Жанр: Драма
Чёрная молния
...всегда считала, что право на наследственное землевладение признано законом.
- Если уж говорить о каких-то правах, то они умерли вместе со стариком
Капитаном. А раз он не был законно женат, то все его полукровки-ублюдки -
простите меня за такое выражение! - ни на что не имеют прав. А что касается
остальных, то неизвестно даже, кто отец самой маленькой в этом племени
незаконнорожденных.
- А разве имя ее отца не записано в свидетельстве о рождении?
Мэр весело рассмеялся - ему забавно было слышать это. Потом сказал
покровительственно:
- Ну что вы, миссис Кэкстон, не заставляйте меня поверить в то, что такая
искушенная в житейских делах женщина, как вы, может оказаться вдруг такой
наивной. Ведь эти потаскушки за бутылку пива лягут спать с любым белым
подонком. - Он склонил голову набок и, понизив голос, продолжал доверительным
тоном: - Как женщина из высших кругов, вы вскоре сами убедитесь, что в целом это
весьма мерзкая история. Мой вам совет - я же искренний ваш поклонник -
отстранитесь от нее, и как можно скорее. Я рад, что вы пришли прямо ко мне и что
я могу откровенно рассказать вам обо всем этом болоте. Грязная жижа этой истории
может запачкать любого. А нужно ли это вам с вашей профессией, а?
Итак, он пытался запугать ее, а раз он пытался запугать ее, значит, сам
испугался. Она наклонилась к нему и таким же доверительным тоном произнесла:
- Очень любезно с вашей стороны так заботиться обо мне, мистер Уилмот, но,
видите ли, я не боюсь грязи. Я всю жизнь была убеждена, что в конце концов эта
жижа попадет по назначению. В данном случае я думаю, и вы сами это хорошо
понимаете, что общественное мнение будет на стороне людей из Уэйлера, а вовсе не
на стороне дельцов, промышляющих куплей-продажей земельных участков. Кстати, в
наши дни они не пользуются доброй славой ни у газетчиков, ни у
радиокомментаторов.
Он резко выпрямился в своем кресле. Хмурое выражение лица сменилось заискивающей
улыбкой.
- Надеюсь, вы не собираетесь бросить тень на кого-либо из людей, связанных с
данным делом?
- Здесь я неправомочна. Это я оставляю специалистам. Именно поэтому я и считаю,
что данным делом должен заняться департамент по вопросам земельных владений и...
и общественное мнение, безусловно. Я возлагаю большие надежды на общественное
мнение.
- Смею вас заверить, что общественное мнение, довольно влиятельное в наших
местах, решительно выступит против вас. Да и показания полиции характеризуют
ваших друзей из Уэйлера не с лучшей стороны.
- А я смею вас заверить, что в Сиднее в настоящее время в ряде случаев показания
полиции подвергаются серьезной проверке. А когда дело об Уэйлере попадет в
прессу...
Рот мэра перекосила гримаса.
- Вам будет трудно вынести это дело на страницы прессы. Ведь очень многие
влиятельные лица - не только в Уоллабе - заинтересованы в том, чтобы такие
прекрасные уголки, как Уэйлер, не достались аборигенам. Если вы, миссис Кэкстон,
начнете из-за этого борьбу, то, предупреждаю, вы столкнетесь с сильнейшей
оппозицией. Вполне возможно, вам придется иметь дело с людьми, от которых
зависит ваше благополучие, а вряд ли вам это будет по душе. Разве я не прав?
Она почувствовала, как к горлу ее подкатывает тошнота, будто она дотронулась до
чего-то омерзительного. Впервые в жизни она отдавала себе ясный отчет в том, что
зло - это часть обычной, повседневной жизни. Раньше она даже и не подозревала,
что презрение, гнев и решимость могут принимать определенную форму. Чтобы не
выдать своих чувств, она засмеялась своим хорошо заученным звонким, журчащим
смехом и откинула назад голову так, что стала видна линия ее шеи и подбородка.
- К чему эта мелодрама, господин мэр?
Мэр уставился на нее наглыми голубыми глазами, как бы оценивая, насколько она
сильна и насколько слаба.
- Предупреждаю вас, что люди, заинтересованные в Уэйлере, готовы вступить в
борьбу.
Она встала, надеясь, что долгие годы тренировки, приучившие ее всем своим видом
выражать ошеломляющую самоуверенность, не подведут ее и теперь, хотя на самом
деле она совершенно не была уверена в себе.
- Они будут просто удивлены силой отпора.
Мэр тоже встал.
- Ну что ж, могу вам только сказать, что к моменту, когда дело дойдет до суда,
шайка из Уэйлера уже раз и навсегда будет вышвырнута из этих мест, а мы раз и
навсегда ими завладеем.
Несмотря на грозные слова мэра, Тэмпи показалось, что она уловила в выражении
его лица растерянность. Выходя из мэрии, она все еще улыбалась.
Машина ждала ее. Хоуп смотрела на констебля, который стоял рядом, облокотившись
на опущенное стекло открытой дверцы машины.
Когда Тэмпи подошла ближе, она услышала, как он, показав рукой на объявление,
висевшее у тротуара, спросил:
- Вы что, читать не умеете?
- Я здесь ровно тринадцать минут тридцать две секунды, - спокойно ответила Хоуп.
- Это еще надо доказать. - Он раскрыл толстую черную записную книжку. - Фамилия?
- У вас, очевидно, очень короткая память, констебль! Ведь уже третий раз за эти
две недели вы записываете меня в вашу книжку.
Он посмотрел на нее, и одна бровь у него поползла вверх.
- Если бы я запоминал имена каждой твари, которая здесь крутится, у меня бы
голова лопнула. Ну, поживей, фамилия?
- Простите, констебль, - прервала его Тэмпи, - я думаю, здесь произошла какая-то
ошибка. Могу подтвердить, что мы приехали сюда три минуты одиннадцатого. Сейчас
семнадцать минут одиннадцатого, значит, машина никак не могла простоять больше
пятнадцати минут.
Полицейский приподнялся над дверцей машины и взглянул на нее. Карандаш повис в
воздухе над записной книжкой.
- Разрешите вам заявить: есть свидетель, который может подтвердить, что вы вошли
в мэрию без пяти минут десять.
- А я могу вас заверить, что часы мэра отстают на четыре минуты. Может быть,
пойдем и проверим?
Полицейский в нерешительности переминался с ноги на ногу.
- Итак, вы собираетесь дать показания? Тогда вам обеим лучше поехать со мной в
полицейский участок.
- Зачем? - спросила Тэмпи, тут же вспомнив, что говорил ей Кит о допросах в
полиции.
- Там разберутся, когда вы сюда приехали.
- Значит, вы собираетесь нас оштрафовать?
- Я не говорил вам об этом.
- Тогда зачем же нам ехать в полицейский участок?
Констебль внимательно разглядывал Тэмпи, очевидно, взвешивая все за и против,
потом медленно закрыл свою книжку, опустил ее в нагрудный карман и с
подчеркнутой аккуратностью засунул туда же карандаш.
- Раз вы нездешняя, а эта женщина только ведет вашу машину, на сегодня я вас
прощаю. Но пусть это будет для вас последним предупреждением.
- Предупреждением о чем, констебль?
Он пропустил вопрос мимо ушей, повернулся к Хоуп и сказал:
- А ты не вздумай приближаться к резервации, слышишь?
- Но у меня здесь одежда и одеяла для семьи Свонберг. - В голосе Тэмпи слышалась
уверенность. - Нам сказали, что тетка этой женщины нуждается в медицинской
помощи. Мы хотим видеть ее.
- Из этого ничего не выйдет.
- А я думаю, выйдет.
- Тогда самое время для вас узнать о здешних законах. Управление по делам
аборигенов предоставило старшему инспектору резервации право останавливать
нежелательных лиц, направляющихся в резервацию. Он говорит, что ее туда не
допустят. Никого из шайки, живущей в Уэйлере, туда не допустят.
- Я надеюсь, меня это запрещение не касается?
Полицейский долго обдумывал заданный ему вопрос.
- Вполне понятно, что раз мы не знали о вашем приезде, то не могли сделать
такого запрещения.
- Тогда мне хотелось бы попросить вас позвонить старшему инспектору и сказать,
что я намерена встретиться с семьей из Уэйлера. Время мне дорого, и я не хотела
бы звонить редактору одной из наших ведущих газет, моему большому другу. Вы ведь
знаете о кампании, которая ведется сейчас против полиции и некоторых должностных
лиц, забывающих, что они должны служить интересам общества.
Констебль был в замешательстве. Он промямлил что-то несвязное, потом замолчал и
наконец сказал:
- Хорошо. Но если эта женщина попытается сделать хоть шаг в резервацию, я буду
вынужден арестовать ее.
Он повернулся и тяжелой походкой пошел по тротуару, а затем начал подниматься по
ступенькам лестницы, ведущей в мэрию.
Не говоря ни слова, Хоуп включила зажигание.
Тэмпи засмеялась, на этот раз совершенно искренне. Ее рассмешили неуклюжие
действия полицейского, и в то же время ей было радостно, что она нашла в себе
силы и мужество вступить в неравную борьбу.
Когда они завернули за угол, у Хоуп вырвался продолжительный вздох.
- Вы просто восхитительны! Честно говоря, я даже представить себе не могла, что
вы способны на такое.
- Я и сама себе этого не представляла.
Хоуп остановила машину за городом, в тихом месте у дороги и протянула Тэмпи
сигареты.
- Я хочу попросить у вас прощения за то, что плохо думала о вас. Расскажите мне,
как прошел визит к мэру, а потом подумаем, что нам делать дальше.
Она внимательно выслушала Тэмпи, а когда та закончила свой рассказ, спросила:
- Ну, теперь-то вам ясно, что вы на правильном пути?
- Да, совершенно ясно, - ответила Тэмпи.
Дорога сворачивала к югу от основного шоссе, ведущего из города, и около трех
миль петляла вдоль небольшого ручья. Они подъехали к воротам, над которыми
значилось "Прибрежная резервация".
За воротами открывался довольно живописный вид, высокие деревья росли вдоль
дороги, ведущей к красивому белому дому на зеленом холме.
- Простите, отсюда вам придется идти пешком, - сказала Хоуп. - Мне дальше ехать
нельзя. Сам инспектор и его жена дали указания в отношении меня. Запомните, он
здесь бог. И я не могу больше рисковать, идя на столкновение с полицией. Они
просто-напросто выкинут меня из города, хоть это и незаконно. Тогда все мы
окажемся в трудном положении, потому что только я и Джед водим машину, но Джеду
нельзя уезжать из Уэйлера - они схватят его за какую-нибудь вымышленную
провинность. Попросите старшего инспектора прислать кого-нибудь из молодежи за
свертками, хорошо?
Она посигналила.
По дорожке к ним торопливо шел старик абориген, штаны цвета хаки болтались на
его тощем теле. Он открывал ворота и, не переставая, говорил:
- Пожалуйста, входите, миссас. Пожалуйста. Хозяин только что встал. Он ждет вас.
Вот здесь, с краю, дорожка получше. Все дожди да дожди, очень грязно. Хозяин и
констебль всегда ездят на машинах.
Тэмпи осторожно ступала по обочине, где колеса машин выдавили глубокую колею в
глине. Старик семенил за ней. Когда туфли Тэмпи утопали в грязи, он издавал
бессвязные восклицания и протягивал ей руку, как будто желая помочь, но не
решался это сделать. Каждый раз, как она встречала взгляд его единственного
глаза на темном, морщинистом, как скорлупа ореха, лице, он стыдливо улыбался,
словно на нем лежала ответственность за состояние дороги.
"О господи! - вздохнула она. - Что только здесь делают из людей!" Ведь это
несчастное подобострастное существо могло быть братом Берта или Пола - Берта с
его спокойным достоинством или Пола с его ожесточенной гордостью. Старик забежал
вперед, открыл ворота в сад старшего инспектора, потом заспешил по дорожке,
выложенной гравием, взобрался по ступенькам веранды и крикнул:
- Хозяин! Хозяин! К вам пришла миссас!
Из дома донесся громовой голос:
- Я ведь приказал, чтобы мне доложили, когда приедет машина!
Старший инспектор показался в дверях, на ходу затягивая ремень. Когда он увидел
Тэмпи, сердитое выражение лица моментально уступило место официальной улыбке,
изображающей радушие. Он сбежал по ступенькам навстречу ей, огромный,
внушительный, в тщательно отутюженных широких брюках и куртке цвета хаки.
- Прошу, прошу, прошу, миссис Кэкстон, вы доставите нам истинное удовольствие.
Но я должен извиниться за то, что вам пришлось идти по этой ужасной дороге.
Констебль сообщил мне о вашем визите, и я приказал садовнику открыть ворота
вашей машине, - конечно, я думал, что вас подвезут прямо сюда.
- Констебль сказал, что моей приятельнице нельзя появляться на территории
резервации. Поэтому, естественно, мы решили, что она не может подвезти меня
сюда.
- Это какая-то ошибка. Уверяю вас: ни я, ни констебль не имели в виду ничего
подобного. Что бы мы ни думали о вашем шофере, ради элементарной вежливости по
отношению к такой даме, как вы, мы, конечно, разрешили бы ей довезти вас до
дома. Боже мой, вы совершенно испачкали туфли. Эй, Одноглазый, беги на кухню,
возьми суконку и щетку и почисти туфли леди.
- Не беспокойтесь. Они станут еще грязнее после того, как я пройдусь по
резервации.
Тэмпи старалась не выдать голосом своего раздражения, раз уж не хотела вызвать у
него враждебное отношение к себе, но она напрасно беспокоилась - инспектор был
слишком взволнован тем, что его застали врасплох, и не замечал никаких
интонаций.
- Вы меня должны извинить, миссис Кэкстон, за то, что я не вышел встретить вас.
Вообще-то я встаю очень рано, но вот в этом месяце я... э... очень много работаю
над... отчетами и тому подобное. Прошу вас, проходите сюда. Моя жена придет с
минуты на минуту. Она сейчас в прачечной - пытается втолковать прачкам кое-какие
элементарные истины о том, как нужно стирать.
Он провел ее в уютную, богато обставленную гостиную.
Вскоре в комнату поспешно вошла его жена, худощавая женщина в аккуратной синей
форменной одежде. Видимо, она была взволнована не меньше, чем ее муж.
- О господи! Как жаль, что мы не имели времени подготовиться к встрече с вами,
миссис Кэкстон. Для нас ваш приезд большая честь. Пожалуйста, располагайтесь как
дома. Не могу удержаться, чтобы не сказать вам: в жизни вы выглядите куда
эффектнее, чем на экране телевизора. Я всегда с упоением смотрю ваши передачи. И
хотя я заведую хозяйством в резервации аборигенов, это вовсе не означает, что я
не интересуюсь более красивыми сторонами жизни.
Она хихикнула, поправила выбившуюся прядь седых волос и села рядом с Тэмпи, не
сводя с нее глаз, в которых мелькали подозрение и страх.
Инспектор подошел к бару в углу комнаты.
- Вы должны выпить с нами, миссис Кэкстон. Давайте отпразднуем ваш приезд. - Он
достал из кармана связку ключей, выбрал один и открыл дверцу бара. - Вот,
приходится все держать под замком. Этим черным скотам ни в чем нельзя доверять,
особенно если дело касается спиртного. Они способны украсть его прямо из-под
носа. Ну, так чего же вам налить? Пусть никто не скажет, будто мы
негостеприимны.
- Не беспокойтесь, спасибо. Я никогда не пью по утрам крепких напитков.
- О! - Он пристально посмотрел на нее, желая понять, не было ли в этом отказе
какого-нибудь подвоха. Решив, что все в порядке, он весело рассмеялся и спросил:
- Тогда, может быть, лимонада? Моя жена любит его, и у нас всегда найдется чтонибудь
в холодильнике.
Он неохотно закрыл бар. Жена его подошла к двери и крикнула:
- Бетти! Принеси нам пару бутылок лимонада, да поставь их на самый красивый
поднос.
Вошла Бетти, громко шаркая резиновыми шлепанцами. Голова покорно наклонена вниз,
так что лицо скрыто под черными волосами; застиранный бумажный балахон едва
прикрывает худенькие голые икры. Бутылки зазвенели на серебряном подносе, когда
она дрожащими руками ставила их на стол. Потом она отступила назад, украдкой
взглянула на Тэмпи сквозь растрепанные волосы.
- Вот ключи, принеси печенье из круглой коробки, что в угловом шкафу, - сказала
хозяйка.
Пока Тэмпи потягивала лимонад, отказавшись от печенья, инспектор вертел в руках
свой стакан.
- Ну что ж, миссис Кэкстон, я думаю, вас привело к нам не одно лишь желание
выпить лимонаду, - сказал он. - И потому, если вам здесь уютно, посидите, а я
расскажу вам подробно об этой резервации. Я здесь три года, и за это время мы
многое изменили.
- Мне кажется, констебль не вполне точно сказал вам о цели моего визита,
господин старший инспектор. Мой визит носит исключительно частный характер: я
приехала, чтобы повидаться с людьми, переправленными сюда полицией из Уэйлера.
- Ах, вот оно что! Не думаю, чтобы вы смогли многое от них узнать. Если хотите
услышать мое мнение, это отвратительные, угрюмые люди. С самого их приезда я не
смог добиться от них ни единого путного слова. Они даже не поблагодарили меня за
разрешение поселиться здесь, в резервации.
- Не слишком ли многого вы ждете от людей, изгнанных из дома, где они родились и
прожили всю свою жизнь?
- Это меня не касается. Я уверен, мэр и полиция хорошо знают, что делают, и раз
уж они сделали именно так, выходит, это всем на пользу. Я занимаюсь только теми,
кто находится по эту сторону ворот резервации. Я несу ответственность и за них и
за их поведение. Должен вам сказать, я не в восторге от того, что мне спихнули
этот сброд из Уэйлера. Их головы полны идеями, а у меня в резервации идеям нет
места.
- А мне казалось, что идеи нужно поддерживать и поощрять всегда и везде.
- Не стоит затевать спор. В наше время, особенно в городах, болтают много ерунды
относительно положения черных; в основном разговоры эти ведут люди, которым не
приходилось жить вместе с черными. А я могу заверить вас, миссис Кэкстон, что
правительство делает для них больше, чем они заслуживают.
- Насколько я знаю, эти люди ничего для себя не просят, кроме того, чтобы их
оставили в покое. Как бы то ни было, в данный момент мне бы хотелось увидеться с
ними. Вы можете это устроить? Мы привезли для них одежду и одеяла.
Инспектор и заведующая хозяйством переглянулись.
- Конечно, - сказал инспектор, - конечно. Именно это я и намеревался вам
предложить, как только вы допьете лимонад. Если вы готовы, мы с женой проводим
вас туда. - И, выйдя на веранду, крикнул: - Эй, Одноглазый, сбегай к воротам,
пусть пропустят ту женщину с машиной! Пешком слишком далеко, - объяснил он
Тэмпи. - Я охотно подвез бы вас на своей машине, но у меня, как назло, сел
аккумулятор, и я послал двоих ребят в город перезарядить его. Так они еще до сих
пор не вернулись - пользуются случаем. Ленивы, черти, все до одного.
Они прошли по дорожке, усыпанной белым гравием, мимо ухоженных газонов и ровно
подстриженной живой изгороди, мимо великолепных клумб с цветами.
- Как вы находите мой сад? - с гордостью спросил хозяин.
- Очень красивый.
- Да, неплохой, если к тому же учесть, что воду для него приходится носить из
ручья.
Подъехала Хоуп; инспектор и его жена уселись в машину на заднее сиденье, словно
в такси.
- Подвезите нас к поселку, - приказал инспектор.
Хоуп медленно вела машину по грязной дороге, обсаженной высокими деревьями, по
направлению к группе закопченных, рассыпавшихся вдоль ручья хижин с плоскими
крышами, которые отличались друг от друга только степенью разрушенности.
Инспектор наклонился к Тэмпи:
- Это и есть поселок. Неплохое местечко, правда? Обратите внимание, как
расщедрилось управление по делам аборигенов! Решили ввести здесь некоторые
усовершенствования и построили новые... э... отхожие места. Извините, что я
упоминаю о таких прозаических вещах. Прежде все население пользовалось одним...
э... клозетом. Теперь при каждом доме есть свое собственное отхожее место, будет
очень красиво, когда все их покрасят, правда? Это очень оживит пейзаж.
Тэмпи душил беззвучный хохот, губы Хоуп сводила судорога. Они живо представили
себе контраст между однообразно серыми лачугами и прилегающими к ним деревянными
уборными, выкрашенными в яркие цвета - красный, желтый, голубой, зеленый,
оранжевый, фиолетовый - уродливые поганки, выросшие в сочной, пышной траве.
В садиках, не огороженных заборами, бегали дети. Цыплята разгребали лапами
мокрую землю.
Пока они ехали, черные глаза следили за ними из-за приоткрытых дверей и сквозь
окошки. Это были глаза тех самых жалких людей в обтрепанной одежде и рваной
обуви, которых Тэмпи впервые увидела шесть лет назад на дороге в Уоллабу.
Женщины и девушки бросали взгляды из-под всклокоченных, нечесаных волос. Хилые
грудные младенцы у них на руках и уже начинавшие ходить дети в лохмотьях,
цепляясь за юбки своих матерей, смотрели на проезжающих застенчиво и боязливо,
как загнанные зверьки; с ног до головы они были вымазаны в густой грязи, к
которой липли мухи.
- Послушайте человека, умудренного опытом, миссис Кэкстон, - сказал инспектор. -
Черные - это люди конченые.
- Скажите, пожалуйста, почему вы называете их всех черными, хотя цвет кожи у них
неодинаковый - от шоколадного до почти белого? Да и черты лица у некоторых почти
как у нас.
- Тот, в ком течет хоть капля крови аборигена, называется черным. Официально их,
конечно, именуют аборигенами, или проще або. Вглядитесь повнимательнее в их
лица, в их глаза, и вы увидите - это глаза або.
Черные глаза, большие и прекрасные, как у Кристи. Тэмпи вздрогнула, подумав, что
Кристи, возможно, придется жить здесь. Какой контраст между домом, в котором она
провела ночь, и этими трущобами, оставляющими столь гнетущее впечатление! Кто же
во всем этом виноват?
- Разве эти люди достойны лучших жилищ? - вопрошал инспектор. - Посмотрите туда!
Тридцать прекрасных домиков! А что внутри? Свалка мусора! Ящики да картонные
коробки. И спят на полу, словно свиньи.
- Сколько человек живет здесь?
- Больше ста восьмидесяти. А с этими, из Уэйлера, почти сто девяносто.
Сто девяносто человек в тридцати двухкомнатных домах! Она старалась подавить в
себе гнев, сжимавший ей горло. Тридцать полуразвалившихся лачуг, в которых
теснились люди всех возрастов: старики, молодые, дети.
- Все они ужасно примитивны, - продолжал инспектор. - Даже не знаю, что с ними
делать. Некоторых доставили сюда прямо из буша. Их даже невозможно научить
пользоваться туалетом. Боятся всего на свете. Иногда сюда наезжают посторонние,
бог знает с какими мыслями, и никак не хотят согласиться, что сами черные во
всем виноваты. Доктор и старшая сестра городской больницы высказывают всякие
абсурдные мысли. Все они рождаются в головах людей, которые сами никогда не жили
с черными. Старик пастор тоже вечно лезет не в свои дела, даже написал письмо в
Сидней, в газету.
- И что же за этим последовало?
- Ничего. Управление обратилось ко мне, и я изложил факты. На этом все и
закончилось.
- Да они и сами-то не хотят себе помочь, - усталым голосом произнесла заведующая
хозяйством. - Матери совсем не заботятся о детях. Когда у них заболевает
ребенок, они приносят его ко мне. А болеют так часто, что у меня нет ни минуты
покоя.
- Чем же это, по-вашему, вызвано?
- Да им просто лень позаботиться о своих детях, накормить их как нужно.
- Куда там! - добавил инспектор. - Пособия по безработице и деньги на содержание
детей уходят на спиртное да на азартные игры. Вы не поверите: некоторые из них
платят даже по десяти шиллингов за бутылку самогона. Жуткая гадость этот
напиток!
- А почему они это делают? Разве они не могут купить спиртное по обычной цене в
баре?
- Только не здесь, в Уоллабе. У местных хозяев питейных заведений высоко развито
чувство гражданского долга. А последний закон, разрешающий черным пить в
барах, - просто ужасный закон, он погубит их окончательно.
Путь им преградила толпа, собравшаяся у какого-то ветхого здания возле дороги.
Слышались оживленные голоса громко споривших людей. Инспектор нахмурился и
взглянул на жену, видимо, не зная, как ему поступить.
- Что это еще случилось в прачечной? - спросил он.
- Да все этот школьный учитель. Опять баламутит народ.
Инспектор раздраженно сказал:
- Вы даже представить себе не можете, миссис Кэкстон, что нам приходится
переносить. Будто мало нам забот с доставкой воды в эту самую прачечную. Так
нет, прислали еще какого-то молодого учителя, у которого голова набита
сумасбродными идеями. Он ничего не понимает в делах черных, но сует во все нос и
мешает нам.
И тут, словно актер, которому подошло время произнести реплику, показался
учитель. Молодое энергичное лицо пылало гневом.
- Одну минуточку, господин старший инспектор, - позвал он. - Мне хотелось бы
поговорить с вами.
- Я, кажется, уже неоднократно просил вас не подходить близко к прачечной,
мистер Мэнтон. Она никоим образом вас не касается.
Серые глаза учителя сверкнули.
- А мне кажется, я тоже говорил вам, и неоднократно, господин старший инспектор,
что меня касается все, что так или иначе влияет на здоровье моих учеников.
Поэтому я и впредь буду заниматься этими делами.
- У меня нет времени на разговоры с вами. Вы ведь видите, у меня в гостях леди.
Поговорим позже в моей конторе.
Молодой человек посмотрел на Тэмпи.
- Я считаю, что сейчас самое подходящее время для разговоров, особенно если у
вашей гостьи есть хоть капля человеколюбия. Что бы вы сказали, мадам, если бы
дети, которых вам надлежит обучать, получали завтраки, приготовленные в
прачечной, на столе для грязного белья, без соблюдения каких бы то ни было
правил гигиены?
- Это наглая ложь, мистер Мэнтон, - бросилась в атаку заведующая хозяйством. - Я
говорила девушкам, которые готовят детям завтраки, чтобы они мыли руки и стелили
на стол газеты. И уж куда лучше для детей, когда завтраки готовятся здесь, а не
в их грязных, вонючих домах, не их грязными, вонючими матерями.
- Нет, вы только взгляните на них! - вдруг закричал инспектор. - Вы только
взгляните на них, миссис Кэкстон, и подумайте, с какими отбросами мне приходится
иметь дело! Они не могут содержать в чистоте ни себя, ни своих детей.
- Хотелось бы мне посмотреть, как бы вы сами содержали себя в чистоте, если бы
вам пришлось мыться в жестяном тазу в прачечной, двери которой всегда открыты, -
резко возразил учитель. - Ведь, кроме как здесь, им негде помыться.
- А кто в этом виноват? Я? Не желаю больше выслушивать ваши замечания.
- И я тоже, - добавила заведующая хозяйством. - Все они мерзкие, грязные
потаскухи. Прошу прощения, миссис Кэкстон.
- А почему вы не позаботитесь о том, чтобы матери получили хоть какие-либо
знания по гигиене? - обернулся к ней учитель. - Раз вы заведуете хозяйством, это
ваша прямая обязанность.
- Да с какой же стати? - возмутилась заведующая хозяйством. - Разве мы не
установили здесь еще две бочки с водой, а в школе не сделали умывальник после
того,
...Закладка в соц.сетях
