Жанр: Драма
Командировка
...еческих представлений о
возможностях
эволюционной биологии. Травы здесь, это не только мелкие метелочки над хиреющими
пучками тонких листьев, это еще и цветы. Конечно по многоцветью влажного периода
ближневосточную пустыню не сравнить с февральской Аризоной, что цветет как
клумба, но все
равно местами красиво, правда кактусов нет. Красиво и жалко - через недельку
исчезнут
последние признаки жизни, опять все станет на долгие месяцы гнусно-нудным
мертвым
песком.
На самом пике дождя пришла еще одна неприятность - конвой проходил через
очередную деревушку-три-двора, где как всегда из-за забора какой-то отчаянный
шмальнул из
гранатомета. Попал. Вхолостую! По идее такого чуда и везения быть не должно, но
в Ираке
случалось весьма часто. Счастье состояло в том, что многие гранаты были очень
старыми и
хранились не пойми как. Саддам их накупил у Союза еще на заре 80-х, очень кстати
для
Советов и очень не кстати для себя (правда взял в долг, который уже сегодняшняя
Россия, по
щедрости и простоте душевной, списала). СССР умудрился ему слить просроченного
барахла
со своих складов, так как посылать в Афган для своих такое было рискованно, а
советский ВПК
(военно-промышленный комплекс ) работал исправно и штамповал новое в нужных
количествах. Но тут Ирано-Иракская война закончилась из-за полного истощения
обеих сторон
и очевидной бессмысленности. Только что купленные гранаты не пригодились. При
захвате
Кувейта Саддам тоже эти стратегзапасы не израсходовал - там его били с воздуха,
а потом
одним скачком захватили, гранатометчики больше встречали танки с поднятыми
руками. Ну
что было в гранатометах, то трофейно ушло, а что было на складах опять осталось
из-за той же
невостребованности. Теперь вот восстребовалось, но совсем уж постарело.
Реактивная часть
оказалась живучей боевой - такие гранаты исправно вылетали, но не всегда
"правильно"
взрывались. А иногда не взрывались совсем. В этот раз граната, как копье,
пробила стекло и
воткнулась в кресло-диванчик между водительским и пассажирскими местами.
Спрыгнувшие солдаты завалились в грязь. Никакого боя не произошло - за тот
забор
быстро накидали ответных гранат из автоматических гранатометов, да разнесли в
щепки
ближайший сарай. В глубине двора стоял дом, затененный громадными деревьями, что
кронами
напоминают плакучие ивы, а листьями акацию. Со звоном полетели стекла, а затем
оттуда с
поднятыми руками выбежала кричащая женщина, явно умоляя не стрелять.
Отчаянная...
Тормозить колону в этом поселочке дело не самое умное, но остановили - не хотели
разрывать
боевое охранение, да и транспорт с неразорвавшейся гранатой двинуть было
рискованно.
Муфлиху дали мегафон и попросили проорать, чтобы все выходили из двора за
ворота. Вышла
семья - муж, высоченный араб с крестьянскими натруженными руками, детки...
Шестеро, мал
мала меньше. Тянут в верх ручки, в черных глазах стоит ужас. Семью заводят за
тягач,
обыскивают, приказывают оставаться на месте. Родители берут на руки меньших,
остальные
испугано жмутся к ним, хватаясь за папин балахон и мамину юбку. Солдатам
становится
неловко, кто-то пытается скрасить ситуацию конфетой, кто-то протянул
полиэтилленовую
накидку, дождь все же.
Капитан спрыгнул со связной машины и с разбегу швырнул в воздух "Рейвена".
Raven
буквально значит ворон - маленький самолетик на подобие тех, что делали
советские
пионеры. Крылья - тонкая рама, обтянутая специальной бумагой, титановый нос,
трескучий
движок и пропеллер сзади. А еще малюсенькие компьютер и видеокамера с цифровым
передатчиком. По этой "модельке" можно дать очередь из автомата, ее летные
качества не
пострадают - бумага покрыта полимерной пленкой, дырки получаются маленькие, как
бы
самозатягивающиеся. "Рейвен" автоматически набирает заданную высоту, обычно от
30 до 100
метров, а дальше летит туда, куда смотрит его "глаз". А "глаз" смотрит туда,
куда смотрит
оператор - вот он склонился над экраном, затененным специальной блендой и от
того
похожим на ведро. У "ведра" две ручки, самолетом управлять не надо, управляется
только
камера, ну а если нацелить ее в одну точку, тогда самолетик начнет вокруг нее
круги нарезать.
Однако радиус действия для такой малютки порядочный - до десяти миль (16 км ),
а самое
потешное, это приземление. Моделька сама возвращается по прямой к своему
хозяину-экрану,
но недолетая метров тридцать просто тюкается носом в землю. Хоть в песок, хоть в
бетон.
Крылья с треском ломаются, они свое уже отслужили, в здоровой плоской коробке
полно новых
хвостов и крылышек для этой одноглазой вороны.
Осмотрели дворы, никого больше нет за заборами. Пустая и околица. Можно
попробовать
пошманать по двору и дому. Допрос семьи ничего не дал - умоляют и уверяют, что
понятия не
имели, кто стрелял. У главы семейства ни руки, ни одежда порохом или оружеймым
маслом не
пахнут. Да и не дурак же он наконец, так глупо семьей рисковать. Гранатометчика
вычислили
по следам. Вот он где засел, вот пополз, вот постарался бежать на четвереньках -
отпечатки
рук и ног. А вот и место, где его накрыло взрывом от МК, вот брошенный
гранатомет, а вот и
свежая кровь. Да не кровь - кровища. Ее пятна разбиваются капельками дождя,
оставляя на
земле широкие розовые разводы. А вот что-то темное в самом дальнем углу двора
под бричкой.
Человек. Солдаты кричат, дают предупредительный выстрел по бортам тележки.
Старые
грубые доски дырявятся колючими занозистыми рядками. Человек лежит неподвижно.
Такому
верить не спешат - наиболее отчаянные умирая ложились на гранату с сорванной
чекой.
Переверни труп, и бабах. А еще бывало, что раненые подрывали себя ручной
гранатой, когда к
ним подходили солдаты. Поэтому был большой соблазн следующую очередь послать уже
под
повозку. Так, обе руки видно? К счастью обе и обе пустые, уже хорошо. Подошли,
быстро
осмотрели повозку - ни растяжки, ни гранаты под колесом. Откатили. Жив, мертв?
Похоже
мертв, грудь плотно лежит на земле, а под пузо подарка не засунешь - мягкое
слишком, чтоб
чеку удержать. Перевернули. Для установления такой причины смерти и
судмедэксперт не
нужен - земля кровью напитана, как из ведра полили, около ключицы рваная
осколочная дыра,
ясно что артерию перебило. Подключичка очень крупный сосуд, тут больше загадка,
как он с
таким ранением умудрился так далеко убежать.
К трупу подвели поочередно отца и мать, те его сразу опознали - сосед,
первый дом по
въезду. Было видно, что не врут - в голосе больше ненависти, чем сожаления.
Ненависть
конечно же не из-за любви к нам, и вовссе не потому, что был плохой сосед. Может
даже в
друзьях ходили. Просто подставил он их - с их двора то шмальнул! Шмалял бы из
своего, если
такой герой. А так вон что получилось, хозяйство порушено, едва сами живы
остались. Эх, не
дело командира колоны зачистками заниматься, но подмывает. Подскочили к тому
дому,
сказали, что папаня их мертв. Не столько из сожаления, сколько чтобы проверить.
В том доме
еще какой-то мужик оказался, этому уже пластиковый хомут на руки, поедет парень
с конвоем
до первого поста, хотя борьба с партизанским движением обычно дело гиблое.
От машины с воткнувшейся гранатой отвели технику. Какой-то умник
посоветовал
накинуть на гранату веревку, прицепить к "Брэдли" и просто вытащить. Идея
здравая, но и
рисковать груженым транспортом никто не хотел. Кроме двух человек в саперных
доспехах
всем приказано убраться. Задрали кабину, аккуратно сняли кресло и с молитвами
бережно
снесли его на землю. Вместо сидения поставили какой-то ящик и отогнали машину.
Ну и
наконец накинули на гранату длинную веревку и подцепили к "Брэдли". Плотно
вклинилась
граната - седлушка немного поволоклась за броней и взорвалась. Пришлось водиле и
дальше
на ящике ехать.
За этой деревушкой пошли другие, по резко возросшей заселенности
чувствовалось
приближение к Междуречью. Везде к конвою выбегали дети и опасно прыгали по
обочинам с
протянутой рукой. Того и гляди, под колеса попадут. Ванька отметил некоторое
детское
истощение. Не до дистрофии, просто полных совсем нет, большинство пониженного
питания,
как на бабушкиных фотографиях послевоенных лет. Что-то не видно результатов ООНовской
программы "Нефть в обмен на продовольствие", а произвести достаточно собственной
жратвы
Ирак, как многие страны арабского мира, не может - народу много и еще плодится в
геометрической прогрессии, а дождя мало и будет еще меньше из-за глобального
потепления,
если это не сказки. Кормить детей не разрешалось, но солдаты все равно им чтонибудь
кидали,
кто конфетку, кто жвачку, кто просто кусок сухпая. Дети поднимали Эм-Ар-И с
земли, сдували
грязь и тут же с аппетитом его съедали. На одном повороте, когда скорость
минимальна, за
Шрековым "Хаммером" припустил какой-то пацан в рваных кедах. Он что-то орал,
периодически прижимая руки к груди.
- Муфлих, чего он орет?
- Говорит, что он старший, а дома еще четверо и есть нечего. Клянется, что
сам кушать
не будет...
И без того мрачный Шрек стал еще мрачнее. Никогда не отличавшийся
сентиментальностью Самый Большой Сержант Джим Бойл достал из бардачка здоровую
плитку
"Миндальной Радости", американского шоколада Almond Joy. Покрутив шоколад в
руках,
вытащил из бумажника пять баксов, обвернул вокруг шоколадки, для верности
перехватив
резиновым колечком, каких по его хозяйственным карманам всегда водилось в
изобилии.
Потом чуть ли не по пояс высунулся из окна и кинул ее тому пацану.
Прошедший дождь очистил воздух, и намокшая дорога больше не пылила, правда
не
долго - через полсотни километров дождя не было и в помине. Хотя в помине был,
последний
раз под Новый Год, не ясно только в какой. Но это уже значения не имело, дальше
пошли по
шоссе весьма хорошего качества, если не считать воронок и горелых машин на нем.
До Багдада
больше приключений не случилось.
Глава 17
Приближение фронта чувствовалось остро и едко, в основном из-за запаха дыма
и еще
чего-то. Нет не тлена, такой запах судмедэксперт распознает безошибочно. Пахло
какой-то
неповторимой смесью пыли от взрывов (подобное можно ощуть лишь на стройках и во
время
капремонтов старых домов), горелым порохом, но больше горелой краской,
взрывчаткой,
соляркой, какими-то помоями и... И кто его знает, чем еще - войной. Честно
сказать Ванька
ожидал, что бои отгремят, и его доставят в относительно спокойную столицу. Пока
же
плностью взяты только пригороды, а по-настоящему в город войска только
собираются войти.
Конвой в очередной раз разбили на две ветки - одна на Балад (точнее на северное
направление
в обход Багдада, сам Балад еще предстояло "чистить"), другая на Багдад, точнее в
только что
созданный "пит" Кэмп Кроппер, что на окраине Багдад-Интернэйшионал имени Саддама
Хусейна, аэропорта то бишь. В "баладцах" оказалось большинство тягачей и
контейнеров, на
Багдад пошли только гузовики, а оставший пяток тягловой техники с тяжелыми
контейнерами
и длинную вереницу наливников забрала вышедшея от Муссаиба встречная гуппа
боевого
охранения - весьма солидная куча "Абрамсов" и иной брони. Видать изголодались по
топливу
и боеприпасу. Присоединились вертолеты постоянного наблюдения. Неутомимые "Блэк
Хоки"
с громким треском проносились невдалеке от конвоя то справа, то слева, потом
резко
вырывались вперед, просматрия дорогу, где закладывали поворотный вираж и неслись
обратно.
И так туда-сюда бесконечное множество раз. Когда пролетали над головой,
получалась
неплохая демонстрация физического эффекта Доплера - пока вертолет идет тебе
навстречу,
его стрекот похож на визг, а как миновал, то враз загудел на басах - зависимость
длины волны
от скорости. Правда в данном случае только звука, слава Богу до звездных войн
еще не
доросли.
ВорОнок стало больше, но шоссе не загромаждено, видать поскидывали
"Геркулесами"
все, кроме нескольких брошенных автобусов. Эти стояли с продырявленными шинами,
прошитыми пулями боками и крышами, выбитыми стеклами, но целые. Наверное
подвозили
пехоту и были расстреляны пулеметным огнем, без взрывов. Непонятно почему их
оставили на
шоссе, может как ориентиры, а может просто из-за относительно хорошего состояния
- скинь
такой с откоса, то точно будет металлолом. Трупов в автобусах не было, но
техника по краям
шоссе местами еще дымилась, а впереди вообще черно от дыма - уже какой день
горит
главное багдадское нефтехранилище. От гари и пыли неприятно щипет глаза и саднит
слизистая носа, а сажа носится в воздухе густыми жирными мотыльками. Эти
мотыльки садятся
куда ни попадя, хотя если на одежду, то обязательно выбирая места почище, чтобы
потом
размазаться там мерзкими черными пятнами, въедаясь в ткань и кожу.
Сюрреалистическим контрастом к военному пейзажу был громадный знак-надпись,
на
въезде в Багдад. На желтом фоне красными буквами написано по-арабски и поанглийски
"Welcome" - "Добро Пожаловать", будто с издевкой приглашая оккупационные силы в
столицу. От этого знака свернули на объезную, где-то справа и спереди стали
слышны взрывы,
далекая пальба и канонада - видать "карамны" додавливают. Ване невольно
вспомнились
слова военных, когда те делали ему предложение о командировке: "вам придется на
хвосте
хвойск...". Что на хвосте, то на хвосте, да похоже на коротком.
Дорога, чем-то походила на Московскую Кольцевую, разве что вместо травки и
густых
елок по бокам один песок и реденькие, чахлые финиковые пальмы, придорожная
растительность здесь однообразна до оскомы. Да Бог с ним, с пейзажем, это не
самое досадное
при движениии конвоя. Плохо, что комфортной ездой долго насладиться не удалось -
объездное шоссе вскоре оказалась заблокированным. Бесцеремонно загородив обе
полосы, на
нем стояли пара "Абрамсов", "карт"-самоходка с боеприпасом, три-четыре
"Палладина" и еще
какая-то техника помельче. Словно приветствуя приближающуюся колонну, ближайший
"Паладин" оглушительно грохнул своей здоровенной пушкой, задранной вверх словно
телеграфный столб. От выстрела корпус "Хаммера" задребежжал, а за лобовым
стеклом в
наступивших сумерках полнеба залилось ярчайшей вспышкой, ослепившей водителя
похлеще
галогеновых фар высковчившего навстречу броневичка. Из броневичка высунулся
солдат-регулировщик, опасливо покосился на "Палладин", а потом резво замахал
флажком и
светящимся жезлом. Конвой притормозил и вразвалочку сполз с объездного шоссе на
разбитую
узенькую бетонку. Дождь до Багдада не добрался, да похоже, и не собирался
добираться -
бетонка словно снегом была покрыта хорошим слоем белесой пыли. Лишь только
первые
колеса коснулись этого порошочка, как тот моментально густыми клубами взвился в
воздух и
настырно полез в окна машин. Если не считать ведущего, то для остальных
видимость опять
стала отвратительной, хотя и без дорожной пылюки воздух особой прозрачностью не
отличался
- видать Багдад жаждал встреть наступающие войска очередной песчанной бурей.
Смеркалось
как-то слишком быстро, за считанные минуты дым, пыль и темнота скомбинировали
неповторимую чугунную непроглядность глухой багдадской ночи. В такую бы ночку
спать, да
спать, носа из дому не показывая. Ване вспомнился эпизод старого советского
фильма -
"спите жители Багдада, в Багдаде все спокойно". Ох не спокойно! И какой уж тут
сон под
бомбежку с канонадой...
Медленно плетущийся конвой притормозил почти до пешеходной скорости -
впереди в
свете фар заблестели кольца колючей проволоки. "Колючка" явно недавно брошенная,
родная,
американская - остренькие двусторонние колюще-режущие лезвия вместо привычной
арабской "крученки". Значит подходим к "питу". По бокам мелькнули рядки старых
иракских
заграждений, потом сетчатый забор опяь же с колючей проволокой по верху, какието
непонятные строения амбарного типа, несколько брезентовых барачных палаток,
похоже
только что установленных и судя по эмблемкам, мариновских. Затем проплыл ярко
освещенный прожекторами сетчатый "загон" непонятного назначения опятъ же с
лабиринтом
колючки вокруг. За ним из тьмы совершенно неожиданно вынырнул громадный белый
самолет.
У Ваньки аж холодок пробежал по коже, настолько это походило на галлюцинацию -
конвой
шел практически под крылом Ил-76, русского военного транспортника. Хотя
русского, точнее
советского, только по месту изготовления - на нем символика иракских ВВС.
Самолет был в
жалком, запущеном состоянии. Похоже, что последний раз он летал несколько лет
назад:
двигатели сняты и лежат рядом, в их турбинах виден песок, под колесами наносные
горки
слежавшейся пыли, и из этих кучек торчат засохшие былинки. Ни ремонта, ни ухода.
Наверное
из-за ООН-овских экономических санкций вкупе с извечной арабской
безалаберностью.
Авиационные комплектующие точно попадали под запрещенные к импорту вещи, а
нормально
законсервировать нерабочую машину ума не хватило, вот и бросили на окраине
аэродрома, как
на свалке, а-ля "моя сразу догалася, железяка поломалася", если кто помнит
аналогичное
отношение к сложной технике в бывших мусульманских республиках СССР. Иракское
отношение даже хуже - сюда следует добавитъ баасистское националсоциалистическое
"все
вокруг колхозное" и "такова воля Всемогущего", а значит спаси Аллах от лишних
забот. На
большинстве самолетов, оставшихся в Багдадском аэропорту, не было никаких следов
войны,
видать разведка коалиционных сил их и за цели то не считала.
Шрек повис на рации. Его разговор опятъ стал напоминатъ алфавитно-цифровую
галиматъю, началось расформирование каравана. "Хаммер" стал, а рузовики
расползлись на
медленной скорости, формируя коротенькие рядки. Из походного порядка
"безопасно-усредненного рассредоточения" стали формироватъся "мобилъные
грузоеденицы",
согласно изначальному назначению грузов. В такой момент выходитъ из машины
категорически запрещалось. Ваня с Муфлихом были даже рады этому, в подобной
суматохе им
было совершенно не понятно куда идти и кому докладывать. Оставалось положиться
на
естественный ход событий. Наконец появилисъ "местные". Два мариновских "Хамви" с
наспех
прикрученными проблесковыми маячками деловито прошмыгнули по рядкам, а потом,
словно
показывая кто здесь хозяин, засияли как полицаи в уличной пробке. В эфир
полетели их
указания, к счастью уже на более менее пригодным для нормального человеческого
общения
английском. Сразу увели грузоеденицу с боеприпасом, затем с топливом, потом с
продовольствием, потом хоз-юнит с грузами тылового-бытового и прочего небоевого
назначения. Осталась "госпиталка", груз медицинской службы. Шрек извернулся на
своем
сидении и потянулся к сидевшим сзади. Схватил Муфлиха за руку, Ваньку за плечо и
сильно
потряс:
- Ну все ребята, бывайте! К Багдаду довез вас невредимыми, а вот дальше за
ваши
организмы уже не отвечаю. Вытаскивайте вещички и на выход. Ждите у мед-карго
(медицинской грузоеденицы ) - сейчас за вами приедет ваша мама.
Коротко, но тепло, как обычно расходятся на войне. Задерживать Шрека перед
разгрузкой
они не могли, в секунду выхватили свои рюкзаки и бесцеремонно бросили их пыль, а
потом
замахали руками вслед удаляющимся красным огонькам Шрекового "Хаммера". Прощай
Сэр
Старший Прапорщик со своей рогаткой, прощай молоденький водила Роджер со своими
сигаретами, прощай скрипуче-дребежжащая колымага с пулеметом на боку. Вряд ли мы
еще
когда увидимся, но вы все стали родными за три прошедших дня...
К мед-карго подкатил гусеничный транспортер-эвакуатор с красным крестом на
боку. Из
него лихо выпрыгнул какой-то толстячок. Солдаты вытянулись и откозырялись.
Зрелище было
несколько потешным, так как большинству солдат эта пухленькая фигурка весьма
неатлетического сложения едва доставала до плеча. Залихватски кинув ладонь к
краю каски,
силуэт коротышки застыл перед фарами ближайшего грузовика. Пожалуй для морского
пехотинца задница слегка великовата. Еще момент, команда вольно, неказистый
начальник
поворачивается в профиль. Видны аж полковничьи знаки различия, блестнувшие очки
и... и
обьёмистые сиськи, выпирающие под бронежелетом. Материализовавшаяся
женщина-полковник в передовых частях наступающей армии смотрелась не менее
фантастично, чем русский самолет на ночной дороге. Полковничиха залезла рукой за
свой свой
броник и вытащила от туда клипборд (планшетку с прищепкой для бумаг ), как
барышни 19-го
века перед гуссарами на балах доставали платочек из своих прелестей. Затем стала
громко
читать по списку, попутно давая указания застывшим водителям транспортов.
Покончив со
списком тетенька вопросительно выкрикнула "Мистер Доу и мистер Хузейма?"
Ваня и Муфлих подошли к ней. Форма, каска, борник, кабура со смотрящимся
несколько
излишне-ковбойски "Магнумом" на бедре, знаки отличия офицера медицинской
службы...
Сомнений на счет звания не осталось - точно полковник. Повторюсь - полковникмедик
в
Американской Армии это очень высоко. Да и должность званию соответствует -
начмед
армии. Помните советскую Сороковую армию, что воевала в Афганистане? А теперь
представьте, что начальник всей ее медицинской службы, полковник с прицелом на
генеральство это маленькая кругленькая тётечка. Или что всеми медиками в Чечне
милая
женщина командует. Ваня лихорадочно пытался вспомнить историю Российской военной
медицины, предмет, который ему когда-то преподавался в Ленинградской Военномедицинской
Академии. Во Вторую Мировую было четыре-пять русских женщины-полковничихи на
лечебных должностях. За все послевоенное время была парочка полковниц-ученых от
военно-медицинской науки. Всех их скопом - еденицы, все они узкие специалисты от
настоящей организационно-руководящей работы весьма далекие. Командных должностей
среди
старших офицеров медицинской службы, занимаемых женщинами, русская история не
знала
даже на уровне ОМБ (медсанбатов). По российским реалиям такое представляется, ну
разве как
анекдот. В Америке такое не анекдот - живой "полковник-полная-птичка" на
настоящей
войне, стройняющий и смирняющий подчиненных офицеров-мужиков до холодка по их
позвоночнику (full bird colonel - на американском военном жаргоне это значит
полковник
действующей армии, по-настоящему строевой офицер на командной должности, а не
какой-нибудь там резервист или узко-специальный советник ). А полковник-медик
круто
вдвойне, врачам звания медленно падают, и полковников среди них раз-два и
обчелся.
Лицо - сама доброта. Ване оно чем-то напомнило Сьюзан - старого друга их
семьи,
женкину однокурсницу, профессор-ассистента в Калифорнийском Университете Дэвиса,
доктора-педиатра, что с рождения смотрела всех его детей. Только Неськина
подруга была хоть
и хорошим детским доктором, но человеком наивным до крайности, по жизни
абсолютно
беззащитной и в принципе неспособной повысить голос на кого-либо, зато вполне
способной
разрыдаться даже от очередной серии "Sex and the City". Внешнее сходство двух
представительниц слабого пола сформировало определенную предвзятость, правда
которая
развеялась без следа после короткого термоядерного прессига стоящей перед ним
осом-лэйди,
совсем не соответствующей своей "педиатричной копии" (awesome lady - что-то
около
"сильная женщина" ). Несмотря на то, что полковница была ровестницей Айвану
Доу, но
вытягиваться в струнку и чувствовать субординацию она заставила за секунды. Ее
поведение
Ваньке оказалось весьма знакомым - манерами и тоном она ему очень напомнила
родного
начальника курса, советского майора, который четверть века назад вбил ему
пожизненные
навыки субординации, когда еще Ванька сам был сопляком, рядовым курсантоммедиком.
Любые учительницы старой закалки в самых консервативных школах строгих правил
умерли
бы от зависти от командирского таланта этой особы с добреньким милым лицом. Пока
шла
перекличка и сверка грузов по списку, то присутствие Муфлиха и Айвана просто
игнорировалось. Дама закончила со своими делами, дала короткие предписания по
подразделениям на разгрузку и только после повернулась к "сивикам":
- Мистер Доу и мистер Хузейма? Будем знакомы, ваш непосредстенный начальник
по
медицинской части, полковник Лиза Гилберт.
Лиза протянула руку и довольно хорошей хваткой выдала дежурные, но весьма
мужские
рукопожатия. Ванька ответил что-то такое нейтральное с легким комплиментом. Лиза
вырвала
руку, уперлась кулаками в свои бока:
- Доктор Доу! Спасибо за комплемент. Какого черта вы сюда претащили свою
подвижную лабораторию? Какой идиот вам позволил отвлекать грузомощности каравана
на
грузы 25-й необходимости? Куда мне прикажите девать все это дерьмо? Всю эту вашу
экспертную дрянь надо завозить только по окончанию войны, и на передовой ей
совсем не
место! Кретины, дебилы и мудаки! Все - начиная со Штаба в Катаре и кончая
Пентагоном. У
нас тут армия, и мы воюем, а не занимаемся благотворительностью, а они мне
восемнадцать
метрических тонн лабораторного говна на переднюю линию! Да это же психиатрия -
по
такому факту надо клинический диагноз ставить и гнать из армии по статье
"остро-прогрессирующая шизофрения"!
Упс, вот те и здрасьте... Ваня пооправдовался немного, сославшись на еще
довоенное
стратегическое планирование в Вашингтоне, на супер-важность их миссии, на приказ
из самых
верхов. Хотя... Хотя ему самому была видна довольно очевидная глупость доставки
всего груза
прямо сейчас. Не нужно все это в их первых вылазках. Действительно одна тонна
была просто
необходима, к ней тонны три еще как-то можно было обосновать, а остальное могло
дожидаться месяцы, ну по крайней мере недели. Черт с ней, с ситуацией -
привезли, так
привезли, не тащить же назад. Да и не велика забота угол складской палатки
занять, пусть себе
лежит до нужных времен - жрать не просит, а то глядишь и пригодится по случаю.
Уж
складская палатка то надеюсь найдется? Палатка нашлась, и Ванькиному барахлу
обеспечили
хранение наравне с остальными, куда более важными грузами.
Лиза Гилберт, как Наполеон под Ватерлоу, выкинула вперед руку в приказном
жесте:
"быстро ко мне в машину". Ванька подтолкнул безмолвного Муфлиха, явно
оторопевшего от
подобной "женской ласки". Ему-то, привыкшиму к традиционной арабской
патологической
женской покорности, такое
...Закладка в соц.сетях
