Жанр: Драма
Рассказы и повести
...Я положил столько сил, столько людей, что бы
взять этот последний кусочек нашей родины и теперь все. Мы ничего сделать не
можем.
Майер плакал, его слезы катились по морщинистым щекам. Вдруг раздался
голос моего офицера, того самого, что разбирал "президентский " блок.
- Господин...
- Майер, - вдруг с надеждой ожил бывший генерал "Штази".
- Господин Майер, еще не все потеряно, можно помимо этого разрушенного
блока, напрямую соединить провода и тогда все...
- Что все?
- Вы получите все, что вы хотите.
- Вилли, можно так, посмотри?
Увалень опять у блока, смотрит на кабели, щупает их, потом шговорит.
- Черт его знает, может и можно.
Майер оживает.
- Полянский, сколько у нас есть времени?
- Вся ночь наша. Охрана ведь снята насовсем. Только можно я уеду, пока
еще можно. Километров 40 я еще успею отмахать.
- Сиди, здесь строили навечно, так что все взрывы переживем, а там
выползем, когда война закончиться. Вилли, давай переделывай провода.
- Так это можно, но нужна помощь.
- Ты, - Майер носком ботинка тыкает на моего офицера, - помоги ему.
Развяжите его.
Два маячивших охранника подняли офицера и перерезали веревки на его
руках. Он размял руки и пошел к Вилли отсоединять блок.
- Ну что? Что ты молчишь?
Майер склонился ко мне.
- Ты гнида, Майер.
- Ладно, лучше не воняй. Мне не нравиться, когда меня ругают.
Носок его ботинка въехал мне в нос. Кровь хлынула на брюки и пол. Майер
сразу успокоился и сел на стул. Мы молчали. Прошло минут двадцать.
- Все, - раздался голос Вилли.
Майер подскакивает.
- Ну, давайте, - голос его срывается.
Офицер подходит к пульту и начинает щелкать тумблерами и кнопками. На
стене забегали и замигали зеленые лампочки.
- Все системы готовы, - по привычке доложил офицер.
- Так давай же.
Офицер включил ключ на пульте и начал поочередно нажимать кнопочки. Все
26 подряд.
На стенке также поочередно замигали красные лампочки и тут же погасли,
за исключением двадцать шестой, последней. Она мигала без конца.
- Все, - сказал офицер.
- Как все, а где взрывы? Почему не трясется земля?
- Я уничтожил мины.
- Что?...
Майер выхватил револьвер и весь барабан выпустил в офицера, потом без
сил опустился на стул. Он завыл и долго раскачивался на стуле.
- Пошли, Майер, - Полянский подошел к нему, - мы еще покажем этим
империалистам. Погоди, придем опять к власти, всех перережем.
Майер и Полянский пошли к выходу, за ними поплелась охрана. Я и еще
один офицер остались сидеть связанными на полу. Вскоре раздался грохот, весь
бункер пошел ходуном.
- Что это? - спросил мой сосед. - Неужели последняя мина сработала?
- Нет, это взорвали нас. Подложили на входе здоровый заряд и вроде нас
замуровали навечно. А вот что произошло с последней миной, я сам не могу
понять. Она не сработала, она стоит на взводе.
- Что мы будем делать?
- У тебя зубы здоровые, попробуй развязать мне руки.
Он разгрыз зубами мою веревку и я освободил его. Проклятая лампочка
двадцать шестой мины не давала мне покоя.
- Мы можем уничтожить весь командирский пост? - спросил я офицера.
- Сейчас, я посмотрю.
Он скинул лист железа, прикрывающий пульт.
- Товарищ подполковник, - раздался его глухой голос, - там воткнут в
замок ключ, вытащите его, дайте мне.
Я вытащил ключ и протягиваю его вниз. Через три минуты офицер выполз из
пульта.
- Все впорядке.
- Что?
- Через пол часа,здесь сметет взрывом все.
- Тогда уходим.
Аварийный свет освещал коридоры бункера. Кое-где лежали трупы моих
офицеров и трупы замотанных по уши неизвестных. Мы дошли до площадки первого
этажа подземного бункера. Громадные бетонные глыбы потолка, кучи кирпича и
щебня преградили путь.
- Дальше не пройти. Придется спускаться и искать аварийные люки. Я сам
помогал строить эти убежища, поэтому помню еще где они есть.
- Это делалось на случай ядерной войны?
- Конечно, мы все предусматриывали.
Спускаемся вниз и в конце корридора находим железную дверь. На ней
надпись: "Запасный выход" и огромный амбарный замок. Я возвращаюсь по
корридору к первому трупу и вырываю из его пальцев автомат. Возвращаюсь к
двери и всаживаю весь оставшийся рожок в замок. Дужка замка отскакивает.
- Пошли.
Но только мы приоткрыли дверь как завыла сигнализация.
- Так нам неуйти,-кричу я напарнику. -Пойди найди еще один рожок
патронов.
Он убежал и через пять минут принес еще автомат и два рожка патронов.
Мы идем по витой лестнице, потом по корридору, опять по витой леснице,
кругом мелькают красные аварийные огоньки и все глуше и глуше звучит нудный
вой. Наконец последняя площадка. Большая бетонная плита закрыла вход. На
стене штурвал и стопорный рычаг. Я оттягиваю рычаг и мы с офицером повисаем
на ручке штурвала. Раздается скрип и жуткая темнота обрушилась на нас за
плитой.
- Посвети, - прошу я товарища.
Вспыхивает зажигалка. Мы в пустом коллекторе. Где-то журчит вода. Вдруг
землю качнуло.
- Наша сработала, командного поста нет. Пошли туда.
Труба ведет нас изгибом и вскоре мы вылетаем на скобы вбитые в стену.
Наверху вырисовывается кривая щелочка света. Мы закидываем автоматы на спину
и ползем вверх, осторожно выталкиваем люк наружу. Начало светать, люк
оказался у края дороги. На наше счастье транспорта еще мало и мы выскочив,
тут же закатываем на место чугунный блин.
Мое появление в канцелярии командующего, вызвало шок. Адьютант сразу
пошел докладывать и вскоре меня пропустили за двойные, толстые двери.
Командующий напряженно с мотрел на меня.
- Товарищ генерал, командный пункт разрушен, все мины, за исключением
одной выведены из строя. Все офицеры отдела "М", за исключением меня и
лейтенанта Кривцова погибли, защищая командный пункт от нападения
неизвестных лиц, которые хотели взорать мины. Непонимаю одного, почему была
снята вся охрана и весь охранный батальон вывезен неизвестно куда.
- Как убрали, кто приказал?
- Там был Полянский, он сказал, что это приказали сделать вы.
- Что?... Мы только что начали разгребать завалы над вашим бункером
после взрыва и нашли изуродованное камнями тело Полянского. Нет,
подполковник, такого приказания я не давал.
Он подошел к столу и сказал в микрофон.
- Начальника штаба сюда.
Влетел генерал лейтенант с красной папкой в руках.
- Вы меня вызывали?
- Кто приказал вывести охранный батальон от бункера?
- Вы, вот ваша подпись.
Генерал вытащил из папки лист бумаги. Они оба уставились на подпись в
конце бумаги.
- Действительно подпись моя,-упавшим голосом, сказал генерал-полковник,
-но я точно не помню этого текста. Найдите, кто готовил документ.
Потом он обернулся ко мне.
- Вы говорили о мине, которая на взводе, почему так произошло и где она
находиться?
- Вот сдесь, - я показал на карте жилой квартал, - она расположена в
шахте под больницей. Мне кажется виной, всему является водонапорная станция
с которой мы начинали рыть туннель. Вода каким-то образом просочилась в
туннель, заполнила его и шахту. Поэтому мина не уничтожилась, кислота в воде
уменьшила свои разрушающие свойства и эта штучка осталась разлагаться в
воде.
- Чем это грозит нам и для оставшихся немцев?
- Мина будет гнить и заражать воду на станции, но в дозах, зависящих от
перемещения объема воды.
- Нам ничего сделать нельзя?
- Нет.
- Что теперь мне с вами сделать, подполковник? Ведь ваша миссия здесь
закончилась.
- Уволить. Где бы я не служил, смерть все время движется со мной рядом.
Я хочу жить теперь спокойно.
Генерал ходит по кабинету, я и начальник штаба провожаем его глазами.
- Вы военный и это часть нашей профессии подвергаться опасности ради
жизни на земле.
- Я подвергался опасности ради ее смерти. С чем бы я не работал, всегда
кончалось одним, везде уничтожал то что делал.
Генерал подошел к столу.
Пишите рапорт. Я вам помогу уволиться. Виктор Матвеевич, оформите
документы ему на повышение,-обратился он к начальнику штаба.- Пусть
демобилизуется молодым полковником.
Мы с Катей уезжаем из Германии домой, в неизвестную и пока чужую для
нас жизнь.Надо все начинать с начала, но уже без привычной офицерской формы.
Июль-сентябрь 1995 г.
Евгений Кукаркин.
Первый
Я не верил своим глазам. На "Скайботах" были опознавательные знаки ВВС
Южного Вьетнама.
- Максимыч, - заорал я своему напарник, у - смотри, никак косые на
"боты" пересели. Не пощупать ли нам их крылышки?
- Давай, давай. Щупай, щупай.
В микрофоны вместо Максимыча, залопотал голос с акцентом.
- Ах ты, сволочь.
- Сама сволочь.
Быстро бросив взгляд на приборы, замечаю, что горючего минут на 6. Была
не была. Вперед. Делаю чуть заметный поворот и сейчас же ливень огненных
струй обрушился в мою сторону от "Скайбота". Еще доворот, и почувствовав
кожей что пора, нажимаю на гашетку. Пушки МИГа плюнули свою смерть.
Оторванный хвост "Скайбота" вертелся с замедленной скоростью где-то далеко
от самого изуродованного самолета.
- Гриша, пора.
Это уже голос Максимыча. На горизонте появились 4 точки. На выручку
вьетнамцам шли американцы. Мы удирали в свою сторону.
- Гриша, - раздался незнакомый голос на английском, - Ты меня
понимаешь?
- Я тебя слушаю.
- Меня зовут Мак. Мак Блиндон. Ты не против, чтоб я всадил в твою
задницу порцию свинца.
- С большим удовольствием Мак. Если сможешь, проблем нет. Только у меня
сейчас затруднения с горючим, так что милости просим завтра.
- Хорошо.
Связь прервалась. "Скайботы" отстали. Мы еле-еле дотянули до аэродрома.
Я спрыгнул на землю и с удовольствием подставил под прохладный ветер
свой промокший от пота летный костюм. На газике подлетел доктор.
- Гриша, как дела? Я привез твои 100 грамм.
Он достал термос и налив в колпачок противной китайской рисовой водки,
передал его мне. Я проглотил водку за один глоток.
- Хоть бы дал что-нибудь закусить, старый хрен.
- На.
Доктор протянул мне свежий огурец.
У доктора была своя метода изучения психики каждого летчика. Если после
полета, после принятия 100 граммов, летчик продолжал решать технические и
служебные вопросы, он считал его негодным к дальнейшим полетам. По его
мнению, летчик должен сразу ослабнуть и пойти выспаться.
Хорошо командир полка не придерживался мнения доктора и посылал
летчиков в бой, если того требовала обстановка.
Ко мне подлетела красивая вьетнамка в форме лейтенанта вьетнамской
армии.
- Товарищ капитан. - заговорила она без акцента на русском языке, -
Ваша машина требует ремонта. Посмотрите на плоскость.
Дырки от пуль изуродовали ровную поверхность крыла.
- Лейтенант, мне нужен исправный самолет завтра. А то у меня свидание
назначено в воздухе и не дай бог, может сорваться.
- Все смеетесь надо мной, товарищ капитан. Все равно не успею, перебиты
все гидравлические трубки.
- Максимыч, - закричал я. - Где ты?
- Я здесь, - медведем подошел громадный Максимыч.
- Подтверди этой красивой миледи, что у меня завтра назначено свидание.
Он махнул рукой.
- Не слушай его, Люся.
Наш язык никак не мог и не очень хотел выговаривать правильно
вьетнамские имена. Мы их называли как хотели и они соглашались с нами,
понимая наши трудности. Так и эту девушку, легче было назвать Люсей.
- Какой-то Мак обещал ему завтра набить рожу. Вот он и харахорится, -
продолжил свою длинную мысль Максимыч.
Люся обиженно повернулась ко мне затылком и залопотала на своем языке
аэродромным вьетнамцам.
- Да ты не обижайся на этого чурбана, - Максимыч ласково взял девушку
за плечи. - Приходи сегодня к нам, а то этот... на стенку с тоски полезет.
Девушка благодарно кивнула головой и отошла от самолета.
Полковник равнодушно принял мой устный рапорт. Потянул носом,
почувствовав запах водки, и подняв голову с бесцветными глазами, спросил.
- Что еще?
- Какой-то Мак пригласил завтра на поединок.
- Подполковник ВВС США Мак Блиндон, между прочим, появился в нашем
районе неделю назад и уже попортил кровь вьетнамцам, сбив их два самолета.
Имеет опыт боев в Японии и Корее. За ним числится 21 побежденный противник.
- Очко.
- Что, очко? - обалдело уставился на меня полковник.
- Я хотел сказать, в картах после 21 - обычно перебор.
- Иди ты к...
- Есть. Пошли, Максимыч.
Я грохнулся в койку прямо в летном костюме и почувствовал, что меня
клонит в сон.
- Все-таки прав доктор. После водки спать хочется. В тот раз только
задремал, инспектирующий генерал приехал. Перед этим тоже - делегация
партийных работников Китая появилась.
- Сейчас накаркаешь. Лучше помолчи.
Максимыч удобно устроился, полулежа в койке. Мы затихли и я покатился в
бесконечное пространство облаков и мелькающей земли.
- Подъем. Капитан Синицын, старший лейтенант Колпаков на выход, -
рявкнуло радио над головой.
Я подпрыгнул и уставился на Максимыча.
- Максимыч, сколько время?
- Да всего двадцать минут спали. Пошли. Накаркал все же.
- Дежурной смены нет что-ли?
- Видно что-то серьезное.
Полковник ждал нас, стоя у окна.
- Очень сожалею, товарищи офицеры, но нужно срочно подняться в воздух.
Над Тонкинским заливом идет свалка. Там один наш уважаемый, трижды герой
Советского Союза, опять вляпался в потасовку. Американцы подняли четыре
эскадрильи, что бы отделать его по первое число.
- А как там мой самолет, товарищ полковник?
- Возьмите мой. Отправляйтесь быстрей, товарищи офицеры.
- Есть.
Люся ждала меня у крыла самолета начальника.
- Гриша, будь осторожней. Говорят, там появились ассы.
- Хорошо, моя радость.
Я поцеловал ее в щечку и стал взбираться в кабину МИГа.
В воздухе действительно творилось черт знает что. Мимо нас с
черно-белым шлейфом дыма пролетел уже безразличный ко всему МИГ. Американцы
нас не заметили, так как связавшись боем с группой наших самолетов, не
обратили внимание на выскочившие со стороны моря два истребителя.
Чтоб не выдавать себя в эфире, я качнул машину, знак "внимание" для
Максимыча и бросил ее наверх, чтобы набрать высоту и спрятаться за белыми
барашками облаков. Мы сверху обрушились на "Скайботы" и первым же залпом
пушек свалили двух американцев. Бой мгновенно прекратился. Уцелевшие
"Скайботы" ушли на Юг.
- Гриша, это ты? - позвал меня кто-то в эфире.
- Никак Василий? Живой, черт!
- Прекратите засорять эфир, - потребовал жесткий голос.
МИГи возвращались на базу.
Пожилой генерал, как панцирь отделанный колодками орденов грудью, пил с
нами водку и чувствовалось, он рад, что выскочил из этой передряги и теперь,
похлопывая всех по плечу, объяснял как он вертелся и обманывал противника.
- Кого сбили? - спросил я Максимыча.
- Сашку Шумилова. Хороший был парень. Фактически, чтоб спасти вот
этого, - он кивнул в сторону генерала, - прикрыл его своей машиной. Гриша,
пойдем отдыхать. Ну их к бесу. Завтра нам опять на задание, а этот уже не
полетит, пусть напивается.
- Пошли. Хрен с ними.
Люся ждала нас у нашего домика.
- Гриша, можно я к вам зайду?
- Для тебя наш дом всегда открыт, - начал было я.
- Входи, Люся.
Максимыч распахнул двери.
- Люся, ты займись чем-нибудь, а то нам надо привести себя в порядок, -
не унимался Максимыч.
- Хорошо. Я приберу у вас.
Мы забрали с кроватей полотенца и пошли в домик - душ, смывать с себя
последствия воздушных полетов.
- Люся к тебе неравнодушна, - мычал Максимыч под теплыми струями воды.
- Ох, красивая девка. Жалко, что вьетнамка. Будь я не женатый, ухлестнулся
бы за ней.
- Помнишь, как нас инструктировал особист: "Не заводите шашни с местным
населением. Особенно с женщинами. Помните, вы нужны разведкам всех стран. Мы
будем серьезно пресекать ваши посторонние связи".
- Да плюнь ты на них.
- Хотелось бы, да нельзя.
Мы помолчали и закончив мыться, оделись в отглаженные гимнастерки и
бриджи.
Внутри дома все сияло чистотой. На необычно белом столе Люся разливала
чай.
- Тебе, Гриша, надо крепкий настой чая с нашими травами. Еще моя
бабушка говорила: "Вот, доченька, травка, запомни, силу придает". Я ее тоже
положила.
- Наркотик наверно, - неуверенно сказал Максимыч.
- Да нет. У русских есть такая же трава, я только название ее не помню.
- Когда ты только успела?
Люся зарумянилась. Чай действительно был превосходный, он чуть
отдавался запахом неведомых цветов. Я почувствовал, как хмель последнего боя
начал уходить из крови и руки наливались привычной силой.
- Вот что ребята, - сказал Максимыч, - вы как хотите, а я иду спать.
Васька вернулся из больницы и свои домик открыл, так что я заночую у него.
Максимыч ушел.
- Я слышала про Мака..., - начала Люся.
- Не надо про Мака. Лучше скажи, где ты так здорово по-русски научилась
говорить?
- Я училась у вас, в России.
- Что, на техника по обслуживанию самолетов?
- Нет.
Люся заулыбалась.
- В холодильном институте.
- А как же...
- Кончила институт и уже во Вьетнаме направили на курсы механиков по
обслуживанию самолетов.
- А меня сюда отправили за хулиганство.
- Что ж ты натворил?
- Проскочил на МИГе под линией электропередач, на спор.
- Дурачок.
- Ты-то еще ласково сказала, а вот этот генерал, которого я сегодня
выручал, перечислил наименование всего скота, который пасется на пастбищах
или находится в домашнем хозяйстве, и все это относилось ко мне.
- Бедненький.
Она подошла ко мне и поцеловала ароматом неведомого мне чая.
- Давай спать, - шепотом закончила Люся.
Мне опять дали самолет командира. Крыло моего самолета так и не успели
залатать.
- Гриша, ты еще живой? - зашелестел английский язык в наушниках.
- А я думал, что я тебя вчера сбил?
- Ты подло сбил моего командира и теперь, задница, я тебе залью свинцом
горло вместо хвоста.
- Мак, покажись, а то я так испугаюсь, что возьму и вернусь назад.
- Смотри на солнце.
- Теперь твою лоханку увидел и сразу весь испуг кончился. Пусть твой и
мой напарники покрутятся в разных сторонах долины. Твой - в сторону моря,
мой - над горами. А эта территория наша. Согласен?
- Хорошо.
- Расходимся. Точка встречи над поворотом шоссе у моря.
Мне казалось, что он не оставил на моем самолете живого места, истерзав
его весь. Четыре пулемета молотили брызгами свинца все, что могли, даже мой
козырек. Я, как упорный маньяк шел к жертве на сближение. К сожалению, у
меня только прицельный залп и нет такой роскоши заливать все пространство
пулями. Казалось все, развалюсь, но в этот момент он затвердел на прицеле и
я нажал на гашетку. Мы падали на землю оба. Он без крыла, я еще мог
барожировать.
Мака выбросила катапульта, а я тянул в сторону Северо-вьетнамской
земли.
Гидравлическая жидкость вытекла из пробитых трубопроводов и шасси не
могли выйти из брюха самолета.
Самолет ударился брюхом о холм, подпрыгнул, и разрывая днище на
неведомо-откуда взявшихся камнях, понесся по маленькой площадке. Скрежет и
тряска прекратились. К самолету бежали вьетнамские солдаты.
Максимыч встретил меня, как будь-то мы расстались с ним вчера.
- Мак, сволочуга, жив, - бросил я первую фразу ему.
- Ага, - сказал он.
Как будь-то так и должно быть.
- Что нового?
- Ничего. Если бы вьетнамцы не сообщили сюда по телефону, что ты жив,
Люся бы сошла с ума.
- У них плохой транспорт. Я два дня ехал на каких-то животных.
- Я тебе сочувствую. У командира был?
- Был. Он новый самолет получит только через две недели.
- Ему повезло, да и ты счастливчик.
- Это точно. Только бить "скайбот" со стороны морды всеравно нельзя.
- Дурачок ты, Гришка.
Максимыч обнял меня рукой.
- Люся ждет. Иди к ней.
Он подтолкнул меня к двери.
Запыленный офицер появился в нашем домике неожиданно.
- Здравствуйте, товарищи офицеры. Капитан Синицин? - обратился он ко
мне.
- Да, товарищ майор.
- Крамаренко Степан Степанович. Начальник особого отдела дивизии.
- Чем могу служить, товарищ майор?
- А это - старший лейтенант Колпаков? - теперь обратил он внимание на
Максимыча.
- Так точно, товарищ майор.
- Погуляйте, пожалуйста, товарищ старший лейтенант.
Максимыч вышел.
- А я ведь к вам, Григорий Павлович.
- ???
- Не расскажите мне про Мака Блиндона?
- Мой начальник расскажет вам о нем больше, чем я знаю. Может
обратиться к нему?
- Не надо. Вы с Маком переговаривались по рации?
- Да. Мак все время сидит на нашей волне.
- Он вас вызвал на поединок?
- Да.
- О поединке знали все на аэродроме? Я имею в виду команду обслуживания
и летчиков.
- Естественно. Я не скрывал этого. Знал об этом и мой командир.
- В команде обслуживания есть вьетнамка, лейтенант, ее все зовут,
кажется, Люся. Она специалист - механик и тоже знала о поединке?
- Знала. Но причем здесь Мак Блиндон и Люся?
- Кто-то, неизвестный, сообщил вьетнамцам, а те нам, что ваш самолет
был умышленно испорчен. Мы обследовали самолет, там в горах. Действительно,
в правой пушке испорчен приемник снаряда.
- Чушь. Я сбил самолет Мака. И потом, он так поливал меня свинцом, что
мог и повредить пушку.
- Нет. Не мог. Пушка выведена из строя обыкновенной стальной шпилькой,
а самолет вы сбили левой пушкой и то я думаю, что и эта пушка была также
законтрена на шпильку, но то ли от вибрации, то ли от попадания случайной
пули, шпилька свалилась и выстрел состоялся. Поэтому Мак остался жив.
- Он мог бы остаться жив, если б я зафитилил в него и два снаряда. И
потом, если портить самолет, необязательно портить пушку. Можно взлететь и
сразу же разбиться, если кому-то захочется проковыряться в других местах
самолета.
- Я не буду с вами спорить, капитан. Пушку мы сейчас сняли и отправили
на экспертизу. Кстати, какие отношения у вас с Люсей.
- Нормальные.
- Ну, хорошо, капитан. О нашем разговоре никому ни слова. До свидания.
- Уверен, что говорили о Люсе? - сразу заговорил Максимыч.
- О чем еще можно говорить особисту.
- Что теперь будешь делать?
- Ничего.
- И то правильно.
Летаем почти каждый день. У нас снова потери. Летчики говорят, опять
проклятый Мак появился в воздухе.
- Как себя чувствуешь, Гриша? Говорят тебя не было потому, что
вытаскивали из твоей задницы свинцовые иголки.
- Чего-то тебя, Мак, все тянет на мою задницу. Уж не гомик ли ты?
В наушниках кто-то хмыкнул.
- Ах ты, недоносок.
Вдали показались четыре точки "Сейбров". Мы с Максимычем резко идем в
набор высоты. "Сейбры" отстают, потом проскальзывают в сторону моря. Теперь
мы бросаемся им вслед, как ястребы на добычу. Передний американец делает
петлю, стараясь встретиться с нами мордой своего самолета. Последний не
успевает сделать петлю, его просто разнесло на части от попадания снаряда
МИГа.
Опять начинается свинцовый бедлам и мы снова уходим вверх.
- Мак, у тебя горючего еще хватит?
- На тебя хватит.
- Прекрасно.
Они летят треугольником. Не целясь, я сверху выпускаю в эту кучу два
РСа(реактивных снаряда). Треугольник мгновенно распадается. Я нападаю на
передового. Американец понимает, что развернуться ему сложно и фигуры
высшего пилотажа замелькали в воздухе. Сижу на нем, как приклеенный. Он
опускается до воды, искусно ведя самолет в надежде, что я совершу ошибку в
которую попадает большинство летчиков. Клюнуть носом для выстрела нельзя
из-за большой скорости и оказаться за ним нельзя- из-за тяги его двигателя.
Все равно, нажимаю на гашетку и два снаряда проносятся над его фонарем.
Американец среагировал и самолет попал в объятья воды. Нет, он не плюхнулся,
не взорвался, а как хороший лыжник несется по волнам.
Резко подымаюсь наверх. Где же Максимыч? А вот и он. Его самолет,
вращаясь в медленном штопоре, и оставляя за собой спираль дыма шел в воду.
- Нет! Нет!
Все кончено. Самолет Максимыча взрывается от удара об воду. Черная
точка подонка, сделавшего свое дело, исчезает в небе.
"Сейбор", загнанный в воду, попал под волну и его двигатели зарылись в
воде.
Я пошел на него в атаку. Когда вышел на высоту, море было пустынно.
В этот день я напился. Проклятая рисовая водка не пьянила, а давала по
ногам. Такое ощущение, что ноги отвалились под столом.
- Может хватит?
Люся вопросительно смотрит на меня.
- Черт его знает. Жаль Максимыча.
- Может он еще жив?
- Навряд ли. На поверхности воды никого не было. Самое противное, не
заметил номера этого фраера, который сумел его сбить.
- Пойдем, я тебе помогу дойти до кровати.
Идти я не мог, она меня дотащила до койки, но сил втащить на койку у
Люси не было. Она стащила матрац на пол, перекатила меня на него и накрыла
одеялом.
- Спи, Гриша.
Горячие губы коснулись щеки.
Командир сверлил меня взглядом.
- Вы опять до конца не довели дело. Мак жив.
- Не может быть.
- Может. Правда, больше Мак летать не будет. Его списали с армии.
Вернемся к нашим делам. Американцы решили провести метеорологическую войну
во Вьетнаме. Б-52 будут распылять на определенных высотах аэрозоли. Они
концентрируют вокруг себя влагу, и после этого ливень хлещет вниз, смывая
все на пути.
- Вот, сволочи!
- Особенно достается центральным районам между реками Ка и Ма. Надо
отогнать бомбардировщики от туда и наказать, чтоб не повадно было.
Вьетнамские летчики, плохие вояки. Все-таки не хватает у них сил на большие
перегрузки. Слетайте капитан, покажите как надо сбивать пятьдесят вторые.
- Я и сам-то их редко видел.
- Ничего. Не сбивали, так собьете. Я тебе нового напарника дам. Эй...
Лейтенант.
Полковник высунулся в окошко.
В комнату вошел поджарый паренек.
- Товарищ полковник, лейтенант Мостовой по вашему приказанию прибыл.
- Ну вот. Бери, Григорий Павлович.
Новый напарник, Сергей, оказался неплохим парнем и летчиком. Он четко
реагировал на каждое колебание моего самолета. Мы пошли в сторону залива, а
по
...Поділитися у соцмережах
