Жанр: Драма
Командировка
... Саддаму и
не смеет
забрать назад из его рук. Так патрон оказывается в тумбочке. Логично?
К сожалению дефицит времени не позволял далее изощряться в предположениях и
рабочих версиях. Ваня поспешил сорвать печать и забрать свои принадлежности. Его
чемодан и
фотоаппараты заботливо стояли у самого входа, а в углу спальни на стене у
балдахина кровати
обои были содраны и виднелась открытая потайная дверь размером с небольшую
форточку, а за
ней стальная дверь сейфа-тайника с дисковым кодовым замком. Внешняя дверка
маскировалась
стойкой балдахина и орнаментом обоев, а вот открыть ее, как объснил Феррари,
можно было
лишь повернув определенным образом маленький настенный светильник-ночник, что
висел
рядом на стене. Дверь же самого сейфа была густо запудрена люминисцентным чернозеленым
дактилоскопическим порошком. Уж тут Феррари постарался на совесть, сняв все что
можно
перед работой специалиста-взломщика. Согласно повешенным на дверку значкам
выходило,
что вначале здесь прошлись электростатическим пылесборником на предмет волос,
перхоти,
чешуек эпидермиса, волокон с одежды и пыли. Сейчас фильтр от этого "пылесоса",
нагруженный микроскопическими находками лежит в специальном герметическом
контейнере.
Может и не дойдут руки , чтобы досконально изучить его содержимое, но тут уж
закон
криминалистики суров: не собраный вовремя вещдок как правило оказывается
единственно
необходимым. Лучше собрать, а потом никогда не коснуться, чем упустить. Поди
потом
разберись, кто кроме Саддама в тайник лазил! А вдруг там самый ценный документ с
картой
закладки вожделенного ОМП или золотого запаса Ирака. Хотя какой у них золотой
запас -
Саддам давным давно всё разбазарил. Но как бы там не было, но тэг (ярлык ) о
проведенном
обследовании на биологические микрокапли тоже был. Те, кто в этот тайник лазили
могли
чихнуть, кашлянуть, поцарапать палец, оставив чешуйки эпидермиса или слущенные
клетки
слюны. Как бы не были малы такие остатки, а современные методы ДНК-анализа
вполне
позволяют их идентифицировать. Тут правда есть одно "но" - для того чтобы такая
находка
стала информационно значимой, надо знать с чем такой результат сравнить. Ведь
кроме
Саддамовской семейки возможно много вариантов. Но принцып тот же - собери,
сохрани, а
анализ заказывай, если потребуется. Поэтому в специальных пробирках лежали
многочисленные свабы - маленькие палочки-мазки с кончиками из специальной ваты
для
снятия биомаериала. Ну а уж под конец пальчики. Хотя если отпечаток
накладывается на
биопятно, то тут вначале отпечаток, а уж потом мазок. Как бы там ни было, но
дворец еще
порадует диктаторским тайнами.
Напоследок Ваня записал координаты Скотта. Тот, как и большинство
криминалистов,
временно обосновался в самом здании аэропорта и, похоже, найти его будет не
трудно.
Условились "созвониться" через два дня к вечеру, хотя вероятность, что оба будут
"дома",
оставалась зыбкой. Скотт глянул на часы - наступает утро и опять ночь без сна.
Он обреченно
вздохнул, пожал руки и пошел в кабинет дальше разбираться с найденными
бумажками, а
Айван и Арнольд поспешили на выход. Дворец полностью перешел в достояние военных
- в
нижних помещениях замели мусор, на входе появились часовые, а на въезде подобие
КПП.
Обживаемся, значит.
Арнольд Люис приехал на "Хаммере" с мигалками. Сейчас мигалки закрыты
матерчатым
чехлом, и принадлежность к военной полиции выдают только буквы МP на боку. В
машине
сидело двое солдат, мирно дремавших, пользуясь отсутстствием старшего. Люис
громко
хлопнул в ладоши, солдаты проснулись, помогли уложить Ванькин набор - просто
засунули
его под заднее сидение, стоявшее необычно - лицом назад, как в старых советских
электричках. Следом залез Ванька. Ехать придется "задом на перед", да и сидеть
не удобно -
ноги больно упирались в ребро чемодана, и лучее, что он мог придумать, так это
поставить на
набор ступни, задрав колени выше ушей. Видать так, скрюченным с упором на "пятую
точку",
придется трястись полдня. На первый взгляд полицейский "Хаммер" выглядит обычно,
но
сразу за задними сидениями стоит решетка, дополненная листом толстого оргстекла
с
небольшим раздвижным окошком, а за ней лавочки как в русском ментовском
"Бобике".
Понятно зачем - арестованных возить. Ну а задние сидения развернуты, чтобы за
этими
самыми арестованными наблюдать. В такой "камере на колесах" много места для
нормальных,
в смысле свободных, пассажиров не предусмотрено. Люис связался с кем-то по
рации, выверяя
маршрут, место и время, где он должен подойти к колоне с арестованными. Наконец
детали
утрясли и капитан недовольно глянул на часы - колона должна отправится не раньше
семи
утра. Знать бы о такой нелепой задержке, то можно было и не устраивать гонку и
спокойно
поспать еще хотябы с час. Ванька решил показать Люису Дворец, но тут вышло еще
одно
недоразумение - их туда не впустил часовой! Всё, захваченный дворц за прошедшие
сутки
успел трансформироваться в штабной объект Американской Армии. Вход для
посторонних
только через комендантский пропуск. Пожалев о былой вольнице, ограничились
беглым
внешним осмотром, благо что начинало светлеть.
Еще раз вышли на связь. Наконец пора ехать. Утро пыльно-пасмурное, такое же
как и
предыдущее, если не темнее. От Дворца полицейский "Хаммер" пошел в сопровождении
двух
"Брэдли". Как подъехали к Тигру, то туман стал еще более желтым и плотным. Через
пол
километра "Брэдли" развернулись и ушли куда-то вбок. У Ваньки возникло чувство,
что их
"Хаммер" остался совсем один - беззащитная коробочка, везущая четырех человек в
громадном 5-миллионом, совсем недружественном городе. Впереди Мост имени 14-го
Июля, но
машина поворачивает и уходит прочь от реки. Если не считать далекой стрельбы, то
давольно
тихо, кажется город вымер. Да и место здесь казённо-нежилое, парки какие-то,
площадь
непонятная - вроде как крытый плоский стадион на ней что-ли... Сверились с
картой. Нет, не
стадион - это Могила Неизвестного Солдата. Вау, прям как в Москве, разве что раз
в сто
больше! Получается что от Дворца отъехали всего ничего. Позади знаменитый на
весь мир
кружок перкрёстка улицы Аль Кинди, уж это место телевидение постаралось
прославить, а вот
и поворот на Яфу. Вперед по Яфе до пересечения с Хайфой (нет, не с той, что в
Израиле). На
перекрестке дымится здание Национальной Ассамблеи. Наконец Республиканский Мост
Джумхуриях. Впрочем джумхуриях и есть республиканский... Прошли Площадь Тахрир.
Получается солидный круг по объятому войной городу, и такая экскурсия совсем не
в радость.
Но вот пыльный туман немного поредел и из него прямо по улице Порт-Саида
выступило нечто
гиганское... Батюшки! Да это ведь первый, если считать от центра, монумент Двух
Сабель! Из
непонятных лепестков выходят две гиганских руки, высоко над проспектом
скрещивающие
высоченные сабли в форме арки. Дальнюю арку в пыли не видно, зато хорошо видны
ряды
громадных прожекторных колонн, как на стадионах. Парадную Площадь стали
огараживать
какими-то блоками. Туда сейчас прямого проезда нет, сворачиваем на Фылыстын
(Палестинскую), но любопытство и небольшой запас времени позволяют сделять
пятиминутную остановку. Выходим, идём к ближайшей сабле. Какой-то солдатик
обнаружил,
что между рукой и рукояткой находится давольно большая щель и залез туда -
выглядивает
как лилипут из руки Гулливера. Сейчас все его фотографируют в этом интересном
месте. Тот
довольно позирует. Молодой, пацан еще.
"Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную... пуговицы в ряд... идёт
солдат по
городу, по незнакомой улице..." - Ванькино подсознание выкинуло шутку, как
всегда
нелепую, но весьма характерныю для стрессовых ситуаций. Ни с того, ни с сего в
голове
закрутились липкие слова допотопного советского шлягера. Два десятка лет тому
назад он
распевал во всю глотку этот шлягерок, как взводную строевую песню, сбивая при
этом каблуки
об бетон плаца. Уже в форме, хотя в звании ниже рядового - это было до присяги
еще, на
КМБ. Что там дальше то? Что-то про девичьи улыбки, от которых светла незнакомая
улица. Да,
с девичьими улыбками, как и со светом здесь напряженка - пыль, дым и враги. За
песенкой
пришло острое щемящее чувство дежавю - уже виденного и пережитого. Где, когда,
каким
образом? А тогда же... Ведь с этой песенкой семнадцатилетний провинциальный
пацан Ваня
вервые в жизни ехал по улицам здорового пятимиллионного города. Ехал в автобусе
из
Красного Села в Ленинград, в Военно-Медицинскую Академию на первый курс. Ехал и
глазел
на пугающий своими размерами чужой тогда Город на Неве и вместе со взводом орал
"пуговицы в ряд..." Кто бы сказал, что это переживание таким вот странным
образом по
нелепым ассоциативным законам нашей психики всплывет на набережных Тигра и
улицах
оккупируемого Багдада, куда Ваню занесет судьба вместе с Американской Армией. Да
тогда, да
при дедушке Брежневе!? Ой, умора - ни за что не поверил бы! Да не то, что не
поверил бы, а
еще и в морду бы дал. Комсомол там, нучный коммунизм всякий. Хитрая штука жизнь
-
реальность зачастую перешибает наши самые дерзкие планы и фантазии.
Дежавю, это конечно, приятно и интерсно, кабы не война. Разбор связей
прошлого с
настоящим, это по карте пол мира в сторону - там можно приехать с работы, и чтоб
дождь на
улице, и чтоб камин запалить, да в стакан льда, а поверх виски. Вот там и
копайся в истоках
переживаний, тряси дебри скрывшейся в подсознании памяти. Впервые увиденный
Ленинград
моментально перечеркивается впервые увиденным Багдадом, Нева - Тигром, Литейный
Мост
снова становится Республиканским, и вообще тогда холодно было, а сейчас жара. И
штаны
были хэ-бэ-голифэ, и чищенные ваксой сапоги вместо армейских желтых ботинок.
Тогда боялся
наряда вне очереди, а сейчас боишься гранатометчика. Несерёзная ассоциция
выходит - с
лирикой на войне туговато. Не лиричится совсем, хоть убей. Ну пусть почти
совсем. И насчет
"хоть убей" явный перебор. Как раз "убей" тут элементарно случается. Но там, где
камин и
виски, почему-то случается чаще рассуждать про НАСДАК, чем про Ирак (NASDAQ,
биржевой
индекс высокотехнологичных компаний созвучен с Iraq, но американского обывателя
волнует
куда больше ).
Рассужденя об свободных ассоциациях прекратились, когда стали понятны
уверенность и
спокойсвие водителя - район оказался нашпигован американской военной техникой.
Один
"Хаммер" даже стоял непосредственно под аркой. Позже на этом месте в самом
сердце Багдада
будет основан Кэмп Игл, а пока, пользуясь отсутствием жилых массивов сюда просто
стягивается техника. Метров через сто впереди по Фылыстын на каком-то давно не
поливавшемся и не стриженном газоне стоял "Абрамс". К нему и подкатил их Эм-Пи,
минут
десять-пятнадцать придется подождать. Наконец откуда-то из глубины города
показалась
колонна - четыре или пять грузовиков, "Страйкер" впереди, сзади "Хаммеры".
Замыкал
колонну опять же "Страйкер". В кузовах грузовиков на полу, сидели пленные. На
голову одеты
матерчатые мешки, руки стянуты пластиковыми петлями сзади. Чтобы не вставали и
не
пытались выпрыгнуть за борт, через руки пропущена цепь. На поворотах и ухабах
пленные
упирались спинами в борта, вытягивали и широко расставляли ноги, чтобы не
упасть. Зрелище
не из приятных. Эм-Пи громко просигналил и влез в колонну перед носом
замыкающего
"Страйкера". За окном потянулся унылый уличный пезаж уже обычного, жилого
Багдада. На
встречу шло много тяжелой техники - сегодня должны окончательно взять центр. Уже
с ночи
войска подтягивались к Кафану, обрубая блок за блоком (так на военные называют
взятие
городких кварталов). Пленные, это те, кто оставался ночью в захваченных
гособъектах.
Особого сопративления в городе похоже нет, во всяком случае за исключением
нескольких
дымящихся зданий особых разрушений не видно, лишь временами слышно далекое
одиночное
буханье взрывов и трескотня очередей. На городские бои 2-й Мировой и близко не
похоже.
Уже на окраине из-за какой-то тыловой стычки колона внезапно изменила
движение
грдаусов на девяносто, а потом опять на девяносто. Из-за пыли солнца не видно,
поэтому
создается полное впечатление, что едем обратно. Снова вышли к танкам. Теперь
танков много,
штук семь. Конвой останавливается недалеко от моста через Армейский Канал, что
идет
параллельно Тигру, только без изгибов. Скоро на мост выползают две машины битком
набитые
иракцами. Все без оружия, держат руки вверх, на машинах белые флаги. Понятно,
почему нас
завернули - в районе выявили очередной "карман". К счастью обрабатывать этих
пленных
предстоит тому, кому они сдались. Нашего конвоя это не касается и вскоре
поступает команда
продолжать движение. Два танка становятся в охранение. Ну с такой охраной жить
можно,
скоро объездная, правда до Аэропорта пилить еще больше часа - считай треть
Багдада по
периметру надо обогнуть, а если считать до тюрьмы, то больше чем пол города
объехать
придётся. Аэропорт получается по пути - там Люис обещает минут сорок личного
времени, да
и Муфлиха надо забрать. С аэропорта есть дорога напрямую до Абу Гхурайба, минуя
Батру и
ближние окресности Багдада. С Кэмп Кроппера по ней будет миль тридцать,
отдохнем-покушаем, а потом меньше чем за час добремся.
Вообще-то если бы не война, то в Багдаде есть что посмотреть. Эх, если бы
можно было
там белому человеку автобусную экскурсию устроить, как по Питеру или Риму...
Мечта, пока
не сбыточная, и уж в любом случае не скоро сбыточная. Экскурсии только на
бронетехнике
возможны, а иначе поездка будет в один конец - сто процентов белого человека там
грохнут!
Многие монументы Саддамовского Багдада похожи на советские - та же
помпезно-официозная гигантомания. Но есть монументы с ярко-выраженной местной
экзотикой. Взять хотя бы Монумент Шахидов. Да, да, тех самых, что взрывают
всякие
израильские автобусы и минводские электрички, захватывают московские норд-осты,
да
бесланские школы. Им вот, милым, не щадящим живота своего самоубийственным
воинам
ислама, и сделал Саддам памятник. Это у наивных россиян понятие о Саддаме, как о
брате
родном, а поговорили бы они на улице с его подданными! И где та дружба-любовь?
Вот Чечню
там все знают. Точнее, где находится Ченя эта, представления весьма туманные, но
вот что там
неверные русские правоверных мусульман истребляют знают все, от мала до велика.
Поэтому к
российским шахидам (нордостовско-бесланским) этот монумент напрямую относится.
Монумент, кстати, красивый. Напоминает разрезанный пополам ярко-голубой купол
мечети,
правда одна половинка меньше другой, хотя тоже громадная. Между ними стоит не то
столб, не
тумба, вроде как покрытая иракским национальным флагом, ну и внушительный
постамент,
длинющие ступенки, да и сама площадь опять же не маленькая. Монументальность
получилась
не слабая - как у советских мемориалов на тему 2-й Мировой. Чёрт его знает,
какая символика
шахидов здесь скрыта, но багдадцы этим сооруженем очень гордятся - единственный
официальный монумент в мире, посвященный исламским фанатикам-самоубийцам. И ведь
платил же Саддам пенсии их семьям, невзирая на страну осуществления теракта.
Тоже факт
общеизвестный, хотя почему-то в ООН любят орать, что связь бассистского режима с
терроризмом не доказана. Видать для такого дела мало им квитанций и специальной
расходной
статьи госсбюджета. Ну тогда приезжайте в Багдад, посмотрите на памятник.
Наконец вышли к индустриальным районам Мухаммад Салиха (южные пригороды
Багдада). Доползли до перекрестка Саддамовского шоссе и дороги на аэропорт. Там
танки
остались, а колонна с пленными двинулась в кэмп. Замелькали знакомые детали
местности, а
вот и дымы нефтехранилища - здесь Ванька уже ехал несколько дней назад. Однако
теперь в
аэропорт въезжали не по бетонке через летное поле, а по обычной дероге. Этот
район уже
считается тыловым. К сожалению, Ланке на месте не оказалось. Зато в корзине для
бумаг прямо
поверх мусора лежала пустая бутылка. Ванька запустил руку в мусор - точно всего
одна
бутылка. Появилась слабая надежда, что остальные три может еще не распили,
честно решив
его дождаться. Тогда вечер обещает быть чудесным. Если вернуться успеем,
конечно.
Обнаружился и другой радостный момент - около складской палатки ЭРДЭКа поставили
маленький вагончик-душевую. Эта душевая сильно отличалась от того, что Ванька
видел в
Кувейте. Расчитанная всего на четыре помывочных места, но комфортных, с
умывальниками и
зеркалами. Сбоку вместо бассейна стоял здоровый черный платмассовый бак кубов на
десять.
Не вдававаясь в технические подбробности, Ванька за какие-то минуты успел
выбриться и
первый раз за неделю принять душ. Как включить нагреватель он не знал, пришлось
довольствоваться только холодной водой, но это не важно - пот игрязь смывает.
Переодевшись в чистое, сходил в столовку. Завтрак уже прошел, хотя покушать
нашлось.
Соскучившись по полноценной горячей еде, Ванька ел быстро и жадно. После
завтрака он
зашел на продсклад и получил десять сухпайков. Наголодавшись на чужих хлебах он
твёрдо
решил всегда и везде на всякий случай брать собственный обед.
У палатки его уже ждал капитан Люис на своём "ЭмПи Хаммере". Сразу поехали
забирать Муфлиха - тот попрежнему обслуживал интендатов, и те уже стали считать
его
своим законным переводчикаом. Переубеждать пришлось не долго, вопли о важности
их
работы никого не волновали. Муфлих просто встал в середине беседы с очередным
местным
завскладом-директором кладбища, по детски улубнулся и вышел со словами "а вам
следует
подучить английский". Для рекрутируемого спеца-аборигена такое вместо "до
свидания"
звучало несколько издевательски. Муфлих влез к Ване на заднее сиденье, где места
значительно поубавилось - не совсем осознавая, что их ждет, капитан Люис запихал
рядом с
Ванькиным набором здоровый красный ящик "Крафтсман", из тех, где механики обычно
хранят свой инструмент. Любопытства ради Айван приподнял крышку - ящик был забит
цепями и наручниками. Дополненительными акцессуарами в машине по всем углам
лежали
похожие на белые веники здоровые свяки пластиковых одноразовых хомутов для
фиксации рук
и ног. Невольно складывалось впечатление каких-то работорговцев-оптовиков.
Подошли к КПП на выходе из Кэмп Кроппера. Тут надлежало ждать любого
транспорта,
идущего к развилке - перекрестку объездной и аэропортовской дорог, там большой
блок пост.
На том блок-посту надо было опять подождать транспорт, уже до Абу Гхурайба.
Передвижения
одной транспортной еденицы строжайше запрещались даже по тем дорогам, которые
стали
считать тыловыми. На развилке долго стоять не пришлось - вскоре по объездной
пошла
здоровая боевая колонна на усиление десантникам, что стояли на северной стороне
Багдада. По
всему чувствовалось, что сегодня тому привычному, старому Ираку наступит конец.
Хотя будет
ли этот конец началом нового Ирака? Нового, в смысле более цивилизованного, и
как многим
не противно это слово - демократического, то есть управляемого народом, а не
диктаторской
прихотью. То что прийдёт иное, в этом, конечно, сомнений быть не может - будущее
по
любому сменяет прошлое. Но каково будет человеку в этом будущем? Хотелось
думать, что всё
будет хорошо. Ведь пережили и Япония, и Германия свои оккупации не потеряв ни
суверенитета, ни национального достоинства. Взяли новый старт, из руин вошли в
состав
безусловных лидеров мировой экономики, и при том без нефти. Но применительно к
Ираку
даже с нефтью такое почему-то такое казалось больше мечтами, чем реальной
перспективой.
Народ, воспитанный в деспотизме, лучше будет сидеть в собственной крови, нищите
и
бесправии, чем смирится с ценностями, принесёнными извне. И дело тут не в какойто
особой
ментальности арабов. И во всякие северные кореи за примером ходить не надо -
бывшему
советскому человеку и так ясно, о чём речь.
В составе колонны шли минут сорок, наверное. К полудню подъехали к
назначенному
месту - объездную пересекало Западное шоссе, одна из самых больших дорог, что
идет из
Багдада через Батру дальше в Иорданию (Батра - городок у самого Багдада,
примерно как
Мытищи под Москвой ). Шоссе абсолютно пустое. Через пару километров вправо от
него
отходит хорошая дорога с многочисленными фонарными столбами. Такое чувство, что
такая
дорога непременно приведет куда-нибудь в парк или на большой стадион. Около
съезда стоял
желтый танк из семьи старых советских Тэх моделей 55-62. Хотя пушка с утолщением
на
стволе. Значит, что всё же 62-й. Танк был цел и невредим - его просто бросили.
Непонятно,
каким образом об этом факте узнали наши, что не долбанули его. Хотя может тут
дело проще,
этот танк могли успешно прятать до самого конца, а когда этот самый конец
подошел, то
выехать выехали, а воевать не решились - удрали. Из этого танка саперы уже
успели
вытащить все боеприпасы сделать стандартный ординанс диспоузал - а проще снести
в
сторонку и кучкой подорвать. Вот метрах в двухстах здоровенная воронка - видать
там их и
бабахнули. Дальше за танком-счастливчиком прямо на дороге столи еще две более
новых 72-х
Тэхи, уже разодранные в клочья. На закопченном асфальте виднелись свежие пыльные
следы
американской техники - передовые подразделения, что шли с 8-го на 9-е апреля
брать Абу
Гхурайб, не стали тратить время на расчистку дороги, а просто объехали
препятствие. За этим
металлоломом, развернувшись поперек дороги и тем самым окончательно блокируя ее,
стоял
"Хаммер", а с обеих сторон в редком теньке пальм и акаций притаились две
"Брэдли". Капитан
Люис вышел на связь, с "Хамера" вылез солдат и замахал флажком, показывая на
объезд. Затем
последовало разрешение начальника колоны, без него ни одна пристроевшаяся
попутная
техника самостоятельно уйти из колоны не может. Знакомое "самовольно строй не
покидать!"
требование интернациональное, подходит для всех армий.
Глава 21
Тюрьма оказалась близко. Да не тюрьма, а тюрьмищщща! Целый концлагерь на
тысячи
заключенных, занимающий более сотни гектаров. Один охраняемый периметр чего
стоит -
около 5-ти километров! По углам периметра возвышаются караульные башни, формой
похожие
на грибы с плоской шляпкой. Несмотря на высокий забор, было видно, что этот
комплекс
разделен на много неравных частей. Первая - вполне симпатичная административная
половина, откуда торчали ажурные радиомачты с тарелками и хиртыми антенами.
Здания там с
большими окнами и полукруглыми арками - неизменными аттрибутами иракских казеных
учреждений. Затем хоззона, водокачка со здоровым баком-резервуаром на высоких
ржавых
трубах-сваях, котельная, генераторная, пищеблок, склады, гаражи... А вот
остальное -
настоящая зона. Куча зданий, объединённых в большие блоки на подобие огороженных
кварталов, толстые стены, маленькие окна с наружными железными ставнями,
решетки,
колючая проволока, сетки, высоченные заборы, прожектора и сторожевые вышки с
квадратными крышами-козырьками и наклонными окнами, как в диспетчерских вокзалов
или
аэропортов. Сейчас большинсктво башен дополнительно укреплено мешками с песком,
подходы к КПП (контрольно-пропускным пунктам) усилены мощными железобетонными
блоками. Но это для войны. А если сравнивать с американскими тюрьмами или
русской зоной,
то бросается в глаза малое количество колючки и крайняя слабость заградительных
полос,
отсутствие систем сигнализации и общая "инженерная импотенция" такого дела.
К КПП подъехали в весьма торжественный момент - кокой-то солдатик залез на
забор и
снимал оттуда флаг старого Ирака (отличается надписью между звёздочек на белой
полосе).
Для только что приехавших момент показался значимым, хотя и не помпезным. А для
солдата
похоже никаким. Он аккуратно снял флаг и крикнул кому-то за забором, осталась ли
на КПП
тюремная печать? Его уверили, что печать есть, и что ее можно тиснуть на флаг,
для пущей
убедительности дополнив росписями всей роты. Идея сделать такой сувенир солдату
очень
понравилась. Он аккуратно сложил снятый флаг и засунул его запазуху. Потом
повесил
звездно-полосатый Американский Флаг, а рядом флаг нового Ирака. На этом
спонтанный
торжественный митинг по поводу взятия самой главной иракской тюрьмы посчитали
законченным.
В самом КПП тоже чувствовался порядок - старые журналы въездов-выездов уже
собраны и упакованы в опечатанных кульках из жесткого и плотного полиэтилена. На
столе
лежит новый журнал. Пустой совсем. Подходит капитан Люис, показывает свое
удостоверение
военной полиции. Солдат не совсем понимает, что тут надо делать. Тогда капитан
берет
линейку и начиает разлиновывать журнал, дата, время, номер транспорта, ФИО
старшего,
количество людей, из них заключенных, инициалы пропустившего. Затем
переворчивает
журнал и начинает тоже самое делать на его последней странице, только вверх
ногами. Потом
берет фломастер и подписывает "Въезд", ну а с другой стороны "Выезд". Всё, тюрма
начинает
работать де юре и де факто . А Ванька с Муфлихом, значит первые посетители
(хорошо хоть
не заключенные). Не выпуская фломастера из рук, Арнольд тут же написал свой
автрограф на
снятом флаге "Капитан Люис, 800-я Бригада Военной Полиции, Массачусетс", затем
фломастер
перешел к его водителю, затем к Ваньке. Ваня написал: "Доктор Айван Доу, Федерал
Депьюти
Медикал Экзаменер, Калифорния" и передал фломастер Муфлиху. Тот сконфужено
запестрил
по-арабски справа на лево, а потом дополнил переводом по-английски: "Муфлих
Хузэйма,
переводчик группы по расследованию преступлений режима. Кувейт". И лишь потом
подошла
очередь солдат, тех кто непосредственно брал тюрьму. Кстати, весьма занятна
дальнейшая
история этого флага. Капитан Люис оставался пару дней временным комендантом
тюрьмы.
Тогда же там квартировалась батальоны, что взяли ее. Потом капитана сменили на
настоящего
начальника-подполковника, войска вывели в кэмп, тюрьму переименовали в Объект
Уан Эй
(1A), а за флаг, на котором к тому времени от автографов живого места не
осталось, как на
Рейхстаге в сорок пятом, развернулась нешуточная борьба. Пехотинцы желали
утащить этот
флаг в музей своей дивизии, но военная полиция за него зубами
...Закладка в соц.сетях
