Жанр: Драма

Мир и хохот

сторінка №11

ул он. - Ведь были же
молитвенники, мудрецы, святые, пророки, создатели великих культур, писатели,
композиторы... просто чистые люди, наконец...
- Вы, Левушка, следите за собой, - прервал Небредов. - Вы сказали "были" - те, кого
вы имели в виду, уже давно в лучшей ситуации. Нечего о них беспокоиться. Зато некоторые из
тех великих, кто будут, - по нашему сценарию у них появится невиданный ранее,
неслыханный шанс сбросить с себя груз человеческого бытия...
Небредов остановился и мрачно взглянул на несколько сентиментального родственника.
- Вы заметили, Лев, - продолжал он, - что я имею в виду не становление иного
человека, человека иных высших циклов, а прощание с человеком, с самим архетипом человека
в принципе.
Левушка соскочил с кресла и стал чуть-чуть бегать по гостиной.
- Все же это слишком... Зачем такой радикализм... Да и как это возможно! - залепетал
он. - Я понимаю: человек нашего времени непременно доиграется. Но человек вообще, других
восходящих циклов... Других манвантар... Это уже немыслимо.
- Иное существо, появившееся взамен, сделает бессмысленным продолжение рода
человеческого и его космологического и небесного существования. Иное существо будет
неизмеримо выше человека как архетипа.
Левушка плюхнулся в кресло и замер.
- Экий вы революционер, Корней Семенович, - процедил он. - Даже теоретически
такой расклад вообразить жутко...
Небредов расхохотался.
- Успокойтесь, Лев. Конечная цель далека. Сейчас у нас более скромная задача:
обнаружить одного человека и дать мне знать о нем.
Левушка встрепенулся.
- Это по мне, Корней Семенович, по мне... Я не залезаю сколько-нибудь далеко, я
люблю нашу тихую, безумную практику... Его надо расшатать? - с улыбкой умиления
произнес Левушка.
Небредов вздохнул так, словно он в душе разговаривал с Богами.
- Нет, это совсем из другой оперы. Я видел его, немного поработал с этим человеком. Но
потом он исчез. Кстати, не исключено, что его духовное состояние поможет нам в смысле
путей-дорожек к иному существу, которого еще нет во всем творении. Не он сам - этот путь,
нет, нет, просто с ним связаны некоторые моменты... Кстати, его зовут Станислав, по фамилии
Нефедов, я потом опишу вам его... По моим данным, он находится сейчас в одной из деревень
между Москвой и Тверью. Я дам точные данные района. Обследовать надо всего пять-шесть
деревушек. Его фото, признаки, вообще все, что нужно для этой поездки, - будет дано,
разумеется. После его обнаружения вы по мобильному отрапортуете мне, где он...
- И всего-то! - воскликнул Левушка. - Вы знаете, Корней Семенович, как я предан
вам. Почему же вы посылаете меня на такой пустяк?
- Это вовсе не пустяк, Лев, - Небредов поудобней устроился в кресле и посмотрел на
восторженного Льва. - Прежде чем отправить вас в этот путь, я должен вам сообщить кое-что
о черной ветви нашего движения непредсказуемых. О раскольниках, о секте внутри нас...
- О Волкове? - насторожился Лев.
- Именно о нем. Его люди - великие практики разрушения. Но их конечная цель - не
возникновение иного так называемого существа, а тотальное разрушение человека,
расшатывание его сознания. Разрушение ради разрушения. Может быть, есть и еще какая-то
тайная цель, но она наверняка негативная. Я о ней конкретно не знаю. Исходя из цели, и
методы разрушения у них несколько иные, хотя есть, конечно, и схожие.
Лева как-то неуютно хрюкнул и бормотнул:
- Поспать бы мне, Корней Семеныч. Небредов среагировал холодно:
- Когда-нибудь и где-нибудь отоспишься. А теперь слушай. По Волкову - в конце
процесса так называемое человечество будет представлять из себя расшатанное большинство,
то есть людей внешне непредсказуемых, а по существу полубезумных. Может быть, всего один
процент истинно непредсказуемых, то есть тех, которые, во-первых, обладают техникой
самоконтроля и остатками позитивного разума. А во-вторых, которые владеют истинной
непредсказуемостью. Ведь непредсказуемость нельзя путать с социальной или, скажем,
сексуальной неожиданностью. Подобное - просто проявление бессознательного, тайных
желаний. Если вы дернете своего начальника за нос посреди рабочего дня - то какая же это
непредсказуемость, это значит, что вы потеряли контроль над своими комплексами, и так далее.
Сфера психоанализа - одного из самых убогих и примитивных учений о человеке. Такие
действия элементарно предсказать. Истинная непредсказуемость - это то, чего вы сами, даже в
тайниках души, никак не ожидаете, что приходит неизвестно откуда, как озарение, и она
прежде всего непредсказуема для вас самих. Это - высший класс, и где-то это уже переход к
иному существу, потому что такое озарение намекает уже на то, что пора прекратить доверять
себе как такому нелепому созданию как человек, по крайней мере как современный человек. В
практике, к сожалению, истинная непредсказуемость часто смешивается с непредсказуемостью,
имеющей чисто психологический, а значит, человеческий, а не метафизический источник. Но
есть и чистый высший класс. Вы, Левушка, далеко не чистый, но теоретически вы все это
знаете. Я говорю об этом, потому что хочу обратить ваше внимание на следующее. Фактически
до этого пункта мы с волковцами почти едины. И вот с одним из волковцев вам придется,
вероятно, столкнуться в ваших поисках Станислава. По нашим данным, Влад Руканов,
волковец и очень мощный практик, тоже ускоренно ищет Станислава. Руканов - изощрен,
метафизически циничен, воздействие на людей - высокое. Говорят, что в прошлом
воплощении побывал в аду. Конкретно, с адом знаком детально, а уж откуда... Ладно. Дело в
том, что волковцы разработали рассчитанный на десятилетия и столетия глубоко
квалифицированный, секретный план расшатывания и разрушения психики человечества в
историческом масштабе. Они ведь международная организация, и мы, кстати, тоже. Очень
многое Волков взял у меня, когда мы были вместе. Ведь и у нас есть такой план, но с другой
окраской и не как конечная цель. Этот план учитывает всю тупость и слабоумие современного
человечества. Люди воображают, что если они, словно придурки, будут летать из стороны в
сторону на своих самолетах, то они уже владеют миром, пространством по крайней мере. И так
далее, и так далее... На самом деле их так называемая наука - наука профанов, которые
подходят к природе с черного хода и не знают даже того, что знали о природе не такие уж
давние древние. Все это неизбежно плохо кончится, хотя временные периоды золотого сна
могут быть. А ментальность современных людей рано или поздно доведет их - одних до
полного автоматизма и отупения, других - до безумия. И вот в этом мы им серьезно поможем,
подтолкнем, а тем, кому не помогает, к тем применим более радикальные способы воздействия
на психику. Планы эти хорошо продуманы и рассчитаны также на иллюзорность их глупых
надежд.

Лева вовсе и не думал спать. Его глаза вдруг расширились, и он согнулся на кресле
крючком.
- А вам не жалко их, Корней Семенович? - высказался он, спрятав голову.
Небредов подошел к Лемурову (такова была фамилия Левушки в этом мире):
- Волкову не жаль, а может быть, и жаль. Но что значит "жаль"? Ведь они сами
определили себя, кто они есть, определили по своей жизни. И так и эдак - конец будет не
совсем хорош для многих. Видите, я все смягчаю, значит, мне жаль. Да, в конце концов, этот
негатив - только одна сторона. Ну, отпадут многие, даже большинство, от высшей жизни,
рассеются по всяким вонючим норам, Вселенная-то велика, место для всех найдется, ну,
страдания, ну, будут кувыркаться, тупеть - так ведь это и здесь происходит то же самое. Ну,
погниют - глядишь, рано или поздно, скорее поздно, выскочат куда-нибудь на солнце... Бог с
ними. Не наша это забота, пусть архитекторы миров и разбираются... У нас - другое... Мы -
истинно непредсказуемые, потенциально иные существа, а они просто расшатанные. Большая
разница.
Лемуров, видимо, успокоился, хотя где-то в глубинах чуток всплакнул.
- Все будет хорошо, - по-медвежьи неуклюже сказал Небредов. - Ночуйте тут в
гостиной на диванчике. Белье в шкафу. А я пойду к себе в спальню.
Вскоре мрак охватил гостиную. Тени словно кидались друг на друга. Часы на стене
тикали ровно, но эта ровность выводила из себя.
Впрочем, Левушка собрался с силами и довольно быстро заснул. Но среди ночи запел во
сне. Левушка любил петь во сне и пел порой долго и настойчиво. Однако засыпал от пения еще
глубже. На этот раз дверь в гостиную отворилась и высунулась заспанная женщина в халате:
- Лева, что вы поете так шумно и дико? Прекратите, вы не даете спать! - строго
прикрикнула она.
Левушка открыл глаза и прекратил. Все же через час, заснувши, опять запел, только не на
весь дом:

Раскинулось море широко, -

распевал он известную песню.

Глава 11


Деревня Малогорево приютилась на высоком берегу небольшой речушки. С другой
стороны ее окружал среднедремучий лес, зато с берега были видны необъятные и словно
оцепеневшие от вечности просторы. Пространству не было конца, как будто в нем таились
другие миры.
В деревне мало кто бывал со стороны, но в этот погожий летний день мимо проезжал на
потертом автомобиле неопределенный человек.
Этот неопределенный человек, озираясь, вышел из машины и, поскольку она застряла,
решил пройтись по улице за помощью.
В деревушке было, с одной стороны, как-то безлюдно, с другой - недалеко на длинной
скамейке около забора сидели люди, хотя по ощущению безлюдность сохранялась, даже когда
человек брел к людям.
Остановился же он перед ними как вкопанный, хотя никуда его, в сущности, не вкопали.
Пожилой люд, сидевший на скамейке - старички и старушки - хором молчали и словно
смотрели все разом в одну точку. И вид их был не то что пугливый, а скорее неестественно
задумчивый.
Неопределенный человек гаркнул на всю деревню, помогите, мол, с машиной, но
деревенские на скамейке отрешенно молчали.
Человек подумал: "Не мертвые ли" - и решил для убеждения в этом стукнуть
ближайшего старичка кулаком по голове, но, когда подошел поближе, старичок соскочил со
скамьи и стал бегать вокруг приезжего, называя его свалившимся с неба.
Неопределенный человек закричал на это мат-ком, но закричал он не потому, что
решился, а потому, что испугался.
- У вас мертвецы вокруг меня бегают, - пробормотал он.
В ответ на такие слова пожилые разом соскочили со скамьи и набросились на приезжего,
но не трогая его.
- Нахал какой, смотреть нам вперед себя не дает! - закричала одна старушка.
- Да я чтоб тачку мою помогли... - громко зашипел на них неопределенный человек.
- И не поможем! - прервали его.
- Сначала станцуй вот с нами, тогда поможем! - заорал тот старичок, который первым
соскочил со скамьи и потом бегал вокруг.
От такого предложения неопределенный человек остолбенел. Он подумал, что перед ним
люди с луны, хотя это была неправда. "Совсем они не с луны, - тупо осудил он свои мысли, -
хотя, конечно, все возможно".
Мысли прыгали, как обезумевшие блохи. А в это время как раз подкатила машина, из
которой выскочил молодой человек. То был не кто иной, как Лев Лемуров.
- Это Малогорево?! - пронзительно спросил он всех.
Неопределенный человек опомнился и отозвал Лемурова в сторону, цыкнув на бегающего
вокруг старичка.
- Как вы сюда попали, такой молодой, - затараторил он в ухо Лемурову.
- В этой деревне все сумасшедшие.
Лемуров хихикнул и глянул в глаза неопределенному. Тот отскочил.
- С машиной хотя бы помогите, - прошипел он.
- Я ненавижу физический мир, - холодно ответил Лемуров. - Идите к чертям или к
духам вашей машины...

Неопределенный так испугался, что почти моментально справился со своей тачкой. И
вовремя: его уже окружили деревенские, которые до этого сидели на скамейке и глядели в одну
точку. Теперь они возжелали, чтоб непременно станцевать с гостем. Еще немного - и эти
старички и старушечки закружили бы его. Неопределенный, тарахтя тачкой, улизнул. Из-за
руля высунулся домовой автомобиля и подмигнул. Неопределенный чуть не свалил тачку в
канаву...
Лемуров все понял.
- Никак сам Влад Руканов здесь поскреб, - решил он.
Лев подошел к старичку, который раньше бегал вокруг.
- А гость какой-нибудь из Москвы в вашем Малогореве сейчас есть? - с нежной
улыбкой спросил он.
- Никак есть, - развел руками старичок. - Только мы его не помним. Вон в той избе.
И Лемуров, прыгая из стороны в сторону, оказался у двери, постучал и вошел.
В избушке было непонятно, то ли сейчас зима, то ли лето, такая там была извращенная
обстановка.
За обеденным - по видимости - столом у окна сидела женщина, лет, может быть,
пятидесяти, а то и меньше. Рядом - то ли ее сынок, лет четырнадцати, то ли еще кто он ей был.
По углам было тревожно.
- Уважаю хозяев, - сказал Лемуров, входя.
- И мы тебя уважаем, молодожен, - ответила женщина.
Мальчик свистнул.
- Говорят, у вас гость? - спросил Лемуров.
В это время открылась какая-то половица, и из подпола стал вылезать старый человек. Все
молчали. Старый вылез и погрозил пальцем Лемурову.
- Гостей у нас нет, у нас бывают только посланники, - сказал он.
- Так один такой мне и нужен... как вас?
- Терентьич.
- Так где же главный, Терентьич?.. Уж не вы ли?
- Главные в подполе не прячутся, - голубоглазо глядя на Лемурова, ответил старик.
Лемуров прямо-таки обнял старичка, оказавшегося на редкость легким.
- А от кого же вы прячетесь, такой воздушный? - весело спросил Лемуров и подмигнул
подпольному старичку.
- От тяжелых прячусь, - сумрачным голосом ответил подпольный. - Кто всю тяжесть
земли на себя взял, от тех и прячусь.
- О, от таких не надо в прятки играть, - возразил Лемуров. - Таких надо пугнуть
другой силой. Смотрите.
И Лемуров благосклонно взял старичка за нос и подвел его к столу.
- Разве не хорошо? - спросил Лев. Старичок смирился.
- Может, вы выпить хотите, пока посланник не пришел. Он в лесу, но скоро будет.
- Не откажусь, не откажусь, - бодро добавил Лемуров. - Да я сам вас угощу. - И он
вынул из своего огромного портфеля бутылку.
Женщина раскраснелась от воспарения.
- А за свой автомобиль не беспокойтесь, - вставила она. - Он рядом, из окошка виден.
У нас народ неозорной. Работы только мало, вот они и танцуют целый день сами с собой.
- Да чего о такой ерунде беспокоиться, - сказал Лемуров, усаживаясь за стол. Его
диковато-интеллигентное лицо с чуть длинным носом и голубыми, но пространными глазами
было оживлено неким отсутствием.
Леву удивило, как быстро на столе возникла гора овощей на закуску.
Все было бы хорошо, если бы не два-три черных помидора на столе.
Старичок объяснил:
- Это они от тоски почернели, у нас так бывает. Женщина добавила:
- А вообще-то у нас весело. Лес спасает.
- В лесу сейчас леших развелось видимо-невидимо, - строго оборвал ее старик. - Но
особых, теперешних. У нас в лесу дорога и в ней грибники, например. Люди, бывало, отойдут,
ищут, а автомобиль их без них гудит, хотя он без охраны всякой. Гудит и гудит. Это лешие
шумят, тешатся. А потом хохочут... Много разных случаев с ними у нас. Они с автомобилями
любят шалить. Лешие ведь тоже существа, им веселие ох как нужно!.. Потому проказят.
- Проказят... Хохочут-то как страшно, - проговорила хозяйка. - От такого хохота
околеешь или запьешь.
Лемуров даже онемел от удивления.
- Что ж вы, деревенские Руси, забыли, как с лешими надо обращаться? - возмутился он.
- Забыли, сынок, - ответила женщина. - Мы только себя не забыли, а так все ушло из
памяти.
- Правильно, Аксинья, правильно, - прибавил Терентьич. - Весь мир у нас из памяти
выскочил. Одна дыра вместо мира осталась.
- Да ладно, - махнула рукой Аксинья. - Не провалимся. Мы есть, хоть и в дыре...
- Выпить надо поскорей, - засуетился мальчик.
- Тебе, Коля, четырнадцать лет, тебе много не положено. Так, для души только, -
осадил его Терентьич.
- Да я и не пью вовсе никогда. Так, балуюсь для губы, - разъяснил Коля.
- Ну, если вы забыли, как с лешими народ раньше рассчитывался, - продолжил
Лемуров, - так я вам покажу другой способ. Вот.
И он вдруг безумно-дико захохотал, и хохот этот показался упадшим со звезд. Было в нем
что-то, от чего старичок Терентьич свалился под стол.
- Ну вот, а вы леших боялись, - сказал Лемуров, поднимая старичка. - Вы своим
хохотом его бейте. Он дико и громово хохочет, а вы еще поодичалей, похлеще, позагадочней.

Чего в деревне на таких просторах стесняться.
- Выпьем, братцы, - проговорила женщина. - За нас.
- И за хохот этот, - по-деловому добавил Коля.
Выпили, старичок, правда, кряхтя.
- Зашиб голову маленько, - пожаловался он. Еще раз выпили. А третий раз - за черные
помидоры.
После третьего раза мальчик Коля вдруг запел, хотя почти и не пил, а так, пригублял.

Я усталым таким еще не был,
В эту серую морозь и слизь
Мне приснилось дремучее небо
И моя непутевая жизнь, -

пел он на свой лад есенинский стих.
- Классику нельзя исправлять, - нежно вмешался Лемуров. - Но в данном случае это
кстати. "Дремучее небо" - это хорошо. Попал в точку. Чье же творчество?
- А кто его знает? У нас все творцы, - холодно ответил старик, а потом, обратившись к
мальчику, спросил: - Коля, а отчего ж ты все-таки так рано устал?
В это время в дверь тихо и потаенно постучали.
Хозяева замерли.
- Посланник пришел, - заметил Лемуров.
- Нет, это не он, - ответил Терентьич, покраснев. - Мы его воще почти не видим. И он
входит и уходит незаметно для нас.
- Так поди посмотри, - проговорила Аксинья. Старичок, сгорбившись и в то же время
слегка приплясывая, пошел узнавать, но быстро вернулся.
- Никого нет, - объявил он, почти про себя. Вскоре на улице немного потемнело - не
то от туч, не то время пошло быстрее. Но тьма была бледная, будто утренняя. И в этой
призрачной тьме за окном возникли, словно выросли из-под земли, лица деревенских. То были
в основном старички и старухи, но средь них девочка лет двенадцати - точно вышедшая из
болота.
- Станцевать, станцевать хотим! - раздались людские голоса. - Выходите к нам
танцевать!
Терентьич ошалело выпятил глаза, но сказал скромно:
- Они всегда так. Зовут нас на ночь танцевать. Стук-стук - так и стучат в окно. Но мы
не идем.
- И слава Богу, - вздохнула Аксинья. - Чего нам торопиться. В аду и так напляшемся
вволю! Нам-то что!
- Она считает, что ад и рай - одно и то же, - хмуро буркнул Терентьич. - И там и там
пение и пляски-в аду от горя, в раю - от счастья. А по ей, по Аксинье, выходит все равно, что
счастье, что несчастье.
Лемуров удивился.
- Ого! Вы тут философы потаенные. Счастье и несчастье приравнять не каждый может...
Девочка за окном прильнула лицом к стеклу, и глаза ее светились, как зеленые звезды.
- Танцевать, танцевать, - шептала она, но с каждым словом ее лицо становилось все
бледнее и бледнее.
- Кыш, кыш! - рассвирепел Терентьич и замахал руками сам себе...
К ночи хозяева улеглись, а Лемуров попросил разрешения ждать. "Милое дело", -
ответил Терентьич с постели, углубляясь в подушку.
Примерно через часок раздались тихие скрипы, дребезжанье ключей, и перед взором
Лемурова оказался Влад Руканов. "Я так и знал", - прошептал про себя Лемуров.
- Лева, еб твою мать! - раскатисто гаркнул Руканов. - Как я рад такой встрече!
Влад был кудряв, суров по виду, ростом мощен, но в глазах светились непредсказуемость
и хохоток.
- Влад, я тоже всегда рад тебя видеть, - бормотнул Лемуров.
- Иди вот туда. В мою комнатку. Посидим на ночь, попьем чайку с чем-нибудь
замысловатым...
И они прошли в комнатушку, где опять приютились за столиком у уютного подоконника в
геранях. Хозяева и не пошевельнулись при всем при этом - спали природным сном.
Наконец, когда оба как-то пришли в форму, Лемуров спросил:
- Влад, это твоя работа? Я имею в виду деревенских, старичков-танцоров и так далее.
Это ты их расшатал?
Влад хохотнул.
- Небылица получилась. Конечно, я. Но они и сами были достаточно тепленькие,
по-своему уже шатались...
- А хозяева? - поинтересовался Лемуров, поводя носом.
- Этих я чуть-чуть приобщу. Есть в них что-то нашенское.
Лемуров замолк.
- Да ты не скучай, Лева, так, - опять хохотнул Влад. - Знаю я тебя. Из одной пещеры
непредсказуемых вылезли. Но ты у нас был жалостливый, ишь ты какой...
Лемуров вздохнул, но сказал:
- Ты меня не так понял.
- А чего тут понимать? Что я, жалостливых баб не видел... Тут все просто, Лева: им же
лучше. Нашими им не стать, а если их не расшатать, то все эти люди современные, что ли, черт
их знает, как их назвать, просто затвердеют, окаменеют, отупеют в своей тупости. Прямая
дорога - в подвалы небытия. А расшатанными - им веселее на том свете будет. Да они сами
это чувствуют и хотят, пыхтят, как могут, себя расшатать. А я им помогаю. Что в этом плохого,
греховного?

Левушка процедил:
- Больно лихо у тебя получается! Ты ж здесь, наверное, оказался недавно...
- Лева, - перебил его Руканов, - если говорить по большому счету, ты всегда был
мягкотел, хоть и талантлив. Интеллигент, хоть и дикий немного. Потому ты и ушел к
Небредову, а не к Волкову. И мы разошлись. Я Небредова чту, педагог он классный, но Волков
злее и радикальней...
- Ну как сказать, - возразил Лемуров взъерошенно. - Не тебе судить о Небредове.
За окном уже была подлинная тьма, и тучи были чернее, чем ночь. В саду голосила кошка.
- Вот кого я особо чту среди ваших, - размеренно проговорил Руканов, отпивая квас, -
так это Соколова. Крепкий был парень.
Лемуров вздрогнул.
- Да-да, Лева, не вздрагивай. Он с мертвецами и духами профессионально работал. Он из
них веревки вил... А морг, морг, никогда не забуду, что он там творил. И ведь поэзии не
чуждался, все, помню, цитировал:
Но выше всех узоры пустоты
На простыне заснеженного морга.
А какой полет, какая смелость! - Влад только развел руками. - Я лично к его могиле и
подходить боюсь.
- Что там мертвые! - возразил Лемуров. - Он работал по особому плану, смысл
которого кроме самого Соколова знал только Небредов. Я даже нюансы вымолвить не могу,
боюсь, а кроме нюансов, я ничего не знаю...
- Одним словом, Мастер был, ничего не скажешь, - утомленно заключил Руканов.
Помолчали, глядя в ночь, видя за ночью рассвет.
- Ты мне скажи, Влад, - расслабился Левушка. - Мы ведь друзья, из одной пещеры,
мало ли, ветви разные, скажи прямо: ты ведь Стасика Нефедова ищешь?
Руканов помрачнел.
- Значит, и тебя Небредов за ним послал. Ну что ж. Признаюсь. Я уже давно его ищу по
этому району-и нет его нигде, не надейся, Лемуров.
- Как так?!!
- А вот так. Бесполезно. Для ясновидцев, экстрасенсов - он закрыт. Есть, конечно,
намеки, есть и сведения другим путем - но все вокруг да около.
Лемуров усмехнулся.
- Если б ты и знал, то мне бы не сообщил, конечно.
- Да я пустой в этом плане, Лева. Соображай! Если б я его нашел, меня с ним здесь бы в
глуши не было. Он был бы у Волкова, тот уж сразу бы организовал, прибрал...
- Ну хорошо. Тогда скажи, пожалуйста, что это за человек, по твоему мнению, почему он
так нужен?
- А вот этого я тебе не скажу, - оборвал его Руканов. - Тебе же Небредов наверняка
рассказал кое-что о нем. Ну и оставайся с этим.
Лемуров оглянулся вокруг, особенно на стены:
- Я так и думал, ты не скажешь. Твое право. Спать надо, Влад, спать...

А наутро, как только Лемуров встал и прозрел со сна, он увидел такую картину: в горнице
уже сидели за столом старичок Терентьич, Аксинья и Влад в распахнутой рубашке.
- А вы были когда-то красивая, Аксинья, - услышал Лемуров. - Я о вашем прошлом
песню спою.
Руканов взял гитару со свободного стула и запел - хрипло, но вполне по-человечьи:
Эх, Аксиния, небо синее...
Сама Аксинья здешняя, слушая все это, так внезапно порозовела, помолодев, что чуть не
упала со стула.
Терентьич тоже слушал и все приговаривал:
- Я его не вижу, а он поет! Ох, несуетно сейчас все-таки.
- А вы совершенно компанейский человек, Влад, - грустно-насмешливо сказал
Лемуров, подходя к столу.
А через час Влад Руканов исчез на удивление всех, кроме Льва.

Глава 12


Ростислав Андреевич Филипов - властитель бытия, только какого: бесконечного или
конечного - как-то глубинно заинтересовался этим Стасиком Нефедовым. Да и его великий
Друг, Дальниев, подогревал этот интерес своим молчанием. К тому же Слава сам высоко
оценил в духовном плане и Аллу, и особенно Лену. "Младшей сестрой моей будет", - думал
он.
Но если с Леной был ясен путь, то Станислав возбуждал Славу своей непроницаемостью.
Все попытки прорваться к его местонахождению с помощью самых кондовых ясновидящих
(некоторые из них работали даже на оборонку) - не давали результата.
Наконец слегка внезапно раздался звонок от Дальниева, и тот сообщил:
- Слава, ищи среди непредсказуемых.
Это было уже что-то. О непредсказуемых было известно не понаслышке, и Слава лично
знал одного из них: относительно молодого, но крайне, до нетерпимости крупного и
отделенного - Всеволода Царева. Отделенным он назывался потому, что был единственным
независимым непредсказуемым - Царев не принадлежал ни к людям Небредова, ни к
"получертям" Волкова (так их определяли у Небредова). Однако Царев знал и тех и якобы
других, учился у Небредова, но быстро ушел в независимое непредсказуемое существование.
Филипов был крепко, но недостаточно знаком с Царевым, уж очень он был обширен и
каждый раз казался чуть-чуть новым человеком, даже язык его речи менялся. Это не пугало
Славу, но холодок иногда проходил по спине. Уж очень ясен был Царев в своей загадочности.

Жил он на задворках Московской губернии, в шатком дачном, но хорошо отапливаемом
домике с телефоном даже. Вообще люди потайной Москвы нового столетия умудрялись жить
так, как будто социально ничего не изменилось и волчьи законы дикого капитализма их не
касаются. У кого-то от советских времен были квартиры или дачи - которые можно было
хорошо использовать. Другие работали, но необременительно (переводы и тому подобное),
третьим - помогали то ли родственники, то ли неизвестно кто (по разным скрытым связям).
Кто-то умудрился даже быстро заработать путем "бизнеса

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.