Жанр: Драма
Дети Арбата 1-3.
...ко, что ни профессора Марасевича, ни их квартиры в
Староконюшенном она не помнит.
Открылась дверь, в магазин вошел высокий господин, моложавый, лет
тридцати пяти на вид, в посадке головы, прямой спине, походке угадывалась
офицерская выправка. Перехватив взгляд Плевицкой, Вика сразу подумала, что
это ее муж, и удавилась разнице в возрасте.
- Мой муж - генерал Скоблин, - представила его Плевицкая Шарлю и Вике,
- подумай, Коля, эта очаровательная молодая дама только несколько месяцев
как приехала из России, из Москвы.
Скоблин вежливо кивнул Шарлю и Вике, потом Эпштейну и Сесиль, взял жену
под руку.
В дверях Плевицкая обернулась, поглядела на Вику:
- Вы в самом деле очень милы, деточка. Я надеюсь, мы еще встретимся и
поболтаем, вспомним Москву-матушку.
Вика купила два летних платья, легкий костюм, блузку к нему.
Все это они долго выбирали с Сесиль, примеряли, несколько раз вызывали
в примерочную Шарля, спрашивали его мнение, отпускали, снова просили
зайти. Сесиль подкалывала булавками там, где надо было убрать, сузить,
отмечала мелком, где следовало распустить, ни разу не спросила Вику о ее
жизни, планах, ничего не рассказывала о себе, не шла на сближение.
Конечно, Вика не бедная русская эмигрантка, муж - известный журналист, но
Сесиль видит ее здесь в первый раз, и кто знает, крепок ли этот брак и не
придет ли Вика через пару месяцев просить о помощи. Так что возобновлять
знакомство - повода нет. Как клиентку, пожалуйста, она готова ее
обслуживать, но не более того.
Вика это чувствовала. Нелли ее предупреждала. Все-таки она сказала:
- Может быть, как-нибудь увидимся, поболтаем.
- Сейчас, к весеннему сезону у меня очень много работы, с утра до
глубокой ночи. Но я, конечно, постараюсь выкроить несколько минут и
позвонить тебе, оставь мне свой телефон.
Вика оставила телефон, хотя понимала, что Сесиль ей звонить не будет.
Через несколько дней посыльный из "Каролины" доставил Вике на квартиру
две фирменные коробки с ее покупками.
Получив на чай, он ушел, а Вика занялась примеркой. Все сидело
идеально, что там ни говори - Париж! В Москве, появись она в таком платье
в ресторане, все бы от зависти умерли. Вечером пришел Шарль, она и ему
показывалась в новых платьях, спрашивая его мнение, вертелась и
переодевалась перед зеркалом... Кончилось тем, что здесь же перед зеркалом
он ее и взял... А потом не позволил больше одеваться. Это был чудный вечер
и прекрасная ночь.
Утром за завтраком она сказала:
- Я хочу поблагодарить Сесиль, хотя бы по телефону. Как ты думаешь?
- Здесь это не принято. Звонят, когда надо что-то поправить. Но вы -
подруги, как подруга, можешь ей позвонить.
Вика усмехнулась:
- Какие мы подруги? В школе не дружили, после школы не виделись десять
лет.
Через две недели Сесиль позвонила сама:
- Вика, здравствуй, как ты?
- Ничего, - сдержанно ответила Вика, - спасибо.
- Слушай, госпожа Плевицкая прислала мне два билета на свой концерт в
зале Гаво. Пойдем?
- Наверно, это билеты для тебя и для господина Эпштейна.
- Нет, мне и тебе. Приложена записка. Надежда Васильевна приглашает
меня с моей прелестной московской подругой. Готова ли ты это принять на
свой счет?
- Ладно, ладно, без комплиментов.
- На ее концертах всегда аншлаг, попасть довольно трудно.
- Да, - кисло, проговорила Вика. Эмигранты ее не интересовали, но можно
ни с кем и не знакомиться - попросит Сесиль никому не представлять ее. А
отказываться от такого лестного предложения глупо.
- А где зал Гаво?
- На Rue de la Boetie.
Она объяснила Вике, как проехать...
- Ровно в половине седьмого я тебя жду у входа.
Приличная публика. На некоторых дамах драгоценности.
Но Сесиль ни с кем не здоровалась, из чего Вика заключила, что здесь ее
клиентов, во всяком случае постоянных, - нет. Значит, не слишком богатая
публика, не высший свет. Хотя, несомненно, тут должны быть люди с громкими
в старой России именами, видимо, Сесиль с ними незнакома.
- Ты получишь удовольствие, - сказала Сесиль, - у нее потрясающий
голос. И потрясающая биография. Она из простых крестьян, образование три
класса приходской школы, и вот, пожалуйста, мировая знаменитость, ездит по
всему свету, эмиграция ее обожает. Но, честно говоря, я ее люблю как
певицу и гораздо меньше как клиентку. Она капризна, она требовательна и
категорична, спорить с ней невозможно.
Концерт был триумфальный. На сцене Плевицкая выглядела красавицей в
сарафане и кокошнике, русская народная певица, не цыганская, не
исполнительница романсов, а истинно народная, русская... После каждой
песни гремели аплодисменты... Многие плакали. Когда Плевицкая запела
"Занесло тебя снегом, Россия", прослезилась даже Вика.
Занесло тебя снегом, Россия,
Запуржило седою пургой,
И холодные ветры степные
Панихиды поют над тобой...
Прослезившись, Вика вздохнула горько, с тоской думая о другой,
настоящей России, где она и вся их семья были бы счастливы, из которой ей
не пришлось бы удирать за границу, не будь этой проклятой революции.
Сесиль и Вика сидели с краю, на приставных стульях. Перед окончанием
концерта к ним подошел молодой человек, наклонился, прошептал:
- Госпожа Плевицкая просит после концерта зайти к ней. Я вас провожу.
Концерт кончился. Зал аплодировал стоя. Мужчины кричали "браво!".
Плевицкая кланялась низко, касаясь рукой пола, публика ее не отпускала,
люди протискивались к сцене, бросали цветы.
К Вике и Сесиль подошел тот же молодой человек, по пустынным запутанным
коридорам провел их к уборной Плевицкой.
Она переодевалась за ширмой.
- Сесиль, Вика, заходите, я сейчас буду готова.
"Пятьдесят три года все-таки, - подумала Вика (возраст Плевицкой ей
назвала Сесиль), - даже при женщинах приходится прятаться за ширму".
Плевицкая вышла в роскошном халате желтого цвета, за ширмой кто-то
продолжал возиться, потом появилась горничная с баулом, видимо, убрала
туда ее сценический наряд.
Плевицкая уселась перед трюмо, внимательно осмотрела лицо, салфеточкой
аккуратно начала снимать грим.
- Вы довольны?
- О да, конечно, - в один голос ответили Сесиль и Вика.
В коридоре послышались голоса...
- Поклонники ломятся, - заметила Плевицкая, - пусть ждут, пока вы
здесь, я велела никого не пускать, к тому же не одета еще. И вообще никого
не хочу больше видеть. Устаю. Раньше пела и днем, и вечером - никогда не
уставала, а вот теперь устаю. - Она говорила, продолжая прикладывать
салфетки к лицу. - И все равно, когда пою, думаю о России, не могу забыть
мою Россию. Вика, дорогая, - можно мне вас так называть?
- Конечно.
- Рассказали бы вы мне о Москве, ужасно хочу услышать о Москве.
Приезжайте к нам в Озуар, близко, меньше часа езды, Владимир Николаевич
заедет за вами на автомобиле, к вечеру отвезет обратно, поболтаем,
пообедаем. Сесиль я не приглашаю, она гордячка, пренебрегает нами.
- Надежда Васильевна, как вам не стыдно? Вы знаете, как я работаю, у
меня нет ни одной минуты свободной.
- Знаю, миленькая, знаю, потому и не корю. Ты у нас деловой человек,
неинтересно тебе со мной, бездельницей, - беззлобно говорила Плевицкая,
она уже стерла румяна и теперь подкрашивала губы. - Поэтому и не зову
больше. А Вика должна приехать, хочу услышать живого человека из Москвы.
Здесь многие забыли Москву, забывают Россию... Приедете, Вика?
- С удовольствием, но я свободна только по средам и субботам.
- Буду иметь в виду Накануне я вам позвоню, - она протянула Вике
блокнот и карандаш, - запишите ваш телефон и скажите, что вы
предпочитаете: рыбу или мясо?
- Ну что вы, Надежда Васильевна, - мне все равно, что будете есть вы,
то буду и я.
- Постараюсь вас вкусно накормить.
Она повернулась к двери:
- Жан!
Появился молодой человек, приведший их сюда.
- Жан, проводишь этих дам... Значит, до свидания, Вика, до свидания,
Сесиль... Не целую вас, а то измажу... Вика, мы договорились!
6
Сталин снова перечитал донесение Ежова:
"Нами сегодня получены данные от зарубежного источника, заслуживающего
полного доверия, о том, что во время поездки товарища Тухачевского на
коронационные торжества в Лондон, над ним по заданию германских
разведывательных органов предполагается совершить террористический акт.
Для подготовки террористического акта создана группа из четырех человек
(троих немцев и одного поляка). Источник не исключает, что
террористический акт готовится с намерением вызвать международные
осложнения. Ввиду того, что мы лишены возможности обеспечить в пути
следования и в Лондоне охрану товарища Тухачевского, гарантирующую полную
его безопасность, считаю целесообразным поездку товарища Тухачевского в
Лондон отменить. Прошу обсудить".
Эту редакцию продиктовал Ежову ОН: немцам известна антигерманская
позиция Тухачевского, поляки помнят его движение на Варшаву.
Предупреждение звучит убедительно. Конечно, не для Тухачевского. В прошлом
году он ездил в тот же Лондон на похороны предыдущего короля, возвращался
через Берлин, никто его не тронул. Тухачевский поймет, что теперь его
просто не выпускают, чтобы не сбежал, видит, как сжимается кольцо вокруг
него, понимает, что перемещения в командном составе армии не случайны:
командиры из верных им частей переводятся в новые, где у них нет опоры,
где никто их не поддержит. Своими ушами Тухачевский слышал слова Молотова
на февральско-мартовском Пленуме ЦК, когда тот говорил о военном
ведомстве: "Если во всех отраслях народного хозяйства есть вредители,
можем ли мы себе представить, что только там нет вредителей. Это было бы
нелепо... Военное ведомство - очень большое дело, проверяться его работа
будет не сейчас, а несколько позже, и проверяться будет очень крепко".
Тухачевский сидел на Пленуме ЦК, все это слышал и отлично понял - в армии
предстоит чистка.
После Пленума начались аресты среди военных, не в высших эшелонах, а в
среднем звене, но все, кого арестовали, служили рядом с Тухачевским,
Якиром или Уборевичем. И это тоже насторожило Тухачевского. Значит, надо
действовать решительно и быстро. Через месяц все должно быть кончено. ОН
надеялся, что Гитлер даст ЕМУ в руки оружие для неожиданной и мгновенной
расправы с Тухачевским. Не дал. Ну что ж, обойдемся привычными средствами.
А ответа Гитлера подождем.
Маневры Гитлера понятны. Угрожает России, а сам оккупировал Рейнскую
зону. И ничего. Англия и Франция проглотили пилюлю. Но противоречия между
Германией и Францией сразу обострились. Тем больше шансов ожидать от
Гитлера решительных шагов к сближению с Советским Союзом.
Таких шагов пока нет. Жаль. Союз Германии с Россией был бы непобедим.
Только в союзе с НИМ Гитлер способен создать новую Германию. И ОН в
Гитлере видит надежного и достойного партнера. Много общего в их политике,
стратегии, тактике.
Как и ОН, Гитлер создал могучую власть, единую централизованную партию,
создал государство как АБСОЛЮТ, сплотил вокруг себя народ, окрылил его
единой идеей, основанной на ненависти к врагу. Идея, основанная на
ненависти к врагу, самая могучая идея, ибо создает атмосферу всеобщего
страха. Но идея Гитлера - национальная и в конечном счете непрочная. Она
вынудит Гитлера искать врага _вне_ Германии, будет толкать к войне,
воевать он будет с вечным смертельным врагом Германии - чванливой Англией
- "владычицей морей", с ее союзником на континенте - Францией. Россия ему
не нужна. Разговоры о "германском плуге" - блеф, Германия - промышленная
страна, плуг не главное ее орудие. Она никогда не жила спокойно рядом с
Францией, окружившей ее своими сателлитами. Даже если в дальних,
честолюбивых планах Гитлера и есть мысль об единоличном мировом
господстве, то прежде, чем напасть на СССР, он должен расправиться с
Францией. Имея ее в тылу, он связан по рукам и ногам.
Готовясь к глобальной войне, надо иметь могучую армию. Однако каким
командным составом располагает Гитлер? Старым прусским офицерским
корпусом, высокомерными фон-баронами, ограниченными прусскими генералами,
сподвижниками Гинденбурга и Людендорфа. Как только начнется настоящая
война, Гитлер станет их пленником. Разве эти люди позволят командовать
собой выскочке, "богемскому ефрейтору", так они его называют. Пока
генералы разрабатывают в штабах стратегические планы, имеют дело с картами
и бумагами, они Гитлеру не опасны. Но когда вступят в командование
корпусами и дивизиями, когда в их распоряжении будет армия, живая,
многомиллионная солдатская масса, хорошо вооруженная и по-немецки
дисциплинированная и беспрекословно исполнительная, тогда они выбросят
Гитлера на свалку. Штурмовыми отрядами "он не защитится.
Для Гитлера есть только один выход: он должен убрать старых генералов и
заменить их способными и верными людьми. ОН предоставил ему такую
возможность. Люди Ежова дали ему в руки материал о тайных связях советских
военачальников с немецкими. Гитлеру остается поступить со своими
генералами так же, как он поступил с Ремом, и дать ЕМУ обратный материал
на Тухачевского.
Молчит Гитлер. Ежов уверяет, что работа идет, связь установлена по
надежным каналам. Ежов не посмеет ЕГО обманывать. Но время уходит. Всякая
возможность военного заговора должна быть уничтожена в зародыше. Командный
состав Красной Армии надо сменить, начав с верхушки. Откладывать нельзя.
ОН не может ложиться спать, опасаясь, что ночью Кремль будет занят их
войсками, а ЕГО арестуют и тут же расстреляют. Ворошилов - не защита,
Ворошилов - тряпка, залезет под кровать от страха. С военными надо
покончить не позднее июня, пока войска в лагерях, на учениях, нельзя ждать
осени, когда их соберут в казармах. Тухачевский - Якир - Уборевич -
спевшаяся компания. Июнь, июнь, июнь, не позднее июня! В чем трудность?
Никогда не каялись, нет привычки самообличения. Нашлись среди них только
три бывших оппозиционера: комкоры Примаков и Путна и комдив Шмидт,
негодяй, оскорбивший ЕГО на Четырнадцатом съезде, двенадцать лет назад.
Эти трое арестованы в прошлом году, из них вышибают показания, но они;
мерзавцы, их не дают, не хлюпики-интеллигенты вроде Зиновьева - люди
крепкие, военные. И все же сломаются. Перед их глазами уже прошли
процессы. Что же они, дурачки, не понимают, что _есть средства_ заставить
их говорить? Признание неизбежно и неотвратимо. Когда начнут _ломать_,
хорошо это поймут.
И все же не мешало бы иметь надежную подстраховку, досье, которое можно
будет опубликовать или процитировать, досье с немецкими бланками,
фамилиями, немецкими печатями - народ этому поверит. Каналы, по которым
действует Ежов, ему известны: белоэмигранты в Париже - шеф СД в Берлине
Гейдрих. В германском Генштабе есть _настоящие_ соглашения двадцатых
годов, когда по решению Политбюро СССР предоставил Германии военные базы в
Липецке, Дзержинске, под Москвой, на этих документах _подлинная_ подпись
Тухачевского. Чего еще надо?!
Гитлер пока ничего не дает. Гейдрих и его эсэсовцы могут не придать
особого значения этой операции, но Гитлер, сам Гитлер! Ведь знает об
антигерманской позиции Тухачевского, к тому же ОН дает возможность Гитлеру
освободиться от своих потенциальных врагов в германском генералитете.
Чем же объяснить его медлительность?
Сталин нажал кнопку звонка Поскребышеву и приказал вызвать к нему
референта Кунгурова.
- Есть! - Поскребышев закрыл дверь.
Сталин отошел к окну, поглядел на унылое здание Арсенала, мысли его
снова вернулись к Гитлеру.
Анализируя его политику, ОН установил сходство их логики. Много раз ОН
рассчитывал в уме ходы Гитлера и оказывался прав: Гитлер поступал именно
так, как ОН предполагал. И когда ОН приказал Ежову осуществить эту
операцию, ОН был убежден, что Гитлер ее примет. Ежов заверил, что план
осуществляется через нацистские органы безопасности, враждебные
генералитету и рейхсверу. Почему до сих пор нет результатов?
Конечно, они с Гитлером во многом несхожи. Гитлер прямолинеен. Ему не
хватает гибкости и дальнего предвидения. Но у них и много общего. Даже в
судьбе. Как и ОН, Гитлер сын сапожника и крестьянки, и хотя отец его
сапожничал недолго, стал таможенником, все равно, оба выходцы из самых
глубин народа. ОН - не русский и Гитлер не коренной немец, а австриец. Как
и ОН, в сущности, самоучка, как и ОН, в молодости увлекался искусством:
Гитлер - живописью, ОН - поэзией... Пришла на память строфа:
И знай, кто пал как прах на землю,
Кто был когда-то угнетен,
Тот станет выше гор высоких
Надеждой яркой окрылен...
Стихи наивные, прямолинейные, но советские поэты пишут не лучше. И
полотна Гитлера, вероятно, далеки от рафаэлевских.
Как и ОН, Гитлер просто одевается, ОН носит френч, Гитлер -
гимнастерку, не афиширует своих связей с женщинами, ни одна из них не
оказывает влияния на их политику. Как и ЕГО, Гитлера не интересуют деньги.
Власть - единственная собственность истинного вождя. В вожде народ должен
видеть бессребреника, человека, которому ничего не надо для себя. Гитлер
фотографируется с простыми людьми, распускаются басни о его доброте,
отзывчивости, внимательности к простым людям - это уже из арсенала
буржуазной парламентской демагогии, но, если ему нравится, его дело.
Как и ОН, Гитлер был признан негодным к военной службе. Однако ОН
участвовал в гражданской войне, Гитлер - в мировой. Как и ОН, Гитлер
ненавидит так называемую демократию с ее парламентской болтовней. Главное,
они обладают секретом власти, одинаково понимают психологию народа и роль
вождя. Народ хочет, чтобы за него думал вождь, решал вождь... Такова
примитивная философия народа - ОН и Гитлер ее умело используют.
За окном потемнело, несколько косых капель ударилось о стекло Сталин
встал, подошел к выключателю, зажег свет, снова сел за стол.
О Гитлере много пишут. Он приказал переводить и показывать ЕМУ все - и
то, что написано самим Гитлером, и то, что пишут о нем. Все сходятся на
том, что Гитлер - человек сильной воли, подчиняет себе людей, даже очень
талантливых. Это естественно: талант власти могучее любого другого
таланта. Пишут: Гитлер - капризен. И про НЕГО Ленин говорил, что ОН
капризен. Ошибался Ленин, люди часто ошибаются, принимая за капризность
волю, настойчивость, упорство в достижении цели. Гитлер - "свободен от
этических норм, неразборчив в средствах". А какой политик разборчив, какой
политик этичен? Нет такого политика. Еще пишут, что Гитлер человек
неуравновешенный... Может быть, может быть... Однако политика его
последовательна и целеустремленна. Как всякий политик, он маневрирует,
делает неожиданные ходы, многим непонятные и внешне нелогичные, - люди
принимают это за неуравновешенность. Пишут, что в своих речах он
подлаживается к народу. Истинный вождь хочет, чтобы его понимала не кучка
интеллигентов, а народ, поэтому говорит просто, понятно, доходчиво. А
манера говорить - дело индивидуальное. ОН говорит спокойно. Гитлер кричит,
речи его истеричны. В речах Троцкого тоже было достаточно истерики, а
каким оратором считался!
Называют Гитлера антикоммунистом. А что такое, собственно говоря,
антикоммунист? Коммунисты в Германии - противники Гитлера, конкуренты за
влияние на рабочий класс. Это их дело, внутреннее. Но в отношениях между
государствами господствуют не идеи, а государственные интересы.
Все это Гитлер отлично понимает. Однако не идет на обмен информацией о
генералитете. Почему? Не хочет помочь ЕМУ? Не может быть. Отстранение
Тухачевского в интересах Гитлера - Тухачевский враг Германии.
Ладно. Время прояснит позицию Гитлера, покажет, достаточно ли он умный
политик, чтобы пойти на союз с ним, достаточно ли надежен, чтобы доверять
ему. Впрочем, в политике доверять никому нельзя.
В общем, надо готовить осуждение Тухачевского собственными испытанными
средствами. Запрещение ехать в Лондон - это уже открытый вызов
Тухачевскому.
Синим карандашом на углу донесения Ежова Сталин написал: "ЧЛЕНАМ ПБ.
Как это ни печально, приходится согласиться с предложением товарища Ежова.
Нужно предложить товарищу Ворошилову представить другую кандидатуру.
И.Сталин".
Он позвонил.
В дверях возник Поскребышев.
- Возьмите, - Сталин протянул ему донесение Ежова со своей резолюцией.
Подготовьте постановление Политбюро: поездку товарища Тухачевского в
Лондон отменить. Дальше: послать в Лондон товарища Орлова. Так. Кунгуров
здесь? Позовите его.
Кунгуров, один из его референтов, вошел в кабинет с книгой в руках,
плотный, кареглазый, чисто выбритый, в неизменной своей вышитой украинской
рубашке под пиджаком и заправленных в сапоги брюках.
- Садитесь!
Этот парень ему нравился: не похож на чиновника, не казенный человек
Круглое, румяное, простодушное лицо, единственный в секретариате
улыбается. Другие никогда не улыбаются при НЕМ, а вот Кунгуров улыбается,
по-хорошему улыбается, рад, что видит ЕГО, и не может скрыть радости.
Услужливый. Готов выполнить любое ЕГО поручение. Похож на молодых
сибирских парней, каких ОН видел в ссылке, - "неженатики", как их там
называли, не обремененные еще семейными заботами, не успевшие заматереть,
заугрюметь, веселые, приветливые, услужливые, как этот Кунгуров. И хотя он
носит украинскую рубашку, по фамилии видно - сибиряк или уралец. На НЕГО
смотрит с обожанием, ловит каждое ЕГО слово, восхищается каждым движением.
И еще: в свои тридцать с небольшим Кунгуров знает пять языков -
английский, немецкий, французский, итальянский, испанский. Простой парень,
из рабочих, бывший красногвардеец, после рабфака поступил в университет, и
вот, пожалуйста, изучил пять языков. И таким образом доказал, что
способность к языкам - особенность чисто биологическая: кто-то ей
обладает, кто-то - нет.
Кунгуров делал для НЕГО подборки из западных газет, журналов и книг.
Основную информацию дает ТАСС, а Кунгуров составляет специально для НЕГО
обзоры по вопросам, интересующим ЕГО лично, обзоры, которые требуются
только ЕМУ. Сейчас он занимается Гитлером, его биографией, его
деятельностью, и всегда находит интересные факты, точно угадывает, что ЕМУ
нужно. Ищет, читает, сам переводит. Хорошо работает.
Кунгуров показал принесенную книгу.
- Товарищ Сталин, я только что из типографии. Но я книгу еще не
перечитал. Разрешите доложить завтра.
- Что за книга?
- Сборник речей Гитлера за этот год.
- Но ведь вы уже прочитали ее по-немецки, перевели. Зачем же
откладывать на завтра?
- Я хочу вычитать ее в русском варианте, возможны ошибки.
- Что там интересного?
- Есть довольно забавные высказывания, о мире особенно, - он улыбнулся,
- речь на демонстрации в Кельне, сразу после занятия Рейнской области.
- Дайте!
В оглавлении Сталин нашел "Речь на демонстрации в Кельне", хотел
полистать, но книга оказалась неразрезанной.
- Я не успел ее разрезать, - сказал Кунгуров, - пришел, а на столе
записка от товарища Поскребышева: немедленно к вам.
Сталин прижал книгу к столу и пальцем разорвал на сгибах нужные
страницы, разорвал неровно, сгибы торчали зубцами, начал читать...
И вдруг совершенно неожиданно сработал "сигнал тревоги" - чувство,
никогда ЕГО не покидавшее, всегда державшее его начеку, позволявшее
молниеносно реагировать на малейшую опасность. Это чувство никогда не
обманывало, помогало наносить предупреждающие удары и тем сохранить себя,
свою жизнь, свое положение.
Сталин поднял глаза на Кунгурова и увидел ошеломленный взгляд,
направленный на разорванные страницы. Нехороший взгляд,
недоброжелательный. Осуждает ЕГО за то, что разорвал страницы пальцем.
Смеет ЕГО осуждать! Переживает из-за какой-то книжонки и даже не пытается
этого скрыть.
Но ОН умел скрывать. ОН всегда это умел. Подавив раздражение, Сталин
снова углубился в текст, прочел речь Гитлера в Кельне.
"Я не верю, что есть человек на земле, который стремился к миру и
боролся бы за мир больше, чем это делал я... Я служил в пехоте и на своей
шкуре изведал все ужасы войны, я убежден в том, что большинство людей
смотрит на войну моими глазами... Поэтому они принимают мои идеи. Я хочу
мира".
- Большой мошенник, - проговорил Сталин.
- Да, - подтвердил Кунгуров, - и это сразу после занятия Рейнской
области.
Но взгляд его по-прежнему не отрывался от искромсанных страниц. Смотри,
как это его задело! Какой чистюля, какой педант!
Сталин опять, теперь уже нарочно, спокойно и медленно разорвал пальцами
первые страницы, проглядел их, потом разорвал следующие, опять проглядел,
не вчитываясь, и так все страницы до конца, не поднимая глаз на Кунгурова,
но чувствуя, как тот напряженно следит за его рукой. ОН захлопнул книгу,
протянул Кунгурову:
- Отметьте наиболее интересные высказывания и через товарища
Поскребышева передайте мне.
- Слушаюсь.
Кунгуров вышел.
Сталин смотрел ему вслед. Сейчас будет приводить книгу в порядок, будет
щелкать ножницами.
Сталин встал, прошелся по кабинету.
Почему так насторожил его взгляд Кунгурова? Он мог бы понять
какого-нибудь книжного червя, замшелого профессора. Но бывший рабфаковец,
которого ОН приблизил к себе, в котором видел преданнейшего человека!
И
...Поділитися у соцмережах
