Жанр: Драма
Хроники заводной птицы
...а стол. Сделал тост, закусил картофельным салатом из холодильника.
Давненько не приходилось мне завтракать в
одиночестве. Вообще, как поженились, мы всегда завтракали вместе. Обедали часто
по отдельности, иногда и поужинать
вместе не удавалось, но завтрак мы не пропускали, что бы ни происходило.
Существовало что-то вроде негласной
договоренности, почти ритуал. Как бы поздно мы ни ложились, всегда вставали
пораньше, чтобы успеть приготовить
нормальную еду и со вкусом позавтракать.
Но в то утро Кумико дома не было. В одиночестве я молча выпил кофе, съел
хлеб и стал смотреть на пустой стул
напротив, думая о туалетной воде - той, что жена надушилась вчера утром.
Попробовал вообразить мужчину, который,
наверное, сделал Кумико этот подарок. Представил, как она лежит с ним в обнимку
в постели, как его руки ласкают ее
обнаженное тело. Перед глазами возникла гладкая, словно фарфоровая спина, когда
я застегивал ей молнию на платье.
Кофе почему-то отдавал мылом. После первого же глотка во рту остался
какой-то неприятный привкус. Я подумал
сначала, что мне показалось, но и у второго глотка вкус оказался таким же.
Выплеснув остатки в раковину, налил кофе в
чистую чашку. Опять мыло! Что такое? Кофейник я вымыл хорошо, вода тоже
нормальная. Кофе, однако, точно имел
какой-то оттенок - то ли мыла, то ли лосьона. Я вылил весь кофейник и собрался
заново вскипятить воду, но решил не
суетиться. Налил воды из-под крана и выпил. Кофе больше не хотелось.
Дождавшись половины десятого, я позвонил Кумико на работу. К телефону
подошла женщина. Я попросил
Кумико Окада. "Вы знаете, по-моему, она еще не пришла", - последовал ответ. Я
сказал "спасибо" и повесил трубку. Потом,
как это обычно бывает, когда я не нахожу себе места, принялся за уборку.
Разобрал старые газеты и журналы и перевязал их
веревкой, до блеска вычистил на кухне раковину, вытер полки, вымыл туалет и
ванну. Специальной жидкостью протер
зеркала и оконные стекла, открутил и вымыл плафон лампы. Снял и выстирал
простыни и постелил вместо них чистые.
В одиннадцать опять позвонил Кумико и получил тот же ответ той же
женщины: "Окада-сан еще не пришла".
- Она что, не вышла сегодня на работу? - спросил я.
- М-м-м... Ничего не могу сказать. - Голос женщины звучал совершенно
безразлично. Она просто констатировала
факт.
Если Кумико в одиннадцать не появилась в офисе, значит, что-то не так.
Конечно, графика работы в издательстве
нормальному человеку никогда не понять, но у Кумико в конторе все было не так,
как у других. Они делали журналы о
здоровом образе жизни и натуральных продуктах питания, и все, кто с ними
сотрудничал, - все эти фирмачи, фермеры,
медработники, - поднимались с утра пораньше, и к вечеру их рабочий процесс уже
заканчивался. Поэтому Кумико и ее
коллеги, подстраиваясь под этот режим, как один являлись на работу в девять утра
и к шести уходили, если только не было
неотложных дел.
Положив трубку, я направился в спальню и учинил в шкафу проверку платьям,
блузкам и юбкам Кумико. Если она
ушла из дома, значит, должна была взять свою одежду. Всего ее гардероба я,
разумеется, не помнил. Я и собственных вещей
не помнил как следует, поэтому составить список того, что носят другие люди,
мне, конечно, не по силам. Но мне часто
приходилось сдавать и забирать из химчистки вещи Кумико, поэтому то, что она
любила и носила часто, я, в общем, знал. И
все вроде было на месте.
К тому же она просто не могла взять с собой никакой одежды. Я еще раз
постарался точнее припомнить, как
накануне утром Кумико уходила из дома. Что на ней было, с какой сумкой она
пошла? Только сумочка через плечо, которую
она всегда носила на работу. В ней еле помещались записная книжка, косметика,
кошелек, ручка, носовой платок, салфетки.
Запихать смену одежды в такую сумку? Абсолютно нереально.
Открыл ящики комода. Бижутерия, колготки, солнечные очки, трусики,
спортивные майки... Все лежало на своих
местах. Даже если что-то и исчезло, я все равно бы не определил. Хотя трусики и
колготки, может, и поместились бы в ту
сумочку. Но стоило ли брать с собой эту ерунду, которую на каждом углу купить
можно?
Затем я отправился в ванную и снова осмотрел ящички с туалетными
принадлежностями Кумико. Там тоже ничего
не изменилось: полно разной косметической мелочи и бижутерии. Открыв флакон
"Кристиан Диор", вдохнул тот самый
аромат - так пахнут летним утром белые цветы - и опять представил ее матовую
спину.
Вернулся в гостиную и растянулся на диване. Закрыл глаза и прислушался,
но кроме тиканья часов, ничего не
услышал. Ни шума проезжавших автомобилей, ни птичьих голосов. Я никак не мог
сообразить, что делать дальше. Решил в
очередной раз позвонить на работу жене и уже начал было набирать номер, но от
того, что опять ответит та же женщина,
стало как-то нехорошо, и я повесил трубку на рычаг. Что еще я мог сделать?
Только сидеть и ждать. Может, Кумико и
правда меня бросила? Но почему? Хотя почему бы и нет? Но даже если так, не такой
она человек, чтобы уйти, не сказав ни
слова. Она бы четко и ясно сказала, почему решила расстаться со мной. В этом я
был уверен почти наверняка.
А может, с ней что-нибудь случилось? Кумико могла попасть под машину и
очутиться в больнице. Может, она
лежит сейчас без сознания и ей делают переливание крови? От этой мысли сердце в
груди заколотилось. Правда, Кумико
всегда носила в сумочке водительские права, кредитную карточку и записную книжку
с нашим адресом. Так что если бы
произошел несчастный случай, со мной уже связались бы из больницы или полиции.
Я перебрался на веранду и сел. Уставившись невидящим взглядом в сад,
попробовал собраться с мыслями, но
сосредоточиться так и не сумел. В голову лезло только одно - спина Кумико, когда
я застегиваю ей платье, и запах
туалетной воды у нее за ушами.
Шел уже второй час, когда зазвонил телефон. Я встал с дивана, поднял
трубку.
- Простите, дом господина Окада? - Это был голос Мальты Кано.
- Да.
- Говорит Мальта Кано. Я насчет вашего кота.
- Кота? - произнес я растерянно. Я и думать забыл про кота, хотя,
конечно, сразу же вспомнил, о чем речь.
Казалось, все это было сто лет назад.
- Ну да, кота, которого разыскивает ваша супруга, - пояснила Мальта.
- Да-да. Конечно, - ответил я.
На том конце трубки замолчали. Мальта как будто взвешивала ситуацию,
возможно почувствовав что-то по моему
тону. Я кашлянул и взял трубку в другую руку.
Пауза была короткой.
- Должна сказать, господин Окада, скорее всего вы больше не увидите
вашего кота. Очень жаль, но вам, наверное,
лучше смириться с этой потерей. Кот ушел и больше не вернется, если не
произойдет что-то особенное.
- Что-то особенное? - повторил я слова Мальты Кано, но ответа не получил.
Молчание продолжалось долго. Я ждал, когда она заговорит снова, но на
другом конце провода было тихо - даже
дыхания не слышно. "Телефон испортился, что ли?" - подумал я, и тут опять
раздался ее голос:
- Извините, что я так говорю, господин Окада, но, может быть, кроме кота
есть еще проблема, в которой я могу вам
помочь?
Сразу ей ответить я не смог. Держа трубку в руке, прислонился к стене,
собираясь с мыслями.
- Мне пока еще многое не ясно. Точно не могу сказать, что к чему, только
пытаюсь разобраться. Но, кажется, от
меня ушла жена. - И я рассказал Мальте Кано, что Кумико вчера вечером не
вернулась домой, а сегодня утром не вышла на
работу.
Мальта, похоже, обдумывала услышанное.
- Вы, должно быть, очень переживаете. Сейчас мне нечего вам сказать, но
скоро многое начнет проясняться. А пока
придется подождать. Конечно, это тяжело, но всему свое время. Это как отлив и
прилив. Никто не в силах изменить их.
Когда надо ждать - ничего другого не остается.
- Послушайте, Кано-сан! Благодарю вас за хлопоты из-за нашего кота, но
сейчас, извините, у меня не совсем
подходящее настроение, чтобы выслушивать успокаивающие общие рассуждения. У меня
голова кругом идет. В
буквальном смысле слова. И дурные предчувствия. Я понятия не имею, с чего
начать, за что зацепиться. Вот мы сейчас с
вами поговорим, и что мне прикажете делать? Мне нужны конкретные факты, пусть
даже самые мелкие и незначительные.
Понимаете? Что-то, что можно увидеть, потрогать руками.
В трубке послышалось, как что-то упало на пол. Что-то легкое, судя по
звуку - бусина, покатившаяся по
деревянному полу. Затем донеслось шуршание - кто-то мял в пальцах кальку, а
потом резко рванул ее. Все это происходило
не далеко, но и не очень близко от телефона, однако Мальта, похоже, не обращала
на эти звуки особого внимания.
- Понятно. Вы хотите что-то конкретное, - проговорила она равнодушно, без
всяких эмоций в голосе.
- Именно. Максимально конкретное.
- Ждите, когда вам позвонят.
- Я целый день жду, когда мне позвонят.
- Вам скоро должен позвонить один человек, фамилия которого начинается на
"о".
- Этот человек знает что-то о Кумико?
- Такие подробности мне не известны. Вы сказали, что хотите конкретных
фактов, все равно каких. Вот вам,
пожалуйста: скоро на небе на несколько дней появится месяц.
- Какой месяц? - спросил я. - Вы имеете в виду луну? Ту, что в небе?
- Да-да. Но в любом случае, господин Окада, нужно ждать. Ожидание - это
все. Всего хорошего. - Мальта Кано
положила трубку.
Я принес со стола телефонную книжку и открыл страницу на букву "о". На
ней мелким аккуратным почерком
Кумико были записаны четыре фамилии с адресами и телефонами. Первым стоял мой
отец - Тадао Окада. За ним - Онода,
мой товарищ по университету, зубной врач Оцука и еще Омура, хозяин расположенной
по соседству винной лавки.
Винную лавку можно исключить сразу. Она находилась в десяти минутах
ходьбы от нашего дома, и, за
исключением редких случаев, когда мы заказывали по телефону ящик пива на дом,
нас с ее хозяином ничего не связывало.
С дантистом - тоже никаких отношений. Я как-то лечил у него коренной зуб, но это
было года два назад, а Кумико и
подавно не была у него ни разу. Она вообще не ходила к зубным врачам - по
крайней мере с тех пор, как вышла за меня
замуж. Своего приятеля Оноду я не видел уже несколько лет. После университета он
устроился в банк, через год его
перевели в филиал в Саппоро, и он постоянно жил на Хоккайдо. Мы лишь
обменивались новогодними открытками. Я даже
не мог вспомнить, видел он когда-нибудь Кумико или нет.
Оставался отец. Однако у Кумико с ним не могло быть никаких особых
отношений. После смерти матери он
женился вторично, и с тех пор я с ним не виделся, не переписывался и не
разговаривал по телефону. Кумико была с ним
даже незнакома. Листая телефонную книжку, я подумал, как мало мы с женой
общались с другими людьми. Не считая коекаких
нужных связей на работе, за шесть лет, что прошли с нашей свадьбы, мы
почти ни с кем не поддерживали отношений
и вели замкнутый образ жизни, в которой находилось место только нам двоим.
На обед я снова решил приготовить спагетти. Есть совсем не хотелось, но
сидеть до бесконечности на диване и
ждать телефонного звонка было уже невмоготу. Надо срочно заняться чем-нибудь,
заставить себя шевелиться. Я налил в
кастрюлю воды, зажег газ и, слушая радио, принялся готовить томатный соус.
Передавали скрипичную сонату Баха.
Исполнение было отличным, но как-то раздражало. То ли скрипач виноват, то ли мое
душевное состояние - не знаю. Я
выключил приемник и продолжал готовить в тишине. Подогрел оливковое масло, стал
обжаривать в нем чеснок и мелко
искрошенный лук. Когда лук подрумянился, добавил заранее нарезанные помидоры.
Занятие оказалось в самый раз. Я резал
и жарил, и это давало конкретный результат - звуки, запахи...
Вода закипела, я бросил в кастрюлю щепотку соли, положил спагетти.
Поставил таймер на десять минут, а тем
временем перемыл посуду в раковине. Но аппетит так и не появился, даже когда
тарелка с готовыми спагетти стояла передо
мной. Я кое-как одолел половину, остатки выбросил. Соус перелил в банку и убрал
в холодильник. Ну нет аппетита, что
поделаешь?
Тут я вспомнил, что читал где-то про человека, на которого в момент
напряженного ожидания нападало обжорство.
Поднапрягся и вспомнил - это у Хемингуэя, в "Прощай, оружие!". Главный герой
(забыл, как его звали) ухитрился бежать
на лодке из Италии в Швейцарию и остался там в маленьком городке ждать, пока его
жена родит. И все это время он сидел
в кафе напротив и что-то пил и ел. Не помню, какой там был сюжет, в голове
остался только один эпизод, ближе к концу
книги: герой в чужой стране ждет родов жены и все ест, ест, ест... Эта сцена
потому так здорово запомнилась, что
показалась мне страшно правдоподобной. Я подумал, что с точки зрения литературы
человек выглядит куда реалистичнее,
если в минуты беспокойства не мучается от того, что у него кусок в горло не
лезет, а наоборот - на него нападает зверский
аппетит.
Однако в жизни получилось иначе: я сидел в притихшем доме, глядел на
стрелки часов, дожидаясь, когда чтонибудь
произойдет, и в отличие от героя "Прощай, оружие!" и думать не мог о еде.
Мне вдруг пришло в голову, не вызвано
ли отсутствие аппетита тем, что я не вписываюсь в литературную реальность? Я
почувствовал себя персонажем какой-то
плохо написанной повести. Мне даже послышался чей-то осуждающий голос: "Кто это
такой? Совершенно нереальный
персонаж". А может, так оно и есть на самом деле?
Без чего-то два затрещал телефон. Я схватил трубку.
- Здесь проживает господин Окада? - спросил незнакомый мужчина. Голос был
молодой, низкий и не лишенный
приятности.
- Да, - ответил я, собравшись с духом.
- Ваш адрес: квартал 2, дом 26?
- Совершенно верно.
- Вас беспокоят из винной лавки Омура. Мы очень ценим, что вы наш
постоянный покупатель. Я собирался заехать
к вам за деньгами. Вам удобно в это время?
- За деньгами?
- Ну да. За два ящика пива и упаковку сока.
- Да, пожалуйста. Я пока еще буду дома, - сказал я. На этом разговор
окончился.
Положив трубку, я попытался сообразить, имеет ли этот разговор какое-то
отношение к Кумико. Нет, самый
обыкновенный короткий деловой звонок из винной лавки, где хотят получить свои
деньги. Я действительно заказывал у
них пиво и сок, и они все это привозили. Через полчаса явился парень из лавки, я
расплатился с ним.
Парень изображал любезность и, сияя улыбкой, выписал квитанцию.
- Слыхали, Окада-сан, какой несчастный случай произошел сегодня утром у
нас на станции? Примерно в
полдесятого.
- Какой несчастный случай? - спросил я испуганно. - С кем?
- Маленькую девочку придавило. Фургон подавал назад и... Говорят, она в
тяжелом состоянии. Я проезжал там
сразу после того, как это случилось. С утра насмотришься такого... Жуть! Ужасно
боюсь этой малышни. Их ведь в зеркало
не видно, когда сдаешь задом. Вы знаете химчистку у станции? Так вот, он наехал
на нее как раз напротив химчистки.
Народ там оставляет велосипеды, коробки наставлены - вообще ничего не видно.
Парень ушел, и мне вдруг стало невтерпеж дальше оставаться дома.
Сделалось душно, темно и тесно. Я обулся и
вышел на улицу, не заперев дверь, не закрыв окна, не выключив свет на кухне.
Посасывая лимонный леденец, принялся
бесцельно бродить по округе и, прокручивая в голове разговор с посланцем из
винной лавки, вспомнил, что надо забрать из
химчистки вещи - блузку и юбку Кумико. Квитанция осталась дома, но я решил за
ней не заходить, надеясь, что вещи и так
отдадут.
Я почувствовал, что все вокруг выглядит как-то не так. Попадавшиеся
навстречу люди казались неестественными,
похожими на роботов. Вглядываясь в лица прохожих, я пытался угадать, что это за
люди. В каких домах живут? Какие у
них семьи? Изменяют ли они друг другу? Счастливы ли они? Догадываются ли, как
ненатурально выглядят?
Перед химчисткой еще оставались следы утреннего происшествия: линии,
начерченные полицией мелом на
асфальте; тут же несколько человек, направлявшихся за покупками, с серьезным
видом обсуждали случившееся. Но внутри
все было как всегда. Все так же играла черная магнитола, в глубине надрывался
старый кондиционер, из-под утюга
поднимались облака густого пара. Роберт Максвелл исполнял на арфе "Морской
отлив". Здорово было бы съездить на океан!
Я представил запах песка, шорох разбивающихся о берег волн. Чайки. Банка
ледяного пива.
Хозяину химчистки я сказал, что забыл квитанцию.
- Я заходил к вам на прошлой неделе - в пятницу или субботу. Сдавал
блузку и юбку.
- Окада... Окада... - бормотал он, перелистывая школьную тетрадку. - Ага.
Вот, нашел. Блузка и юбка. Но ведь ваша
жена их уже получила, Окада-сан.
- Получила? - опешил я.
- Да, вчера утром. Я точно помню - сам выдавал ей вещи. Я так понял, что
она шла на работу и по пути заглянула
сюда. У нее и квитанция была.
Я потерял дар речи и молча уставился на хозяина.
- Вы бы спросили у жены. Я ей все выдал. Тут никакой ошибки нет, - уверял
меня он. Потом достал сигарету из
пачки, лежавшей на журнале для записи клиентов, и щелкнул зажигалкой.
- Вы говорите, вчера утром? - спросил я. - А не вечером?
- Утром-утром. Рано, часов в восемь. Ваша жена зашла раньше всех, так что
я хорошо ее запомнил. Приятно, когда
первым клиентом с утра оказывается молодая женщина.
В ответ я не смог выдавить из себя даже подобия улыбки, собственный голос
показался мне чужим.
- Ну, тогда понятно. Я просто не знал, что она уже была у вас.
Хозяин кивнул, мельком взглянул на меня и потушил сигарету, хотя сделал
всего несколько затяжек. Потом снова
взялся за утюг. Похоже, чем-то я его заинтересовал и он собрался было что-то
сказать, но передумал. Мне тоже хотелось
задать ему пару вопросов. Как выглядела Кумико, когда приходила за своими
вещами? Что у нее было в руках? Но в голове
у меня все перепуталось, к тому же страшно пересохло в горле. Захотелось
присесть где-нибудь и выпить чего-нибудь
холодного, чтобы привести мысли в порядок.
Выйдя из химчистки, я отворил дверь соседнего кафе и заказал чаю со
льдом. В прохладном помещении не было ни
души. Из маленьких динамиков на стене звучала оркестровка битловской "Восемь
дней в неделю". Я снова подумал об
океане. Представил, как иду босиком по песчаному пляжу к линии прибоя. Обжигающе
горячий песок, ветер, насквозь
пропитанный запахом морской воды. Я глубоко, всей грудью вдыхаю и смотрю на
небо. Поднимаю вверх руки и ощущаю
на них тепло красок летнего солнца. Холодная волна добирается до моих ног...
А все-таки странно, что Кумико забрала свою одежду из химчистки по дороге
на работу. Лезть с выглаженными
вещами в переполненную электричку, а потом так же возвращаться... Руки все время
заняты, да и вещи, отутюженные в
химчистке, помнутся. Я представить не мог, чтобы Кумико, которой любая складка
или пятнышко на одежде действовали
на нервы, совершила такой бессмысленный поступок. Ведь могла зайти в химчистку и
по пути с работы. Или меня
попросить, если задерживалась. Оставалось только одно возможное объяснение:
возвращаться домой Кумико не
собиралась. Взяла блузку и юбку и куда-то уехала. Если так, смена одежды у нее
есть, а все остальное можно купить.
Кредитные карточки всегда при ней, а кроме того, у нее собственный счет в банке.
Так что могла отправиться куда угодно.
И потом, скорее всего Кумико была не одна, а с мужчиной. Иначе зачем ей
уходить из дома?
Дело, похоже, принимало серьезный оборот. Кумико исчезла, бросив весь
свой гардероб. Она очень любила
покупать себе одежду и придавала ей большое значение. Оставить все и уйти, не
взяв с собой почти ничего... На это
действительно надо было решиться. И все-таки Кумико без колебаний - так мне, по
крайней мере, казалось - ушла с одной
блузкой и юбкой. Об одежде, видно, она думала меньше всего.
Откинувшись на спинку, я вполуха слушал тягомотную, будто выхолощенную
приглушенную музыку и
представлял Кумико: в битком набитой электричке держит в руках целлофановые
чехлы с одеждой на проволочных
плечиках. Вспомнил цвет ее платья, аромат туалетной воды за ушами, ее гладкую
безупречную спину - и вдруг
почувствовал страшную усталость. Было ощущение, что стоит на минуту закрыть
глаза - и меня медленно перенесет из
этого кафе в какое-то совершенно другое место.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
2
Выйдя из кафе, я снова принялся бессмысленно бродить по улицам. Этот
поход кончился тем, что от полуденной
жары меня страшно разморило - даже озноб заколотил. Но домой возвращаться не
хотелось. Сидеть в опустевшей квартире
и ждать просто так, не зазвонит ли телефон? От этой мысли я судорожно сглотнул,
будто мне не хватало воздуха.
Единственное, что мне пришло в голову, - отправиться к Мэй Касахаре. Я
вернулся к себе, перелез через стену и,
пройдя по дорожке, подошел к ее дому с тыла. Прислонившись к забору Пустого Дома
напротив, стал смотреть в сад с
каменной птицей. "Постою здесь, - подумал я, - может, Мэй меня заметит". Кроме
тех дней, когда она подрабатывала,
вычисляя потенциальных покупателей париков, девчонка постоянно была дома -
принимала солнечные ванны в саду или
сидела у себя в комнате - и все время поглядывала на дорожку.
Но Мэй не показывалась. На небе не было ни облачка. Летнее солнце все
сильнее жарило в затылок. От земли
поднимался пряный запах травы. Не отрывая глаз от каменной птицы, я старался
вспомнить историю, которую недавно
рассказал мне дядя о судьбе обитателей этого дома. Но в голову почему-то лез
только океан, холодный и синий. Я сделал
несколько глубоких вдохов, посмотрел на часы - видно, не судьба сегодня
встретиться - и уже собрался уходить, как
наконец в саду появилась Мэй Касахара и не торопясь направилась ко мне. На ней
были хлопчатобумажные шорты, голубая
гавайская рубашка и красные резиновые шлепанцы. Подойдя, девчонка взглянула на
меня сквозь солнечные очки и
улыбнулась.
- Приветствую тебя в наших краях, Заводная Птица! Отыскался ли твой кот
Нобору Ватая?
- Нет. Поиски пока результата не принесли, - сказал я. - А можно
поинтересоваться, что вас так сегодня задержало?
Мэй, засунув руки в карманы, с комичным видом оглянулась.
- Понимаешь, Заводная Птица, свободного времени у меня, конечно, много,
но это не значит, что я с утра до вечера
таращусь на дорожку, как часовой. У меня и свои дела есть. Ну ладно, извини.
Долго ждал?
- Да не очень. Вот только жарковато тут.
Мэй пристально посмотрела на меня, чуть нахмурила брови.
- Что случилось, Заводная Птица? У тебя такое лицо... Будто тебя только
что из могилы выкопали. Иди сюда в тень,
отдохни.
Она взяла меня за руку и повела в сад. Усадила в шезлонг, передвинув его
под дуб. Густо разросшиеся зеленые
ветви отбрасывали прохладную тень.
- Все хорошо. Дома, как всегда, никого нет. Не беспокойся ни о чем.
Отдохни немножко, ни о чем не думай.
- Послушай, у меня к тебе одна просьба, - сказал я.
- Говори.
- Ты не могла бы позвонить в одно место? Вместо меня?
Вытянув из кармана записную книжку и ручку, я написал номер офиса Кумико.
Вырвал страницу и протянул
девчонке. Пластиковая обложка записной книжки была теплой и влажной от пота.
- Вот телефон. Спроси: Кумико Окада вышла сегодня на работу? Если нет:
была ли она вчера? Вот и все.
Мэй Касахара взяла листок и посмотрела на него, поджав губы. Потом
перевела взгляд на меня.
- Ладно. Будет исполнено. А ты выбрось все из головы и прими
горизонтальное положение. Я сейчас вернусь.
Она ушла, а я, последовав совету, вытянулся в шезлонге и закрыл глаза.
Пот сочился из каждой клеточки моего
тела. Только попытался сосредоточиться, как в голове начала пульсировать кровь,
а где-то под ложечкой закопошился
странный колючий комок. К горлу подкатила тошнота. Вокруг было тихо. Мне вдруг
пришло в голову, что я давно не
слыхал Заводной Птицы. Наверное, дня четыре или пять. Нет, память меня
подводила. Про птицу я вспомнил, когда ее уже
не было слышно. Может, она из перелетных? Впервые я ее услышал с месяц назад. И
с тех пор эта неведомая птаха каждый
день заводила пружину маленького мирка, в котором мы жили. Это был сезон
Заводной Птицы.
Мэй вернулась минут через десять с большим стаканом. Протянула его мне, и
плававшие в стакане кубики льда
тихо звякнули. Показалось, что эти звуки родились в другом, очень далеком мире,
отгороженном от нас несколькими
воротами. Я уловил их, потому что как раз в тот момент ворота оказались
открытыми. Но только на время - стоит закрыться
воротам между двумя мирами, и меня отрежет от этих звуков.
- Пей, - приказала Мэй. - Это вода с лимонным соком. Голове легче станет.
Я выпил половину и вернул стакан. Холодная вода прокатилась по горлу и
стала медленно опускаться вниз. Тут же
подкатил спазм тошноты. Образовавшийся в желудке волокнистый комок начал
разматываться и подступил к самому
горлу. Зажмурившись, я пытался перебороть тошноту. Представил, как Кумико
садится в поезд, держа в руках блузку и
юбку... "Уж лучше бы вырвало. Может, полегчает", - подумал я, но сдержался.
Сделал несколько глубоких вдохов - и
тошнота постепенно отступила.
- Ну, как ты? - поинтересовалась Мэй.
- Порядок, - ответил я.
- Я позвонила. Назвалась родственницей. Правильно?
- Угу.
- Заводная Птица, она кто? Твоя жена?
- Да.
- Мне сказали, что вчера ее тоже не было. На работе она никого не
предупредила. Не пришла - и все. Они тоже не
знают, что и думать. Говорят, это совсем на нее непохоже.
- Да... Вот так никому ничего не сказать и просто не выйти... Это и
правда на нее непохоже.
- Значит, она пропала со вчерашнего дня?
Я кивнул в ответ.
- Бедная Заводная Птица! - сказала Мэй. Похоже, ей было искренне жаль
меня. Она положила руку мне на лоб. -
Может, я чем могу помочь?
- Сейчас, наверное, нет. Спасибо тебе.
- Послушай, можно я еще спрошу? Или мне помолчать?
- Спрашивай, чего уж там. Хотя не знаю, смогу ли ответить.
- Она что, с мужчиной сбежала?
- Не знаю, - ответил я. - Не исключено. Все может быть.
- Подожди! Но вы же столько вместе прожили. Как же можно таких вещей не
знать?
"В самом деле, - подумал я. - Как же случилось, что я этого не знаю?"
- Бедная Заводная Птица!
...Закладка в соц.сетях
