Жанр: Драма
И проиграли бой
...покажем, кто струсил!
И снова голос Лондона.
- Вас отругали - вот вы и злобитесь. И мой друг здесь ни при чем.
А сейчас вы поработали на славу. А мой друг - он друг и вам. Он же день
и ночь ради вас старался, намаялся.
Судя по всему, настроение толпы менялось, напор на Лондона
ослабел, растворился в разрозненных криках.
- Все ясно, Лондон!
- Но ведь он обозвал нас трусами!
Мак, наконец, перевел дух.
- Ну, Джим, пронесло, чудом пронесло.
Квадратная тень на палаточной стене не шелохнулась, а беспокойные
выкрики стали удаляться, озлобленность таяла.
Лондон, однако, не закончил разговор.
- Ну, а если кто из вас думает, что я персики лопаю, зайдите да
посмотрите.
- Да что ты, Лондон. У нас и в мыслях такого не было.
- Это все Бэрк придумал, чтоб ему пусто было.
- Он давно против тебя, Лондон, народ подговаривает. Сам слышал.
- Что ж, давайте расходиться, ребята. Меня дела ждут.
Голоса стихли, толпа, очевидно, разошлась, и лишь тогда Лондон
откинул полог и устало вошел в палатку.
- Спасибо, - сказал Мак. - Мы на волосок от гибели были. Ты даже и
не представляешь, Лондон. А здорово ты их утихомирил. Ох, как здорово.
- Да я и сам испугался, - признался Лондон. - Небось, презирать
меня за это не станешь. На обратном пути и меня что-то так разобрало,
сам бы тебя придушил, - он ухмыльнулся. - Даже не знаю почему.
- Да и они не знают, - вздохнул Мак. - Так уж мир устроен. Ну, а
теперь рассказывай, что на дороге произошло.
- Мы их в лепешку раскатали! И следа от них не оста лось.
Пробовали нас газом отравить, конечно, кое-кто из ребят закашлялся,
слезы из глаз. И все равно им ни за что было нас не одолеть. Как они
драпали! А остальных наши буквально втоптали в землю. Ребята удержу не
знали.
- В вас стреляли?
- Да они и ружей вскинуть не успели - мы уж у них под носом.
Пальнули поверх голов, чтоб попугать, а мы, знай себе, вперед прем.
Легавым тоже не очень охота по людям стрелять. Мы накатили, смяли их,
баррикаду в щепки.
- Машины с собой брали?
- Целых восемь штук. На них наши самые отчаянные парни ехали.
- Убили кого из легавых? - сурово спросил Мак.
- А кто его знает. Я не следил. Может, убили. Ребята прямо
озверели. Их, поди, и с пулеметами не остановили бы.
- То, что надо! - обрадовался Мак. - Да если б мы могли в нужную
минуту наддать жару, а сделав дело, хладнокровно притормозить, завтра
утром у нас бы революция началась, а к вечеру б кончилась. Ребята
что-то уж очень быстро со всем управились.
- До баррикады бегом бежали, почти милю. А уж обратно едва ползли
- выдохлись. Меня аж блевать тянет. Непривычен бегать-то.
- Ясно, - кивнул Мак. - Хотя, конечно, бег тут ни при чем. Такая
встряска все нутро перевернет. Небось сейчас многие завтрак
стравливают.
Лондон словно только приметил Джима. Подошел, размашисто хлопнул
по спине.
- Хорошую мысль мне подал. Я Бэрка - то уложил, стою, не знаю, что
делать. А тут ребята окружили, чую, злоба в них так и кипит. Еще чуток,
и за меня бы принялись или еще за кого. Глядь: ты там рукой машешь на
до рогу. Я сразу смекнул, что делать.
Джим просиял от радости.
- Какой от меня толк с больным-то плечом. Просто пришло на ум, как
Мак говорил: пролейся кровь, тогда ребят не сдержать. Помнишь, Мак?
- А как же! Правда, там у помоста, пожалуй, голова другим была бы
занята. И как ты сообразил, Джим? В та кой суматохе только ты и не
растерялся. Ты про своего старика рассказывал: он, дескать, не ахти
какой башковитый, он всю жизнь кулаками махал. Непонятно только, от
куда ты научился мозгами шевелить.
- Верно, отец именно такой, - согласился Джим. Зато у матери ум
холодный, прямо в дрожь бросает.
Лондон согнул руку, изумленно посмотрел на ободранные костяшки
пальцев.
- Надо ж! Ты только посмотри!
- Да, разбил до крови!
- Об этого сукиного сына Бэрка. Как он там, Джим? Я его, похоже,
крепко двинул, чуть голову не снес.
- Не знаю, где он, - ответил Джим. - Кто-то его с помоста уволок.
- Надо б разузнать, - решил Лондон. - Удивительно, я и боли-то до
сей минуты не чуял.
- Когда с тем зверем стакнешься, уже ничего не чуешь.
- С каким таким зверем?
- Да так, это у нас вроде присказки. А Бэрка ты верно решил
отыскать. Да и проверить, какое у ребят настроение, тоже неплохо. Они
небось сейчас на ногах едва стоят.
- Не верю я им больше ни на грош. Не знаешь, чего от них ждать.
Слава богу, я не оказался по другую сторону баррикады.
- Слава богу, что ты оказался по другую сторону палатки, - вставил
Мак. - Иначе висеть бы нам с Джимом на какой-нибудь яблоньке.
- Да, туго пришлось...- пробормотал Лондон. Он подобрал полог,
поднял его, привязал бечевкой. Но светлее в палатке не стало: солнце
уже миновало зенит. Лондон вышел, друзья проводили его взглядами, потом
молча переглянулись. Мак упал ничком на матрац. Джим долго смотрел на
него. Наконец Мак спросил:
- Ты в чем-то меня обвиняешь?
- Нет. Просто думаю: вот сейчас, кажется, мы дрались и победили, и
тем не менее, как никогда, близки к поражению. Ведь мы сюда приехали,
чтобы помогать. Мак. А мы только все портим!
Мак грубо бросил:
- Не слишком ли высоко нас ставишь? Не переоцениваешь ли грошовый
успех? Полетит наша забастовка сейчас к чертовой матери - нам по
заслугам. Ведь и по сей день столько людей верят сказке о Благородном
Американском Рабочем, о его дружбе с Добрым Капиталистом. А теперь они
прозрели, поняли, как капиталисты о них заботятся, как могут их в два
счета, словно тараканов, из вести. А мы нашим ребятам показали,
во-первых, что они могут, а во-вторых, что должны делать. И последняя
стычка показала, что ребятам по силам. Видишь, каким стал Сэм после
забастовки во Фриско? Так вот, и наши парни будут кое в чем на него
смахивать.
- А хватит ли у них ума правильно рассудить?
- Дело не в уме, Джим. Ум здесь ни при чем. Кончится забастовка,
но в душах у ребят она еще долго бушевать будет. И рассуждать ни о чем
не придется, они нутром все почуют.
- Ну, а как, по-твоему, что же нас ожидает?
Мак почистил пальцем передние зубы.
- Думаю, вышвырнут нас отсюда, только косточки затрещат. Может,
днем сегодня, может, вечером.
- И что ж нам лучше: "исчезнуть" бесследно или все таки дать бой?
- Лучше - бой, если удастся ребят настроить. Разбегутся - и на
душе гадко у всех будет, а бой - даже проигранный - дело достойное.
Джим опустился на одно колено.
- Слушай, но ведь если они с пулеметами нагрянут, много наших
положат.
Глаза у Мака сузились, взгляд сделался холодным.
- Подойдем с другой стороны. Допустим, убьют кое кого из наших.
Нам это только на руку. Вместо каждого убитого в наших рядах десяток
новобранцев окажется. Вся страна в одночасье обо всем узнает, и народ
повсюду всполошится. Те, кто колебался, на нашу ст орону перейдут. А
удерем отсюда втихомолку, народ прознает, скажет: "Э-э, да они даже боя
дать не сумели!" А вся наша трудовая братия уверенность в своих силах
потеряет. Вот дадим бой, разнесется о нем молва, и другие забастовщики
тоже биться будут, окаж ись они в таких же условиях.
Джим подогнул и вторую ногу, сел на пятки.
- Я просто хотел ясности, вот и спросил. Но согласятся ли ребята
биться?
- Не знаю. Сейчас вряд ли. Еще в себя не пришли. А попозже, кто
знает. Подкинь им еще одного Бэрка и, чем черт не шутит, вдруг
поднимутся. Пьяный Бэрк очень кстати объявился. Сейчас, глядишь, еще
кто кровь прольет ради общего дела.
- Мак, если не хватает всего лишь крови, так я сорву сейчас
повязку - кровища рекой потечет.
- Чудной ты, Джим, - добродушно бросил Мак. - Все буквально
понимаешь.
- По-моему, ничего чудного нет.
- Еще как есть! Помнишь анекдот про даму, что покупала собаку? Она
спрашивает: "А вы точно знаете, пес чистокровный?" Владелец ей: "Точно!
Ну-ка, Оскар, покажи даме, какая у тебя кровь".
Джим слабо улыбнулся. А Мак продолжал:
- Нет, Джим, свою кровь побереги. Ты в нашем деле сотни ребят
стоишь.
- Ничего, небольшое кровопускание не повредит.
Мак беспокойно теребил нижнюю губу.
- Ты видел когда-нибудь, чтобы дрались сразу четыре или пять
собак?
- Нет.
- Просто если одну из них ранят или свалят наземь, остальные ее
непременно загрызут.
- Ну, и что?
- И у людей порой так же. Сам не знаю, почему. Выходит, док прав.
Он мне раз сказал: "Люди ненавидят что то в самих себе".
- Док - парень славный, но не больно-то помогли ему высокие
рассуждения. Они бесцельны, просто замкнутый круг.
- Как бы там ни было, его очень не хватает. Плечо у тебя еще
болит?
- Ни капли. Правда, я его пока берегу.
Мак поднялся.
- Давай-ка посмотрим. Снимай куртку.
Это оказалось делом непростым. Мак отковырнул пластырь, осторожно
разбинтовал плечо.
- Почти зажило. Только краснота кое-где. Все эти марли я выброшу.
До города бы поскорее добраться. Там врачи за дело возьмутся. А сейчас
пока чистым лоскутом перевяжу. - Он снова залепил повязку пластырем,
долго не отпускал руку, пока пластырь не нагрел ся и не "схватил"
повязку.
- Может, в городе и дока встретишь, - предположил Джим. - Он
больно чудно говорил перед тем, как пропал. Вдруг ему просто тошно
стало или страшно, вот он и дал деру - Давай-ка я помогу тебе в куртку
влезть. Чего сейчас о доке вспоминать! Если б ему тошн о стало, он бы
давно от нас откололся. Видел я его и под огнем! Страха он не знает.
В палатку тихо вошел Лондон и остановился. Вид у него был
озабоченный, даже испуганный.
- Надо ж, я его чуть не до смерти зашиб. Челюсть сломал. Боюсь,
умрет, если доктора не найти.
- Можно, конечно, в город его отправить, но, думается, не очень-то
ему там помогут.
- А как его жена разошлась! - продолжал Лондон. Кричит: "Засужу
вас всех за убийство! И забастовку вы, дескать, нарочно устроили, чтоб
мужа доконать!"
- И то не напрасный труд, - съязвил Мак. - Не очень то этот Бэрк
мне нравился. Больно на стукача смахивал. Как там ребята?
- Сидят по палаткам, сбылись твои слова: морды у всех кислые, как
у малышей, что леденцов объелись.
- Понятно, - кивнул Мак. - Столько сил потратили, что на неделю б
хватило. Надо б их накормить, если есть чем. Потом отоспятся, глядишь,
и отойдут. Ты, Лондон, совершенно прав: без доктора не обойтись. Как
дела у парня, что ногу вывихнул?
- Он тоже бочку на нас катит. Не так, кричит, ногу вправили.
Больше, говорит, ходить не смогу. Ребятам и без того невесело, а тут
еще всякие вопли да причитания.
- Да, мы совсем забыли про Альфа! - спохватился Мак. - Как у
него-то дела? Надо бы сходить проведать. Как, по-твоему, те, кого ты
при нем дежурить оставил, сбежали?
- Кто их знает, - пожал плечами Лондон.
- Наберем мы с полдюжины ребят, чтоб его навестить?
- Сейчас никого никуда не вытащишь. Сидят да на мозоли любуются.
- Ну и бог с ними. Один пойду! Альф - хороший малый.
- И я с тобой, Мак, - вызвался Джим.
- Нет, останешься здесь.
- Смотри, одному-то небезопасно, - заметил Лондон.
- Джим, прошу тебя, останься, - настаивал Мак. Вдруг нас обоих
схватят? И некому будет здесь наше дело продолжать. Так что оставайся.
- Нет, пойду. Хватит, насиделся, нанянчился со своей рукой.
Хочешь, сам оставайся, а я пойду.
- Ну, ладно, - сдался Мак. - Будем смотреть в оба, а ухо держать
востро. Постарайся, Лондон, ребят хоть не много в чувство привести к
нашему возвращению. Накорми
говядиной да фасолью, что осталась. Их, конечно, уже воротит от такой жратвы, но
какая-никакая, а все - пища. Уж скоро известие должно прийти и о тех машинах.
Лондон проворчал:
- А себе я, пожалуй, открою баночку персиков да ба ночку сардин.
Говорят же ребята, что у меня до потолка все консервами завалено.
Вернетесь и вас угощу.
15
Их встретил ясный солнечный день. Серыми и замызганными предстали
палатки в лагере, умытом чистым полуденным светом. С тех пор, как исчез
доктор Бертон, никто не убирал мусор, повсюду клочки бумаги, на
палаточных веревках развешаны комбинезоны. Мак с Д жимом вышли из
лагеря и зашагали полем - за ним начинался сад. У самых деревьев Мак
остановился, оглядел, сколько мог охватить глаз, окрестности.
- Джим, смотри в оба! Скорее всего, мы сваляли дурака,
отправившись одни. Отказал нам здравый смысл, он пристально вглядывался
в каждую яблоню, в долгие тенистые межрядья с солнечными прогалинками.
Ни звука. Ни шороха.
- Уж больно тихо. Я такой тишине не доверяю, - он потянулся и
сорвал с ветки маленькое, кособокое яблоко, оставленное сборщиками. -
Смотри-ка, вкусное. А я и забыл о яблоках. То, что под рукой, рядом,
всегда в последнюю очередь вспоминается.
- Никого пока не приметил, - доложил Джим. - Ни души.
- Мы пойдем по самой кромке сада, если кто вдоль рядов следит - нас
не заметит. - И оба, настороженно озираясь, скрылись под раскидистыми
яблонями. Порой теплый яркий солнечный луч выхватывал их из-под сени
крон.
- Мак, а как ты думаешь, можно когда-нибудь взять отпуск и укатить
туда, где никто нас не знает, и просто по сидеть в саду?
- Да тебе ж через два часа надоест, снова будешь в бой рваться.
- Мне всегда недоставало времени приглядеться ко всему вокруг.
Например, как лист из почки прорастает. Я ничего вокруг не замечаю.
Утром в палатке по полу ниточкой тянулись куда-то муравьи. Но мне
некогда было наблюдать за ними, о чем-то думал. А иной раз так хочется
целый день на букашек смотреть, просто бездумно смотреть.
- Спятишь ты с этими букашками, - бросил Мак. С людьми-то психом
станешь, а с букашками и подавно.
- Время от времени прямо оторопь берет: мы смотрим, но не видим.
Некогда. Жизнь пройдет, а я так и не узнаю, как, скажем, яблоко растет.
Шли они медленно. Мак обшаривал взглядом каждое дерево.
- Всего не узнаешь, не увидишь, - ответил он. - Я раз решил
отдохнуть, да и рванул в Канаду, в леса. Так дня через два примчал
обратно. По делу изголодался, по хорошей заварухе.
- И я когда-нибудь съезжу. Старый Дан прямо взахлеб про лес
рассказывал...
- Всюду не поспеешь, Джим! Всего не заграбастаешь. У нас есть
много такого, о чем Дан и не мечтал. Всюду не поспеешь. Вернемся днями
в город, и снова так потянет какуюнибудь бучу устроить, что хоть вой. А
пока рука не зажила, сиди и не рыпайся. Поселю
тебя в ночлежке, там клопов и всякой живности навалом, любуйся на здоровье. Ближе,
ближе к деревьям держись. А то выставился, как корова на холме.
- А хорошо здесь, - вздохнул Джим.
- Слишком уж хорошо. Того и гляди на засаду напорешься.
За деревьями уже маячил белый домик Андерсона с палисадом,
пламенела герань во дворе.
- Да нет здесь никого, - повторил Джим.
- Погоди, погоди, - Мак остановился, в последний раз оглядел
открытое место, вокруг дома черным квадратом пепелище; там, где был
амбар, и сейчас еще чуть заметно курится едкий дымок; одиноко высится
на пустыре белый водяной бак.
- Вроде никого, - решил наконец Мак. - Пойдем с черного хода.
Он попытался неслышно отворить калитку, но клацнул засов, и
заскрипели петли. Шаг-другой - и они уже на крыльце, обсаженном желтым
страстоцветом. Мак постучал.
- Кто там? - раздался голос из-за двери.
- Это ты, Альф?
- Я.
- Один дома?
- Один. Это кто?
- Да это я. Мак.
- Заходи. Дверь не заперта.
Они вошли в кухню. Альф лежал на узкой койке у стены. Он сильно
исхудал за последние дни. Кожа на лице обвисла.
- Привет, Мак. Я уж думал, никто меня больше не навестит.
Старик-то мой спозаранку уехал.
- Мы, Альф, давно уже к тебе собираемся. Идет дело на поправку?
- Все тело болит. А когда один - совсем невмоготу. Кто поджег
сарай?
- Горожане из "бдительных". Ты не представляешь, Альф, как мы вам
сочувствуем. Мы ж охрану выставили. Да их обманом отвлекли.
- Старик мой всю ночь успокоиться не мог. Все говорил, говорил,
меня поносил через каждые пять минут. И так всю ночь напролет.
- Мы очень сочувствуем.
Альф высвободил руку из-под простыни, почесал щеку.
- Я, Мак, все одно, с вами. А старик мой хочет вас отсюда
вышвырнуть. Поехал к шерифу, чтоб управу на вас найти. Говорит, вы
"нарушили границы частных владений", и потому вас надо выдворить.
Говорит, вот, послушал их, теперь расплачиваюсь. А мне велит убираться
ко всем чертям, если я и впредь с вами буду. Ой, Мак, он так разошелся!
- Этого я и опасался, Альф. Мы знаем, что ты с нами. Но что толку
еще больше досаждать старику? Была б какая польза - Другое дело. А пока
сделай вид, что ты на его стороне. А связь с нами будешь поддерживать.
Мне просто очень жалко старика.
Альф глубоко вздохнул.
- Я хотел, да боялся, что вы меня предателем посчитаете. А раз
так, конечно, скажу, что порвал с вами.
- Вот это дело! А уж в городе мы тебе такую рекомендацию дадим -
лучше не придумаешь. Да, чуть не забыл: док вчера вечером к тебе не
наведывался?
- Нет. А что?
- Да он пошел к тебе еще до пожара и с той поры не вернулся.
- Ну и дела! Что ж с ним стряслось?
- Боюсь, беднягу похитили.
- Они вас вокруг пальца то и дело обводят.
- Не без этого. Правда, мы сегодня утром с ними чуток
расквитались. Но случись твоему старику на нас на жаловаться, они
завтра же нас в порошок сотрут.
- Забастовка не удалась?
- Не в этом дело. Что мы задумали, то удалось. Борьба
продолжается. Альф. С отцом помирись, пусть думает что ты после всех
этих пожаров угомонился. - Мак прислушался. - Никак кто-то идет, - он
выбежал из кухни в комнату, выглянул в окно.
- Мой старик вернулся. Я его шаги распознаю, - сказал Альф.
Мак вернулся на кухню.
- Хотел посмотреть, нет ли с ним кого. Один. Мы, конечно, могли бы
и потихонечку улизнуть. Да, пожалуй, лучше остаться и посочувствовать.
- Не стоит. Он и слушать вас не захочет. Он теперь на дух вас не
переносит, - сказал Альф.
На крыльце затопали, дверь распахнулась. Андерсон замер на пороге,
изумленно уставясь на гостей.
- Какого черта заявились! - рявкнул он. - А ну, проваливайте! Я
был у шерифа, теперь вам крышка. Вышвырнут вас с моей земли, чтоб и
духу вашего не было! - от ярости грудь у старика тяжело вздымалась.
- Мы всего лишь хотели сочувствие вам выразить. Ваш сарай сожгли
не мы, а кто-то из городских.
- Да не все ли мне равно, кто? Сарая нет, урожая нет. Впрочем, что
с вами, бродягами голоштанными, об этом толковать? Разорили вы меня,
считай, я без фермы остался! - на глаза старику навернулись злые слезы.
- У вас, голодранцев, ни кола, ни двора. Вы и деревца не посадили, а
мне каждый листочек люб и дорог. Я каждую свою яблоньку на ощупь узнаю.
Вам этого не понять.
- Да, у нас ни кола, ни двора. Нам в этом всю жизнь отказывали.
Хотя и мы не прочь и хозяйство завести и яблоньку посадить.
Андерсон словно и не слышал его.
- Поверил я вашим посулам, И вот - нате вам! Урожая нет, а мне
скоро по закладной платить!
- А где собаки? - спросил Мак.
Руки у Андерсона прижались к бокам, во взгляде вспыхнула холодная,
безжалостная ненависть. Он проговорил:
- Их будка к сараю примыкала.
Мак повернулся к Альфу и кивнул. Тот сначала недоуменно поглядел
на него, потом, насупившись, сказал
- Отец верно говорит. Вам, ребята, здесь делать не чего,
проваливайте, и чтоб мы вас больше не видели.
Старик Андерсон подскочил к кровати, встал рядом.
- Я б мог вас сейчас перестрелять, но пусть шериф сам этим
занимается. Долго он себя ждать не заставит.
Мак тронул Джима за руку, они вышли, прикрыв за со бой дверь. За
калиткой даже не удосужились посмотреть по сторонам. Мак шел так
быстро, что Джим с трудом поспевал за ним. Солнце уже катилось на
запад, длинные тени от яблонь побежали меж рядами, в кронах поигрывал
ветерок и казалось, и деревья, и земля дрожали от вол нения.
- Когда вспоминаешь, что страдают миллионы, на месте не усидишь, -
сказал Мак. - Ранили кого или обидели, вроде Андерсона, или видишь, как
легавые еврейских девчонок задирают, и думаешь, а стоит ли вообще
бороться, ради чего все это? Но как вспомнишь, что миллионы людей
голодают, все на свои места враз становится. Стоит бороться, стоит! Так
и мечешься: представишь одно - скиснешь, другое - воспрянешь. Бывало с
тобой так, а, Джим?
- Не в такой степени. Недавно на моих глазах умирала мать.
Кажется, сто лет прошло, а на деле-то - совсем ничего. Она мне и слова
не сказала, смотрела, только и все го. До того ей, наверное, лихо было,
что она даже от священника отказалась И в ту ночь во мне что-то
сгорело. Да, мне жаль Андерсона, но, в конце концов, если я своей
жизнью жертвую, почему б ему не пожертвовать сараем?
- Для людей его склада собственность дороже жизни.
- Мак, куда ты так летишь? Сбавь-ка шаг. Я вот-вот выдохнусь.
Мак пошел чуть медленнее.
- Я все думаю, с чем старик в город поехал. И тороплюсь в лагерь,
пока еще не поздно. Не знаю, что у шерифа на уме, но расколоть,
разобщить нас - для него огромное удовольствие.
Дальше шагали молча. Земля была черная, мягкая. Солнечные блики
скользили по ним. Лишь на подходе к лагерю замедлили шаг.
- Ну, пока вроде все гладко,- сказал Мак.
Над кухней поднимался дымок.
- Куда-то все подевались, - удивился Джим.
- В палатках, отсыпаются. И нам неплохо бы прикорнуть. Может,
ночью и глаз сомкнуть не удастся.
Появился Лондон, подошел.
- Все в порядке? - спросил Мак.
- Никаких перемен.
- Так вот, я прав оказался. Андерсон ездил к шерифу просить, чтоб
нас выдворили.
- Что ж теперь?
- Остается ждать. Ребятам пока ничего не говори.
- Насчет этого ты, может, и прав. А вот насчет жратвы промашку
дал. Все до единой фасолинки подъели. Я для вас в двух котелках немного
оставил. У меня в палатке найдете.
- Как знать, может, жратва нам больше и не понадобится, - сказал
Мак.
- Чего-то не возьму в толк.
- Да нас, поди, завтра здесь и не будет.
Войдя в палатку, Лондон указал на два котелка на ящике.
- Значит, думаешь, шериф все-таки попрет нас отсюда? - спросил он
Мака.
- Ясно как божий день. Он такой возможности не упустит.
- Думаешь, стрельбу откроет? Может, пригрозит, и все?
- Почем я знаю. Слушай, а где все ребята?
- Все по палаткам, отсыпаются.
- Никак машина едет. Может, все-таки наши возвращаются?
Лондон скособочил голову, прислушался.
- Нет, это грузовик. И, судя по всему, не из мелких.
Они выбежали из палатки и увидели на дороге из Торгаса грузовик:
стальной кузов, мощные сдвоенные колеса. Он подъехал к лагерю и
остановился. В кузове поднялся человек с автоматом. За передней
рукоятью - большой патронный диск. Над бортами кузова видне лись головы
сидевших. Из палаток выскакивали забастовщики.
Стоящий в кузове прокричал:
- Я - окружной шериф! Если у вас есть вожак, я бы хотел с ним
поговорить!
Люди, с любопытством поглядывая на грузовик, подходили все ближе.
- Осторожнее, Лондон, - прошептал Мак. - Сейчас они могут нас в
два счета шлепнуть. Им ничего не стоит.
Оба вышли к обочине, остановились. Чуть поодаль цепочкой вдоль
дороги - остальные забастовщики. Лондон крикнул:
- Ну, я - главный.
- У меня на вас жалоба. Вас обвиняют в нарушении границ частных
владений. До сих пор мы вас терпели. Уговаривали на работу вернуться, а
уж если надумали бастовать, то мирно. Вы же уничтожаете частную
собственность, совершаете убийства. Кое-кого нам приш лось пристрелить,
кое-кого - задержать, - шериф взглянул на своих спутников в кузове и
продолжал. -Мы и сейчас не хотим кровопролития, мы готовы вас
выпустить. Даем вам ночь, чтобы вы убрались отсюда. Покинете округ -
никто вас на дороге и пальцем не троне т. Но если завтра на рассвете
застанем вас здесь, в лагере, пощады не ждите.
Слушали его молча. Мак что-то прошептал Лондону и тот сказал:
- "Нарушение границ" не дает вам права стрелять.
- Может быть, но "сопротивление должностным лицам" - дает. Я с
вами в открытую говорю, чтоб вы знали, чего ждать. Завтра поутру мы
сажаем в грузовики вроде этого сотню людей, даем каждому ружье. Еще у
нас три ящика гранат со слезоточивым газом. Кое-кто из ваших приятелей
может вам порассказать, что это за игрушки. Вот и все. Цацкаться с вами
больше не будем. Даем вам срок до утра, чтоб убраться из округа. Вот и
все. - Наклонившись к кабине, бросил:
- Поехали, Гас.
Машина медленно тронулась с места, набрала скорость...
Один из забастовщиков прыгнул в придорожную канаву, схватил
камень. Но так и остался стоять, держа его в руке, а грузовик катил
прочь. Люди проводили его взглядом и пошли обратно в лагерь.
- Похоже, мы получили приказ, - вздохнул Лондон. Он не шутки
шутить приезжал.
- Проголодался я, пойду-ка с фасолью разделаюсь. Маку не терпелось
переменить тему. Молча вернулись в палатку. Мак с жадностью принялся
есть. - Сам-то поел, Лондон, а?
- Я-то? Конечно. Что будем делать?
- Бороться.
- Да, они навезут этих гранат, борись тогда, как бычок на бойне.
- Врет он все, - так неистово воскликнул Мак, что стрельнул
жеваной фасолью изо рта. - Будь у него эти гранаты, не стал бы нам
говорить! Он думает, мы разбежимся, не станем биться. Снимемся с лагеря
ночью, они нас тут же сцапают. Разве им можно верить!
Лондон посмотрел Маку прямо в глаза.
- Не хитришь? Ведь ты сам говорил, я на вашей стороне. Не дай бог,
вокруг пальца обвести меня хочешь.
Мак перевел взгляд.
- Мы должны драться! Уйдем, не хлопнув дверью, считай, напрасно
столько терпели.
- Ну, а если ввяжемся в драку, много ни в чем не по винных ребят
получат пулю в лоб.
Мак поставил котелок с остатками фасоли на ящик.
-
Закладка в соц.сетях
