Жанр: Драма
История оливера
... полпятого, - сказал Барри, надеясь, что его
аккуратность не сочтут оскорблением.
- Четыре тридцать! О чёрт! - я вскочил.
- Я собрал много материалов, - начал он.
- Нет. Слушай, Барри, давай встретимся завтра и поговорим об этом, о'кэй? - и я
направился к двери.
- Когда?
- Назначаешь ты. Первым делом с утра.
- В полдевятого?
Я замялся. Дело попечительского совета определённо не было самым важным в
завтрашней утренней деятельности.
- Нет. Я встречаюсь с ... важной шишкой. Лучше к десяти.
- О'кэй.
- В десять тридцать было бы ещё лучше, Барр.
- О'кэй.
Вылетая за дверь я ещё слышал его бормотание:
- Но я на самом деле собрал очень много материалов...
У доктора я оказался раньше обычного, но ушёл с радостью. Лондон, похоже, настроился
сегодня на другую волну, да и у меня была куча срочных дел. Например, постричься. И
подобрать гардероб. Надо ли надевать галстук? А брать с собой зубную щётку?
Чёрт, всё равно остаётся несколько часов. Так что я решил пробежаться в Центральном
парке.
Убить время. Ну и взглянуть на её дом.
21
Замок принцессы стережет охрана.
Вначале вы минуете Стража Ворот, который тщательно проверяет законность вашего
визита. Затем, если чистота ваших помыслов сомнению не подлежит, он проведёт вас в
приёмную, где верные слуги попытаются посредством коммутатора выяснить, ожидает ли
августейшая особа вас, простого смертного.
- Да, мистер Бэрретт, - произнёс ливрейный цербер, - вы можете войти.
Сказано это было тоном, не оставляющим сомнений, что если бы решал он - я вряд ли
бы прошёл.
- Это отличная новость, - ответил я, - Могли бы вы проводить меня в покои
Биннендэйл?
- Пройдите через двор, дальний проход направо, лифт на верхний этаж.
- А номер квартиры? - уточнил я.
- Там только одна квартира, мистер Бэрретт.
- Спасибо. Чрезвычайно благодарен. (Самодовольная задница).
На единственной двери номера не оказалось. Как, впрочем, и любой другой информации.
Сжимая в руке букетик, купленный здесь же на углу, я позвонил - чрезвычайно
благовоспитанно.
Марси открыла почти мгновенно. На ней была эта шёлковая штука - из тех, что
женщины носят дома - разумеется, если их зовут, например, царицей Савской. В любом
случае, то, что не скрывалось под тканью, выглядело очень аппетитно.
- Эй, ты выглядишь так, как будто я где-то тебя видела, - сказала Марси.
- Я собираюсь действовать куда активнее, когда окажусь внутри.
- Зачем ждать?
Я и не стал. Ощутив в руках очень много Марси-в-шелках. Потом я протянул ей цветы.
- Это всё, что мне удалось добыть. Какие-то лунатики скупили все цветы в городе.
Марси взяла меня за руку и повела внутрь.
Всё дальше и дальше.
Места было столько, что это начинало действовать на нервы. Мебель подбирали с
великолепным вкусом, но на мой взгляд, её было чересчур много. Но главным образом
поражало всё-таки пространство.
На стенах висело множество картин, из тех, которые украшали мою комнату в Гарварде. С
той разницей, что эти не были репродукциями.
- Мне понравился твой музей, - сказал я.
- А мне понравился твой звонок, - парировала она.
Внезапно я обнаружил себя на стадионе.
Похоже, это место называлось гостиной. Но оно было чудовищно. Потолки высотой
футов двадцать. Громадные окна, выходящие на Центральный парк. Вид из них отвлёк меня от
развешанных на стенах картин. Хотя некоторые из них отличались таким же сюрреализмом, как
и их воздействие на меня.
Марси развлекало моё изумление.
- Он невелик, но это - дом, - сказала она.
- Боже, Марси, ты же можешь оборудовать теннисный корт прямо здесь.
- Могу. Если ты будешь играть со мной.
Понадобилось время просто, чтобы пересечь эту комнату. Наши шаги в унисон щёлкали
по паркетному полу .
- Куда мы направляемся? - не выдержал я, - В Пенсильванию?
- Немного ближе, - ответила она и крепче сжала мою руку.
Мы оказались в библиотеке. Мерцал камин. Бокалы ждали нас.
- Тост? - спросила она.
- За попку Марси! - поднял бокал я.
- Нет, - забраковала она.
- За грудь Марси!
- Попробуй ещё раз, - наложила вето она.
- Хорошо, за мозги Марси...
- Уже лучше.
- Которые так же полны любви, как её попка и грудь.
- Пошляк.
- Я чудовищно сожалею, - раскаялся я, - и готов взять все слова обратно.
- Пожалуйста, Оливер. Не надо. Мне понравилось.
И мы выпили за это.
Несколько бокалов спустя я дозрел, чтоб высказаться по поводу её отчего дома.
- Эй, Марси, как ты можешь жить в этом мавзолее? Да, отцовский дом был большим, но
чтобы играть у меня были лужайки. А всё, что есть у тебя - комнаты. Древние пыльные
комнаты.
Она пожала плечами.
- Где жили вы с Майклом?
- В дуплексе на Парк авеню.
- Которым он сейчас и владеет?
Она кивнула, потом добавила:
- Впрочем, свои спортивные туфли мне удалось вернуть.
- Чрезвычайно щедро. Но потом ты вернулась под крыло к папочке?
- Пардон, доктор, но я дура не до такой степени. После развода папа предусмотрительно
послал меня в командировку по дальним филиалам. И я работала там, как проклятая. Это было
что-то вроде терапии-стажировки. Он умер внезапно. Я вернулась на похороны и осталась
здесь. Временно, так мне казалось. Наверное, мне надо было закрыть квартиру. Но каждое утро
я садилась за то, что привыкла называть папиным рабочим столом. И по какому-то
атавистическому рефлексу почувствовала, что... вернулась домой.
- Это бывает. Не оправдывайся, - добавил я. Потом встал, подошёл к ней и положил
руку на очаровательную деталь её анатомии.
Не успел я дотронуться до неё, как возникло привидение.
Древний старец весь в чёрном - кроме белого кружевного воротничка и фартука.
Оно заговорило.
- Я стучал, - сказал призрак.
- Да, Милдред? - небрежно ответила Марси, в то время как я пытался втянуть пальцы
внутрь рукава.
- Ужин готов, - сообщило видение и испарилось. Марси улыбнулась мне.
И я улыбнулся ей.
Несмотря на странную обстановку, я чувствовал себя счастливым. Потому что рядом со
мной был... кто-то ещё. Я совсем забыл, каково это - чувствовать рядом чьё-то сердцебиение.
- Ты не голоден, Оливер?
- Уверен, что буду - к тому моменту, когда мы доберёмся до столовой.
И мы пошли. Прошли ещё одну галерею, пересекли будущий теннисный корт и попали в
столовую - хрусталь и красное дерево.
- Чтоб не вводить тебя в заблуждение, - сказала Марси, когда мы сели за огромный
стол, - дизайн ужина мой, исполнение - профессионалов.
- Ты имеешь в виду поваров?
- Да. Я не очень хорошая хозяйка.
- Марси, не волнуйся. Моя недавняя диета не слишком отличалась от собачьих консерв.
Ужин не был похож на предыдущий - во всех смыслах.
Еда, конечно, была лучше, а вот разговоры намного хуже.
- Какой соус... Телятина по-веллингтоновски... О, Шато-Марго пятьдесят девятого года...
Это суфле просто фантастично.
Вот и всё. В основном я просто жевал.
- Оливер, ты кажешься немного молчаливым.
- Я просто потерял дар речи от всех этих гастрономических чудес.
Она почувствовала иронию.
- Я перестаралась, да?
- Марси, не надо волноваться из-за пустяков. Не имеет значения, что мы едим. Главное,
что мы делаем это вместе.
- Да, - согласилась она.
Но я видел, что ей кажется, что я критикую её. По-моему, так оно и было. Но безо всякого
намерения обидеть. Надеюсь, она не расстроилась.
В любом случае, я попытался успокоить её.
- Марси, это не значит, что мне не понравилось. На самом деле. Это напомнило мне дом.
- Который ты презираешь.
- Кто это сказал?
- Ты. Вчера.
Ага, факт. Кажется, в ГоДжо. (Неужели прошёл всего один короткий день?)
- Послушай. Прости, если обидел. Понимаешь, когда мои родители ужинали в таком
стиле, это казалось чем-то подагрическим. С другой стороны, у тебя это получается элегантно.
- Ты на самом деле думаешь так?
Это требовало некоторой дипломатичности.
- Нет, - искренне признался я.
- Я не обижена, - сказала она голосом, утверждавшим прямо противоположное, - Мне
просто хотелось произвести впечатление. Я не часто ем в таком стиле.
Услышать это было облегчением.
- Хорошо, а как часто?
- Дважды.
- В неделю?
- Дважды со смерти папы. (Шесть лет назад).
Я почувствовал себя последним сукиным сыном.
- Может, всё-таки выпьем кофе?
- Могу я сам выбрать комнату? - намекнул я.
- Нет. В моих владениях ты следуешь за мной.
Я последовал. Назад в библиотеку. Там стоял кофе, а из скрытых динамиков несся
Моцарт.
- Ты на самом деле принимала тут гостей всего дважды?
Она кивнула:
- Оба раза это был бизнес.
- А как насчёт социальной жизни? - я старался быть деликатным.
- В последнее время намного лучше, - ответила она.
- Нет, Марси, серьёзно, чем ты обычно занимаешься в Нью-Йорке по вечерам?
- Ну, это очень увлекательно. Я возращаюсь домой, бегаю в парке, если ещё светло.
Потом обратно на работу. У меня в офисе есть выход на линию, так что я принимаю звонки из
Калифорнии.
- До полуночи, не так ли?
- Не всегда.
- А потом?
- Останавливаюсь и пытаюсь расслабиться
- Ага! Что означает...
- Имбирный эль и сэндвичи с Джонни.
- Джонни? - Я не смог скрыть ревности.
- Карсоном. Интересно послушать за ужином .
- А-а... - Успокоившись, я снова перешёл в наступление.
- А чем-то кроме работы ты занимаешься?
- Маршал Маклюен сказал: "Когда человек полностью увлечён работой - это уже не
работа".
- Он спорол глупость. И ты тоже. Нет, Марси. Ты говоришь себе, что увлечена, но, на
самом деле, пытаешься работой заглушить своё одиночество.
- Боже, Оливер, - изумлённо сказала она, - Как ты можешь столько знать о человеке, с
которым знаком всего несколько дней?
- Не могу, - согласился я, - Я говорю о себе.
Забавно. Мы оба знали, что будем делать дальше, но ни один не решался
прервать разговор. Наконец, я решил вернуться на землю.
- Эй, Марси, уже полдвенадцатого.
- А что, в Нью-Йорке действует комендантский час?
- Нет. Но у меня нет массы важных вещей. Одежды, например.
- Я была застенчива или двусмысленна?
- Скажем, ты не высказывалась совершенно однозначно, и я не решился появиться со
своим вещмешком.
Марси улыбнулась.
- Это нарочно, - призналась она.
- Почему?
Она встала и протянула мне руку.
На кровати их было не меньше дюжины - шёлковых ночных сорочек. Моего размера.
- Предположим, я решу остаться на год?
- Это может показаться странным, друг мой, но если у тебя возникнет такое желание -
сорочки найдутся.
- Марси?
- Да?
- У меня много... желания.
Потом мы любили друг друга так, будто предыдущая ночь была всего лишь репетицией.
Утро наступило слишком быстро. Было что-то около пяти утра, тем не менее будильник
на стороне Марси сигналил подъём.
- Который час? - простонал я.
- Ровно пять, - сказала Марси, - Проснись и пой.
Она поцеловала меня в лоб.
- Ты с ума сошла.
- Ты же знаешь, зал заказан на шесть.
- Брось, суд в этом часу не... - тут до меня дошло, - Ты про теннис?
- Заказан с шести до восьми. Стыдно упустить такую возможность.
- Эй, у меня есть идея получше, чем мы могли бы заняться.
- Чем? - изобразила непонимание Марси, хотя я уже обнимал её, - Волейболом?
- Да, если тебе так хочется, можно назвать это и так.
Как бы это не называлось, она послушно согласилась играть.
Ванные отличалась.
Принимая душ, я размышлял, что отличало жилище Уолтера Биннендэйла от
Довер-Хауса, дома моих предков в Ипсвиче, штат Массачусетс.
Не искусство. Шедевры были и у нас. Причём, благодаря более долгой семейной истории
- ещё и прошлого века. Мебель в общем-то была такой же. Для меня антикварный - значит
просто старый.
Но вот ванные! Здесь Бэрретты проявили всю свою неистребимую приверженность
пуританским традициям: во всём целесообразность и простота. Белый кафель, ничего лишнего
- спартанский стиль. Ничего не отвлекало и не задерживало взгляд.
Не то у Биннендэйлов. Их ванные подошли бы и римскому императору. Или, точнее,
римскому принципу, создавшему их. Простое упоминание о назначении этих комнат взбесило
бы, наверное, и либеральнейших из Биннендэйлов.
В зеркале, сквозь чуть приоткрытые двери я мог видеть спальню.
Куда как раз въезжала тележка.
Которую толкал Милдред.
Груз: завтрак.
К тому времени, когда я заканчивал вытираться, Марси уже сидела за столом - в
одеянии, явно не предназначенном для выхода на работу (надеюсь). Я уселся напротив,
завернувшись только в полотенце.
- Кофе, бекон, яйца?
- Господи, это ж прямо как в отеле!
- Вы всё ещё недовольны, мистер Бэрретт?
- Нет, было забавно, - ответил я, намазывая маслом горячую булочку, - и вполне
можно повторить, - я сделал паузу, - лет через тридцать.
Она выглядела недоумевающей.
- Марси. Послушай, это место - рай для палеонтологов. Оно прямо-таки кишит
спящими динозаврами.
Она смотрела на меня.
- Это не то, чего тебе хочется на самом деле, - продолжал я.
Что-то в лице у неё дрогнуло.
- Я хочу быть с тобой, - ответила она.
Она не была застенчивой. И не говорила метафорами, как я.
- О'кэй, - сказал я. Чтоб обдумать, что говорить дальше.
- Когда ты хочешь двинуться? - спросила она.
- Сегодня.
Марси не расстроилась.
- Просто скажи мне, где и когда.
- Давай встретимся в пять в Центральном парке. У входа со стороны Ист-Сайд, рядом с
бассейном.
- Что мне взять? - спросила она.
- Свои спортивные туфли.
Я пролетел тридцать тысяч футов и рухнул на землю. Навалилась невероятная депрессия.
- Это невыносимо, - сказал я доктору, - Неужели вы не могли предупредить меня?
С утра моя эйфория стала на глазах испаряться, оставив после себя только грусть.
Которую я не мог высказать словами.
- Но ведь всё нормально, - начал я. Потом сообразил, насколько смешно это звучит, -
Я хочу сказать, что с Марси всё идёт хорошо. Это просто я. Я слишком напряжён. Я не могу...
Пауза. Я не уточнил, что именно не могу.
Я знал. Но произнести это было непросто:
- Привести её к себе домой. Понимаете?
Я опять поторопился. Зачем нужно было заставлять Марси покидать свой дом? Зачем все
эти жесты?
- Может, это просто эгоизм... использовать Марси, чтобы заполнить пустоту, - думал я
вслух.
- Или это из-за Дженни. Я хочу сказать, что теперь, почти два года спустя я мог бы
встречаться с кем-нибудь и оправдать это. Но мой дом! Чужой - в моём доме, в моей кровати.
Конечно, и дом не тот, и кровать - не та. И логика говорит, что это не должно мешать мне. Но,
чёрт побери - мешает.
"Дом"... Видите, для меня это по-прежнему место, где жили мы с Дженни.
Парадокс: говорят, что нет мужей, не мечтающих побыть холостяками. Следовательно, я
извращенец. Я тону в памяти о времени, когда был женат.
Мне нужно место, которое нельзя было бы осквернить. Постель, в которую никто не
залезет. То есть, ничего, что нарушало бы уютную иллюзию - что всё, что у меня есть, я
продолжаю делить с кем-то.
До сих пор продолжают приходить письма на её имя. Рэдклифф регулярно присылает ей
просьбы о пожертвованиях. Это - мне, за то, что не сообщал о смерти Дженни - никому,
кроме друзей.
Вторая зубная щётка в ванной принадлежит Филлиппу Кавиллери.
Видите, это будет либо нечестным по отношению к одной девушке...
Либо предательством по отношению к другой.
Доктор Лондон заговорил.
- В любом случае, вы совершаете ошибку.
Он понимал. Но от его понимания мне неожиданно стало ещё хуже.
- Должен ли быть выбор только из "или-или"? - спросил он в кьеркегоровском
стиле, - Нет ли иного объяснения вашего конфликта?
- Какого? - я на самом деле не знал.
Пауза.
- Она нравится вам, - мягко намекнул доктор Лондон.
Я обдумал его слова.
- Кто? Вы не назвали имени.
Марси пришлось отложить.
По странному совпадению я назначил наше рандеву на пять. Что, как до меня дошло уже в
офисе, приходилось на время сеанса у психиатра. Я позвонил.
- Что, струсили, друг мой? - на сей раз она была одна и могла поддразнить.
- Всего на час позже. Шестьдесят минут.
- Могу я верить тебе? - спросила Марси.
- Это твоя проблема, не так ли?
Так что бежали мы уже в сумерках. В бассейне отражались огни большого города.
Теперь, увидев её снова, я чувствовал, что вчерашние сомнения начинают уходить. Она
была красива. Я совершенно забыл, насколько она могла быть красивой. Мы поцеловались и
начали пробежку.
- Как прошёл день? - спросил я.
- А, обычные катастрофы, переизбыток продукции, недостаток продукции,
транспортные накладки и паника в коридорах. А в основном думала о тебе.
Я подготовил пару тем, чтобы побеседовать по пути. Но обычного лёгкого разговора не
получалось. Я снова и снова возвращался к тому же. Я потребовал. Она пришла. Теперь мы оба
здесь. Как она себя чувствует?
- Тебе не интересно, куда мы направляемся?
- По-моему, компас у тебя, друг мой.
- Взяла одежду?
- Мы же не станем ужинать в спортивной форме?
Мне стало любопытно, что она взяла с собой.
- Где твои вещи?
- В машине, - она показала куда-то в сторону Пятой Авеню, - обычный саквояж.
Очень удобно.
- Для быстрых отъездов.
- Верно, - сказала она, притворившись, что не поняла. Мы пошли на следующий круг.
- Мне кажется, мы двинемся ко мне, - заметил я.
- О'кэй.
- Там не очень просторно...
- Отлично.
- ... и приготовим ужин. Сами. Своими силами. Я добуду чёртовы продукты...
- Отлично, - ответила Марси. Ещё через сто ярдов она остановилась.
- Но, Оливер, - произнесла она почти жалобно, - а кто будет готовить сам чёртов
ужин?
Я посмотрел на неё.
- Что-то говорит мне, что тебя это не радует.
Её не радовало. На последнем круге она рассказала мне о своём кулинарном опыте. Он
стремился к нулю. Когда-то она собиралась даже пойти на курсы, но Майк не захотел. Впрочем,
учиться никогда не поздно. Я почувствовал какую-то гордость. Сам я умел готовить макароны,
яичницу и ещё с полдюжины блюд. Что делало меня экспертом, способным ввести её в мир
кухни.
По дороге - кстати, пешком попасть ко мне быстрее, чем на машине - мы заглянули в
китайский ресторанчик.
Выбор дался мне с огромным трудом.
- Проблемы? - поинтересовалась Марси, наблюдая, как я мучительно изучаю меню.
- Ага. Не могу сосредоточиться.
- Это всего лишь ужин, - сказала Марси. Я так и не смог понять, что она имела в виду.
Я сидел у себя в гостиной, пытался читать воскресный выпуск "Таймс" и сделать вид, что
леди у меня в ванной - обычное дело.
- Эй, - сказала она, - эти полотенца... Они немного протухли.
- Да, - сказал я.
- А почище у тебя нет?
- Нет.
Пауза.
- Всё будет нормально, - наконец сказала она.
Ванная была прямо-таки насыщена женственностью. Я собирался сполоснуться очень
быстро, но запах духов остановил меня. Или я боялся покинуть бодрящее тепло душа?
О'кэй, я был эмоционален. И раним. Но, странное дело, в этот момент, зная, что снаружи
меня дожидается женщина, готовая играть по моим эксцентричным правилам, я не мог сказать,
радует меня это, или печалит.
Единственное, в чём я мог быть уверен - что я снова способен чувствовать.
Марси Биннендэйл была на кухоньке и делала вид, что знает, как зажечь плиту.
- Тебе понадобятся спички, Марси, - я закашлялся и быстро открыл окно, - Давай
покажу.
- Прости, друг, - сказала она, очень смущённая, - Я потерялась.
Я подогрел ужин, достал пиво и налил апельсинового сока. Марси накрыла на стол
(кофейный).
- Откуда у тебя эти ножи и вилки? - спросила она.
- Отсюда, оттуда...
- Вижу. Ни одной одинаковой пары.
- Люблю разнообразие.
(Да. Когда-то у нас был полный набор. Теперь он был надёжно спрятан, как и всё прочее,
напоминающее о браке).
Мы уселись на полу и приступили к ужину. Я был настолько свободен, насколько
позволяла навалившаяся скованность. Мне казалось, что запущенность и беспорядок квартирки
могут напомнить Марси о нормальной человеческой жизни.
- Здесь приятно, - сказала она. И коснулась моей руки, - А музыка у тебя есть?
- Нет, - (Стерео Дженни я тоже отдал).
- Никакой?
- Только радио, оно же и будильник.
- Ничего, если я включу QXR?
Я кивнул и попытался улыбнуться. Она встала. Радио стояло у кровати. На расстоянии
перехода в три или четыре шага от места нашей стоянки. Интересно, вернётся она ко мне, или
будет ждать там? Заметила ли мою подавленность? Думает, что мой энтузиазм пошёл на спад?
Вдруг зазвонил телефон.
Марси стояла прямо рядом с ним.
- Мне ответить, Оливер?
- Почему бы и нет?
- Это может быть какая-нибудь из твоих подружек, - улыбнулась она.
- Ты мне льстишь. Исключено. Можешь ответить.
Она пожала плечами и взяла трубку.
- Добрый вечер... Да, номер правильный ... Да. Он... Кто я? А какое это имеет значение?
Кто там ко всем чертям смеет допрашивать моих гостей? Я встал и решительно сгрёб
трубку.
- Да? Кто это?
Трубка помолчала, потом разродилась скрипучим:
- Поздравляю!
- Ох... Фил.
- Да, слава богу, - рёк святой Кавиллери.
- Как ты, Фил? - спросил я невинным голосом.
Мой вопрос он просто проигнорировал:
- Она красива?
- Кто, Фил? - холодно переспросил я.
- Она, крошка, с которой я говорил.
- А, просто горничная.
- В десять вечера? Давай, придумай что-нибудь получше.
- Я хотел сказать, моя секретарша. Помнишь Аниту? Ту, с длинными волосами? Я хотел
передать ей пару документов по делу попечительского совета.
- Не дури ближнего своего. Если это - Анита, то я кардинал Крэнстонский.
- Фил, я занят.
- Разумеется, я вижу. И умолкаю. Но не говори мне, что больше не писал писем.
Филипп вообще был не из тех, кто объясняется шепотом, а тут он отвечал так
громогласно, что передача шла на всю квартиру. Марси веселилась.
- Эй, - поинтересовался я таким беззаботным голосом, что сам впечатлился, - Когда
мы могли бы встретиться?
- На свадьбе, - ответил Фил.
- Чего-о?
- Она как, высокая или низкая? Худая или полная? Светлая или тёмная?
- Пышка.
- Ага! - Фил хищно вцепился в мою несчастную шуточку, - Ты признал, что она -
это она. Теперь: она любит тебя?
- Не знаю.
- Забудь. Разумеется, любит. Ты ужасен. Если ей понадобятся примеры, я готов
порадовать её парой-другой. Слушай, давай её сюда.
- Не стоит.
- Значит, она знает? Она влюблена в тебя?
- Я не знаю.
- Тогда какого чёрта она делает у тебя дома в десять вечера?
У Марси от хохота на глазах уже выступили слёзы. И смеялась она надо мной. Над моими
жалкими потугами изображать пуританина.
- Оливер, я знаю, что чертовски мешаю, так что всего один вопрос - и флаг тебе в руки,
и можешь делать всё, что хочешь.
- Насчёт нашей встречи, Фил...
- Оливер, это не то, о чём я хотел спросить тебя.
- Так о чём, Фил?
- Когда свадьба? - он грохнул трубку. Кажется, я слышал его смех и из самого
Крэнстона.
- Кто это был? - спросила Марси, хотя, по-моему, догадалась и сама, - Похоже, он
здорово любит тебя.
Я посмотрел на неё с благодарностью.
- Да. Это взаимно.
Марси подошла и села на кровать. Потом взяла мою руку.
- Оливер, я знаю, тебе не по себе, - сказала она.
- Здесь слишком тесно.
- Да. И у тебя в голове. И у меня.
Мы сидели в тишине. Что ещё она поняла?
- Я никогда не спала с Майклом в большой квартире.
- А я никогда не спал с Дженни... здесь.
- Понимаю, - сказала она, - Но если я встречусь с его родителями, это скорее всего
обеспечит мне на весь день либо мигрень, либо тошноту. Всё, что напоминает о Дженни - всё
ещё причиняет тебе боль.
Я не смог опровергнуть ни единого её слова.
- Мне уйти? - спросила она, - Если ты скажешь "да", я не обижусь.
Без малейшего сомнения, так, будто это было единственно возможным выбором, я
ответил: "Нет".
- Давай просто выйдем.
У Марси был странный способ нравиться. И он нравился мне. И ещё её умение...
справляться с проблемами.
Вино для меня, апельсиновый сок для неё.
Марси чувствовала, что мне нужно решиться, поэтому поддерживала лёгкую беседу. Мы
говорили об её работе.
Немногие из нас знают, чем занимаются Президенты Торговых Сетей. Ничем
привлекательным. Они вынуждены посещать каждый магазин и совать там нос в каждый
закоулок.
- И как часто?
- Постоянно. Когда я не занимаюсь этим, то не вылезаю с презентаций в Европе или на
Востоке. Чтобы уловить, каким будет следующий секси стиль.
- Что такое "секси" в терминах большого бизнеса?
- Каждый раз, когда ты надеваешь ту кашемировую штуковину, которую я тебе
подарила, ты рекламируешь один из наших стилей: "Фэнтези" или "Секси". Смотри,
свитера сами по себе могут продавать двадцать разных магазинов. Но наши имиджмейкеры
ищут такие вещи, без которых люди не могут жить - просто они об этом пока не
догадываются. Если мы угадали, то они видят их в нашей рекламе, после чего давят друг друга
в очередях. Врубаешься?
- В экономических терминах, - произнёс я с торжественностью Плющевой Лиги, - вы
создаёте фальшивый спрос на товар, изначально бесполезный.
- Примитивно, но по сути верно, - кивнула она.
- Другими словами, если вы говорите: "В моде дерьмо", все кидаются скупать навоз.
- Точно. Единственная проблема, что кто-то может успеть выбросить этот
замечательный лозунг раньше нас.
Машина Марси была припаркована (незаконно) перед моим домом. Когда мы вернулись,
было уже поздно. Но я чувствовал себя лучше. Либо меня заставило поверить в это выпитое
вино.
- Ну, - сказала она, - Я проводила тебя до дому.
Изысканный такт. Теперь у меня были оба варианта. И я уже знал, какой из них мне...
нужен.
- Марси, если ты уйдёшь, то будешь спать одна, и я буду спать один. В экономических
терминах, это будет неэффективным использованием спальных ресурсов. Согласна?
- Допустим, - сказала она.
- Кроме того, мне очень хочется обнять тебя.
Она приняла это ненавязчивое приглашение.
Марси разбудила меня с чашкой горячего кофе в руке.
В пенопластовом стаканчике?
- Я так и не сумела зажечь эту штуковину, - призналась она, - и сходила в магазинчик
на углу.
Пожалуйста, попробуйте понять. Мы не "живём вместе".
Хотя лето всё равно фантастическое.
Да, мы обедаем друг с другом, разговариваем друг с другом, смеёмся (или спорим) друг с
другом, спим друг с другом под той же крышей (то есть в моём полуподвале). Но - никаких
договорённостей. И - никаких обязательств. Всё - "здесь и сейчас". Хотя стараемся быть
вместе как можно больше. По-моему, у нас ест
...Закладка в соц.сетях
