснению связей "Слова" с исторической
и культурной жизнью Киевской Руси.
Советское литературоведение подошло к изучению "Слова о
полку Игореве" с марксистских методологических позиций.
Советскими учеными было по-новому оценено идейное содержание
произведения, всесторонне рассмотрено художественное
мастерство и языковое стилистическое своеобразие "Слова". В
этом отношении значительный интерес представляют работы А. С.
Орлова "Слово о полку Игореве" (1934; 2-е изд., 1946), Д. С.
Лихачева "Слово о полку Игореве" (1950; 2-е изд., 1955), сборник
"Слово о полку Игореве" под ред. В. П. Адриановой-Перетц
(1950).
Особенно плодотворными в изучении "Слова" были 1938, 1950
и 1975 годы, когда наша страна отмечала 750-летие со дня
появления памятника, 150-летие и 175-летие со дня выхода в свет
его первого издания.
"Слово о полку Игореве" привлекает к себе внимание не
только советских исследователей, но и многих ученых-филологов
и историков за пределами нашей родины. Причем знакомство с
исследованиями буржуазных ученых убеждает нас, во-первых, в
преимуществах советского литературоведения, марксистская
методология которого позволяет правильно, объективно и всесторонне
оценить "Слово". Во-вторых, некоторые буржуазные
ученые всеми силами стараются опровергнуть самобытность и
оригинальность "Слова", являющегося национальной гордостью
русского народа. Такова, например, работа французского ученого
А. Мазона "Слово о полку Игореве" (Париж, 1940). Мазон пытался
доказать, что "Слово" является поздней подделкой, созданной на
основе "Задонщины".
Капитальное текстологическое исследование "Задонщины",
проведенное научными сотрудниками сектора древнерусской
литературы Пушкинского дома АН СССР,-"Слово о полку
Игореве" и памятники Куликовского цикла" (1966), опровергает
мнение о вторичности "Слова" по отношению к "Задонщине". В
книге "Слово о полку Игореве" и памятники русской литературы
XI-XII вв." (1968) на большом фактическом материале В. П.
Адрианова-Перетц показывает связь языка и стиля "Слова" с
литературой своего времени.
Среди работ о "Слове" интересны исследования Б. А. Рыбакова
"Слово о полку Игореве" и его современники" (1971) и "Русские
летописцы и автор "Слова о полку Игореве" (1972). Выдающийся
советский историк рассматривает "Слово" и как поэтическое
произведение, и как мудрый политический трактат, и как интересное
историческое исследование. Он подходит к анализу
"Слова" с точки зрения исторической логики событий и предлагает
сделать в тексте шесть перестановок. Однако эти перестановки
нарушают поэтическую структуру "Слова". Весьма любопытна
гипотеза Б. А. Рыбакова об авторе "Слова". Им был, по
мнению исследователя, киевлянин, старший дружинник князяПетр
Бориславич.
Интерес к "Слову о полку Игореве" не прекращается и по сей
день. Об этом свидетельствуют многочисленные статьи и монографии,
появляющиеся о "Слове" как у нас, так и за рубежом1.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ОСНОВА "СЛОВА". В основе сюжета "Слова
о полку Игореве" лежат подлинные исторические факты. С 1061 г.
юго-восточные границы Киевского государства начинают
подвергаться опустошительным набегам степных кочевниковполовцев.
Русские князья в междоусобных войнах сами наводят
"поганых" на Русскую землю. В начале XII в. Владимир Мономах
совершил ряд крупных походов против половцев, в результате
которых враги были отброшены далеко за Дон.
После смерти Мономаха процесс феодального дробления
Киевского государства усилился и половцы начали регулярно
совершать набеги на южные и юго-восточные земли Руси. Это
заставило южно-русских князей принять срочные меры по борьбе
со степными кочевниками. В 1170 г. состоялся съезд князей, на
котором Мстислав Изяславич говорил: "Половцы отнимают
Греческий путь (по Днепру), Соляной (по Дону) и Залозный (по
Дунаю)".
Святославу Всеволодовичу, великому князю киевскому,
удалось в 1183 г. создать небольшую коалицию южнорусских
князей, которые приняли участие в летнем походе против
половцев 1184 г. Поход прошел успешно: половцы были разбиты,
хан Кобяк захвачен в плен и казнен в Киеве. Успех окрылил
князей, и Святослав стал готовиться к летнему походу 1185 г. В
походе 1184 г. должны были принять участие новгород-северские
князья во главе с Игорем Святославичем. Однако дружина Игоря
не могла поспеть вовремя из-за гололедицы.
Выступая весной 1185 г. в поход против степных кочевников,
новгород-северский князь понадеялся на удачу, мечтая о своей
собственной славе и желая, возможно, поискать древнего
Тмутараканя, которым некогда владели черниговские князья, и в
частности дед Игоря Олег. Однако поход закончился страшным
разгромом русских войск. Впервые в истории военных столкновений
с половцами русские князья были захвачены в плен, а из всего
войска остались в живых лишь 16 человек.
Исторические события, связанные с походом и поражением
северских князей - Игоря Святославича, его брата Всеволода из
Курска, сына Владимира из Путивля и племянника Святослава
Ольговича из Рыльска,-и легли в основу "Слова о полку
Игореве".
Описанию похода Игоря посвящены две дошедшие до нас
исторические повести: одна-в составе севернорусской
Лаврентьевской, другая-южнорусской Ипатьевской летописи.
Историческая повесть о походе новгород-северского князя
Игоря Святославича на половцев в Ипатьевской летописи отличается
подробным последовательным описанием событий.
Изложение проникнуто горячим сочувствием к участникам похода,
их поражению. Летописная повесть не лишена художественности:
ей присущи драматизм, образность и выразительность
отдельных мест, живость повествования. Автором ее был либо
непосредственный участник событий, либо человек, стоящий
близко к новгород-северскому князю.
Рассказ Лаврентьевской летописи лаконичен и неконкретен.
Летописец с явным осуждением говорит об Игоре и его брате
Всеволоде. Повествование носит религиозно-дидактическую
окраску; в рассказе обильно приводятся цитаты из "священного
писания".
Перед нами две различные редакции исторической повести:
одна из них была создана на юге Руси человеком, принимавшим
близко к сердцу несчастье, постигшее северских князей и все
южнорусские княжества; вторая появилась на северо-востоке, где
события далекого юга уже мало волновали летописца, и рассказ о
поражении Игоря он использовал в религиозно-дидактических
целях.
Художественное своеобразие "Слова о полку Игореве"
особенно ярко раскрывается при его сопоставлении с летописными
историческими повестями.
"Слово о полку Игореве" было написано между 1185 и 1187 гг.
Эти даты устанавливаются на основании самого текста произведения.
В "Слове" говорится о переяславльском князе Владимире
Глебовиче как о живом, а в 1187 г., по сообщению летописи, он
умер.
Игорь Святославич бежал из плена в 1185 г., следовательно, до
его возвращения на Русь "Слово" появиться не могло. В 1187 г.
вернулся из плена Владимир Игоревич вместе с молодой супругой
Кончаковной и маленьким сыном, а "Слово" в заключительной
части провозглашает здравицу и в честь этого князя. Этими данными
и определяются хронологические рамки написания "Слова о
полку Игореве".
ОСНОВНАЯ ИДЕЯ "СЛОВА" И ЕЕ РАСКРЫТИЕ В СЮЖЕТЕ И
КОМПОЗИЦИИ. Неизвестный автор создал свое произведение по
горячим следам событий. Он считал, что все исторические
перипетии и подробности хорошо известны современникам.
Задача автора состояла в том, чтобы дать политическую оценку
событию, показать своим современникам, какое значение имеет
неудача Игорева похода для исторической судьбы всей Русской
земли.
В факте поражения русских войск на Каяле автор "Слова"
увидел не проявление божьего гнева, покаравшего Игоря за грехи
его - расправу с жителями взятого на щит города Глебова, а проявление
страшного зла феодальной раздробленности, отсутствие
единения между князьями, несоблюдение вассалами своих
обязательств по отношению к сюзерену-великому князю киевскому,
проявление эгоистической политики князей, жаждущих
личной славы. Это привело к тому, что для Руси настала
"невеселая година", когда князья начали про малое "се великое
молвити", а "поганые" начали с победами приходить на Русскую
землю и взимать дань по белке со двора.
Поражение Игоря вызывает глубокое раздумье поэта-гражданина,
патриота о судьбах Русской земли, и основная идея
"Слова"-это страстный "призыв русских князей к единению как
раз перед нашествием собственно монгольских полчищ",- как
отмечал К. Маркс1. Эта идея получает четкое воплощение во всей
художественной структуре произведения, и прежде всего в его
сюжете и композиции.
"Слово" открывается небольшим вступлением. Оно
непосредственно не связано с ходом повествования. В нем автор
размышляет о художественных принципах изложения материала
и как бы ведет диалог с читателем. Вступление подчеркивает
общий патетический, торжественный пафос произведения. Далее
автор переходит к повествованию, о событиях похода. В
экспозиции дается лаконичная, выразительная характеристика
Игоря и подчеркивается, что его поход на половцев был
предпринят во имя Русской земли.
Выступление русских войск в поход составляет завязку
сюжета "Слова". В отличие от летописной повести инициатива
похода приписывается не Игорю, а Всеволоду, который
обращается к брату с призывом седлать своих борзых коней.
Автор не говорит, когда и откуда выступил Игорь, каков был
путь следования русских войск, зато вводит яркие картины
природы, исполненные глубокого символического значения. По
сравнению с летописной повестью события развиваются
стремительно. Автор дает краткий эмоционально приподнятый
рассказ о первом столкновении русских с половцами и о богатых
трофеях, взятых русскими. Резким контрастом к этому эпизоду
выступает символический пейзаж накануне второго сражения.
Кровавые зори, тучи, идущие с моря, полны зловещих
предзнаменований. В описании битвы автор сосредоточивает
внимание на героической фигуре буй-тура Всеволода и
ограничивается упоминанием об Игоре, который пытается
вернуть на поле боя бегущих ковуев.
Поражение русских войск составляет кульминацию сюжета.
Автор показывает, какие тягостные последствия это поражение
имело для всей Русской земли. Он подчеркивает, что в результате
разгрома Игоревых войск сведены на нет успехи коалиционного
похода киевского князя Святослава против половцев.
Символом единой Русской земли является Киев и великий
киевский князь. Поэтому действие "Слова" переносится в
столицу Русской земли. Вводится символическая картина
"мутного" (тяжелого) сна, который видит Святослав. Этот сон
истолковывают бояре: они сообщают о поражении Игоря.
Согласно летописной
повести, Святослав узнает о поражении Игоря в Чернигове
от Беловода Просовича. Чувство скорби, вызванное тягостной
вестью, Святослав выражает в своем "золотом слове", со слезами
смешанном. Монолог великого князя киевского перерастает в
страстный публицистический призыв автора "Слова", обращенный
к русским князьям постоять "за землю Рускую", отомстить
"за раны Игоревы буего Свлтъславлича!", прекратить вековые
междоусобные распри.
Публицистическое обращение автора к князьям сменяется
лирическим плачем жены Игоря Ярославны, являющимся важным
звеном в дальнейшем развитии сюжета; он предваряет развязку -
бегство Игоря из плена. Игорь возвращается в Киев (по
летописной повести, Игорь сначала пришел в НовгородСеверский)
и тем самым как бы признает свою вину-нарушение
обязательств перед сюзереном, перед Русской землей. Завершается
"Слово" провозглашением "славы" в честь князей-Игоря,
Всеволода, Владимира Игоревича и их дружины.
Таким образом, "Слово о полку Игореве" не дает последовательного
рассказа о походе и даже отступает от ряда исторических
фактов. Автор берет лишь самые значительные эпизоды, которые
позволяют ему ярче высказать свое отношение к событиям,
донести до своих слушателей основную идею. Именно
гражданская патриотическая идея прочно цементирует в единое
художественное целое все части произведения. Четкость политической
мысли, лирическая взволнованность, публицистическая
страстность, широта исторического мышления, высокая художественность-все
это делает "Слово о полку Игореве" "прекрасным
благоухающим цветком славянской народной поэзии,
достойным внимания, памяти и уважения"1.
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОН В "СЛОВЕ". Автор "Слова" всегда
стремится оценить современные ему события в историческом
плане, сравнивая настоящее с прошлым, "свивая славы оба полы
времени".
В экспозиции сюжета автор заявляет, что будет вести свою
повесть "от старого Владимера до нынешняго Игоря". В
обширной исследовательской литературе о "Слове" не
...Закладка в соц.сетях
