Жанр: Драма
История оливера
... пособия?
- Согласно правилам партнерства...
На этом месте я вырубился. Поскольку слышал ту же проповедь в тех же словах ипо тому
же поводу двеннадцать месяцев назад . И знал, что он хочет сказать.
В прошлом году после нескольких разговоров с Гарвардскими шишками, мы направились
перекусить в Бостоне. Отец предпочёл припарковаться прямо у своего офиса на Стэйт стрит. В
этом здании размещалась лишь одна фирма, та, чьё название украшало фасад: "Бэрретт, Уорд и
Сеймур, Инвестиционный Банк, Инк".
По пути к ресторану отец посмотрел наверх, на тёмные окна и заметил:
- Тихо, не так ли?
- В твоём личном офисе всегда тихо, - отозвался я.
- Это - глаз урагана, сын.
- Тебе нравится.
- Да, - сказал он, - мне нравится.
Что? Не деньги, определённо. И не власть, заключённая в гигантских вложениях - в
города, предприятия или корпорации. Мне кажется, ему нравилась Ответственность.
Ответственность - вот что его возбуждало - если это слово вообще может применимо к отцу.
По отношению к заводам, открытым Фирмой, к самой Фирме, к её священному институту
моральных ценностей, к Гарварду. И, конечно, к Семье.
- Мне шестьдесят четыре, - объявил отец тем вечером в Бостоне, один полный
Гарвард-Йель назад.
- В следующем марте, - уточнил я, давая ему понять, что помню день его рождения.
- ...и, согласно правилам партнерства, я должен уйти в отставку в шестьдесят восемь.
Пауза. Мы шли по пустынной Стейт-стрит.
- Нам необходимо поговорить об этом, Оливер.
- О чём, сэр?
- Кто станет старшим партнёром после меня.
- Мистер Сеймур, - предположил я. В конце концов, есть ещё два партнёра.
- Сеймур и его семья владеют двенадцатью процентами, - сказал отец, - У Уорда
десять.
Как вы видите, я не спрашивал его об этих деталях.
- Ещё сколько-то у тёти Элен - их по её просьбе контролирую я, - он вздохнул и
продолжил:
- Остальное принадлежит нам.
Мне захотелось перебить его. Просто, чтоб не дать закончить:
- ...а в конечном счёте - тебе.
Я бы давно сменил тему, но слишком хорошо представлял, каких усилий от него
потребовал этот разговор. Несомненно, он готовился к этому моменту долго и тщательно.
- Разве Сеймур всё-таки не может стать старшим партнёром? - поинтересовался я.
- Может. В случае, если никто больше не согласится принять... непосредственной
ответственности за долю Бэрреттов.
- О'кэй, допустим он согласится? - что должно было означать "Допустим, я не
соглашусь?".
- О'кэй, согласно правилам партнёрства, в этом случае они могут выкупить нашу
долю, - он помедлил, - но, разумеется, после этого всё будет по-другому.
Его последняя фраза не была похожа на констатацию факта. Это была жалоба.
- Сэр? - спросил я.
- Семья... Её...участие.
Он знал, что я понял. Он знал, что я знал, почему передвигаемся так медленно. Но
дистанция подошла к концу. Мы стояли у входа в "Лок-Оберс"
Перед тем как мы вошли, он успел добавить только:
- Подумай об этом.
Хоть я и кивнул, но знал, что не стану думать об этом ни секунды.
Атмосфера внутри была немного лучше теперешней. Малиновые в тот день совершили
чудеса. На последней минуте Господь простёр десницу Свою над командой Гарварда,
посредством посланника Своего, молодого защитника по имени Чиампи. Шестнадцать очков
меньше чем за шестьдесят финальных секунд и - фантастическая ничья. Повод, чтобы
отметить. Сладостные мелодии неслись отовсюду:
Мы идём, к воротам, всё сметая
Наша ярость грозная, как взрыв
И за Гарвард всех мы побеждаем
И идём в последний наш прорыв
На этом разговоры о семейных традициях заглохли. Все вокруг говорил о футболе. Мы
прославляли Чиампи, Гатто и Малиновых. Мы пили за сезон без единого поражения, первый с
тех пор, как мой отец поступил в колледж.
Теперь, год спустя, всё было по-другому. Серьёзнее. Не только из-за поражения Гарварда.
Но и оттого, что прошёл ещё год. А вопрос оставался нерешённым. Ещё более нерешённым,
чем тогда.
- Отец, я юрист. У меня свои обязанности. Если хочешь - своя ответственность.
- Понимаю. Но Бостон, как центр операций совсем не будет мешать твоей социальной
активности. Скорее наоборот: можешь считать работу в Фирме её другой стороной.
Мне не хотелось обижать его. И я не стал говорить, что "другая сторона" в изрядной
степени и есть то, против чего я борюсь.
- Я понимаю, - сказал я, - но, честно говоря...
Здесь пришлось помедлить, облекая свои воинственные доводы в возможно менее резкие
слова.
- Отец, я ценю, что ты обратился ко мне. Но я на самом деле... гм... очень не склонен
принять предложение...
Кажется, сказано было вполне определённо. Отец не добавил обычного пожелания
подумать.
- Понимаю, - сказал он, - Я разочарован, но понимаю.
На обратном пути я достаточно успокоился, чтоб сострить:
- Одного миллионера на семью вполне достаточно.
Я надеялся, что Марси уже будет дома.
28
- Оливер, ты уверен?
- Марси, ответ положительный.
Она ждала, пока я вернусь из Нью-Хэйвен, и выглядела свежей и бодрой. Никто бы не
подумал, что она провела весь день, пересекая континент от побережья к побережью.
Хотя разговор с отцом был всего лишь одной из множества новостей, которые я вывалил,
он заинтересовал её.
- Ты отказался, даже не задумываясь?
- Не задумываясь и не сомневаясь.
Потом я вспомнил, с кем говорю.
- Естественно, будь ты на моём месте, ты бы возглавила всю эту проклятую штуку, не
так ли? То есть, ты ведь так и поступила.
- Но я была очень сердита, - искренне призналась Марси, - мне хотелось доказать
кучу вещей.
- И мне. Именно потому я и отказался.
- И ты допустишь, чтобы... м-м... наследство ушло к другим?
- Хорошее наследство - первые потогонные фабрики Америки!
- Оливер, это древняя история. В наше время член профсоюза зарабатывает
фантастические...
- Это не имеет значения.
- Посмотри, сколько хорошего сделала твоя семья! Больница, Бэрретт Холл в Гарварде.
Пожертвования...
- Послушай, это не обсуждается, о'кэй?
- Почему? Ты ведёшь себя, как ребёнок. Как какой-нибудь левый радикал прошлого!
Какого дьявола она так страстно пытается уговорить меня присоединиться к проклятому
Предприятию?
- К чёрту это, Марси!
Внезапно - звонок. Телефонный звонок развёл противников по углам ринга.
- Мне ответить? - спросила Марси.
- Чёрт с ним - почти полночь на дворе.
- Это может быть что-то важное.
- Не для меня.
- Я тоже живу здесь.
- Значит, ответь, - буркнул я, понимая, что вечер воссоединения любимых
окончательно испоганен.
Марси ответила.
- Это тебя, - сказала она и передала трубку мне.
- Да, что? - рявкнул я.
- Эй, ужасный! Она ещё там! - радостно сообщил голос.
Филипп Кавиллери. Надо улыбнуться.
- Ты меня проверяешь?
- Тебе ответить честно? Да. Так оно движется?
- Что ты имеешь в виду, Филипп?
- Динг-донг, динг-донг.
- Что это? Часы с кукушкой?
- Свадебные колокольчики. Когда мы их услышим, чёрт побери?
- Фил, ты узнаешь первым.
- Так скажи мне сейчас, чтоб я мог спокойно отойти ко сну.
- Филипп, - ответил я в притворном негодовании, - ты позвонил, чтобы проводить
пропаганду брака, или чтобы сообщить что-нибудь полезное?
- Ага. Давай поговорим об индейке.
- Фил, я говорил тебе...
- О самой настоящей индейке. Фаршированной. Птичке на День Благодарения.
- Ох, - это же на следующей неделе.
- Я хочу, чтобы ты и этот интеллигентный женский голос присоединились к нашему
семейному празднованию.
- А кто приглашён кроме нас? - уточнил я.
- Отцы-пилигримы! Какая к чертям разница?
- Кого ты приглашал ещё, Фил? - настаивал я, не в шутку опасаясь толп шумных
крэнстонцев.
- Пока что - никого, кроме себя самого.
- А... - протянул я. И вспомнил, что Филипп терпеть не мог ходить по праздникам к
своим родственникам. ("Все эти чёртовы вопящие бамбино", - говорил он. Я делал вид, что
верю его оправданиям ).
- Отлично. Следовательно, ты мог бы присоединиться к нам здесь, - я взглянул Марси.
Она одобрительно улыбалась, одновременно усиленно показывая жестами: "Кто, ко всем
чертям, будет готовить?".
- Марси хочет встретиться с тобой, - продолжал настаивать я.
- О, я не могу, - сказал Филипп.
- Давай.
- О'кэй. Когда?
- Где-то утром. Просто дай знать, когда прибывает твой поезд.
- Привезти с собой что-нибудь? Хочу напомнить, что я поставщик лучших тыквенных
пирогов в Род-Айленде.
- Было бы здорово.
- И начинку?
- Было бы очень здорово.
Марси отчаянно сигнализировала: "А остальное?".
- Гм... Фил, ещё одна вещь. Ты знаешь, как готовят индейку?
- Как самый настоящий индеец! - завопил он, - А ещё я могу достать её у моего
дружка Анджело. Ты уверен, что она не обидится?
- Кто, Фил?
- Твоя прекрасная невеста. Некоторые леди очень обижаются, когда обнаруживают у
себя на кухне мужика.
- Марси в этом отношении придерживается широких взглядов, - успокоил его я.
От восторга она уже подпрыгивала.
- Отлично. Значит, это на самом деле замечательная девушка. "Марси", да? Эй, Оливер,
ты думаешь, я ей понравлюсь?
- Ответ положительный.
- Тогда я приезжаю на поезде в десять тридцать. О'кэй?
- О'кэй.
Я уже собирался положить трубку, когда снова услышал его голос.
- Сказать тебе, Оливер?
- Да, Фил?
- Благодарение - самое подходящее время для свадьбы.
- Спокойной ночи, Фил.
Сеанс связи наконец завершился. Я обернулся к Марси:
- Ты рада, что он приедет?
- Если ты уверен, что я ему понравлюсь.
- Эй, не напрягайся.
- Это получится куда успешнее, если мне не придётся готовить.
Мы рассмеялись.
- Минутку, Оливер, - сказала она, - разве тебя не ждут в Ипсвиче?
Верно. День Благодарения - одна из Святых дат Бэрреттов. Но - форсмажор.
- Я позвоню и скажу, что задержался из-за дела попечительского совета. Оно как раз
начинается в понедельник.
Марси пришлось тоже внести изменения в свой график.
- Мне надо быть в Чикаго, но я прилечу сюда на ужин, а потом вернусь последним
самолётом. Благодарение - очень важная дата в календаре продаж. В пятницу начинаются
распродажи.
- Отлично. Это будет много значить для Фила.
- Я рада.
- О'кэй, теперь когда мы всё организовали, - сказал я, - мог бы я выразить свои
эмоции?
- Да. Какие?
- О'кэй... грусть. Гарвард проиграл Йелю. И день был совсем неудачный. Нет ли у тебя
каких-нибудь идей, как можно было бы утешить меня?
- Тебе необходима терапия, - нахмурилась Марси, - ты мог бы лечь на эту кровать?
- Мог бы, - ответил я. И лёг. Она присела на краешек.
- А теперь можешь делать всё, что хочешь, - предложила она.
Я послушался.
А после этого мы счастливо заснули.
Всю неделю Фил Кавиллери, не покладая рук, готовил праздничное угощение. И тратил
кучу денег на маркетинговые звонки.
- Она любит класть в начинку каштаны?
- Она на работе, Фил.
- В восемь вечера?
- В среду она работает всю ночь, - своего рода псевдо-объяснение.
- Какой у неё там номер? - похоже ради того, чтоб выяснить её отношение к каштанам,
он был готов звонить прямо сейчас на работу.
- Она занята, Фил. Но, да, вспомнил! Она обожает каштаны.
- Великолепно!
И он исчезал. Ненадолго.
В последующие дни имели место телефонные конференции по грибам, тыкве (может
лучше кабачки?), виду клюквы (желе, или целые ягоды?) и всем остальным овощам.
- Они будут прямо с фермы, - я прикинул расстояние до Род-Айленда, - то, что вы в
Нью-Йорке видите только в замороженном виде.
Естественно, все важнейшие решения за Марси принял я. У неё как раз была неделя в
Цинцинатти, Кливленде и Чикаго. Хоть мы и общались довольно часто и не меньше часа
каждый вечер, меню к списку важнейших обсуждаемых тем не принадлежало.
- Как идёт дело попечительского совета, друг мой?
- Я готов. Барри проделал чудовищную работу. Мне осталось только выступить. Сейчас
как раз перечитываю список запрещённых материалов. Они не разрешают ученикам читать
Воннегута. И даже "Над пропастью во ржи".
- О, это очень грустная книга, - вздохнула Марси, - бедный одинокий Холден
Коулфильд.
- А меня ты не пожалеешь? Я тоже очень одинок.
- Ох, Оливер, я не просто жалею. Я обливаюсь слезами.
Если бы мой телефон прослушивался, парень на прослушке тоже обливался бы слезами
каждую ночь, когда звонила Марси.
Утром Дня Благодарения меня разбудила индейка. Внёс её лично Филипп Кавиллери,
который в последний момент решил, что ему нужен самый ранний рейс. Чтобы иметь в запасе
достаточно времени на всё ("Знаю я эту твою плиту. Она напоминает раздолбанный тостер").
- Эй, где она? - спросил Филипп, через секунду, после того, как разгрузился. (Обшарив
глазами почти все углы).
- Фил, она здесь не живёт. Кроме того, она в Чикаго.
- Почему?
- Бизнес.
- Ух! Она занимается бизнесом?
- Да.
Он был впечатлён. И тут же спросил:
- Она ценит тебя, Оливер?
Господи, это никогда не кончится!
- Давай, Фил, начинаем работать.
Я убирал. Он готовил. Я накрывал на стол. Он расставлял на нём холодные закуски. К
полудню банкет был в готовности номер один. Весь, кроме индейки, которая должна была
поспеть в полпятого. Самолёт Марси приземлялся в Ла Гардии в полчетвёртого. В праздник не
бывает пробок, так что мы спокойно успеем сесть за стол к пяти. В ожидании обеда мы с
Филом глушили голод футболом по телевизору. Он отказался выйти даже на пару минут, хотя
день был по-ноябрьски ясным и солнечным. Настоящий профессионал, он не мог позволить
выпустить Птицу из-под своего неусыпного наблюдения.
Где-то в два зазвонил телефон.
- Оливер?
- Где ты, Марси?
- В аэропорту. В Чикаго. Я не смогу приехать.
- Что-то не так?
- Не здесь. Кризис в денверском филиале. Вылетаю туда через двадцать минут.
Подробнее объясню ночью.
- Это серьёзно?
- Да, по-моему. Может занять несколько дней, но если повезёт, удастся сохранить его на
плаву.
- Я могу помочь?
- Да... пожалуйста, объясни Филиппу. Передай, что я очень сожалею.
- О'кэй. Но это будет непросто.
Короткая пауза. Которая могла быть и длиннее, если б Марси не торопилась на самолёт.
- Эй, у тебя расстроенный голос.
Я задумался. Не хотелось добавлять ей проблем.
- Только разочарованный. Мы же... ладно, забыли.
- Пожалуйста, дождитесь, пока я не доберусь до Денвера. Я перезвоню.
- Да.
- Скажи мне что-нибудь хорошее, пожалуйста, Оливер.
- Надеюсь, в самолёте подадут индейку.
В нашем с Филом пире на двоих, было что-то утешительное.
Напоминало старые времена. Мы были вдвоём, только я и он.
Еда была великолепной. Гораздо труднее было проглотить собственные мысли.
Филипп пытался помочь мне успокоиться.
- Слушай, - сказал он, - в мире бизнеса такие штуки случаются. Бизнесмены должны
ездить. Это в самой природе...бизнеса.
- Да.
- Кроме того, есть и другие люди, которые не всегда могут быть дома. Например,
солдаты...
Великолепная аналогия!
- И если без неё не могут обойтись, это значит, что у Марси важная работа, верно?
Я промолчал.
- Она на руководящей должности?
- Вроде того.
- О'кэй, вот видишь. Она современная девушка. Господи, да ты гордиться должен. Она
из тех, кто добивается своего. Идёт на повышение, конечно?
- Скоро.
- Это хорошо. Амбициозная. Тебе надо гордиться, Оливер.
Я кивнул. Просто, чтоб дать понять, что не заснул.
- Когда я был маленьким, - поведал Фил, семья гордилась, если могла сказать: "Наши
дети амбициозны". Конечно, обычно так говорили о парнях. Но эти современные девушки, они
же во всём равны, нет?
- Во всём, - отозвался я.
Моя неразговорчивость наконец убедила его, что ему не удаётся смягчить моё
разочарование.
- Эй, - он попытался зайти с другой стороны, - это будет не так, если ты женишься на
ней.
- Почему нет? - спросил я с легчайшей иронией.
- Потому женщина остаётся женщиной. Жена всегда будет сидеть дома, со своей семьёй.
Это естественно.
Я не стал спорить с его пониманием естественного.
- Послушай, - продолжал он, - это твоя ошибка. Если ты сделаешь честной женщине...
- Фил!
- Что верно то верно, - рявкнул он, защищая человека, которого и в глаза не видел, -
эти дикие феминистки могут закидать меня камнями, но я знаю, что говорит Библия. "Муж да
прилепится к жене своей". Верно?
- Верно, - ответил я в надежде, что он наконец заткнётся. Помогло. На несколько
секунд.
- Эй, так что же, чёрт побери, означает "прилепиться"? - спросил он.
- Находиться очень близко друг к другу.
- Она читает Библию, Оливер?
- Думаю, да.
- Позвони ей. В отеле должно быть карманное издание.
- Позвоню, - обещал я.
- Что вы чувствуете?
Доктор Лондон, на сей раз мне на самом деле нужна ваша помощь. Что я чувствую?
- Гнев. Ярость. Расстройство.
И ещё.
- Тупик. Я не знаю, что чувствовать. Мы были на вершине... Не знаю.
Да, знаю, просто сказать не могу.
- Я хочу сказать... мы строили отношения. Или пытались строить. Как можно понять, что
у нас выходит, если мы не бываем вместе? Вместе. Не по телефону. Я ни на грош не
религиозен, но мне кажется, что если мы могли расстаться в канун Рождества...
Заплакать? Мне кажется, даже Джек Потрошитель встречал Рождество с друзьями.
- Послушайте, проблема на самом деле была серьёзной. Денверский филиал управлялся
плохо. Марси обязана была лететь. Ей пришлось задержаться. Ей некому было поручить
заниматься этим. Но кому, чёрт побери, она могла бы поручить побыть со мной? Держать меня
за руку? Готовить завтрак?
Да, чёрт побери, это - её работа! Я должен жить с этим. Я не жалуюсь. О'кэй, да,
жалуюсь. Но я, кажется, так и не повзрослел...
- Более того. Я эгоистичен. Невнимателен. Марси моя... мы... как будто пара. У неё
проблемы в Денвере. Верно. Несмотря на то, что она босс, некоторые мудрожопые местные
начальники считают, что ей не хватает сильной руки. Это не просто.
- Тем временем я шатаюсь тут без дела и ною неизвестно зачем, хотя, может быть,
должен быть там, с ней. Немного личной поддержки. Господи, я же по своему опыту знаю, как
это важно. И если я сделаю так, она узнает...
Я сбился. Что понял доктор Лондон из этих обрывков фраз?
- Мне надо лететь в Денвер.
Молчание. Я был доволен своим решением. Потом до меня дошло, что сегодня пятница.
- С другой стороны, в понедельник мне надо выступать в суде против попечительского
совета. Мне до смерти охота сцепиться с этими динозаврами...
Пауза, чтобы заглянуть в себя. Что тебе важнее, Оливер?
- О'кэй, я могу передать его Барри Поллаку. Честно говоря, он в этом деле глубже меня.
Разумеется, он моложе. Они могут сбить его с толку. А, чёрт, я знаю, что у меня получилось бы
лучше. Это важно!
Господи, что за жестокая игра -этот психологический пинг-понг! Я почти что сломался
под градом собственных контраргументов!
- Но, чёрт побери, Марси важнее! Неважно, насколько она крута и хладнокровна,
главное - она там совершенно одинока и ей нужен друг. И, может быть я смогу, хоть раз в
жизни - считаться с кем-нибудь, чёрт побери ,кроме самого себя!
Последний довод убедил меня. Я задумался.
- Лечу в Денвер, о'кэй?
Я посмотрел на доктора. Лондон помолчал немного, потом ответил:
- Если нет, жду вас в понедельник в пять.
- Оливер, не покидай меня. Я не смогу.
- Не волнуйся, всё будет в порядке. Расслабься.
Трясясь в такси по дороге в аэропорт, я утешал Барри Поллака.
- Но почему, Олли? Зачем вдруг спихивать это дело на меня теперь?
- У тебя получится. Ты знаешь материалы от корки до корки.
- Я знаю, что я их знаю. Но, Оливер, я не умею вести полемику и находить зацепки так,
как ты. Они запутают меня! Мы проиграем!
Я успокоил его и объяснил, как парировать все выпады противной стороны. Главное:
говорить отчётливо. Очень медленно. Если можно, баритоном. И всегда обращаться к нашему
главному свидетелю "доктор" - это производит впечатление.
- Господи, я боюсь! Почему тебе надо в Денвер именно сейчас?
- Это необходимо, Барри. Не могу сказать ничего больше.
Мы проехали в нервном молчании с милю.
- Эй, Ол?
- Да, Бар?
- Можно я попробую угадать?
- Да. Попробуй.
- Это контракт. Фантастический контракт. Верно?
В этот момент мы добрались до терминала. Я был на полпути наружу ещё до того, как
машина остановилась.
- Ну, это так? - ныл Барри, - это контракт?
Оливер, Чеширский Кот, пожал руку молодому коллеге прямо через окно такси.
- Эй. Удачи нам обоим.
Я направился на регистрацию. Удачи тебе, Барри! Ты был слишком потрясён и не
заметил, что и мне не по себе.
Потому что ей я тоже ничего не сказал.
В тот момент, когда мы приземлились в Городе-на-высоте-мили (как регулярно называл
его развесёлый пилот), я прихватил свой чемоданчик, взял такси, показавшееся мне самым
быстрым и сказал:
- "Браун Палас". И пожалуйста так, чтоб и чёрт не угнался.
- Держись за сомбреро, парень, - ответил таксист. Похоже, я угадал.
Ровно в девять вечера (одиннадцать минут спустя) мы парковались у Паласа, одной из
самых роскошных гостиниц Денвера. У неё был обширный холл с куполом в стиле эпохи
декаданса. Всё внутреннюю часть здания занимал огромный сад. Голова шла кругом уже от
одного пространства над головой.
Её номер я знал - после всех наших телефонных звонков. Я оставил багаж у портье и
помчался на седьмой этаж. Звонить тоже не стал.
Уже у двери пришлось оставновиться, чтобы восстановить дыхание (высота). Постучал.
Тишина.
Потом появился мужчина. Я бы сказал, очень солидный мужчина. Эдакий кукольный
принц.
- Чем я могу помочь вам?
Кто это такой, чёрт побери? Акцент не денверский. Вообще не английский. Марсианский?
- Мне нужно поговорить с Марси, - ответил я.
- Боюсь, она сейчас занята.
Чем? Во что я влез? И парень этот был слишком красивый. Из тех, кому хочется дать в
рожу чисто из принципа.
- В любом случае мне нужно увидеть её, - настаивал я.
Он был по крайней мере на два дюйма выше. А его костюм был сшит настолько хорошо,
что трудно было понять, где кончается он и начинается хозяин.
- М-м... Мисс Биннендэйл ожидает вас?
Что-то в этом "м-м" наводило на мысль, что оно - прелюдия к сломанной челюсти.
Но до того, как я смог продолжить полемику или перейти к нанесению увечий, изнутри
донёсся женский голос:
- Что там, Джереми?
- Ничего, Марси. Ошибка.
Он опять повернулся ко мне.
- Джереми, я не ошибка, - сообщил я, - папа с мамой ждали меня.
То ли это откровение, то ли угроза в тоне заставили Джереми дать мне пройти.
Шагая небольшим коридорчиком, я пытался представить, как отреагирует Марси. И чем
она вообще занята.
Основным цветом в гостиной было серое сукно.
То есть она была набита тем самым "руководящим звеном". Присутствующие нервно
курили и жевали крошечные сэндвичи.
У стола, стояла Марси Биннендэйл - не евшая и не курившая (но и не раздетая, чего я
опасался). Я застиг её прямо посреди...бизнеса.
- Вы знаете этого джентльмена? - спросил Джереми.
- Естественно, - ответила Марси, улыбаясь. Но не кидаясь в мои объятия, как я мечтал
всю дорогу.
- Привет, - произнёс я, - извини, если помешал.
Марси оглянулась и сказала всему своему отряду:
- Прошу прощения, минутку.
Мы вышли в коридор. Я взял её за руку, но она мягко уклонилась от объятий.
- Эй, что ты здесь делаешь?
- По-моему, тебе здесь нужен кто-нибудь из друзей. Я останусь, пока ты не справишься
со всем.
- А что с процессом?
- К чёрту! Ты важнее, - и я обнял её за талию.
- Ты спятил? - прошептала она. В этом шепоте можно было услышать что угодно,
кроме негодования.
- Факт. Спятил от спания (или не спания) в одиночку в двуспальной кровати. Спятил от
тоски по тебе. От фанерных тостов и недожаренных яиц. Спятил...
- Эй, приятель, - перебила она и показала на комнату, откуда мы вышли, - у меня
совещание.
А какое мне дело, что нас может услышать кто-то из суконных? Я продолжил тираду:
- ...и я решил, что даже в своей президентской запарке, ты может тоже решишь чуточку
спятить, и...
- Зануда, - сурово прошептала она, - Я на совещании.
- Я вижу, что ты занята, Марси. Но послушай, когда ты закончишь, я буду ждать тебя у
себя в номере.
- Это может длиться вечность.
- Значит, я буду ждать вечность.
Похоже, Марси почувствовала это.
- О'кэй, друг мой.
Она поцеловала меня в щёку. И вернулась к своим делам.
"О, моя любовь, моя Афродита, моя прекрасная рапсодия..."
Жан-Пьер Амон, офицер Иностранного Легиона домогался любви неземной аравийской
принцессы. Принцесса придушенно возражала: "Нет, нет, нет, берегитесь моего папа'!".
Было уже заполночь, и этот древний фильм был единственным, чем могло порадовать
телевидение города Денвер.
Компанию мне составлял неуклонно уменьшавшийся запас поп-корна. Я дошёл уже до
такого состояния, что беседовал с телевизором:
- Ну, Жан-Пьер, просто сдери с неё одежду! - он не обратил на меня внимания и
продолжал нести чушь и заламывать руки.
Потом в дверь постучали.
Слава Богу!
- Привет, малыш, - сказала Марси.
Она выглядела вымотанной, волосы рассыпались по плечам. Так, как мне нравится.
- Как дела?
- Я отправила всех по домам.
- Закончили?
- Ох, нет. Там всё ещё безнадёжный завал. Можно я войду?
Я настолько вымотался, что прислонился к дверному проёму, загораживая вход.
Она вошла. Сняла туфли. Рухнула на кровать. И устало посмотрела на меня.
- Ты, большой романтичный зануда. Ты бросил своё Очень Важное Дело?
Я улыбнулся.
- У меня есть приоритеты. Тебе пришлось приехать сюда. А я решил, что тебе может
понадобиться ещё кто-нибудь.
- Это здорово, - сказала она, - немного безумно, но невероятно здорово.
Я пришёл к ней и заключил её в объятия.
Примерно через пятнадцать секунд мы крепко спали.
Мне снилось, что, пока я спал, Марси проскользнула ко мне в палатку и шепчет: "Оливер,
давай проведём день вместе. Только я и ты. Как можно выше и лучше".
Проснувшись, я обнаружил, что сон начинает сбываться.
Марси была одета по-зимнему. А в руках держала лыжный костюм - как раз моего
размера.
- Вставай, - сказала она, - мы идём в горы.
- А как насчёт твоих встреч?
- Сегодня - только с тобой. С остальными договорюсь после ужина.
- Господи, Марси, что тебя стукнуло?
- Приоритеты, - улыбнулась она.
Марси снесла ему голову.
Жертвой был снеговик, орудием обезглавливания - снежок.
- Во что будем играть дальше? - поинтересовался я.
- Расск
...Закладка в соц.сетях
