Жанр: Учеба
История древнерусской литературы
...емля имеет
собственных предстателей и ходатаев перед богом. Окружая
личность князя ореолом святости, жития содействовали политическому
упрочению основ феодального строя.
Образцом древнерусского княжеского жития является анонимное
"Сказание о Борисе и Глебе", созданное, по-видимому, в
конце XI-начале XII в. В основу "Сказания" положен исторический
факт убийства Святополком своих младших братьев
Бориса и Глеба в 1015 г. Когда в 40-х годах XI в. Ярослав добился
канонизации византийской церковью убитых братьев,
потребовалось создание специального произведения, которое бы
прославило "подвиг" страстотерпцев и мстителя за их гибель
Ярослава. На основе летописной повести в конце XI в. и было
написано неизвестным автором "Сказание о Борисе и Глебе".
Автор "Сказания" сохраняет историческую конкретность своего
источника: он подробно излагает все перипетии, связанные со
злодейским убийством Бориса и Глеба. Как и летопись,
"Сказание" резко осуждает убийцу- "окаянного" Святополка и
выступает против братоубийственных раздоров, отстаивая
патриотическую идею единства "Русской великой страны".
Историзмом повествования "Сказание" выгодно отличается от
византийских мартирий. Оно несет важную политическую идею
родового старшинства в системе княжеского наследования.
"Сказание" подчинено задаче укрепления феодального правопорядка,
прославлению вассальной верности: Борис и Глеб не
могут нарушить верности по отношению к старшему брату,
который заменяет им отца. Борис отказывается от предложения
своих дружинников силой захватить Киев. Глеб, предупрежденный
сестрой Предславой о готовящемся убийстве, добровольно
идет на смерть. Также прославляется подвиг вассальной верно76
сти слуги Бориса-отрока Георгия, который своим телом прикрывает
князя.
"Сказание" не следует традиционной композиционной схеме
жития, обычно описывавшего всю жизнь подвижника-от его
рождения до смерти. Оно излагает лишь один эпизод из жизни
своих героев-их злодейское убийство. Борис и Глеб изображаются
идеальными христианскими героями-мучениками. Они
добровольно принимают "мученический венец". Прославление
этого христианского подвига выдержано в манере агиографической
литературы. Автор уснащает повествование обильными
монологами-плачами героев, их молитвословиями, которые
служат средством выражения их благочестивых чувств. Монологи
Бориса и Глеба не лишены образности, драматизма и лиризма.
Таков, например, плач Бориса по умершему отцу:
"Увы мне, свете очию моею, сияние и заре лица моего, брьздо
уности моее, наказание недоразумия моего! Увы мне, отце и
господине мой! К кому прибегну! К кому вьзьрю? Кьде ли
насыщюся таковааго благааго учения и казания разума твоего?
Увы мне, увы мне! Како заиде свете мой, не сущу ми ту!.." В этом
монологе использованы риторические вопросы и восклицания,
характерные для церковной ораторской прозы, и в то же время
отразилась образность народного плача, что придает ему
определенную лирическую тональность, позволяет ярче выразить
чувство сыновней скорби.
Исполнено глубокого драматизма слезное обращение Глеба к
своим убийцам: "Не пожьнете мене, от жития не сьзърела! Не
пожьнете класа, не уже сьзьревьша, нь млеко безьлобия носяща!
Не порежете лозы, не до коньца въздрастьша, а плод имуща!"
Благочестивые размышления, молитвы, плачи, которые вкладываются
в уста Бориса и Глеба, служат средством раскрытия
внутреннего мира героев, их психологического настроя.
Многие монологи герои произносят "на уме си помышляя",
"глаголааше в сердци своем". Эти монологи-плод авторского
воображения. В них переданы благочестивые чувства, помыслы
идеальных героев. В монологи включены цитаты из Псалтыри,
Паремийника.
Психологическое состояние героев дается и в авторском
описании. Так, покинутый дружиной Борис "...б тузе и печали
удручьнъмь сьрдцьмь и вьлез в шатьр свои плакашеся ськрушеньм
сьрдцьмь, а душею радостьною, жалостьно глас испущааше".
Здесь автор пытается показать, как в душе героя совмещаются два
противоположных чувства: скорбь в связи с предчувствием
гибели и радость, которую должен испытывать идеальный героймученик
в ожидании мученического конца. Живая
непосредственность проявления чувств постоянно сталкивается с
этикетностью. Так, Глеб, увидев корабли в устье Смядыни,
плывущие ему навстречу, с юношеской доверчивостью
"вьзрадовася душею" "а сь целования чаяаше от них прияти".
Когда же в ладью Глеба стали прыгать злые убийцы с
обнаженными, сверкающими, как
77
вода, мечами, "абие вьсемь весла от руку испадоша, и вьси от
страха омьртвеша". И теперь, поняв их злое намерение, Глеб со
слезами, "утьрпая" телом, молит убийц: "Не дейте мене, братия
моя милая и драгая! Не дейте мене, ничто же вы зьла
сьтворивьша! Не брезете (трогайте) мене, братие и господье. не
брезете!" Здесь перед нами жизненная правда, которая затем
совмещена с этикетной предсмертной молитвой, подобающей
святому.
Борис и Глеб окружаются в "Сказании" ореолом святости.
Этой цели служит не только возвеличение и прославление
христианских черт их характера, но и широкое использование
религиозной фантастики в описании посмертных чудес. Этот
типичный прием агиографической литературы автор "Сказания"
применяет в заключительной части повествования. Этой же цели
служит и похвала, которой заканчивается "Сказание". В похвале
автор использует традиционные библейские сравнения, молитвенные
обращения, прибегает к цитатам из книг "священного
писания".
Пытается автор дать и обобщенную характеристику внешности
героя. Она строится по принципу механического соединения
различных положительных нравственных качеств. Такова
характеристика Бориса: "Тельмь бяше красьн, высок, лицьмь
кругльмь, плечи велице,тьньк в чресла, очима добраама, весел
лицьмь, борода мала и ус, млад бо бе еще, светлея иесарьскы
крепьк тельмь, всячьскы украшен, акы цвьт цвьтый в уности
своей, в ратьх хьрьбр, в сьвчтех мудр, и разумьн при вьсемь, и
благодать божия цвътяаше на немь".
Героям христианской добродетели, идеальным князьяммученикам
в "Сказании" противопоставлен отрицательный персонаж-"окаянный"
Святополк. Он одержим завистью, гордостью,
властолюбием и лютой ненавистью к своим братьям. Причину
этих отрицательных качеств Святополка автор "Сказания" видит в
его происхождении: мать его была черницей, затем расстрижена и
взята в жены Ярополком; после убийства Ярополка Владимиром
она стала женой последнего, и Святополк произошел от двух
отцов. Характеристика Святополка дана по принципу антитезы с
характеристиками Бориса и Глеба. Он является носителем всех
отрицательных человеческих и христианских качеств. При его
изображении автор не жалеет черных красок. Святополк
"окаянный", "треклятый", "второй Каин", мысли которого
уловлены дьяволом, у него "прескверные уста", "злый глас". За
совершенное преступление Святополк несет достойное наказание.
Разбитый Ярославом, в паническом страхе бежит он с поля боя,
"...раслабеша кости его, яко не мощи ни на кони седети. И
несяхуть его на носилех". Ему постоянно слышится топот коней
преследующего его Ярослава: "Побегнемы! Еще женуть! Ох мне!
и не можааше тьрпети на единьмь месте". Так лаконично, но
весьма выразительно автор сумел раскрыть психологическое
состояние отрицательного героя. Святополк терпит законное
возмездие: в пустыне "межю чехы и ляхы" он "испроврьже
живот свой зьле". И если убитые им братья "б векы живут",
являясь земли Русской "забралом" и "утверждением", и их тела
оказываются нетленными и издают благоухание, то от могилы
Святополка, которая есть "и до сего дьне", "исходить... смрад
зьлыи на показание чловеком".
Святополк не только противопоставляется "земным ангелам"
и "небесным человекам" Борису и Глебу, но и идеальному
земному правителю Ярославу, отомстившему за гибель братьев.
Автор "Сказания" подчеркивает благочестие Ярослава, вкладывая
в его уста молитву, якобы произнесенную князем перед боем со
Святополком. Кроме того, битва со Святополком происходит на
том самом месте, на реке Альте, где был убит Борис, и этот факт
приобретает символическое значение. С победой Ярослава
"Сказание" связывает прекращение крамолы ("И оттоле крамола
преста в Русьстей земли"), что подчеркивало его политическую
злободневность.
Драматизм повествования, эмоциональность стиля изложения,
политическая злободневность, приданная в "Сказании" факту
убийства Святополком своих братьев, делали его весьма популярным
в древнерусской письменности ("Сказание" дошло до нас
в 170 списках).
"ЧТЕНИЕ О ЖИТИИ БОРИСА И ГЛЕБА" НЕСТОРА.
Пространное изложение материала с сохранением всех исторических
подробностей делало "Сказание" непригодным для
богослужебных целей. Специально для церковной службы в 80-е
годы XI в. Нестор создал "Чтение о житии и о погублении
блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба". Нестор создает
агиобиографии Бориса и Глеба в соответствии с требованиями
церковного канона. Опираясь на византийские образцы, он открывает
"Чтение" обширным риторическим, вступлением, которое
приобретает публицистический характер, перекликаясь в этом
отношении со "Словом о законе и благодати" Илариона.
Центральная часть "Чтения" посвящена агиобиографиям
Бориса и Глеба. В отличие от "Сказания" Нестор опускает
конкретные исторические подробности и придает своему рассказу
обобщенный характер: мученическая смерть братьев-это
торжество христианского смирения над дьявольской гордыней,
которая ведет к вражде, междоусобной борьбе. Без всяких сомнений
Борис и Глеб "с радостию" принимают мученическую
смерть.
Завершается "Чтение" описанием многочисленных чудес,
свидетельствующих о славе страстотерпцев, похвалой и молитвенным
обращением к святым. Нестор сохранил основную политическую
тенденцию "Сказания": осуждение братоубийственных
распрей и признание необходимости младших князей беспрекословно
повиноваться старшим в роде.
Таким образом, и безымянный автор "Сказания", и Нестор,
опираясь на опыт византийской агиографии, создали
оригинальные образцы древнерусского княжеского жития.
"ЖИТИЕ ФЕОДОСИЯ ПЕЧЕРСКОГО". Иной тип героя прославляет
"Житие Феодосия Печерского", написанное Нестором.
Это монах, один из основателей Киево-Печерского монастыря,
посвятивший свою жизнь не только нравственному совершенствованию
своей души, но и воспитанию монастырской братии и
мирян, в том числе и князей.
Житие имеет характерную трехчастную композиционную
структуру: авторское вступление-предисловие, центральная
часть-повествование о деяниях героя и заключение. Основу
повествовательной части составляет эпизод, связанный с деяниями
не только главного героя, но и его сподвижников (Варлаама,
Исайи, Ефрема, Никона Великого, Стефана). Факты Нестор
черпает из устных источников, рассказов "древьних отец", келаря
монастыря Федора, чернеца Илариона, "повозника", "некоего
человека". В истинности этих рассказов Нестор не сомневается.
Литературно обрабатывая их, располагая "по ряду", он подчиняет
все повествование единой задаче "похваления" Феодосия, который
"собою вьсемъ образ дал". Во временной последовательности
излагаемых событий обнаруживаются следы монастырской
устной летописи. Большинство эпизодов жития имеют завершенный
сюжет. Таково, например, описание отроческих лет
Феодосия, связанное с его конфликтом с матерью. Мать чинит
всевозможные препятствия отроку, чтобы помешать ему осуществить
свое намерение - стать монахом. Аскетический
христианский идеал, к которому стремится Феодосий,
сталкивается с враждебным отношением общества и материнской
любовью к сыну. Гиперболически изображает Нестор гнев и
ярость любящей матери, избивающей непокорного отрока до
изнеможения, накладывающей на его ноги железа. Столкновение
с матерью завершается победой Феодосия, торжеством небесной
любви над земной. Мать смиряется с поступком сына и сама
становится монахиней, чтобы только видеть его.
Эпизод с "повозником" свидетельствует об отношении к
жизни монахов трудового народа, считающего, что черноризцы
проводят свои дни в праздности. Этому представлению Нестор
противопоставляет изображение "трудов" Феодосия и окружающих
его черноризцев. Много внимания он уделяет хозяйственной
деятельности игумена, его взаимоотношениям с братией и великим
князем. Феодосий заставляет Изяслава считаться с монастырским
уставом, обличает Святослава, захватившего великокняжеский
престол.
"Житие Феодосия Печерского" содержит богатый материал,
позволяющий судить о монастырском быте, хозяйстве, характере
взаимоотношений игумена и князя. Тесно связаны с монастырским
бытом и демонологические мотивы жития, напоминающие
народные былички.
Следуя традициям византийского преподобнического жития,
Нестор в этом произведении последовательно использует симво80
лические тропы: Феодосий - "светильник", "свет", "заря",
"пастух", "пастырь словесного стада".
"Житие Феодосия Печерского" можно определить как
житийную повесть, состоящую из отдельных эпизодов, объединенных
главным героем и автором-повествователем в единое
целое. Оно отличается от византийских произведений своим
историзмом, патриотическим пафосом и отражением особенностей
политической и монастырской жизни XI в. В дальнейшем
развитии древнерусской агиографии оно служило образцом при
создании преподобнических житий Авраамия Смоленского,
Сергия Радонежского.
"ХОЖДЕНИЕ" ИГУМЕНА
ДАНИИЛА
Уже в XI столетии начинаются путешествия русских людей на
христианский Восток, ко "святым местам". Эти путешествияпаломничества
(путешественник, побывавший в Палестине,
приносил с собой пальмовую ветвь; паломников называли также
каликами-от греческого названия обуви-калига, надеваемой
путником) содействовали расширению и укреплению международных
связей Киевской Руси, способствовали выработке
национального самосознания.
Однако светская власть постаралась наложить на паломничество
свое вето, когда оно стало приобретать массовый характер,
нанося тем самым серьезный ущерб княжеской экономике.
Постепенно запрет распространился с мирян на монахов, которым
предписывалось "не ногами искать спасения и бога", а неукоснительным
исполнением своих обязанностей и обетов у себя дома.
Запросы людей, лишенных возможности побывать в Палестине,
удовлетворяют описания путешествий-хождений. Так, в начале
XII в. возникает "Хождение игумена Даниила в святую землю".
Игумен Даниил совершил паломничество в Палестину в 1106 г.
Он пробыл в Иерусалиме шестнадцать месяцев и вернулся на
родину в 1108 г. Далекое путешествие Даниил предпринял,
"понужен мыслию своею и нетерпением", желая видеть "святыи
град Иерусалим и землю обетованную", и "любве ради святых
мест сих исписах все, еже видех очима своима". Его произведение
написано "верных ради человек", с тем чтобы они, услышав о
"местах сих святых", устремлялись к этим местам мыслью и
душою и тем самым приняли "от бога равную мзду" с теми,
которые "доходили сих святых мест". Таким образом, Даниил
придавал своему "Хождению" не только познавательное, но и
нравственное, воспитательное значение: его читатели-слушатели
должны мысленно проделать то же путешествие и получить ту же
пользу для души, что и сам путешественник.
"Хождение" Даниила представляет большой интерес подробным
описанием "святых мест" и личностью самого автора, хотя
оно и начинается этикетным самоуничижением.
Рассказывая о нелегком путешествии, Даниил отмечает, как
трудно "испытать и видети всех святых мест" без хорошего
"вожа" и без знания языка. Сначала Даниил вынужден был давать
от своего "худаго добыточка" людям, знающим те места, с тем
чтобы они ему их показали. Однако вскоре ему повезло: он нашел
в монастыре св. Саввы, где остановился, старого мужа, "книжна
велми", который и ознакомил русского игумена со всеми
достопримечательностями Иерусалима и его окрестностей.
Даниил обнаруживает большую любознательность: его
интересует природа, планировка города и характер зданий Иерусалима,
оросительная система у Иерихона. Ряд интересных сведений
сообщает Даниил о реке Иордане, имеющей с одной
стороны берега пологие, а с другой-крутые и во всем напоминающей
русскую реку Сновь. Русский паломник сам "измерих и
искусих" эту знаменитую реку, "перебредя" ее с одного берега на
другой. Желая русским читателям ярче представить Иордан,
Даниил неоднократно подчеркивает: "Всем же есть подобен
Иордан креце Сновьстей и в шире, и в глубле, и лукаво течет и
быстро велми, яко же Снов река". Описывая невысокие деревья,
растущие на берегу Иордана, Даниил говорит, что они
напоминают нашу вербу, а кустарник-лозу, но тут же спешит
уточнить: "...но несть якоже наша лоза, некако аки силяжи
(кизиль) подобно есть". Очевидно, русский игумен не преминул
испить иорданской воды, после чего записал: "...вода же мутна
велми и сладка пити, и несть сыти пиюще воду ту святую; ни с
нея болеть, ни пакости во чреве человеку".
Он описывает плодородие иерусалимских земель, где "жито
добро рождается", поскольку "земля добра и многоплодна, и
поле красно и ровно, и около его финици мнози стоят высоци и
всякая древеса многоплодовита суть". Остров Самос богат
рыбой, а Икос - скотом и людьми, отмечает Даниил.
Стремится Даниил передать своим читателям и те чувства,
которые испытывает всякий, подходя к Иерусалиму: это чувства
"великой радости" и "слез пролития". Подробно описывает
игумен путь к городским воротам мимо столпа Давидова,
архитектуру и размеры храмов. Так, например, церковь
Воскресения, пишет Даниил, "образом кругла, всямокачна (т.е. со
всех сторон покатая) и в дле и преки (поперек) имать же сажень
30". А церковь Святая святых от Воскресения подальше, "яко
дважди дострели-ти можеть". Эта церковь "дивно и хитро
создана", украшена изнутри мозаикой и "красота ея несказанно
есть; кругла образом создана; извну написана хитро и несказанно;
стены ей избьены дьсками мраморными другого мрамора..." Там
же, отмечает игумен, был дом Соломонов, "силно было здание его
и велико велми и зело красно. Мощен был есть мраморными
дьсками и есть на комарах утвержен, и воды исполнен весь домот
был".
В двух верстах от Иерусалима находится небольшой городок
Вифания. Расположен он за горою на ровном месте, а в городке
том, справа от ворот, находится пещера, где погребен был Лазарь.
Как отмечают исследователи, описания Даниила позволяют
установить довольно точную топографию Иерусалима начала XII
столетия.
Большое место в "Хождении" занимают легенды, которые
Даниил либо слышал во время своего путешествия, либо вычитал
в письменных источниках. Он легко совмещает в своем сознании
каноническое писание и апокрифы. Так, Даниил с полной
убежденностью пишет о том, что вне стены церкви Воскресения за
алтарем есть "пуп земли", а в 12 саженях от него находилось
распятие, где стоит превышающий высоту копья камень с
отверстием глубиной в локоть; в это отверстие и был вставлен
крест, на котором распяли Христа. Под этим же камнем лежит
голова Адама, и, когда Христа распяли, камень треснул и кровь
Христа омыла голову Адама, т. е. все грехи человеческого рода.
Достоверность данного "факта" Даниил торопится подкрепить
чисто летописным приемом: "И есть разселина та на камени том
и до днешняго дни". Приведенная Даниилом апокрифическая
легенда иллюстрировала христианский догмат искупительной
жертвы Христа и была закреплена древнерусской живописью.
Хотя внимание Даниила и поглощено вопросами религиозными,
это не мешает ему сознавать себя полномочным представителем
Русской земли в Палестине. Он с гордостью сообщает, что
его, русского игумена, с честью принял король Балдуин
(Иерусалим во время пребывания в нем Даниила был захвачен
крестоносцами). Он молился у гроба господня за всю Русскую
землю. И когда лампада, поставленная Даниилом от имени всей
Русской земли, зажглась, а "фряжская" (римская) не зажглась, то
он видит в этом проявление особой божьей милости и благоволения
к Русской земле.
Таким образом, путешествие, предпринятое с чисто религиозной
целью, своим патриотическим пафосом перекликается с летописью
и другими произведениями XI-XII вв.
ПЕРЕВОДНАЯ ЛИТЕРАТУРА
В Киеве интенсивная переводческая деятельность достигает
своего расцвета в 30-40-е годы XI в.
Отбор произведений, подлежащих переводу, определялся потребностями
верхов феодального общества. Задачи упрочения
христианской морали, новой религии стояли на первом плане, и
это обусловило преобладание церковной переводной литературы
над светской. Однако русские переводчики не прошли мимо
светской повести, которая по характеру своего идейно-художественного
содержания соответствовала духу времени. Древнерусские
книжники перевели с греческого языка ряд воинских,
исторических и дидактических повестей, способствовавших
упрочению того светского идеала, который пропагандировала
оригинальная литература. Переводчики не ставили своей целью
точную передачу оригинала, а стремились максимально
приблизить его к запросам времени и среды. Поэтому
переводимые произведения подвергались редакционной правке.
ВОИНСКИЕ ПОВЕСТИ. "Александрия". Большой популярностью
у русского читателя пользовалась повесть о жизни и подвигах
прославленного полководца древности Александра Македонского
- "Александрия". Она была создана, по-видимому, вскоре после
смерти Александра (ум. в 323 г. до н. э.) на основании
письменных источников и устных легенд о его подвигах. Повесть
в древности приписывалась ученику Аристотеля - Каллисфену,
однако Каллисфен умер раньше А. Македонского, поэтому эту
древнюю редакцию повести стали именовать
псевдокаллисфеновой. В V в. н. э. "Александрия" известна в
Византии и на Западе, где она бытует в латинском переводе; на
древнерусский язык "Александрия" была переведена с греческого
в XI-XII вв. Этот византийский рыцарский роман
воспринимался на Руси
как повесть историческая, посвященная жизни и деяниям исторической
личности.
Александр изображается человеком необыкновенным: необычайно
его рождение-вследствие волхования египетского царя
Нектанеба; необычен его внешний вид: у него львиная грива
(символ храбрости), острые змеиные зубы (символ мудрости),
один глаз смотрит вниз, а другой вбок. Александр обладает
необычайной физической силой: побеждает на олимпийских
играх в состязаниях на колесницах арканского царя Николая,
укрощает воловьеглавого коня, "человекоядца", участвует в
многочисленных сражениях, побеждает в единоборстве
индийского царя Пора. Острый ум, самообладание и
находчивость проявляет он, вступив в борьбу с персидским царем
Дарием. Александру присуще чувство сострадания, участия к
человеческому горю.
Смело и бесстрашно является он в качестве посла к Дарию,
проявляет великодушие к побежденным. Интересно раскрывается
характер героя во взаимоотношениях с сатрапами Дария.
Последние, желая заслужить милость Александра, предательски
смертельно ранят своего повелителя. Однако Александр велит
казнить неверных слуг, предавших своего господина.
Александр жаждет не только славы и подвигов, но и стремится
узнать чужие земли. Удовлетворяя свою любознательность, он
совершает путешествие в страну "рахманов" - нагомудрецов, с
которыми ведет философскую беседу о смысле жизни. Повесть
подчеркивает превосходство эллинской культуры над культурами
варварских народов.
Образ Александра подвергается в повести христианизации:
прибыв в Иерусалим, он склоняется перед патриархом и признает
единого и невидимого бога; в Лусовом пристанище герой пытается
проникнуть на небеса, но, услышав глас запрета, отказывается
от исполнения своей дерзостной мысли.
"Александрия" состоит из ряда интересных эпизодов, описывающих
различные события: воинские подвиги героя (они даются
в соответствии со стилистическими традициями воинской повести),
посещение им различных народов и стран. Однако все
изложение материала подчинено религиозно-моралистической
задаче-показать тщету и суетность земной жизни. Так,
умирающий Дарий говорит Александру, чтобы он не обольщался
радостью победы и счастья. О суетности жизни говорят Александру
и "рахманы".
В "Александрии" объединяются жанры воинской повести и
хождения. Кроме того, отличительную особенность ее стиля
составляют письма, которыми обмениваются между собой
Александр, Дарий, Олимпиада, Роксана, Пор, Кондакия.
Описание далеких стран, исполненных чудес, образ мужественного
героя-воина привлекали к повести внимание читателя,
делали ее необычайно популярной. Уже в XIII столетии у нас
возникает новая редакция повести, дополненная описанием чудес
и более пространными моралистическими рассуждениями.
Наконец, в XV в. появляется сербская редакция "Александрии",
отличающаяся от предшествующих риторичностью стиля и
значительным усилением христианского морализма. Так, приспосабливаясь
к запросам времени, "Александрия" в русском переводе
все дальше отходила от своего оригинала.
"Девгениево деяние". Образ мужественного воина-христианина,
защитника границ своего государства, стоит в центре переводной
повести "Девгениево деяние". Повесть дошла до нас в трех
списках XVIII в., но перевод ее на русский язык был осуществлен,
по-видимому, непосредственно с греческого в XI-XII вв.
Перевод является довольно свободной переработкой
греческой поэмы Х в. о подвигах Василия Дигениса, который в
нашей повести превратился в прекрасного Девгения. При переводе
утратились многие черты византийской истории, существенным
изменениям подверглось изображение любви героя. В русском
переложении любовный византийский роман превратился в
героическую воинскую повесть о борьбе христиан с "погаными".
При этом русский переводчик значительное внимание уделил
сказочным элементам.
"Девгениево деяние" состоит из двух повестей. Первая
рассказывает о родителях Девгения: отец его-аравийский царь
Амир, а мать-гречанка, похищенная Амиром, но вырученная
своими братьями; она выходит замуж за Амира после того, как тот
принимает христианство. Вторая повесть посвящена описанию
подвигов Девгения, т. е. "двоюродного",-рожденного от сарацина
и гречанки.
Девгений изображается прекрасным юношей: "...лице же его
...Закладка в соц.сетях
