Жанр: Драма
История оливера
...десят часов в неделю. И, естественно, Бэрретты
учили их бережливости. "Храните деньги в банке, девушки". Угадайте, кому принадлежал
банк?"
Я от души пожелал превратиться в комара и незаметно улетучиться.
Блистая даже более плотным, чем обычно каскадом эпитетов, Дон Фогель излагал
историю предприятия Бэрреттов. Он разглагольствовал добрую (кому как) половину часа.
В начале XIX века половина работников в Фолл Ривер была детьми. Некоторым
исполнилось только пять. Дети приносили домой по два бакса в неделю, женщины - по три,
мужчины получали королевские семь с половиной.
Не наличными, разумеется. Половину им платили купонами. Действительными только в
магазинах Бэрреттов. Разумеется.
Фогель привёл примеры и того, в каких условиях им приходилось работать.
Например, известно, что влажность воздуха в мастерских повышает качество
изготавливаемой ткани. Поэтому в помещения, где стояли ткацкие станки, пар искусственно
нагнетался. А в разгар лета окна там плотно закрывали, чтобы основа и уток оставались
влажными.
"И вы подумайте над таким [нецензурно] фактом", - Дон Фогель уже дымился, - "Не
хватит всей этой мерзости, не хватит всех этих несчастных случаев, за которые не полагалось
ни малейшей компенсации - но их [нецензурно] зарплата непрерывно снижалась! Доходы
Бэрреттов росли, и всё равно они урезали [нецензурно] заработок своих рабочих. Так что
каждой следующей волне иммигрантов приходилось работать за всё меньшие деньги.
[Нецензурно], [нецензурно] - [абсолютно нецензурно]!"
Позднее, в том же семестре, я околачивался в библиотеке Рэдклиффа. Там я встретил
девушку. Дженни Кавиллери, выпуск-64. Её отец был владельцем пекарни в Крэнстоне.
Её покойная мать Тереза Верна Кавиллери была из потомков сицилийцев, которые
когда-то эммигрировали в... Фолл Ривер, Массачусетс.
- Теперь вы понимаете, почему я порвал с семьёй?
Пауза.
- Завтра, в пять, - сказал доктор Лондон.
9
Я бежал.
Каждый раз, выходя из кабинета психиатра, я чувствовал себя более злым и растерянным,
чем когда мы начинали.
Так что единственным действующим средством казался бег на измор в Центральном
Парке. После той нашей встречи я сумел уговорить Симпсона составить мне компанию. Когда у
него появлялось немного свободного времени, мы встречались и наматывали круги вокруг
бассейна.
К счастью, он ни разу не поинтересовался, продолжил ли я знакомство с Джоанной Стейн.
Говорила ли она с ним обо мне? Поставила диагноз сама? Как бы то ни было, эта тема в наших
разговорах не поднималась. Честно говоря, я думаю, что Стив был вполне удовлетворён уже
тем, что я снова общаюсь с человечеством.
Не люблю врать друзьям, так что сказал ему, что начал ходить к психиатру. Я не вдавался
в детали, а он не спрашивал.
Сегодняшний сеанс здорово взбесил меня, и я с самого начала взял темп, слишком
быстрый для Стива. После первого же круга он остановился.
- Эй, мужик, давай дальше без меня, - пропыхтел он, - Присоединюсь круге на
третьем.
Я тоже изрядно вымотался, так что сбросил темп, чтоб вернуть дыхание. Тем не менее,
даже на этой скорости я обгонял некоторых из возникающих из сумерек любителей бега.
Разумеется, парни из Нью-Йоркского клуба обходили меня на раз. Большинство студентов -
тоже. Но и трусцой я легко оставлял позади пожилых джентльменов, женщин, страдающих
ожирением и детей младше двенадцати.
Потом совсем вымотался. Пот заливал глаза, мне едва удавалось разбирать цвета
одежды прохожих.
Вряд ли я бы толком сказал, в каком направлении бежал каждый из них.
Пока не случилось вот что.
Форма ярдах в восьмидесяти впереди была синим, довольно дорогим спортивным
"Адидасом". Темп - очень даже приличным. Я решил сделать рывок и обойти эту...девушку?
Или просто парня с длинными светлыми волосами?
Расстояние не уменьшалось, так что я прибавил скорость. Секунд двадцать, чтобы догнать
её. На самом деле девушка. Или парень с фантастической задницей - и я могу добавить ещё
один вопрос доктору Лондону. Но нет, приблизившись вплотную я определённо увидел
стройную молодую женщину, светлые волосы развевались на ветру.
О'кэй, Бэрретт, изображаем Боба Хейса и обходим её легко и изящно.
Собираемся, переключаем скорость и красиво завершаем обгон. Теперь к следующим
целям.
Далеко впереди обнаружилась спина тучного оперного певца, которого я регулярно
встречал на пробежке.
Ну, мистер Баритон, будете следующей жертвой.
Потом мимо пронеслась синяя молния. Спринтер из Миллроуз Клуба? Не угадал. Всё та
же фигурка, которую я полагал ярдах в двадцати позади себя. Она опять была впереди. Должно
быть, какая-то новая звезда спорта. Я снова прибавил темп, чтоб рассмотреть её поближе. Это
оказалось непросто. Я уже вымотался, она была совершенно свежей. В конце концов, я нагнал
её. Спереди она смотрелась даже лучше, чем сзади.
- Эй, хочешь составить мне компанию? - поинтересовался я.
- С чего ты взял? - ответила она, совершенно не сбиваясь с дыхания.
- Ты проскочила мимо, как...
- Хочешь сказать, что бежал быстро?
Так, это что, оскорбление? Да кто она такая, ко всем чертям?
- Эй, это что, оскорбление?
- Только если у тебя очень хрупкое эго, - ответила она.
Несмотря на свою пуленепробиваемую выдержку, я разозлился.
- Нахальная сучка.
- Это оскорбление?
- Оно самое, - ответил я. Честно, в отличие от неё.
- Хочешь бежать в одиночку?
- Хочу.
- О'кэй, - сказала она. И рванула вперёд.
Теперь она прямо-таки дымилась от негодования - явно притворного - чёрт меня
побери, если я поверил в него хоть на грамм. Теперь бег требовал напряжения всех сил - но
всё-таки я нагнал её.
- Привет.
- Я думала, тебе нравится одиночество.
Дыхание сбивалось и диалог получался рванным.
- За какую команду бегаешь?
- Ни за какую, - ответила она, - тренируюсь к теннису.
- А-а, крутой атлет, - протянул я, нарочно изменив род.
- Да, - скромно сказала она, - А ты, конечно, крутой мачо?
Ну, каким будет твой остроумный ответ? Особенно, если выкладываешься из последних
сил, чтоб держаться с ней наравне.
- Да, - сделал попытку я. Что, как стало ясно потом, было лучшим ответом, - Как
теннис?
- Ты не захочешь играть со мной.
- Захочу.
- Захочешь? - переспросила она. И, слава Богу, перешла на шаг.
- Завтра?
- Разумеется, - пропыхтел я.
- В шесть? Теннисный клуб Готхем, на углу Девяносто четвёртой и Первой.
- Я работаю до шести. Как насчёт семи?
- Нет, я имела в виду утра.
- Шесть утра? Кто играет в теннис в шесть утра?
- Мы - если не струсишь.
- Я? Да никогда, - дыхание и остроумие восстанавливались одновременно, - Всегда
встаю в четыре - кормить коров.
Она улыбнулась. Улыбка вышла очень зубастая.
- Отлично. Корт забронирован на имя Марси Нэш, которой, кстати, являюсь я.
Она протянула мне руку. Для пожатия, не поцелуя, разумеется. Рукопожатие у неё
оказалось, неожиданно для меня не атлетическим - сокрушающим, а вполне нормальным.
Даже деликатным.
- Могла бы я узнать как тебя зовут?
Я решил слегка приколоться.
- Гонзалес, мадам. Панчо Б. Гонзалес.
- О! Это ведь не Спиди Гонзалес?
- Нет, - ответил я, слегка удивившись, что она слышала о легендарном Спиди,
персонаже множества похабных шуточек в множестве похабных мужских раздевалок.
- О'кэй, Панчо, в шесть утра. И не забудь приволочь свою задницу.
- Зачем?
- Естественно, чтоб я смогла порвать её.
Я парировал:
- А мячи[Игра слов: balls - и мячи и яйца] приносишь естественно ты?
- Естественно. В Нью-Йорке любая девушка без них пропадёт.
После чего сорвалась с места со скоростью, которой позавидовал бы и Джесси Оуэнс.
В пять утра Нью-Йорк мрачен как в прямом, так и в переносном смысле.
Если смотреть снизу на ярко освещённые окна третьего этажа, теннисный клуб напоминал
ночник в детской - зажжённый для спящей улицы.
Я вошёл, подписался в регистре, после чего меня провели в раздевалку. Непрерывно
зевая, я переоделся и не торопясь вышел на площадку.
Яркий свет на всех кортах моментально ослепил меня. И все эти корты использовались на
полную катушку.
Чокнутые нью-йоркцы, кажется не могли начать своего сумасшедшего дня без того, чтобы
не погонять ещё более сумасшедшей теннисной партии. Наверное, чтоб приготовиться к
Игре-за-этими-стенами.
Предположив, что мисс Марси Нэш будет в самом шикарном теннисном платье, какие
только существуют, я оделся как можно более убого. Моя форма была того цвета, который
журналы мод определили бы, как "Не совсем белый". Честно говоря, это цвет был конечным
результатом совместной стирки белья случайных оттенков в автоматической прачечной. Кроме
того, я натянул майку а ля Стэн Ковальски. Хотя выглядела она куда запущеннее, чем всё, что
Марлону Брандо когда-либо приходилось надевать.
Я выглядел, как лицо с ограниченными финансовыми возможностями. Или, иными
словами, как бродяга.
Как и предполагалось, мячики у неё были флуоресцентные. Знаете, эти, ядовито-жёлтые,
которыми пользуются все проффи.
- Доброе утро, Солнышко.
Она уже была готова и отрабатывала подачи.
- Эй, ты в курсе, на улице мрак кромешный, - сообщил я.
- Поэтому мы играем внутри, Санчо.
- Панчо, - поправил я, - Мисс Нарси Мэш.
В такие игры могут играть оба.
- Камни и гвозди сломают мне кости, но подачи моей ничем не сломать, -
продекламировала Марси, посылая очередной мяч.
Её волосы, на беговой дорожке развевавшиеся по ветру, теперь были стянуты в конский
хвост (Надо бы приколоться).
- Можешь говорить мне, что угодно, дорогой Панчо. Мы уже можем начинать?
- На что?
- Пардон?
- Ставки, - пояснил я, - на что играть будем?
- А разве недостаточно самого развлечения? - спросила Марси Нэш с видом скромной
наивной девочки.
- Разлечения? В шесть утра? Мне нужен более осязаемый стимул.
- Полбакса.
- Это ты про меня?
- Остряк... Нет, я имела в виду пятьдесят центов.
- Гм-гм, - я покачал головой. Если она играет в этом клубе, то деньги у неё есть. Разве
что если это - разновидность капиталовложения. Обязанного окупить себя - в виде
свадебного пирога.
- Ты богат? - спросила она.
- Какое это имеет отношение? - ответил я даже чуть более агрессивно, чем требовалось
- не хочу иметь ничего общего с денежными мешками Бэрреттов.
- Просто интересно знать, сколько ты сможешь поставить.
Щекотливый вопрос. У меня - та же проблема: скольким сможет пожертвовать она. Так
что я придумал штуку, которая могла спасти лицо нам обоим.
- Послушай, - предложил я, - почему бы нам не договориться, что проигравший
приглашает победителя на ужин? А победитель выбирает место.
- Я предпочитаю "21", - ответила она.
- Немного преждевременно. Но поскольку я тоже предпочту его, хотел бы предупредить:
я ем, как слон.
- Не сомневаюсь. Бегаешь ты именно так.
Пора кончать заводить друг друга. И, чёрт побери, наконец начать игру.
Я играл с ней в "кошки-мышки". Мне хотелось как следует унизить её под конец, поэтому
я изображал самодовольного индюка.
Пропускал абсолютно лёгкие подачи. Реагировал заторможено.
А Марси играла в полную силу.
Вообще-то получалось неплохо.
Движения у неё были быстрые, удары - точные, а подачи - сильные. Иногда даже
кручённые.
Да, похоже она часто тренировалась и была в недурной форме.
- Эй, а ты играешь совсем неплохо.
Это Марси сообщила мне, после того, как мы играли уже довольно долго - без
определённого результата. Игры заканчивались вничью так часто, как мне это удавалось это
устроить.
Самых убийственных ударов я пока не показывал, скрывая их до времени за своим
шутовским имиджем.
- Боюсь, нам придётся закончить, - сказала она, - В полдевятого мне надо быть на
работе.
- Ну, детка, может сыграем ещё одну игру, просто, ради удовольствия? Назовём её игрой
до внезапной смерти. Победитель получает ужин.
- Хорошо, о'кэй, - сдалась Марси Нэш. Тем не менее, она казалась чуточку
озабоченной, что может опоздать.
Ага, босс может рассердиться и не дать ей должности. А у девочки амбиции!
- Хорошо, один раз и как можно короче, - обеспокоено сказала она.
- Мисс Нэш, я обещаю, что эта игра будет самой короткой в вашей жизни.
Так оно и вышло. Первую подачу я отдал ей . Но теперь у неё не было ни малейших
шансов. Бац-бац, спасибо, мадам.
Марси Нэш была в шоке. Ей так и не удалось оторвать ни одного очка.
- Чёрт побери! - произнесла она, - ты же дурачил меня!
- Скажем так, мне понадобилось некоторое время, чтобы разыграться, - ответил я, -
Ну, детка, надеюсь, ты не опоздаешь из-за меня на работу?
- Это о'кэй. То есть, это прекрасно, - выдавила она, всё ещё в прострации, - В восемь
вечера, в "21"?
Я кивнул.
- Мне заказывать столик на имя Гонзалеса? - поинтересовалась она.
- Нет, это мой теннисный псевдоним. В основном меня зовут Бэрретт.
Оливер-Великий-Притворщик-Бэрретт.
- А... , - протянула она, - "Гонзалес" мне нравилось больше. После чего пулей
понеслась в женскую раздевалку. Не знаю почему, но мне вдруг стало смешно
- Что вас развлекло?
- Пардон?
- Вы улыбаетесь, - сказал доктор Лондон.
- Это долгая и скучная история, - отмахнулся я. Потом, тем не менее объяснил, что
заставило угрюмого депрессивного Бэрретта скинуть трагическую маску.
- Дело не в девушке, - закончил я, - дело в принципе. Обожаю ставить на место
самодовольных женщин.
- И ничего больше? - продолжал допрос доктор.
- Ничего. Да и щелчок по самолюбию получился довольно средненький.
Она была одета в деньги.
Я не имею в виду даже малейшего намёка на пышность. Наоборот. Её окружал ореол
высшей роскоши - роскоши абсолютной простоты.
Её волосы казались спадающими сами по себе - и тем не менее в причёске не было ни
малейшего изъяна. Как на фотографии, сделанной с очень малой выдержкой
профессиональным фотографом .
Я почувствовал себя не в своей тарелке. Законченное изящество мисс Марси Нэш, её
совершенная осанка, её спокойствие - по сравнению с ней я казался себе листом
прошлонедельного шпината, непонятным способом угодившим на выставку орхидей.
Определённо, она должна была быть моделью. Или, по крайней мере заниматься модельным
бизнесом.
Я подошёл к её столику. Он оказался в тихом уголке.
- Привет, - сказала она.
- Надеюсь, не заставил тебя ждать?
- Ты пришёл даже раньше времени.
- Что означает, что ты пришла ещё раньше.
- Я бы сказала, что это логично, мистер Бэрретт, - улыбнулась она, - Собираешься
садиться, или ждёшь разрешения?
Я сел.
- Что пьёшь? - поинтересовался я, показав на оранжевую жидкость в её бокале.
- Апельсиновый сок.
- С чем?
- Со льдом.
- И всё?
Она кивнула. Прежде чем я успел спросить, как она вообще относится к спиртному,
появился официант и приветствовал нас так, будто мы бывали тут каждый день.
- Как мы поживаем сегодня вечером?
- Прекрасно. Что хорошего предложите? - ответил я, не в силах поддерживать его
светский тон.
- Наши устрицы просто превосходны.
- Бостонские, конечно, - я внезапно преисполнился гастрономического шовинизма.
- Наши с Лонг Айленда, - ответил он.
- О'кэй, посмотрим, чего они стоят, - Я повернулся к Марси, - попробуем местную
имитацию?
Марси молча улыбнулась.
- А для начала? - официант посмотрел на неё.
- Сердцевинку латука с капелькой лимонного сока.
Теперь можно было быть уверенным, что она - модель. Иначе, какой смысл морить себя
голодом?
Тем временем я заказал себе феттучини ("И не жалейте масла").
Официант поклонился и исчез.
Мы остались одни.
- Ну, вот мы и тут, - сказал я. (Должен признаться, что репетировал эту реплику всё
утро).
Прежде чем она успела согласиться, что мы на самом деле тут, нас снова посетили.
- Вина, мсье?
Я посмотрел на Марси.
- Бери только себе.
- Даже вино?
- У меня с этим очень строго. Но тебе посоветую прекрасное Мерсо. Без этого твоя
победа будет неполной, не так ли?
- Мерсо, - сказал я официанту.
- Шестьдесят шестого года, если можно, - Марси пришла мне на помощь. Официант
испарился и мы снова остались наедине.
- Ты что, совсем не пьёшь? - спросил я.
- Не из принципа. Просто не люблю терять контроля над своими чувствами.
Ну и какого чёрта это должно значить? Какие чувства она имела в виду?
- Итак, ты из Бостона? - спросила Марси. (Разговор всё ещё протекал довольно
скованно).
- Да. А ты?
- А я не из Бостона.
Аккуратный щелчок по носу.
- Занимаешься модельным бизнесом? - поинтересовался я.
- Отчасти. А ты?
- Гражданскими свободами.
- Даёшь или отбираешь? - её улыбка не дала мне разобраться, какая доля сарказма
присутствовала в этих словах.
- Пытаюсь заставить правительство соблюдать их.
- Нелегко, наверное.
- Ну, пока я не слишком преуспел в этом.
Подошёл официант и церемонно наполнил мой бокал.
Признаюсь честно: не умею говорить с девушками. Прошло уже довольно много лет, как
у меня последний раз намечалось что-нибудь, что можно было бы назвать свиданием. Ясно, что
разговоры о себе - тема не самая подходящая. ("Самовлюблённый индюк" - скажет она
своей соседке по комнате).
Так что мы обсуждали (точнее, рассуждал я) решения суда Уоррена по правам частных
лиц. И о том, может ли Бургер Кинг содействовать Четвёртой Поправке? Всё зависит от того,
кто займёт место Фортаса. Непременно сохрани копию нынешней Конституции, Марси, она
скоро устареет.
К тому моменту, когда я добрался до Первой Поправки, вокруг нас замаячили официанты
с лонг-айлендскими устрицами. Которые были совсем неплохи. Хотя, конечно, до бостонских
им было очень далеко.
Ладно, так возвращаясь к Первой поправке - Верховный Суд руководствуется двойными
стандартами.
Как они могут решать в деле "О'Брайен против Соединённых Штатов", что сжигание
призывных карточек не является проявлением свободы слова - и немедленно после этого
определять, как её чистейшую форму - ношение нарукавных повязок с антивоенными
надписями ("Тинкер против Дес Мойнс")? Какова же, ко всем чертям, спрашиваю я, их
настоящая позиция?
- А ты знаешь? - спросила Марси. Но прежде чем я смог разобраться, не намекает ли
она, что я заболтался, снова появился метрдотель, чтобы узнать, не желаем ли мы чего-нибудь
на десерт. Я заказал кофе со сливками. Она попросила только чаю.
Мне стало немного не по себе. Надо ли мне спросить, не слишком ли много я говорю?
Извиниться? В конце концов, она всегда могла прервать меня, не так ли?
- Ты участвовал во всех этих процессах? - спросила Марси (в шутку?).
- Нет, конечно. Но сейчас пытаются дать определение термина "Отказник по
убеждениям". А как прецедент используют дело "Уэббер против Призывной комиссии",
которое вёл я. Потом ещё работа волонтёром...
- Ты, похоже, и не думаешь останавливаться.
- Ну, как сказал на Вудстоке
Джимми Хэндрикс: "Дела пошли грязнее некуда, миру пора браться за большую уборку".
- Ты был там?
- Нет, читал перед сном в "Таймсе".
- О, - произнесла Марси.
Должно ли это междометие означать, что она разочарована? Или что ей скучно? Сейчас,
вспоминая весь этот час, я обнаружил, что не дал ей вставить ни слова .
- А чем занимаешься ты?
- Ничего социально значимого. Работаю в "Биннендэйл". Слышал про эту сеть?
А кто про неё не слышал? Роскошная сеть "Биннендэйл", сорок карат магнетического
притяжения для Покупателей-Желающих-Оставаться-Инкогнито?
В любом случае это обстоятельство объясняло многое. Мисс Нэш идеально подходила для
такого блестящего бизнеса: такие светлые волосы, такая твёрдость, такая стройная фигура - и
вдобавок ко всему ещё и брин-морское красноречие - настолько медово-сладкое, что она
вполне продала бы кожаную сумочку и крокодилу.
- Я почти не занимаюсь продажами, - отвечала она на мои неуклюжие расспросы. Я
предположил, что она - стажёр с грандиозными амбициями.
- Так чем же ты конкретно занимаешься? - спросил я напрямик. Хороший способ
сбивать с толку свидетелей: по многу раз задавать те же вопросы другими словами.
- Эй, разве тебе не надоело? Это же скучно - слушать разговоры о чьём бы то ни было
бизнесе.
Она определённо намекала, что я, чёрт побери, становлюсь назойлив.
- Надеюсь тебя моя юридическая лекция не усыпила?
- Нет, правда, это было интересно. Просто хотелось бы больше услышать о тебе самом.
Что ответить? Я решил, что лучше всего рассказать правду.
- Вряд ли это будет очень приятно.
- Почему?
Пауза. Я смотрел прямо в свою чашку.
- У меня была жена.
- Ничего необычного, - сказала она.
Но, как мне показалось, - мягко.
- Она умерла.
Пауза.
- Извини, - произнесла Марси.
- Всё нормально, - ответил я. А что ещё можно было сказать?
Некоторое время мы сидели молча.
- Тебе надо было рассказать мне раньше, Оливер.
- Это не так просто.
- Если выговоришься, становится легче, не так ли?
- Боже, ты говоришь точно, как мой психиатр.
- О! Мне казалось, я говорю точно как мой.
- Эй, а тебе-то он зачем? - поразился я. Никогда бы не подумал, что человек может
выглядеть таким железобетонно уравновешенным - и нуждаться в психиатре, - ты же не
теряла жену.
Попытка чёрного юмора. Неудачная.
- Я потеряла мужа, - ответила Марси.
Ох, Бэрретт, ну почему бы тебе не заткнуть рот? Желательно собственным ботинком.
- Боже, Марси, - всё, что мне удалось выдавить.
- Это не то, что ты подумал, - быстро добавила она, - просто развод. Но когда мы
расходились и делили имущество, Майклу досталась уверенность в себе, а мне - все
навязчивые идеи.
- Кем был мистер Нэш? - спросил я, крепко заинтересовавшись парнем, который может
бросить такую девушку, как Марси.
- Давай сменим тему, хорошо? - сказала она, как мне показалось - немного грустно.
Странно, но я почувствовал удовлетворение от того, что под непробиваемой внешностью
мисс Марси Нэш скрывается нечто, о чём она не может говорить. Может, даже память
об утрате. Это делало её человечнее, а пьедестал, с которого она смотрела на мир - не таким
недосягаемым. И всё равно я понятия не имел, о чём говорить дальше.
Так что говорить пришлось Марси:
- Ого, а уже поздно.
И на самом деле на моих часах было без четверти одиннадцать. Но то, что она вспомнила
об этом именно сейчас, могло означать, что мне-таки удалось достать её.
- Счёт, пожалуйста, - обратилась она к проходившему мимо метрдотелю.
- Эй, ты что? Плачу я.
- Ни в коем случае, - отрезала она, - пари на то и пари.
Да, вначале в мои планы входило заставить её раскошелиться. Но теперь мне было очень
стыдно за собственную бестактность. Хотелось как-то искупить свою вину.
- Счёт пожалуйста, - ещё раз попытался я.
- Нет, - ответила она, - Мы можем ещё и подраться, но в одежде от этого не будет ни
пользы, ни удовольствия. Так что остынь, о'кэй? - после чего повернулась к метрдотелю: -
Дмитрий?
Оказывается, она знала, как его зовут.
- Да, мэм?
- Пожалуйста, добавьте чаевые и запишите за мной.
- Разумеется, мадам, - сказал Дмитрий и бесшумно удалился.
Я чувствовал себя не в своей тарелке: вначале этот предельно откровенный разговор.
Потом упоминание (ну да, непрямое) о какой-то драке голышом, заставившее меня задуматься,
что делать, если она окажется ещё и сексуально агрессивной. И, в конце концов, у девушки
обнаруживается свой счёт в "21". Кто она, в самом деле?
- Оливер, - сказала она, демонстрируя все свои великолепные зубы, - Я подброшу
тебя домой.
- Подбросишь?
- Мне по дороге.
Похоже я заметно напрягся от... очевидного.
- Но, Оливер, - она была серьёзна... может быть сама капелька иронии, - Не думай,
что только из-за того, что я оплатила твой ужин, ты обязан спать со мной.
- Какое облегчение, - вздохнул я, притворяясь, что притворяюсь, - не хотел бы
оставить у тебя впечатление плейбоя.
- О, нет, - ответила она, - чего угодно - но не плейбоя.
В такси меня осенило:
- Эй, Марси, - сказал я как можно более непринуждённо, - а ведь я не говорил тебе,
где я живу.
- А, просто догадка.
- А где живёшь ты?
- Недалеко от тебя.
- Недостаточно конкретно. И, кажется, не хватает номера телефона.
- Не хватает, - за этим не последовало ни объяснения, ни номера.
- Марси?
- Оливер? - её голос был всё так же приветлив и невозмутим.
- Зачем все эти секреты?
Она протянула руку, положила ладонь, затянутую в кожаную перчатку поверх моего,
нервно сжатого кулака и сказала:
- Остановитесь тут, пожалуйста.
Чёрт! Из-за того, что улицы в этом часу были совершенно пусты, такси доехало до моего
жилища со быстротой необыкновенной и, именно сейчас, абсолютно ненужной.
- Подождите минутку, - сказала Марси водителю. Я задержался, надеясь, что она
назовёт следующую остановку. Но Марси только улыбнулась и с преувеличенной живостью
прошептала: "Большое спасибо".
- Нет, нет, - я был агрессивно вежлив, - это я должен благодарить тебя.
Снова пауза. Чёрт меня побери, если заикнусь ещё о какой-нибудь информации. Вылез из
машины.
- Эй, Оливер, - сказала она, - Как насчёт тенниса в следующий вторник?
Я был счастлив, и не смог скрыть этого:
- Но это целая неделя. Почему не встретиться раньше?
- Потому что я буду в Кливленде.
- Всё время? Никто и никогда ещё не проводил в Кливленде целую неделю!
- Бросай свой снобизм, дружище. Я позвоню тебе в понедельник вечером. Спокойной
ночи, прекрасный принц!
Такси сорвалось с места так, будто за ним гнались все черти ада.
К тому моменту, когда мне удалось открыть третий замок, я уже был основательно зол.
Какого чёрта это всё должно было значить?
И кто, чёрт побери, она?
- Чёрт побери, она скрывает что-то.
- Или вам так кажется? - спросил доктор Лондон. Каждый раз, когда я утверждал
простые и очевидные факты, он требовал полёта фантазии. Между прочим, даже старина Фрейд
признавал концепцию Реальности.
- Послушайте, доктор, мне не кажется. Марси Нэш на самом деле провоцирует меня!
- М-м-м?
Он не интересовался, отчего собственно я так переживаю по поводу девушки, которую
вижу второй раз в жизни. Сам себя я спрашивал много раз и пришёл к выводу, что всё дело в
азарте. Мне просто не хочется проигрывать ей - в какую бы игру она не играла.
Я призвал всю свою выдержку и подробно рассказал доктору, что мне удалось
обнаружить. Я попросил Аниту - мою секретаршу - найти телефон Марси ("Просто хочу
перекинуться парой слов"). Есте
...Закладка в соц.сетях
