Жанр: Драма
И проиграли бой
... приоткрыл дверь. Его
спутники проворно выскользнули из вагона, а сам он повернулся к Маку. -
Ты, приятель, надеюсь, не в обиде.
- Ну, о чем ты!
- Бывай здоров! - и, выпрыгнув из вагона, прокричал: -Чтоб тебе
пусто было, сукин сын!
Мак лишь рассмеялся и прикрыл дверь. Вскоре поезд снова стал
набирать скорость, колеса застучали чаще. Мак пошире открыл дверь и
уселся на солнце.
- Мозгляк паршивый! - сплюнул он.
-А ты и впрямь боксер, Мак? - спросил Джим.
- Куда там! С этим-то пара пустяков - его только припугни! Он
думал, я сам ему с перепугу бумагу предложил. Конечно, нет правил без
исключений, только чаще всего, если парень старается тебя напугать, то
он сам трус. - И он обратил массивное добродушное лицо к Джиму. -
Удивительно, почему-то, как с тобой заговорю, либо в ораторство
ударюсь, либо наставлять начинаю.
- Да брось. Мак. Мне все на пользу.
- Дай бог, если так. Значит, выходим в Уивере и пересаживаемся на
восточное направление. Километров сто ехать еще. Повезет, так ночью уже
в Торгас приедем. Он вытащил кисет, свернул самокрутку, прикрыв ее от
встречного ветра. - Может, закуришь, Джим?
- Спасибо, не курю.
- Да, видно, пороки тебе незнакомы. Пить не пьешь, с девочками не
гуляешь.
- Сейчас нет. Раньше, бывало, по пьяной лавочке, к шлюхам
наведывался. Не поверишь. Мак, но с юных лет я девчонок сторонился.
Наверное, боялся, что быстро захомутают.
- Небось, красавчиком слыл?
- Не в том дело, просто у всех моих приятелей жизнь не сложилась.
Уж где они только девчонок не пялили: и за афишными тумбами, и на
складах, средь каких-нибудь досок. Рано или поздно у подружки пузо
появляется и... одним словом, Мак, я боялся, что попаду в такую же
мышеловку, как отец с матерью: двухкомнатная квартирка, дровяное
отопление. Как перед богом клянусь, роскошь мне не нужна, просто не
хотелось лямку тянуть, как дружки. Утром идут - в руках жестянка с
обедом: кусок полусырого пирога да термос со вчерашним кофе.
- Ну, что ж, не хотел тянуть лямку, зато сейчас жизнь у тебя слаще
сахара. Подожди, достанется еще тебе на орехи, вот только дело
закончим.
- Сейчас совсем другое. Шибанут раз по зубам - это не беда.
Главное, чтоб не заела до смерти унылая жизнь. Разница большая.
- Но не настолько, чтоб глаз всю дорогу не смыкать. Да и про шлюх
слушать - удовольствие невеликое. - Мак зевнул, поднялся, собрал в кучу
бумагу, улегся и быстро заснул.
А Джим еще долго сидел в дверном проеме, смотрел, как мимо бегут
фермерские домики, поля, засаженные капустой, свеклой; грядки салата,
моркови, с похожей на папоротник ботвой. Меж свекольных грядок блестела
вода. Вот промелькнули поля люцерны, просторные здания молочных ферм, в
нос ударил запах навоза. Потом поезд пошел меж холмами, и солнце
скрылось. Чуть поодаль от насыпи на крутых склонах рос папоротник, ярко
зеленели дубки. Ритмичный перестук колес убаюкал и Джима. Поначалу он
сопротивлялся, мотал головой; хотелось увидеть как можно больше. Но,
наконец, встал, прикрыл дверь и улегся на свою бумажную подстилку.
Уснул он враз словно провалился в ревущую бездонную черноту и,
казалось, проспал целую вечность.
Мак едва растолкал его.
- Нам пора! - крикнул он.
Джим ошалело сел.
- Господи, неужто сотню километров уже отмахали?
- Почти что. Видать, и тебя стук да шум сморили. Я тоже в
товарняке сразу спать заваливаюсь. Ну, как, проснулся? Еще пару минут -
и пойдет медленнее.
Джим сдавил гудящую голову руками.
- Будто врезали крепко!
Мак распахнул дверь и крикнул:
- Прыгай по ходу поезда! И как прыгнешь, не останавливайся,
вперед! - и исчез. Джим прыгнул следом.
Солнце было в зените, почти прямо над головой. Впереди, в тени
садов, теснились домики. Поезд уходил все дальше, а Мак с Джимом
задержались на путях.
- Здесь одна ветка уходит в сторону и пересекается с той, которая
нам нужна, - к долине Торгас. Городком не пойдем. Полями напрямик и - к
перекрестку путей.
Мак, а следом и Джим перебрались через ограду из колючей
проволоки, пересекли поле со жнивьем, вышли на грунтовую дорогу.
Оставили в стороне городок и через полмили вышли к железнодорожному
разъезду.
Мак сел на железнодорожную платформу, кивнул Джиму - присаживайся!
- Здесь место хорошее. Поезда часто ходят. Может, и ждать долго не
придется.
Он скатал бурую самокрутку.
- Тебе теперь тоже без курева не обойтись. Очень общению помогает.
Со сколькими людьми переговорить придется. Предложишь человеку закурить
или сам попросишь, он сразу сердцем потеплеет. А предложит тебе кто
сигаретку, а ты откажешься - словно в душу плюнешь. Так что давай-ка
закуривай.
- Попробую, пожалуй, - решил Джим. - Я ведь только в детстве
баловался. Отвык, небось затошнит.
- Держи, я тебе уже скрутил.
Джим взял самокрутку, затянулся.
- А ничего вроде. Я уж и вкус позабыл.
- Если и не понравится, все одно - для дела польза. На таких
мелочах у наших ребят вся работа держится... Никак, поезд идет. - Мак
встал. - И, похоже, товарный.
Поезд медленно полз по пути.
- Надо ж! - воскликнул Мак. - Восемьдесят седьмой! Наш! А мне в
городе говорили, что он на юг идет. Видно, кое-какие вагоны отцепил и -
на восток.
- Давай отыщем вагон, в котором ехали. Мне в нем понравилось.
Состав поравнялся с ними. Мак и Джим вскочили в вагон, и Мак сразу
же улегся на прежнее место.
- Могли б спать и никуда не вылезать!
Джим снова устроился подле двери. Поезд натужно полз меж круглыми
холмами, попались даже два коротких туннеля. Во рту у Джима еще
оставался привкус табака, приятный привкус. Он порылся в кармане
куртки.
- Слышь, Мак!
- Что?
- Я вчера две шоколадки купил.
Мак взял одну, развернул.
- Ну, ты, видать, в любой революции пригодишься.
Через час Джима снова стало клонить ко сну. Он неохотно закрыл
дверь, забрался на бумажное ложе, и его тотчас же поглотила черная
ревущая бездна. Потом его понесло в каком-то потоке, среди щепок,
обломков. И самого тащило куда-то вниз, вниз, где кончался сон.
Он проснулся - Мак тряс его за плечо.
- Ты б, наверное, неделю дрыхнул, дай тебе только волю! Больше
двенадцати часов сегодня проспал.
Джим потер глаза.
- Опять голова гудит!
- Ну-ка побыстрее просыпайся! Уже к Торгасу подъезжаем!
- Ну и ну! Который час?
- Около полуночи, должно быть. Ну, вот и приехали. Готов?
- Конечно.
- Пошел!
Поезд медленно потащился дальше. Впереди за красным глазком
семафора виднелась станция. Дежурный махал фонарем. Справа тусклые
лампочки на столбах скупо освещали городскую улочку, отбрасывая в
ночное небо белесые ореолы. В воздухе похолодало.
- Есть хочется. Какие будут соображения на этот счет, Мак?
-полюбопытствовал Джим.
- Подожди, сейчас на свет выйдем, посмотрим, кто-то у меня в
списке значится. - И он скрылся во тьме. Джим чуть не вприпрыжку
поспешил следом. Они вышли на городскую окраину, и на углу, под
фонарем, Мак остановился, вытащил листок бумаги.
- Это славный городок, Джим. Здесь нас поддерживают человек
пятьдесят. Есть на кого положиться, выручат в трудную минуту. Ага, вот
кто мне нужен. Альфред Андерсон, меж Четвертой и Пятой улицами, держит
передвижное кафе. Ну, что скажешь?
- А что это за список?
- Список тех, кого мы считаем сочувствующими. С помощью этого
списка мы все, что хочешь, раздобудем, от вязаных носков до ружейных
патронов. А фургончик Альфа открыт всю ночь напролет. Пойдем, это я
возьму на себя.
Скоро они свернули на главную улицу, прошли ею почти до конца, там
попадались пустые лавки, дома стояли не так кучно. Передвижное кафе
Альфа оказалось уютным фургончиком, в оконцах - красное витражное
стекло, задвижная дверь. У стойки на табуретах расположились двое, за
стойкой суетился полный молодой человек, голые руки массивны и белы.
- Эти двое не засидятся, - на чашку кофе с пирожным забежали, -
определил Мак. - Подождем, пусть уйдут.
Они задержались у входа, и тут появился полицейский, стал
приглядываться.
Мак нарочито громко сказал:
- Давай сначала по куску пирога съедим, а уж потом домой пойдем.
Джим понял с полуслова.
- Не хочу я пирога, у меня глаза слипаются, пошли домой.
Полицейский прошел мимо. Казалось, он даже принюхивается.
Мак негромко произнес:
- Небось, думает, что мы решили эту забегаловку обчистить, да
никак с духом не соберемся.
Полицейский развернулся и зашагал к ним.
Мак заговорил громче:
- Как хочешь, можешь идти домой, а я кусочек пирога перехвачу, -
и, поднявшись по ступенькам, открыл дверь.
Хозяин улыбнулся.
- Добрый вечер, ребята. Никак похолодало на улице, а?
- Точно, - бросил Мак и прошел к дальнему от двоих посетителей
концу стойки. По лицу Альфа пробежала догадливая тень.
- Вот что, ребята, если вам нечем платить, я угощу вас кофе с
булочкой. Только, чур, не ловчить; наедитесь за мой счет, а потом
скажете: валяй, мол, зови полицию. У меня дармоеды прямо в печенках
сидят.
Мак усмехнулся.
- Кофе с булочкой - лучше и не придумать, Альфред.
Хозяин подозрительно покосился на него, снял высокий поварской
колпак и почесал затылок.
Двое посетителей допили кофе.
- А что. Альф, ты всегда бродяг кормишь? - спросил один.
- Господи, да как иначе-то? Не откажешь ведь бедолаге в чашке кофе
морозной ночью из-за того, что у него паршивого пятака нет.
Посетитель хмыкнул.
- А двадцать чашек кофе-это уже доллар. Ты так по миру скоро
пойдешь. Ну, что, Уилл, в путь? - они поднялись, расплатились и вышли.
Альф выбрался из-за стойки, проводил их, плотно задвинул дверь,
затем вернулся на привычное место и с таинственным видом наклонился к
Маку.
- Кто вы, ребята?
Рукава у него были закатаны по локоть, руки белые, движения
спокойные: он размеренно и непрестанно вытирал стойку тряпкой.
Мак подмигнул и ответил ему как настоящий заговорщик:
- Нас из города с заданием прислали.
От волнения щеки у Альфа вспыхнули.
- Я как вас увидел, именно так и подумал. А как вы догадались ко
мне прийти?
- Ты по-доброму встречал наших людей, мы такого не забываем.
Альф гордо улыбнулся, будто его награждали, а не выманивали обед.
- Вы, ребята, поди и не ели сегодня толком. Дайте ка я вам котлеты
по-гамбургски приготовлю.
- Великолепно! - Мак не заставил себя упрашивать. - Мы и впрямь
как волки голодные.
Альф подошел к холодильнику, достал две пригоршни фарша, проворно
скатал котлеты, мазнул сковородку на газовой горелке маслом и бросил
котлеты. Сверху посыпал мелко нарезанным луком. Тут же в кафе вкусно
запахло.
- Э, прямо хоть сам на сковородку прыгай!
Масло зашипело, лук сделался золотистым. Альф снова перегнулся
через стойку.
- А что у вас здесь за дело?
- Да в ваших краях больно много красивых яблок уродилось.
Альф выпрямился, упершись в стойку толстыми руками, в маленьких
глазках мелькнула догадка.
- Так-так, ясно. Понял,- таинственно произнес он.
- Не пора ли переворачивать? - подсказал Мак.
Альф перевернул котлеты, прижал лопаточкой. Собрал рассыпавшийся
лук, положил на котлеты сверху, примял.
Каждое движение нарочито замедленно, словно Альф погрузился в
раздумья - так раздумчиво смотрят порой коровы.
- У моего старика тоже есть сад и клочок земли. Надеюсь, вы ему
вреда не причините? Ведь я к вам подоброму отношусь.
- Конечно, по-доброму, - согласился Мак. - Мелкие фермеры не
пострадают. Передай отцу: мы его не тронем. А пустит к себе погостить,
так мы весь урожай ему соберем.
- Спасибо. Я с ним поговорю. - Альф положил котлеты на тарелки,
добавил картофельного пюре, примял сверху и в ложбинки плеснул бежевой
подливки.
Мак и Джим с жадностью набросились на еду, запили все кофе,
кусочками хлеба собрали с тарелок остатки, а Альф вновь наполнил их
чашки.
- Обед на славу! - воскликнул Джим. -Я прямо умирал с голоду.
- Угощение - что надо, - подхватил Мак, - ты. Альф, славный
парень.
- Не будь у меня этого кафе и не владей мой старик землей, я б,
ребята, с вами пошел. Ведь стоит кому узнать, кого я привечаю, разнесут
мой фургончик в щепы!
- Ну, от нас-то никто ничего не узнает, - заверил Мак.
- Не сомневаюсь, ребята.
- А много ли уже сборщиков заявилось сюда?
- Да уж порядком. Многие у меня столуются. У меня за четвертак -
отличный обед: суп, мясо, два вида овощей, хлеб, масло, пирог, две
чашки кофе - и за все двадцать пять центов. Прибыль, конечно, грошовая,
зато и продавать удается больше.
- Молодец, - похвалил Мак, - а не называли ребята кого-нибудь из
своих вожаков?
- Вожаков?
- Ну, кто-то же должен их направлять.
- Ага, понял, - кивнул Альф. - Нет, что-то не припоминаю.
- А где вся братия околачивается?
Альф потер жирный подбородок.
- Я-то знаю об их двух лагерях. Один - вдоль шоссе, другой - у
реки. Там в ивняке бродяги испокон веков лагерь разбивали.
- То, что нужно. Как туда добраться?
Альф ткнул толстым пальцем.
- На перекрестке свернете, дойдете до окраины, увидите реку и
мост. Чуть влево - тропинка в ивняке. Метров четыреста пройдете - там и
лагерь. А вот сколько у них народу, сказать не берусь.
Мак поднялся, надел шляпу.
- Хороший ты парень. Альф. Нам пора. Спасибо, что накормил.
- У моего старика есть сарай с койкой, на тот случай, если
надумаете у него переночевать, - предложил Альф.
- Не получится. Альф. Нам нужно дело делать, а значит, быть среди
людей.
- Наведывайтесь, всегда подкормлю, только время выбирайте, как
сегодня, - чтоб посетителей не было.
- Спасибо еще раз. Все ясно, непременно заглянем.
Мак пропустил Джима вперед и закрыл за собой дверь. Спустившись с
крылечка, они пошли по указанной улице. На углу из подъезда вдруг
вынырнул полицейский.
- Что задумали? Говорите! - рявкнул он.
Джим от неожиданности отпрянул, а Мак спокойно остановился.
- Мы, начальник, простые работяги. А задумали вот яблоки
пособирать.
- Что ночью здесь делаете?
- Да мы прямо с поезда, на товарняке прикатили.
- И куда идете?
- К реке, вроде там ребята расположились.
Полицейский точно врос в землю.
- Деньги есть?
- Вы же видели, мы в кафе расплачивались. Мы не какие-то там
бродяги-побирушки.
Полицейский наконец отошел в сторону.
- Проваливайте, да поживее, и чтоб по ночам не шастать по городу!
- Слушаемся, начальник.
И они спешно отошли.
- Ну и любезничал ты с ним, - удивился Джим.
- А почему б и не полюбезничать? Вот тебе первый урок: не спорь с
легавым, тем более ночью. Получи мы сейчас по месяцу тюряги за
бродяжничество, славно бы дело обернулось, а?
Они поплотнее запахнули легкие хлопчатые куртки и прибавили шагу.
Все меньше и меньше фонарей попадалось им на улицах. - А с чего ты
думаешь начинать? - спросил Джим.
- Не знаю пока Нужно каждую возможность использовать. Начинаем мы
обычно с того, что разрабатываем план в целом, а частности определяются
сообразно условиям. Нужно каждой зацепкой пользоваться. Иначе ничего не
выйдет. Придем, посмотрим, какая там обстановка.
Джим зашагал шире и энергичнее.
- Мак, доверь мне настоящее дело. Не хочу всю жизнь быть на
подхвате.
Мак рассмеялся.
- Подожди, еще надоест. Так надоест, что назад в город
запросишься, где по восемь часов в день работают.
- Вряд ли, Мак. Сейчас мне как никогда хорошо. Прямо, того и
гляди, лопну от радости. Разве у тебя не так?
- Изредка. Обычно я так занят, что некогда в своей душе копаться.
Стали попадаться ветхие дома, сварочные мастерские, стоянки старых
автомашин, свалка их разрозненных и искалеченных частей. Фонари
освещали черные окна брошенных домов; от кустов, переходящих в
подлесок, бежали тени. Холодало. Джим и Мак пошли еще быстрее.
- Вон, по-моему, фонари у моста, с каждой стороны по три, видишь?
- показал Джим.
- Вижу. От моста, кажется, налево свернуть?
- Да, налево.
Мост о двух пролетах перекрывал узенькую речушку, сейчас, летом
она превратилась в маленький грязный ручеек, змеящийся по песчаному
руслу.
Взяв от ската моста влево, Джим и Мак обнаружили вскоре бегущую по
самой кромке старого русла тропу, она уводила в ивняк. Мак шел первым.
Через минуту они окунулись в кромешную тьму, спереди, сзади и по бокам
их обступили густые ивовые заросли. Лишь изредка над головой меж веток
проглядывало вечернее небо, справа по самому берегу темной стеной
высились тополя.
- Не вижу я тропы, - посетовал Мак. - Придется наощупь
пробираться. - И медленно, осторожно шагнул вперед. - Джим, подними
руки, чтоб ветками глаза не выколоть.
- Уже чуть не выколол. По губам только что хлестануло.
Некоторое время шли молча, старательно держась утоптанной тропы.
- Дымом запахло. - заметил Джим. - Считай, добрались.
Вдруг Мак остановился.
- А вот и огоньки впереди. Значит, так, как и прежде, разговор
завожу я.
- Идет.
Тропинка неожиданно вывела на большую поляну, посередине горел
костер. На другом краю виднелись три грязные, некогда белые палатки. В
одной горел свет и по стенам бродили огромные черные тени. На поляне
было человек пятьдесят: кто спал прямо на земле, завернувшись в одеяло,
кто сидел вокруг костра. Не успели Джим с Маком выйти на поляну, как
услышали короткий вскрик из освещенной палатки. И сразу задергались,
закопошились тени на брезентовой стене.
- Может, кто заболел, - тихо сказал Мак. - Но считай, что мы
ничего не слышали. Очень неразумно совать нос не в свое дело.
Они подошли к костру, подле которого, обхватив колени руками,
сидели в кружок мужчины.
- Можно ли к вам присоединиться? - спросил Мак. - Или ваше
общество только для избранных?
Несколько небритых лиц повернулись к нему, в глазах бусинками
отражалось пламя костра. Один из мужчин подвинулся.
- Садись, земли всем хватит.
Мак только крякнул.
- Может, где и хватит, да только не в моих краях.
Заговорил худолицый, освещенный костром мужчина, сидевший по
другую сторону.
- Ты, брат, попал в замечательное место. Здесь всего хватает -
жратвы, выпивки, автомобилей, домов. Присаживайся, у нас роскошный
ужин.
Мак присел на корточки, кивнул и Джиму - садись. Вытащил кисет,
аккуратно свернул изящную самокрутку. Затем, будто спохватившись,
предложил:
- Ну, что, капиталисты, кому курить охота?
К нему потянулись несколько рук. Кисет пошел по кругу.
- Только что приехал? - спросил худолицый.
- Именно. Дай, думаю, пособираю яблочек, да обратно - свои
миллионы считать.
Худолицый зло выкрикнул:
- А знаешь, сколько нам платить будут? Пятнадцать центов!
Пятнадцать, чтоб им подавиться, собакам!
- А сколько ты, собственно, хочешь? - воскликнул Мак. - Имей
совесть, парень! Или у тебя хватит наглости заявлять, что тебе, видите
ли, хочется есть? Яблоки собираешь, вот их и жуй. Они такие вкусные,
красивые! Тон его вдруг ужесточился. - А что, если мы эти яблоки не
станем собирать?
Худолицый так и взвился.
- Придется! Никуда не денешься! Все до последнего гроша на дорогу
сюда потратили!
- Не станем мы собирать, другие охотники найдутся!
- А если мы этих охотников - в шею? - крикнул Мак.
Люди у костра насторожились.
- Так ты чего ж... бастовать предлагаешь? - спросил худолицый.
Мак рассмеялся.
- Ничего я не предлагаю.
Коротышка, сидевший опершись подбородком о колени, сказал:
- Лондона чуть удар не хватил, когда сообщили, сколько платить
будут.-И повернулся к соседу: - Ты, Джо, видел его. Правда, ведь его
чуть удар не хватил?
- Аж позеленел весь, - подтвердил тот, - стоит, молчит, а сам весь
зеленый. И деревяшку, что в руке держал, всю раскрошил.
Кисет наконец вернулся к владельцу, Мак помял его, убедился, что
табаку осталось кот наплакал и сунул в карман.
- А кто такой Лондон?
Ответил ему худолицый.
- Лондон-мужик что надо, голова! Мы с ним всегда ездим. Что и
говорить - голова!
- За старшего у вас?
- Да нет, просто хороший мужик. Мы с ним ездим. Послушал бы ты,
как он с легавыми держится. Он...
Снова из палатки раздался крик, на этот раз долгий. Все повернули
головы, потом снова безразлично уставились на огонь.
- Болеет, что ли, кто? -спросил Мак.
- Невестка Лондона рожает.
- Да, не самое удачное место для родов. А врач-то есть? -
поинтересовался Мак.
- Откуда! Где ж его возьмешь?
- А почему ее в окружную больницу не свезут?
Худолицый глумливо бросил:
- Как же! Будут они цацкаться с бродягами залетными! В больнице
нет мест. Вечно она забита до отказа. Будто сам не знаешь.
- Я-то знаю, - вздохнул Мак. - Видно, и тебе это не в новинку.
Джим поежился, подобрал ивовый прутик, сунул его в костер, прутик
сначала задымил, потом заиграл пламенем. Мак протянул в темноте руку и
незаметно пожал руку Джима. А вслух спросил:
- А есть там, с ними, кто в родах кумекает?
- Старуха одна, - ответил худолицый; вопрос показался ему
странным, и взгляд сделался подозрительным. А тебе-то что?
- Я кое-что в этом смыслю, - ответил Мак. - Учился немного. Мог бы
сейчас помочь.
- Ну, так иди к Лондону! - Худолицему, видно, не хотелось самому
принимать никакого решения. - А нам не след о нем языком трепать.
Мак словно бы и не заметил подозрительности собеседника.
- Пожалуй, и впрямь надо сходить. - Он поднялся. Пойдем со мной,
Джим. Где он, в той палатке, где свет?
- Да, там.
Сидевшие у костра проводили Мака и Джима внимательными взглядами,
потом снова засмотрелись на костер.
Двое друзей шли поляной, старательно обходя кучи тряпья - под ними спали люди.
Мак прошептал.
- Ну и повезло же нам! Если в грязь лицом не ударю, считай, что
начали мы удачно.
- Я не совсем понимаю... Даже не знал, что ты медицине учился.
- Да никто на белом свете этого не знал! - усмехнулся Мак. Они
подошли к палатке: за подсвеченной брезентовой стеной суетились черные
силуэты людей. Мак встал у входа и позвал:
- Лондон!
Почти мгновенно взлетел палаточный полог и вышел высокий мужчина.
В плечах не обхватить. Жесткие черные волосы обрамляли похожую на
тонзуру лысину на макушке. По лицу пролегли волевые морщины; черные,
налитые кровью, как у гориллы, глаза смотрели свирепо. Угадывалась в
этом человеке властность. Вести за собой людей для него столь же
естественно, как и дышать. Выйдя, он опустил за собой полог.
- Что нужно? - сказал - точно отрезал.
- Мы только что приехали, - объяснил Мак. - Ребята у костра
говорят, здесь роженица.
- Ну и что с того?
- Вот я и подумал, может, чем помочь, раз у вас доктора нет.
Лондон приоткрыл полог-полоска света упала на лицо Маку.
- Ну, и чем ты можешь помочь?
- Я работал в больницах. Доводилось и роды принимать. Так почему б
и сейчас не попробовать.
- Заходите, - уже спокойнее сказал великан. - Хоть старуха здесь и
вертится, она, помоему, малость чокнутая. Заходите, сами все увидите.
В палатке было тесно и душно. На блюдце горела свеча. Посреди
палатки стояла самодельная печурка - ее смастерили из керосинового
бака, - рядом сидела сморщенная старуха; в углу стоял бледный парень. У
дальней стены на земле разложен матрац, на нем лежала молодая женщина,
лицо у нее побелело, по нему грязными ручейками стекал пот, волосы
растрепались. Все трое разом взглянули на вновь пришедших. Старуха
отвела взгляд и уставилась на раскаленную печку, поскребла ногтями
ладонь.
Лондон подошел к матрацу, опустился на колени. Роженица перевела
взгляд с Мака на свекра. Тот сказал:
- Теперь у нас есть доктор. Больше опасаться нечего.
Мак взглянул на молодую женщину и подмигнул: лицо у нее застыло от
страха.
Парень подошел к Маку, тронул его за плечо.
- Все будет в порядке, док?
- Конечно, она у тебя молодец. - Мак повернулся к старухе. - А ты
повитуха, что ли?
Та, продолжая скрести морщинистые ладони, лишь бессмысленно
посмотрела на него и не ответила.
- Я спрашиваю: ты повитуха? - прокричал Мак.
- Нет, но раза два детей принимать доводилось.
Мак взял ее руку, поднес поближе к свече: ногти длинные, неровные,
грязные, кожа серая с синевой.
- И они, конечно, родились мертвыми. Нужно много чистых тряпок, у
вас что-нибудь есть?
Старуха показала на кучу газет.
- У Лизы схватки пока два раза только были, - проскрипела она. - А
подтереть и газетами можно.
Лондон подался вперед, рот приоткрылся от напряженного внимания -
он испытующе глядел Маку в лицо. В неярком свете тускло поблескивала
лысина.
- У Лизы схватки два раза были, последний раз только что, -
повторил он старухины слова.
Мак молча кивнул ему на палаточный полог и вышел следом - Лондон и
Джим.
- Слушайте, а вы видели ее руки? - опросил Мак. Ребенок-то, может,
и выживет, а снохе вашей ничего не светит. Давай-ка от старухи
избавимся.
- А роды ты, что ли, будешь принимать? - набычился Лондон.
Чуть помолчав. Мак оказал:
- Я приму. Джим кое в чем поможет. Но его помощи мне мало.
- Ладно, я помогу, - сказал Лондон.
- И этого мало. Из ребят никто не подсобит?
Лондон усмехнулся.
- Коли позову - помогут, как же иначе?
- Так позови, - попросил Мак, - не тяни резину.
Он, а следом и Мак с Джимом, подошли к маленькому костру, вокруг
которого сидели притихшие люди; они тут же подняли головы.
Худолицый кивнул:
- Привет, Лондон.
Тот громко заговорил:
- Послушайте-ка, ребята, что вам док скажет.
Подошли еще несколько человек, заслышав голос своего вожака,
однако лица у них оставались безучастными.
Мак откашлялся.
- У Лондона тут невестка сейчас рожает. Он хотел ее в местную
больницу определить, но ему отказали. Мест говорят, нет, да еще и
бродягами вшивыми нас всех обо з
...Закладка в соц.сетях
