Жанр: Драма

Цветущая, как роза

сторінка №8

право собственности моего брата и его фамильный титул и
что никогда не потревожу его своим появлением.
Затем под диктовку отца я написал два письма в лондонские торговые
дома, где отец хранил деньги, с просьбой выдать Филиппу Оленшоу по пятьсот
фунтов как можно более безотлагательно. Он подписал и адресовал письма
сам, держа перо, как будто это было раскаленное на огне копье.
- Дешево отделался, - отметил я, складывая письма, чтобы уложить их в
карман, и швырнув ему на стол свою расписку.
Отец снова отхлебнул - он делал это время от времени в течение всего
нашего разговора - и посмотрел на меня мутными глазами.
- Первый раз смотрю на тебя без отвращения, - признался он, и в
голосе его послышались почти добрые интонации. - Послушай, мы расстаемся
врагами, не так ли? Из-за чего? А, припоминаю, та красоточка в доме Мэдж.
Но, поверь мне, как мужчина мужчине, скажу тебе, что никто из нас ничего
не потерял. С виду огонь, а на самом деле холодна, как камень. Орала, как
недорезанная, когда я прикоснулся к ней пальцем, а потом сбежала с этим
круглоголовым жирным мужланом Мейкерсом. Будем надеяться, что он хоть
женился на ней. Вот она удивится! Эти парни только выглядят так, будто
согласны на один поцелуй в месяц и кое-что раз в год. Но я-то знаю, он уж
оседлает ее как...
Я не дослушал фразу до конца, потому что повернулся и молча покинул
его. Я ни словом не обмолвился об истории отца Линды, потому что
оскорбление (если оно конечно не брошено в лицо чувствительному человеку)
выглядит просто смешным без применения силы. Что бы я ни сказал, не
затронуло бы его, а лишь обнажило бы мою жгучую рану перед его
презрительным взглядом.
Хромая обратно по дороге в Маршалси, я раздумывал над тем, что по
всей видимости, он уже успел даже забыть ее имя. Он предоставил этим двум
беззащитным людям приют, привел в порядок дом и обхаживал девушку с таким
терпением, на которое только был способен. Затем он подстрекал толпу
против ее отца и заплатил Джиму, чтобы убить его с одной единственной
целью. И не достигнув желаемого, он сразу выбросил из головы всю эту
историю! Я же готов был следовать за ней на край света, стоять, если будет
на то воля Божья, между ней и ее собственным безрассудством, служить ей до
последних дней моих. Неужели же разница между мной и моим отцом
ограничивалась тем, что мне было двадцать, а ему пятьдесят? Неужели и моя
страсть угаснет и рассыпется в прах с годами? Я поклялся, что этого не
произойдет, и ускорил шаг. Назад - в Лондон, в Америку, к Линде!..
Мы намеревались отплыть в марте, когда улягутся зимние штормы. Я
провел всю зиму в доме Горе, обсуждая с ним его планы и помогая ему делать
то неимоверное количество покупок, которое было необходимо для поездки. В
начале марта он передал дом своему кузену, и мы вместе отправились в
Плимут, чтобы наблюдать за погрузкой багажа и ждать прибытия всех
остальных. Минувшая зима была суровой и холодной, настолько морозной, что
в Лондоне все стали на коники, и сам король добился невероятного успеха,
продемонстрировав публике свое мастерство. За всю зиму я всего лишь раз
виделся с Линдой. Бездействие раздражало Эли, он пытался получить работу
где-то на платной конюшне, и пришел к Горе за рекомендательным письмом.
Пока они обсуждали все детали в кабинете, Линда сидела со мной в гостиной.
Я был в невероятном смущении и чувствовал, как атмосфера в комнате
сгущалась от моих невысказанных вопросов и упреков. Но Линда, казалось,
вернулась к своему прежнему беззаботному состоянию, которое я разделял с
ней когда-то, гуляя по полям и лесу. Она болтала о планах Эли, о
предстоящем путешествии, я же сидел, изредка бросая в ее сторону короткие
реплики и нерешительные взгляды.
Она носила плащ с капюшоном, уродливый и бесцветный. Капюшон укрывал
ее блестящие волосы и бросал темную тень на прелестное личико; плащ
скрывал грациозные формы стройного округлого тела. Он облегал ее только в
плечах, ровных и худеньких, что вызывало в памяти жгучее воспоминание о
тех временах, когда она в первый день нашего знакомства ступала рядом со
мной, любуясь своим шелковым платьем. Мне хотелось кричать: "Зачем ты
сделала это, Линда? Почему ты отказалась от жизни?" Но рвавшиеся наружу
слова так и остались невысказанными.
- Я так рада, что ты едешь с нами, Филипп, - сказала она. - С тобой
все не так страшно. - Она помолчала немного перед тем, как спросить: - Ты
видел Эдит Ломакс?
- Да. Ломаксы приезжали всей семьей неделю назад поговорить с
Натаниэлем.
- Какая она?
Я напряг память, потому что дочь Вильяма Ломакса настолько не
поразила моего воображения, что я едва мог припомнить ее черты.
- Она молода, конечно, - выговорил я. - Бледная, довольно хрупкая на
вид. Спокойная и серьезная. Я не очень-то обратил на нее внимание.
- По крайней мере, она молода, как и ты, Филипп. Там, наверное, будет
трудно для молодых людей...

Голос ее прервался легким дыханием, которое можно было принять за
вздох.
- Шесть избранников мистера Горе молоды, и четыре из них - я не
ошибаюсь? - да, четверо женаты. Двое имеют детей. Я думаю, что у тебя не
будет недостатка в обществе.
- Кезия... - начала было Линда, в ее голосе я уловил неприязнь и
готов был выслушать признание. Но оно так и не последовало. Она
прервалась, затем начала снова: - Эли ни о чем другом не думает, кроме как
о том, что земля в Америке свободна. Он был просто вне себя от радости,
когда мистер Горе сообщил, что нам дадут столько земли, сколько мы будет в
состоянии обработать.
- Да, - угрюмо подтвердил я, вспоминая эти давние разговоры у
затухающего огня в кузнице Шеда. - Для него это много значит.
- Я часто думаю о тебе, когда он заводит разговор о работах в поле.
Как ты справишься с этим, Филипп?
- Как и все остальные, - резко ответил я. - Приехав домой, чтобы
уладить дела с отцом, я провел ночь в деревне и обсудил все с Энди Сили.
Он согласился поехать со мной. Он будет пахать, а я - выполнять работу
кузнеца.
- Работу кузнеца! Это просто смешно, Филипп. Ты ведь джентльмен.
- Нет, - ответил я. - Там, куда мы направляемся, не будет
джентльменов. Я буду эмигрантом - таким же как и вы все.
Как раз в этот момент дверь открылась, и вышли Натаниэль и Эли. Эли
засовывал в карман какую-то бумагу. Вид у него был чрезвычайно довольный.
- Добрый вечер, мистер Филипп, - поприветствовал он меня. - Ну, жена,
я готов.
Линда послушно поднялась, натянув на голову капюшон. Я тихо
попрощался:
- До свидания, миссис Мейкерс. Доброй ночи, Эли.
Следующая наша встреча произошла уже в Плимуте.

Натаниэль, который занимался организационной стороной нашего
путешествия, снял судно со странным названием "Летящая на Запад", и сразу
после нашего прибытия в Плимут мы принялись упаковывать самые
разнообразные вещи, приобретенные нами в результате длительных
приготовлений. Глядя на все эти запасы, я никак не мог представить себе,
что такое хрупкое маленькое суденышко сможет доставить все наши пожитки и
все наши надежды в полной сохранности через огромное пространство серой
морской стихии. Там были и ящики с гвоздями, и слитки металла, и плуги, и
оконные стекла, пересыпанные опилками, и разного рода инструменты.
Несколько дюжин бочек содержали провиант: солонину, сельдь, галеты, муку и
сахар. Потом шли наши личные вещи: одежда, белье, посуда и книги. Были
также мешки с семенами пшеницы и кипы фуража для животных - десяти
лошадей, трех коров и быка, да еще коз и птицы. И в придачу были мы сами,
сейчас я перечислю по именам всех своих попутчиков. Во-первых, Натаниэль
Горе, возглавлявший кампанию, направлявший и контролировавший ее. Затем
Оливер Ломакс, Вильям, его брат, жена Анна с дочерью Эдит. Кезия, Линда и
Эли Мейкерсы. Джозеф Стеглс с женой Люси и трехлетней дочерью Бетси. Исаак
Картер с женой Мэри и малолетним сыном Яковом. Две супружеские пары - Амос
и Кристина Битон и Мэтью и Дина Томас. Два молодых человека - Герри Райт и
Тим Денди. Наконец мой помощник Энди Сили и я сам. Всего двадцать две
живые души, не считая экипажа. Вновь прибывавших встречали Натаниэль и
Эли, которые обеспечивали их всем необходимым.
Несмотря на то, что это заставит нас еще на некоторое время
задержаться в Англии, я все же подробно расскажу одну историю, которая
носила невинный характер, но все же касалась людей, которые играли в нашем
предприятии немаловажную роль.
Натаниэль снимал комнаты в таверне у самого причала - не припомню ее
названия, кажется, она называлась "Возвращение моряка". Хитроумная
вывеска. Бар всегда был полон людей, только что вернувшихся из Гвинеи,
Вест Индии и с западных берегов. Это были разношерстные, яркие, интересные
люди, жаль, что я не располагал достаточным временем, чтобы наслаждаться
их обществом. Однажды вечером, когда усталые после наших трудов, мы с
Натаниэлем налегали на ужин, сидя в нашей крошечной комнатушке, быстрым
шагом вошла служанка со словами:
- Мистер Горе, сэр, там вас хочет видеть какой-то тип. Я сказала, что
вы ужинаете, но он и слушать не желает.
Натаниэль поднял свой острый подбородок.
- Как его зовут? Что ему нужно? Это по поводу корабля?
- Он не называет своего имени. Но, думаю, что это касается корабля,
сэр.
- Проведите его сюда, - приказал Натаниэль и начал поспешно
заглатывать те остатки еды, которые еще оставались на его тарелке.
Через минуту на пороге появился высокий смуглый мужчина, с непокрытой
головой, которому пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о
притолоку. Глаза его сразу заблестели при виде Натаниэля. Он вздернул руку
к своим курчавым волосам в знак приветствия, скорее шутливого, чем
почтительного. На нем был кожаный жилет, надетый поверх истрепанной рубахи
с рукавами до локтей, пара протертых штанов и тяжелые самодельные башмаки.

Но все равно мне показалось, что впервые в жизни видел такого интересного
и привлекательного человека.

- Добрый вечер, джентльмены, - произнес он голосом не менее странным,
чем его одеяние - мягким и с какой-то шепелявостью. - Вы и есть мистер
Горе, как я понимаю, и он взглянул на Натаниэля.
- Он самый. Чем могу служить?
- Да самой малостью, сэр.
- Давайте-ка послушаем, что там у вас, - сказал Натаниэль, вставая с
места и обходя стол, чтобы усесться поближе к камину. Тщедушность делала
его ребенком рядом с этим великаном, и я думаю, он почувствовал это,
потому что резко бросил гостю:
- Садитесь, друг мой, вы слишком высоки для этой комнатенки.
Мужчина рассмеялся.
- Для любой комнатенки, сэр, но я стараюсь в них не задерживаться.
Он присел, зажав загорелые руки между колен.
- Вы набираете людей на "Летящую к Западу", чтобы плыть в Америку,
мне правильно сказали, сэр?
- Ну, и что?
- Я просто хочу спросить, вы заполнили уже все места, или же у вас
найдется еще для... - и снова его лицо осветила улыбка, - для трех крошек
вроде меня?
- Просьба в буквальном смысле высокого порядка, - улыбнулся в ответ
Натаниэль. - Для начала: что побуждает вас отправиться в это путешествие с
нами?
- Наверное, ноги чешутся. Мы не рождены, чтобы долго оставаться на
одном месте. Еще до того, как я вижу дорогу, мне уже интересно знать, где
ее конец, я еще не видел корабля, но мне уже хочется поплыть на нем. Я
очень умел и трудолюбив, мистер Горе, умею делать почти все. Могу вести
корабль - я уже ходил в Гвинею и Калькутту, немного работаю по металлу и
дереву. Я не буду камнем на вашей шее и то же самое могу сказать об
остальных.
- Кто остальные?
- Мои брат и сестра, сэр.
- И каково же ваше ремесло, кроме того, что вы просто умеете делать?
- То, что умеем и есть наше ремесло. Мы цыгане.
Натаниэль повернулся ко мне.
- Ну, что скажешь, Филипп? У нас есть мясник и пекарь, свечной
мастер, не говоря уже о кузнеце-любителе (это была добродушная шутка в мой
адрес), у нас есть торговец кожей и несколько земледельцев, есть даже
обездоленный священник. Но нет жни одного цыгана. И ты полагаешь, что нашу
группу можно считать полной без цыган, Филипп?
Я сразу попал в плен обаяния нашего посетителя. Мысленно перебирая в
голове всех членов нашего общества, я с удовольствием отметил, насколько
отличался этот человек от Эли и ему подобных. Мне вспомнился обездоленный
священник - Мэтью Томсон, прибывший накануне, и я огромным облегчением
переключил свои мысли на большого улыбчивого человека, который в отличие
от того так просто изложил свою просьбу - без всяких оговорок и хождений
вокруг да около.
- Если есть места, а вам, Натаниэль это знать лучше, чем мне, я бы
сказал, что чем больше людей мы возьмем, тем лучше, - ответил я.
- Где ваши брат и сестра?
- Там, на улице.
- Приведите их.
Как только наш гость, пригнувшись под притолокой миновал дверь,
Натаниэль бросился к столу, схватил корку хлеба и запихнул ее в рот.
- Ну, - жуя, произнес он. - Что ты думаешь по этому поводу?
- Мне он понравился, - признался я откровенно. - Он выглядит сильным
и здоровым, и он... жизнерадостен.
- А жизнерадостность - это то, чего так не хватает нашему обществу.
Но скажу тебе одно наверняка, Эли это не понравится.
- Это не его затея, - парировал я.
- Конечно, - он разгладил бороду и посмотрел на меня своими лучистыми
глазами, едва заметно подмигивая. - Но есть вещь, которую Эли не сможет
понять. Он видит себя Моисеем, ведущим людей на землю обетованную. Для
него я просто невежественный Арон, полезный, но не слишком значительный.
- А Кезия, как я полагаю, это Мириам?
И не успел смолкнуть смех Натаниэля, как на лестнице послышались
шаги. Через мгновение цыган с братом и сестрой были уже в комнате, которая
сразу же показалась переполненной. Брат был немного ниже нашего первого
гостя, но тоже высокого роста, а девушка отличалась ослепительной
красотой.
- Моя сестра Джудит и брат Саймон. А меня зовут Ральф.
- А фамилия как?
Наступила мимолетная тишина, эти трое смотрели друг на друга, склонив
друг к другу свои курчавые головы. Наконец Ральф проговорил:
- Нас называют свистуны. И если уж так нужно иметь фамилию, то пусть
остается эта.

- Прекрасно, - согласился Натаниэль. - Теперь садитесь все.
Сам он расположился возле стола на высоком стуле. Браться присели по
обе стороны очага, а девушка естественным движением опустилась на пол.
Свет камина розовыми бликами падал на ее лицо, оставляя в тени ямочки под
высокими скулами и глубоко посаженные глаза.
- Послушайте, - начал Натаниэль. - Я действительно возглавляю эту
экспедицию. Я исследовал страну, в которую мы направляемся, и земля выдана
в мою собственность. Но я не могу принять вас, не посоветовавшись со
своими людьми. Однако прежде чем дальше развивать события, я бы хотел вам
кое-что объяснить. Мы отправляемся в путь не в поисках приключений или
богатств. Мы ищем покой и справедливость, свободу приложения наших трудов
на наше собственное благо и соответственно нашим собственным идеалам. Те,
кто отправляются в путь вместе с нами, должны быть трудолюбивыми,
благонравными, законопослушными, богоугодными членами нашего нового
общества. Лень и пьянство, всякого рода распутство будут нарушением наших
норм. Я ничего не знаю о вас лично, но само слово "цыган" ассоциируется в
моем сознании с рядом вещей, которые считаются неприемлемыми для моих
людей и для меня. Если я буду ходатайствовать о вас, то я надеюсь, вы не
дадите мне в дальнейшем повода горько сожалеть об этом.
- Вы никогда не пожалеете об этом, мистер, - заверила девушка тем же
самым мягким слегка шепелявым голосом, что и Ральф.
- Отлично. Если поразмыслив над услышанным, вы не измените своего
решения приходите сюда завтра в это самое время.
Они гуськом вышли из комнаты, по очереди желая нам спокойной ночи
мягкими голосами и приклоняясь перед дверным проемом, чтобы не задеть его
головой. Натаниэль закрыл за ними дверь и повернулся ко мне.
- Ничего не выйдет, Филипп. Как только я начал излагать им наши
планы, я сразу понял, что они не для этого дела. Они будут камнем
преткновения каждый божий день, а девушка причинит немало хлопот. Она
бросилась к огню, как собака, не как человек. Она слишком развязная...
Нет. Я скажу им завтра, что корабль перегружен.
Он вздохнул, и я понял, что, несмотря на все эти рассуждения, которые
были достаточно разумны сами по себе, он сердцем тоже склонялся к этому
странному трио.
Он взял один из своих многочисленных списков, заточил перо и начал
птичками отмечать:
- Завтра нам нужно погрузить это, это и это. И напомни мне, Филипп,
что медная лампа миссис Адамс еще не прибыла. Я клятвенно обещал ей
доставить ее, уезжая из Салема в последний раз, и мне не хотелось бы
обижать ее. Я рассчитываю на содействие ее мужа в ряде вопросов,
касающихся нашего приезда.
Некоторое время был слышен только срежет его пера о бумагу, потом
раздался тяжелый стук в дверь.
- Войдите! - прокричал Натаниэль, не отрываясь от своих дел.
Дверь отворилась, и на пороге появился Эли Мейкерс.
- Добрый вечер, Эли, что-то случилось? - поинтересовался Натаниэль,
вынув изо рта перо, которое он задумчиво грыз, и положив его на стол.
- Сами посудите, мистер Горе. Как по мне, то случилось.
- И что же, Эли? Садись и рассказывай.
- Здесь были трое цыган, которые околачиваются в порту последние два
дня. Я прогонял их несколько раз. Минуту назад я встретил их на дороге и
свернул вслед за ними, так как они направлялись к нашему кораблю. Я слышал
их разговор, сэр, из которого мне стало ясно, что вы пообещали им
путешествие вместе с нами и участие в нашем предприятии. Это правда?
- Частично, - ответил Натаниэль, поднимаясь со стула и глядя на Эли
через стол. - Я пообещал, что мы обсудим этот вопрос с нашими людьми, чье
мнение меня интересует - с тобой и мистером Оливером Ломаксом, и с
Филиппом. Но коль скоро ты уже здесь, я бы хотел выслушать твои
соображения.
- С удовольствием, - сказал Эли, медленно выговаривая каждое слово
сквозь зубы. - Я свернул с пути, чтобы проследить за ними, потому что не
доверяю им и опасаюсь за сохранность груза. Вот мое мнение о них. А вы еще
раздумываете, я удивлен, мистер Горе, удивлен и разочарован вашим
поведением.
- А теперь, послушай меня, Эли, - Натаниэль обогнул стол и на
мгновение коснулся рукой плеча Мейкерса. - Тут есть над чем поразмыслить.
Во-первых, их интерес к кораблю - совершенно естественно, что им хотелось
поглядеть на него, если уж они решили пуститься на нем в плавание.
Во-вторых, в местах, куда мы держим путь, будет немало опасностей и
невзгод. Оба мужчины крепкие и работоспособные, что нельзя так легко
сбрасывать со счетов, когда речь идет о таком путешествии как наше. И вот
еще что нужно принять во внимание. В Новой Англии очень мало женщин, и
хотя в Салеме и соседних районах мы можем набрать людей, среди них будет
тоже очень мало женщин. Эта цыганка, как и ее братья, сильная и здоровая.
У нас на борту пять холостых мужчин - себя я не считаю, - которые захотят
жениться, - которым просто необходимо жениться, Эли, если мы не хотим,
чтобы наша маленькая колония исчезла с нашей смертью. Если бы мне удалось
взять с собой пять таких, как эта девица, я бы сделал это, друг мой, даже
если бы мне самому пришлось спать на палубе всю дорогу.

- Бог, - торжественно заявил Эли, - всегда предоставлял восходящую
пару избранникам своим. Эта оборванка совсем не из таких, и вы совершите
неслыханную ошибку, взяв ее или кого-либо из них на борт.
- Хорошо. Так я понимаю, что ты против этого, Эли?
- Более того, мистер Горе, если вы пустите этих бесчестных,
безбожных, ленивых и никчемных цыган на корабль, то вы тем самым
преступите все, на что я надеялся и что задумал, и с этого момента я
никогда не буду доверять вашему мнению.
- Погоди-ка, - и тут я увидел, что маленький человечек ощетинился и,
казалось, вырос, как собака, у которой шерсть встала дыбом. Передо мной
был настоящий автор "Ежегодника" в самом активном своем состоянии. - Мои
суждения, Эли, какими бы ошибочными они тебе не казались, сделали
возможной эту экспедицию. Все приготовления были проделаны мной, и земля
выписана на мое имя. Я знаю страну, знаю ее условия и оставляю на твое
собственное усмотрение вопрос, сможешь ли ты лучше обойтись без меня, чем
я без тебя. Иди на корабль, друг мой, и возьми там все, что, по твоему
мнению, тебе принадлежит, и помашешь мне рукой с пристани, когда в среду
мой корабль с этими оборванцами отправится в море. Цыгане едут с нами. И
это мое последнее слово.
Я видел, как у Эли отвисла челюсть. Он издал захлебывающийся звук.
Затем, прикрыв ладонью рот, он сглотнул и заговорил. В его неторопливой
деревенской речи послышались нотки обреченности.
- Вы зажали меня в угол. Вы имеете власть, мистер Горе, но это не
значит, что правда за вами. Правда не всегда там, где нужно, и именно по
этой причине мы отправляемся в чужую страну. Если вы помните, именно
принуждение заставило того другого судовладельца принять на борт Иона. И,
насколько я понимаю, он был потом рад отделаться от него. Спокойной ночи
вам. Спокойной ночи, мистер Филипп.
Он тяжелой поступью покинул комнату и прикрыл за собой дверь.
Натаниэль нервными поспешными движениями принялся набивать свою трубку.
- Тысяча проклятий, - вырвалось у него. - Снова мой адский
темперамент! Я же только что говорил тебе, что не стану брать их. И так и
намеревался сделать. А теперь я дал слово. Будь он неладен этот Эли
Мейкерс!
- Но вы еще не дали им свой окончательный ответ, - успокаивал его я.
- Нет, но я дал его Эли. И это слово я должен сдержать. - Каждое свое
слово он сопровождал ударами длинного тонкого пальца в воздухе. - Я не
могу покориться Эли Мейкерсу, каким бы здравомыслящим человеком он мне ни
казался. И в конце концов, все что я тут говорил в пользу Свистунов, - это
все справедливо. И его несогласие ничего в этом не меняет. Не будет больше
об этом, Филипп. Они едут с нами.
Еще пять дней напряженных подготовительных работ, обнаружения
забытых, отложенных или утерянных вещей и дел; дней, полных задумчивых
взглядов прохожих, желавших нам попутного ветра и мечтательно глядевших на
запад. И наконец в среду, двенадцатого марта 1679 года в одиннадцать часов
утра "Летящая к Западу" отчалила, развернулась носом в открытое море, и
Англия начала растворяться за нашей кормой.

Путешествие наше не было отмечено никакими особыми событиями.
Натаниэль, которому уже дважды довелось совершать подобный вояж,
рассчитывал, что мы прибудем к месту назначения где-то на третьей неделе
мая. В действительности почти двухнедельный штиль, в течение которого
паруса вяло висели на мачтах, задержал наше прибытие в бухту Салем до
второго июня. Но эта задержка не причинила нам особых неудобств, так как
Натаниэль щедро запасся водой и провизией. Мне это путешествие особенно
запомнилось благодаря тому, что на борту были во-первых, Свистуны,
во-вторых, Эли, и наконец, Линда.
Через двенадцать часов после того, как мы взошли на борт судна, всех
поразила страшная морская болезнь. Даже такой закаленный путешественник
как Натаниэль не вставал со своей койки в каюте, которую мы с ним делили,
и стонал, призывая смерть облегчить его участь. Меня самого невероятно
мутило, а звуки и зловоние блевоты многократно усиливало мои муки, но даже
в таком плачевном состоянии я не мог не испытывать сострадания к женщинам,
которые теснились в своих каютах. Появление Ральфа Свистуна, пришедшего
без всякой брезгливости опорожнить переполненные сосуды нашего позора,
дать нам свежей воды и ломтики лимона, было встречено не менее радушно,
чем явление самого ангела-хранителя. Он рассказал нам, что они с Саймоном
ухаживали за мужчинами, в то время как Джудит присматривала за женской
половиной. Я с трудом, преодолевая слабость и разбитость, поинтересовался,
как себя чувствует Эли Мейкерс. Он тоже был болен, как сообщил Ральф, и
мысль об Эли, нуждающемся в уходе Саймона, заставила меня улыбнуться этому
необычному повороту событий. Но я был уверен, что крепкие желудки
Свистунов привлекли на их сторону немало союзников - ведь невозможно, как
считал тогда я, ненавидеть или презирать людей, физическая сила которых
сослужила вам такую хорошую службу. И тут-то я ошибался. Когда наши
желудки прекратили мучительно сокращаться и один за другим
путешественники, бледные с угрюмым взглядом, начали выходить на палубу
подышать свежим воздухом, трое цыган остались в полном одиночестве.

Вскоре после всеобщего выздоровления, Натаниэль обнаружил, что его
ожидает делегация в составе Эли, Оливера Ломакса и Мытью Томаса, которые,
по словам этого достопочтенного джентльмена, были "обеспокоены" поведением
моряков. Крепкие спиртные напитки, по всей вероятности, были частью их
ежедневного рациона, и по вечерам, когда алкоголь начинал оказывать свое
действие, кубрик оглашался песнями неприличного содержания, не достойного
благородных ушей.
- В своих глухих каютах вы могли не слышать этого, - пояснил Оливер
Ломакс. - Но уверяю вас, мистер Горе, это дело требует вмешательства.
Здесь наше маленькое суденышко находится в полной зависи

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.