Жанр: Драма
Рассказы
...,
взбодрить тебя... Может быть, даже немного помочь тебе здесь.
— Очень, очень любезно с твоей стороны! — Кристофер пришел в ужас от
мысли, что, вероятно, около пяти к нему заглянет мисс Андерсон, а возможно и
Беула Стикни, если ей удастся избавиться от надоедливой тетки.-- Но все это
очень сложно, если человек не знаком с товаром, не знает, где, на каких
полках лежат какие книги.
— В любом случае,-- не сдавалась Джун,-- я намерена устроить для нас
обоих ланч! Никаких возражений! — Она вообще была девушка решительная, с
характером босса.-- Сама схожу в кулинарию и закажу там для нас роскошный
ланч — устроим его прямо здесь, в магазине!
Кристофер, поняв, что не отвяжется, молча вытащил из кармана бумажник и
выудил пятидолларовую бумажку. Но она отстранила его руку.
— Я сама ставлю ланч — у меня была очень удачная неделя.
Джун работала в учреждении, которое предлагало временную помощь
секретаря, и иногда за неделю зарабатывала до ста пятидесяти долларов. На
постоянную работу устраиваться не хотела, потому что приехала сюда, проделав
долгий путь из Пасадены на Восток США, чтобы стать певицей: училась вместе с
человеком, который утверждал, что поставил на ноги Петулу Кларк. Кристофер
убрал деньги обратно.
— Неужели ты не рад безумно, что я зашла к тебе?
— Безумно рад — какие могут быть сомнения?
— Тогда улыбнись,-- потребовала она,-- и скажи мне что-нибудь
приятное!
Он сказал:
— Я тебя люблю.
Конечно, Джун имела в виду эту фразу.
— Ну вот, так-то лучше! — И, чмокнув его в щеку, вышла — маленькая,
милая, привлекательная блондинка в плаще, мечтающая о замужестве.
Всегда, в любую погоду,-- в плаще: берегла голосовые связки — так, на
всякий случай.
— Ну чем плохо? — спросила Джун.
Оба уплетали бутерброды с ростбифом и солеными огурчиками, запивая
молоком, за столиком, притулившимся в маленькой комнатке в глубине магазина.
Джун не употребляла алкоголя — берегла горло.
— Угу, угу! — промычал Кристофер, пытаясь разжевать твердый хрящ.
— Иной раз, когда я остаюсь одна,-- пробормотала Джун,-- и начинаю
думать об этой уютной комнатенке — у меня слезы выступают на глазах.
Это сентиментальное проявление объяснялось довольно просто: впервые они
поцеловались именно в этой маленькой, уютной комнатке в глубине магазина.
Ну, если взглянуть на их отношения с этой стороны — действительно, все
началось здесь. Тот чудесный поцелуй привел к другому, еще более приятному и
незабываемому. Кто же станет отрицать — они неплохо развлекаются, им хорошо
вдвоем; ему нравится эта красивая, живая девушка, пышная и цветущая, часто
брызжущая весельем. Но все же этой маленькой, темной комнатке далеко до
чертогов, помилуй Бог!
Сейчас он старался думать только об отрицательных ее чертах, покончить
со своей обычной добротой. Стоило ему пообщаться с ней, хотя бы недолго, и
он начинал таять; его постоянно тянуло к ней, раз или два он оказывался
очень близко от опасной черты и готов был сделать ей предложение. Может,
если бы до нее он физически познал множество высоких девушек и выработал
шаблон для сравнения, они уже давно были бы женаты.
Сидя в этом небольшом, заваленном книгами кабинетике и наблюдая, как
она слизывает майонез с пальчика, не помня себя от наслаждения, он страстно
желал забыть о предпринятом проклятом крестовом походе и вместо всего этого
пригласить ее пообедать с ним. Правда, он уже довольно успешно солгал ей,
заявив, что собирается сегодня вечером обедать у матери с отцом в
Уэстчестере — ведь вероятность того, что они когда-нибудь снова увидят его,
минимальна, особенно после того, как он нашел себе девушку,-- она должна это
понимать. Но только он собрался проговорить слова приглашения, зазвонил
дверной колокольчик,-- пришлось выйти в магазин и простоять там за стойкой с
полчаса: пожилая пара, шаркая подошвами, переминалась с ноги на ногу возле
полки поэзии, отодвигая томики Алена Гинзберга. Наконец они купили пьесу в
стихах Кристофера Фрея,-- вероятно, пылилась на этих полках с первого года
нашей эры.
Старик со старухой все еще бродили по магазину, когда из заднего
кабинетика в зал вышла Джун; надевая плащ, она прошептала ему:
— Мне уже пора! — У нее встреча с подругой у Музея современного
искусства, а потом, они, вероятно, пойдут на концерт в городскую ратушу --
ведь он сегодня вечером занят.-- Позвони мне завтра. Желаю тебе приятно
провести время в кругу семьи.-- И наспех поцеловала его, когда покупатели
повернулись к ним спиной.
Он вдруг почувствовал острый укол вины, провожая взглядом маленькую
живую девичью фигурку, пока она не скрылась за дверью. Вероломство ему
никогда легко не давалось; сделал даже нерешительный шаг вперед — окликнуть
ее, вернуть,-- но как раз в этот момент привередливая старуха закричала ему:
— Молодой человек! Наверно, мы возьмем вот это! — размахивая томиком
Кристофера Фрея, словно пойманной за лапку птицей.
Когда он, выпроваживая старую чету из магазина, любезно отворил перед
ними дверь и выглянул на улицу, то увидал Полетт Андерсон — готов
поклясться. Идет вверх по улице под руку с каким-то мужчиной с волнистыми
седыми волосами, и, казалось, вся погружена в серьезную беседу.
— Ну все,-- решил он,-- еще одна попытка — и шабаш! Пусть все летит к
черту!
Теперь он с величайшей осторожностью изучал адресную книжку,-- не
хватало только еще раз напороться на такую девушку, как Доротея Той!
Задержал взгляд на имени мисс Марш Сьюзан. Рост не сверхъестественный, но
внушительный, и в отношении нее он абсолютно уверен — не потребует
пятьдесят долларов за удовольствие разделить с ней компанию. Темноволосая
девушка, с зелеными глазами; довольно подкованная политически, скромно,
никогда этого не выпячивает и никому своих взглядов не навязывает Кристофер
знает о ее политических пристрастиях потому что она всегда проявляет особый
интерес к таким деятелям, как Фанон, Маркузе, Кливер, Леруа Джонс и маршал
Маклуган. У нее очень красивые ноги,-- ему становилось не по себе, когда он
вынужден был продавать книги этих авторов девушке с такими красивыми,
стройными ногами.
Однажды она похвалила Кристофера — мол, у него отлично варит голова.
Только после этого он внес ее имя и фамилию в свою адресную книжку, удостоив
двух звездочек. В магазине она оказалась случайно — забежала переждать бурю
с дождем, и они, само собой, разговорились. Выяснилось, что она из
состоятельной семьи, живущей в Гросс-Пойнте, который она просто презирала.
Самая молодая выпускница колледжа в Редклиффе она хотела стать кандидатом
философских наук, когда вдруг, словно прозрев, увидала всю тщету своих
усилий. Выражала свое неодобрение каждой книге, которую тогда выставлял в
витрине Кристофер, и довела его своей привередливостью до того, что ему
пришлось резко заявить ей: "Вообще-то, в мире все было бы гораздо лучше,
если бы в ближайшие пятьдесят лет из печати не выходила ни одна книга!"
Именно тогда она и сказала, что у него отлично варит голова.
— Книги разделяют людей! — убеждала она его.-- Формируют ложную
элиту! Чтобы слиться с широкими народными массами, нам требуются только
песни, ритуалы и пролитие крови.
И в тот вечер пригласила его на митинг, который, по ее словам, его
непременно заинтересует; но у него было назначено свидание с Джун и он
отказался от приглашения.
Теперь, глядя на ее имя в книжке, он вспоминал тот дождливый день,
безмятежную красоту ее зеленых глаз и ее поразительные, просто сенсационные
ноги. Девушка с такими ногами, размышлял он, использует их не только для
ходьбы независимо от того, какие у нее политические взгляды.
Только он протянул руку к аппарату, как входная дверь широко
распахнулась и громадный молодой человек, без шляпы, вошел в магазин. Сделал
три шага, остановился и вперил в него свой сверлящий взгляд — через весь
зал. На его тяжелом, красивом лице сохранялось выражение задумчивое и в то
же время угрожающее. "Шесть футов четыре дюйма,-- автоматически определил
его рост Кристофер.-- Минимум".
Кристофер, отойдя от телефона, подошел к новому посетителю. Тот молча
стоял как вкопанный в проходе между полками, в широком, как плащ-палатка,
твидовом пальто с регланом; лицо широкое, красное, как у спортсмена, а на
лбу диагональной формы розоватый шрам, сползающий до самого глаза.
— Чем могу вам помочь, сэр? — робко осведомился Кристофер.
— Ничем.-- Тот продолжал сверлить его взглядом.-- Я ощипываю молодые
побеги. Это угол улицы Браусинг1 — Молодых Побегов? Не так ли?
— Да, вы правы.
1 Browsing (англ.) — молодые побеги.
— Так вот, я ощипываю молодые побеги.
Посетитель удостоил взглядом ни одну книгу, а все время глядел в упор
только на Кристофера, словно снимая с него мерку для какой-то безвкусной
униформы или пытаясь оценить, сможет ли его использовать для выполнения
поставленной перед собой неприглядной цели.
Кристофер наконец отвернулся от него, сделав вид, что разбирает книги
на столе. Этот человек все стоял на месте молча, не двигаясь; до Кристофера
доносилось лишь его тяжелое, хриплое дыхание. Слишком элегантно одет и не
очень-то похож на налетчика, но ничего общего не имеет и с теми, кто
интересуется книжной продукцией. Вполне естественно, пока этот тип здесь,
нечего и думать о звонке Сьюзан Марш.
В магазин вошла молодая пара,-- наконец-то: Кристофер вздохнул с
облегчением.
Эти двое обогнули онемевшего человека, стоящего неподвижно, словно
застывшего посередине прохода, и осведомились, нет ли у него одного
экземпляра "Красного значка мужества". Кристофер знал, что такой книги у
него нет, но попросил молодую пару подождать — он поищет в подсобке. Тянул
время сколько мог не возвращаясь из глубины магазина. Молодая пара давно уже
ушла, а этот тип все еще стоит на месте и не спускает с него упорного,
задумчивого, зверского взгляда.
— Как вы, подобрали что-нибудь для себя? — с трудом выдавил
Кристофер.
— Я все еще ощипываю молодые побеги.
Видимо, у этого человека талант к неподвижности. Кристофер все время
нервно перемещался от одной полки к другой — от популярной художественной
литературы до драматургии, от биографий до поздравительных открыток. А
посетитель все стоял на одном месте, возвышаясь над ним, как высокая гора,
только его немигающие, поблескивающие глаза внимательно следили за
Кристофером.
"Боже, самый отвратительный субботний день за всю мою жизнь!" — думал
Кристофер,-- эта пантомима продолжается уже никак не меньше получаса.
Наконец посетитель разверз уста:
— Ха! — И пожал плечами; потом медленно расплылся в улыбке.--
Благодарю тебя, я славно подкрепился молодыми побегами, Кристофер.-- И вся
эта массивная туша наконец удалилась.
Кристофер изумленно глядел ему вслед, абсолютно сбитый с толку. Ничего
себе — "Кристофер"! Откуда этой горе известно его имя? Он мог поклясться,
что никогда в жизни не видел этого типа. В городе полно чокнутых, пришел он
к выводу, и их становится все больше.
Однако дрожал всем телом и никак не мог понять почему. Сел, чтобы
немного успокоить расшалившиеся нервы. Вдруг вспомнил: когда этот верзила
вошел в магазин, он уже положил руку на телефонную трубку, чтобы позвонить
Сьюзан Марш. Ему повезло — не был занят интимной беседой, когда дверь
неожиданно отворилась. Большими шагами направился к телефонному аппарату,
предпринимая над собой усилия, чтобы унять дрожь. Так ведь нельзя! Когда он
набирал номер Сьюзан Марш, рука перестала дрожать.
Сьюзан Марш внимательно наблюдала за действиями Гарри Аргнонота,-- тот
устанавливал адскую машинку на ковре в ее гостиной. Несомненно, наступит
время, когда она со всем справится сама, а сейчас они не имеют права на
ошибку. Гарри Аргонот — это не настоящее имя, а псевдоним или, точнее,
боевая кличка. Этот коротышка, с замедленными движениями, хотя ему только
двадцать четыре, он уже давно облысел. Фред Дрэбнер — он принес после ланча
взрывное устройство — сидел удобно устроившись в кресле и следил, как Гарри
присоединяет два последних проводочка. Адскую машинку предполагалось
использовать этой же ночью в Ньюарке. Город выбрали в целях провокации:
наиболее "взрывная" община в Америке, и взрыв бомбы в банке, в самом сердце
города, наверняка создаст максимальную неразбериху, а если повезет заставит
пустить в ход оружие, полицию, и в результате неминуемы показательные аресты
абсолютно невинных прохожих.
Гарри спокойно работал, тишина стояла в комнате — очень уютной,
обставленной роскошной мебелью: Сью могла себе это позволить, ибо получала
вполне приличные деньги от своей семьи из Гросс-Пойнта. Теперь-то она почти
все отдавала на нужды своего движения, но квартиру ей сняли и купили мебель
еще до того, как сама она появилась на свет. Квартира расположена в очень
хорошем квартале, сразу за Парк-авеню, в переделанном по-новому городском
доме, с высокой арендной платой за жилье; консьержа нет. Каждый согласится:
очень удобное место для приведения в боевое состояние бомб.
У Гарри Аргонота акцент, который можно обнаружить в любой части страны;
сейчас он молчал, не говорил товарищам, кто именно отвезет адскую машинку в
Ньюарк. Ему вообще свойственно весьма скупо сообщать свою информацию и
всегда тянуть время, откладывая все на самый последний момент. Гарри ласково
поглаживал маленькую машинку, когда зазвонил телефон. Сью вопросительно
посмотрела на Гарри: какие, мол, будут указания?
— Подойди,-- велел он.
Она подняла трубку телефона на английском письменном столе красного
дерева, с обитой кожей крышкой, уверенная, что сейчас, при свете лампы,
Гарри Аргонот, и Фред Дрэбнер не спускают с нее любопытных глаз. Все окна
зашторены, и в комнате так темно, словно уже наступил поздний вечер.
— Можно ли поговорить с мисс Марш? — раздался мужской голос.
— Я вас слушаю.
— Говорит Кристофер Бэгшот, мисс Марш.
— Кто-кто?
— Ну, тот продавец из книжного магазина.
— Ах да.-- Сью сохраняла нейтральный тон, стараясь ничем не выдать
себя, и все поглядывала на Гарри Аргонота — не подаст ли какой-нибудь знак.
— Хочу вас спросить, мисс Марш: согласитесь ли пообедать со мной
сегодня вечером?
Ей показалось, что этот человек говорит как-то странно, словно такая
простая фраза дается ему с трудом и заставляет предпринимать над собой
громадные усилия, чтобы ее произнести.
Гарри Аргонот энергично шевелил губами, пытаясь задать беззвучный
вопрос: "Кто это такой?"
— Минутку, не бросайте трубку, прошу вас, мистер Бэгшот! Как раз
уходит один мой друг, и мне нужно с ним попрощаться.-- И накрыла ладонью
трубку.-- Один человек, по имени Бэгшот. Работает в книжном магазине на
Мэдисон-авеню.
— Что ему нужно?
— Приглашает меня сегодня вечером на обед.
— Нужно подумать.-- Гарри обладал одной неизменной чертой — всегда
долго думал, оценивая каждую возникшую ситуацию: какую выгоду можно из нее
извлечь?
— Ты хорошо его знаешь?
— Ну, разговаривала несколько раз — раза четыре-пять,-- вот и все.
— Он ничего не подозревает, как ты думаешь?
— Ах, конечно, нет! Абсолютно безвредный человек, маленького роста.--
И тут же пожалела, что у нее вырвалось это "маленького роста": Гарри ведь
нисколько не выше мистера Бэгшота.
— Почему это он звонит тебе в субботу в такой час и приглашает
пообедать с ним?
— Сью пожала плечами.
— Откуда мне знать? Может, его девушка скрутила ему динамо и он
чувствует себя ужасно одиноким.
— Откуда у него твой номер телефона?
— Во-первых, номер указан в телефонном справочнике,-- объяснила Сью,
давно привыкшая к интенсивным допросам Гарри.-- К тому же у него мой счет за
книги.
— Первое, что ты сделаешь в понедельник утром,-- сменишь номер
телефона на такой, которого нет в справочнике! распорядился Гарри.
Сью кивнула; интересно — Бэгшот у телефона?
Гарри раздумывал над этой ситуацией секунд тридцать, стоя на коленях на
ковре и закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться.
— Скажи, что не можешь ответить ему сейчас,-- вымолвил он наконец.--
Сообщи, что через полчаса будешь проходить мимо его магазина, зайдешь к нему
и дашь знать о своем решении. Иди!
Сью опять кивнула; конечно, что пришло в голову Гарри, но, что бы в ней
ни родилось, это всегда становилось неотъемлемой частью великого замысла.
— Мистер Бэгшот,-- проговорила она в трубку,-- вы еще слушаете?
— Да! — порывисто ответил мужской голос.
— Извините, что заставила вас долго ждать, но...
— Что вы, мисс Марш, какие могут быть извинения! Все в порядке.
— Сейчас я нахожусь в несколько подвешенном состоянии,-- продолжала
Сью,-- и к тому же опаздываю на деловую встречу. Но через полчаса или чуть
больше буду проходить мимо вашего магазина. К этому времени все у меня
определиться; если смогу,-- с большим удовольствием пообедаю с вами.
Принимать участие в политическом движении — все равно что играть в
театре. Чем лучше играешь как актриса, тем эффективнее твоя работа как
революционера.
— Очень рад, мисс Марш, буду ждать.
Но по печальному голосу Бэгшота нетрудно было догадаться, как много в
его жизни отсрочек,-- если не назвать это другим словом, похуже.
Сью повесила трубку.
— Ну вот, так и нужно поступать! — похвалил ее Гарри Аргонот.
Девушка вся зарделась от удовольствия: такая похвала из уст Гарри --
это нечто стоящее.
Не говоря больше ни слова Гарри поднялся с колен, направился к кладовке
в холле и вытащил оттуда голубую теннисную сумку. Три дня назад ее принес
какой-то маленький мальчик. Хозяйка не стала задавать ему никаких вопросов,
просто взяла сумку и положила в кладовку, спрятав за чемодан с кожаной
отделкой от Марка Кросса, подаренный отцом на Рождество.
Гарри принес теннисную сумку в гостиную и открыл ее. Она оказалась туго
набита изрядно помятыми полосами газет "Ньюарк ивнинг ньюс" и "Ньюарк стар
леджер". Сью и Фред Дрэбнер внимательно следили за его действиями. Несколько
газет он вытащил из сумки, а из тех, что в ней остались, сделал что-то вроде
уютного гнездышка, куда ласково, словно воробышка, уложил адскую машинку --
гнездышко пришлось ей впору. Жикнул "молнией", щелкнул маленьким висячим
замочком, дужку которого ловко продел через два крохотных ушка на висящем
кончике.
— Вот и все.-- Гарри обращался к Сью.-- Теперь ты наряжаешься в свое
лучшее строгое платье и идешь гулять на Мэдисон-авеню вот с этой теннисной
сумочкой. Заходишь по пути в магазин к этому парню, по имени Бэгшот,
говоришь, что тебе пока не удалось связаться с тем, с кем у тебя назначена
встреча, но будет знать до шести часов, состоится она или нет. А сейчас тебе
нужно сделать кое-какие покупки, и посему не позволит ли он тебе оставить
свою сумочку здесь, в магазине, до твоего возвращения. Ну, теперь все
усекла?
— Да.-- И Сью повторила слово в слово, что ей предписано сделать.
— Нужно всегда придерживаться такой надежной тактики,-- продолжал
Гарри,-- хранить изделие в другом месте, не там, где но собирается. В таком
случае если одна "крыша" проваливается, то все другие сохраняются в полной
неприкосновенности.
Сью очень хотелось, чтобы Гарри позволил ей записывать такие ценные
указания, но она отлично понимала, что об этом не может быть и речи.
— После того, как ты оставишь там, в магазине, свою сумку,-- продолжал
инструктировать ее Гарри Аргонот,-- вернешься сюда. Здесь не будет ни меня,
ни Фреда. Без четверти шесть зазвонит телефон. Незнакомый тебе голос скажет:
"Встретимся на таком-то углу". Если этот человек добавит: "На юго-западном
углу Двадцать третьей улицы и Восьмой авеню в шесть тридцать", то твои
действия должны быть такими: добавляешь число "десять" к двадцати трем и
таким образом получаешь Тридцать третью улицу, а из восьми вычитаешь единицу
и получаешь в результате Седьмую авеню; к назначенному времени добавляешь
полтора часа и получаешь время другое — семь тридцать, после чего меняешь
на сто восемьдесят градусов точки по компасу — получается, что искомый угол
находится на северо-востоке. Ясно?
— Повтори, пожалуйста,-- попросила Сью.
Гарри терпеливо повторил все свои инструкции, после чего потребовал,
чтобы она дважды их повторила. Убедившись, что никакой ошибки не произойдет
и она верно все усвоила, продолжал: шесть часов вечера ты пойдешь в книжный
магазин. Скажешь своему поклоннику, что с радостью пообедала бы с ним, но, к
сожалению, тебе нужно идти на вечеринку с коктейлем; скажи ему, что
встретишься с ним в каком-нибудь ресторане в восемь пятнадцать. Выбери
ресторан сама — такой, где побольше народу и где тебя хорошо знают. После
контакта с нашим агентом и передачи ему сумки берешь такси и едешь в
Гринвич-виллидж. Выходишь перед каким-нибудь рестораном. Потом, когда твое
такси уедет, берешь другую тачку едешь в тот ресторан, где собираешься
пообедать с этим парнем из книжного магазина.
— Все ясно,-- откликнулась Сью.
— Постарайся задержать его в ресторане как можно дольше. Если он
предложит тебе пойти к нему, обязательно соглашайся. Возвращайся домой,
сюда, в четыре утра для дальнейших возможных инструкций.
Кивнув она нахмурилась.
— Ну, что с тобой? — сразу отреагировал Гарри: всегда настороже, и он
замечал малейшие тревожные симптомы.
— У меня нет денег на все эти такси,-- призналась Сью.-- Вчера я
отдала последние десять долларов Фреду. А деньги от родителей поступят не
раньше первого числа.
Гарри долго, терпеливо раздумывал над возникшей проблемой,--
отсутствием денег.
— Получи деньги по чеку,-- наконец придумал он.
— Не забывай — сегодня суббота, банк не работает,-- напомнила она.--
К тому же в этом месяце я уже превысила кредит.
Гарри снова задумался — терпения ему не занимать.
— Получи деньги по чеку в книжном магазине,-- наконец нашел он
выход.-- Сможет он выдать тебе сотню, как считаешь?
— Попытаюсь.
— В общем, постарайся,-- заключил Гарри.-- А теперь ступай
переоденься.
Тем временем он засовывал вынутые из теннисной сумки лишние газеты в
камин, и снова Сью поразилась его предусмотрительности, неизменно ее
восхищавшей. Если что-то сорвется и теннисная сумка, вместе с ньюаркскими
газетами будет обнаружена, то в ее квартире не останется ни одной улики и
даже в самом невероятном случае ее имя никто не свяжет с такой находкой.
Натягивая мягкое, шерстяное коричневое платье с миди-юбкой, она
слышала, как в камине, потрескивая, сгорают в пламени газеты. Вернулась в
гостиную, надела твидовое пальто, подняла с пола теннисную сумку. Какой все
же поразительно умный человек этот Гарри. Ну кто заподозрит хорошо одетую
девушку аристократической внешности, с теннисной сумкой в руках, что она
несет в ней орудие разрушения? Ей уже виделась печальная картина: Парк-авеню
вся в руинах, с Мэдисон-авеню столбом валит дым — пылает очистительный
огонь революции. Спросить у Гарри, когда увидятся снова? Нет, не стоит,
только сказала ему "до свидания".
Сто долларов мысленно повторил Кристофер, когда дверь за мисс Марш
закрылась. Не слишком ли он щедр? Вытащил чек из ящичка кассы, еще раз
внимательно изучил, обращая особое внимание на подпись: почерк размашистый,
вполне возможно принадлежит какому-нибудь моту интеллектуалу. Положив чек на
место, в ящик, поднял с пола теннисную сумку и отнес в заднюю комнату в
глубине — там надежнее,-- стараясь унять охватившее его радостное волнение.
Эта сумка для него вроде заложницы твердая гарантия, что мисс Марш,
непременно вернется. Да она сама сказала: почти уверена, что пообедает с ним
сегодня вечером. И во время своего краткого пребывания в магазине совсем не
производила впечатления сухой особы, поглощенной политикой,-- напротив, она
кокетничала с ним, глазки блестели, особенно когда он в разговоре находчиво
ввернул, что девушке с такими красивыми ногами просто грешно носить
миди-юбку — надо поступиться модой. Приходится признать: встреча с мисс
Марш — единственное за весь день событие, вселяющее надежду.
Открыв ключом дверь своей квартиры, Сью не успела даже вскрикнуть от
удивления, что Гарри и Фред все еще здесь. Кроме них, в квартире еще
четверо, сомнений нет — детективы. На красивых руках Гарри, на запястьях,
поблескивают наручники, он торопливо, громко крикнул ей:
— Ничего не говори, пока мы не пригласим адвоката!
В тот момент, когда арестовали Сью Марш, Беула Стикни стояла в
застекленной галерее для пассажиров в аэропорту Кеннеди и наблюдала сверху
вниз за той секцией на первом этаже, где пассажиры, прибывшие рейсом из
Цюриха, ожидали свой багаж, чтобы пройти через таможню. А на расстоянии
нескольких миль к западу, в однокомнатной квартире на Восточной Восемьдесят
седьмой улице, которой, по словам Омара Гэдсдена, он пользовался, когда
задерживался допоздна в городе и не мог добраться до своего дома в
Маунт-Киско, Полетт Андерсон слабо сопротивлялась, не позволяя
телекомментатору с серебристо-седой шевелюрой разорвать на ней шерстяной
свитер.
— Пожалуйста, прошу вас! — жалобно умоляла она его, плененная на
кушетке,-- как в западне.
Ему удалось расстегнуть один крючок на лифчике. Непросто бороться с
ловким, энергичным мужчиной,-- кажется, у него не одна, а деся
...Поділитися у соцмережах
