Жанр: Драма
Рассказы и повести
...нщина. Я раздевал ее неспеша и целовал
каждую появившуюся часть тела. Когда она раздетая лежала на кровати, я еще
раз прошелся губами по ее шелковой коже... Когда Гамиля вскрикнула, я закрыл
ее рот губами...
Мы лежали поверх одеял и приходили в себя.
- Я не хочу, что бы ты погиб. Война кончилась. Уже мир. Неужели нельзя
взорвать эти дурные поля и все кончить разом.
- Тогда меня уберут из Египта.
- Может тебе остаться. Папа нам оставит этот дом, деньги.
- Не будем загадывать. На моей родине свои сложности и длинные руки
моих соплеменников могут достать меня везде. Давай лучше собираться, нам
пора явиться на саму церимонию помолвки.
Мы уже молча оделись и отправились к Шери.
Нам удалось не пропустить торжественную часть и отсидеть праздничный
ужин. Потом были танцы. Я не отходил от Гамили, мы танцевали и старались
быть веселыми.
Вдруг в зале в разгар музыки раздался шлепок.
- Ты, негодяй, - гневно вскрикнула Дорри, влепив пощечину Мансуру.
Она, красная от гнева ринулась в дверь, а Мансур стоял разинув рот
прижимая руку к покрасневшей щеке. В зале начались смешки. Мансур
покачиваясь пошел к окну.
- Скажи, какого ты мнения о Мансуре? - спросила Гамиля.
- Храбрый, не трус, но изуродованный вашим обществом до основания.
- То есть?
- Позер, хитер, любит власть и немного подл.
- Помоему подл и еще как. Знаешь как он плакался здесь, что Дорри
напечатала не про него, а про тебя статью. Какие пакости он рассказывал об
этой ее командировке. Якобы она голышом сидела рядом с вами в танке и вам
было не до разминирования.
- За это я врежу ему еще одну пощечину.
- Только не здесь. Общество будет против тебя. Хватит того, что они
болтают о нас.
- Хорошо, я отдам ему должное потом.
- Меня мучает все время тот наш разговор о Сабире. Скажи его
действительно нужно было убить во время боя?
- Мне трудно ответить на этот вопрос. По нашим законам военного времени
- да. По вашим - я затрудняюсь что-либо ответить, но, однако, ни один
египетский военный не осудил меня за это.
- Ты может в чем-то прав. Военные бы не осудили, а вот наш общество
могло и осудить.
- Разве уже об этом ходят разговоры? - встревожился я.
- Нет, нет... Я ни кому ни чего не говорила.
Я прижал ее к себе чуть-чуть и она замолчала, уйдя в свой мир грез.
Утром карта северного района лежала у меня на столе. Я очень удивился,
как сумел Мансур выкроить время, чтобы ее изготовить. Я приказал снять с нее
две копии и вызвал майора Махмуда и Мансура.
- Господа офицеры, этот район я разделил на три части. Каждый из вас
возьмет на себя одну из частей и пойдет на место представителем штаба. Я
предоставляю вам право выбора места своей работы.
- Я пойду здесь, - поспешил Мансур, указав на равнинный участок.
- А я, здесь, - Махмуд выбрал место рядом.
Мне достался холмистый и неровный участок.
- Тогда получайте карты и ... Вперед.
Они вышли и тут передо мной возникла Дорри.
- Привет, Александр.
- Здравствуй, Дорри. Чего тебе не спиться? После вчерашнего, надо
неделю приходить в себя.
- Но вы-то уже на работе, а я, незабывай, корреспондент. И потом, на
что ты намекаешь?
- Успокойся, Дорри. Что ты хочешь?
- О... Много чего. Тебя, например. Еще, редакция просила сделать еще
один репортаж и зная твой дрянной характер, я принесла тебе бумажку от
командующего. На.
Она передала мне распоряжение генерала об оказании содействия
корреспонденту "Дели Ньюс".
- Ладно, выбирай, к кому пойдешь в группу. К Мансуру, майору Махмуду
или ко мне.
- Конечно к тебе. Мог бы других и не предлагать.
- Хорошо, поехали. Газик стоит у входа в штаб.
Дорри сразу влезла в танк и по-хозяйски стала снимать с себя одежду.
Опять ее голая грудь и шикарное тело замелькало передо мной.
- Вперед, - скомандовал я и танк начал плавную раскачку, гремя тяжелыми
"блинами".
Мне казалось, что в машине выше 50 градусов. Как только двигатели
выдерживали. Мы истекали потом и вентиляторы совсем не помогали нам. Броня
была раскалена и притронуться к ней невозможно. Здесь были другие
противопехотные мины. Танк только подрагивал и гудел "блинами". Осколки
стучали по броне. Через три километра, мы забрались на высокий холм и...
Дорри закричала.
- Смотрите, там внизу. По моему там самолет.
- Стоп, - скомандовал я. - Всей колонне, стоп.
Внизу, в лощине, на брюхе лежал окрашенный защитной краской
шестиместный самолет с оторванным крылом. Его нос уперся в крутой откос,
сзади в грунте шла канава по ширине фузеляжа, проделанная при посадке с
вершины соседнего холма.
- Всем, глушить двигатели, открыть люки, из машин не вылезать. Ждать
моей команды, - прижав к шее лорингофоны приказал я.
Растянувшиеся танки застыли на подъеме холма.
- Механник, не торопясь, вперед, - скомандовал я своему водителю.
Танк качнулся и мы поползли вниз к самолету. Бамс... Выскочила
мина-попрыгунчик и шрапнель с грохотом врезалась в броню. Опять смена минных
полей. Еще одна, бамс... тра-та-та-та. Ого сколько их напичкано. Блестящая
от пота Дорри сидит вцепившис в триплекс. Она уже не замечает грохочущих
осколков. Все внимание ее к самолету.
- Так поближе, чуть вправо, а теперь протраль вокруг самолета.
Но танк вдруг резко остановился.
- Господин капитан, там перед нами трупы, - зашумел микрофон.
- Тогда обойди их.
Машина развернулась и, отойдя от самолета, вернулась к нему уже с
хвоста.
- Стой. Глуши двигатель.
Наступила непривычная тишина. Я откидываю люк, хватаю свою одежду и
набрасываю ее на бронь. Даже через одежду чуствую жаром пышащий металл.
- Ай, черт.
Все-таки задел боком о кромку люка. Теперь точно ожог. Иду в тапках по
броне и чуствую ногами ее высокую температуру. Спрыгиваю на песок сзади
танка на очищенную от мин дорожку.
Передо мной самолет с английскими опозновательными знаками. Метрах в
семи от самолета лежат три скелета, в гражданской драной одежде.
Мина-попрыгунчик удачно уложила их в ряд.
- Почему он не взорался?
Сзади меня голая, с шлемофоном на голове и фотоаппаратом в руках, стоит
Дорри.
- Самолет был обстрелян, баки пробиты. Все горючее вытекло. Поэтому и
цел.
- А летчик где?
- Сейчас посмотрим.
Осторожно оглядывая землю иду к открытой дверце самолета. В самолете
ящики, в беспорядке наваленные на сиденья. Скелет-летчик замер за штурвалом.
Спрыгиваю на землю и замираю. Дорри в азарте съемок отошла от протраленной
полосы. Ее фотоаппарат щелкает в руках, а она мелькала голым телом вокруг
трех трупов.
- Стой!
В несколько прыжков настигаю ее и обхватив падаю на землю.
Вовремя. Шир... раскидав песок выскочил попрыгунчик. Бам... грохнул над
нами разрыв. Завизжала шрапнель.
- Дура, мать твою.
Я лежу на ее роскошном теле. Она ошеломлена настолько, что только
разевает рот, не издавая звука.
- Мне больно спину, - наконец прорвался звук.
Я поднимаюсь и за руку вытягиваю ее с земли. Вся спина исцарапана и
изодрана на мелких камнях. Появилась кровь.
- Марш в машину.
- Погоди, посмотри, - она указывает на трупы.
У центрального, у самой головы лежит грязный от песка чемоданчик, его
ручка прикована цепочкой к белой кости бывшей руки. Я осторожно подхожу к
скелетам и приподняв чемоданчик тяну его на себя. Кисть отламывается от руки
и повисает на цепочке. Я вытас киваю, ее из браслета и откидываю к самолету.
Чемоданчик в руках.
- Пошли. Мы завтра протралим здесь и пришлем кого-нибудь.
Дорри кончает снимать самолет и идет к танку.
- Куда, идиотка? Сбоку нельзя.
Она в недоумении. Сзади танка зацепиться не зачто. Я забрасываю
чемоданчик к башне, вскорабкиваюсь на гусеницу и от туда на бронь, проклиная
горячий металл.
- Давай руку.
- Ай, ай, - визжит она, обжигаясь, когда я тащил ее на верх.
Мы стоим на выхлопных решетках и Дорри чуть не плачет. Красные пятна
ожогов неровно расползлись по бокам.
- Ну и поездочка. Спина изодрана, вся обожжена, да еще похудела на
килограмм десять. Кто теперь меня будет любить такую.
- Не причитай. Найдешь кого-нтбудь. Прыгай в люк.
В танке, я перегибаю ее на горячих мешках с песком и начинаю йодом
обрабатывать спину.
- Да поосторожней, ты медведь. Мне же очень больно.
- Вот не подумал бы. Это все пустяки. Сейчас опять пот пойдет, еще хуже
щипать будет.
- Спасибо, успокоил.
Наконец она садиться на мешки и я вижу слезы на ее лице.
- Механник, заводи, поехали назад.
Загрохотал дизель, я закрыл люк и мы под дробь вылетающей из-под
"блинов" шрапнели ползем к своим.
У палаток, я одеваюсь и вылезаю из люка первым, прихватив с собой
чемоданчик. Дорри долго копается и наконец появляется небрежно одетая. Она
спрыгивает с танка мне в руки и прижавшись долго не хочет отпускать.
- Дорри, не дури. Люди смотрят.
- Господи, негде даже к тебе поприставать.
Мы садимся в газик и я везу ее к штабу.
- Как ты думаешь, что в чемоданчике?
- Сейчас в штабе и посмотрим.
- Можно, я с тобой посмотрю?
- Нельзя. Вдруг это какие-нибудь секретные документы.
Она надулась.
- Когда мы с тобой увидимся? - спросила она через некоторое время.
- Не знаю.
- Где ты сам-то остановился?
- В Судре. Там мне в военном городке выделили штабную машину-фургон.
У штаба я ее высадил и она попращавшись ушла. Я сунул чемоданчик под
сиденье и попросив часового присмотреть за машиной, вошел в штаб. В своем
кабинете еще раз внимательно исследовал карты.
Пришел Мансур, грязный и потный. Докладывает о выполнении задания.
- Ну и жарища, - говорит он под конец, - у меня двое солдат получили
тепловой удар, а в одном танке заклинило двигатель.
- Его вытащили с минных полей?
- Нет. Я уже доложил по рации в штаб, там сказали что бы оставил на
месте, завтра из резерва новый пришлют.
- Хорошо. Мансур, я хочу тебя спросить. Что ты плел женщинам о Дорри?
- Когда? - он краснеет.
- О том как она раздевалась в танке.
- Да это... Просто вырвалось. Я потом понял, что сморозил глупость.
- А мне так хочется влепить тебе по морде. До сих пор руки чешуться.
Мансур опасливо отшатывается и молчит.
- Иди, проиведи себя в порядок. Завтра опять тяжелый день.
Мансур вылетает как пуля. Я звоню полковнику Али.
- Господин полковник, можно зайти.
Полковник устало смотрит на меня и ворчит.
- Уже конец рабочего дня. Что еще у тебя?
Я докладываю о находке самолета. Умалчиваю только о чемоданчике.
- Где это, где? - оживляется полковник-покажи по карте.
Я карандашом отмечаю точку.
- Что там в самолете? Ты видел?
- Ящики. А так же четыре человека, включая пилота, которые мертвы. По
состоянию трупов, авария произошла более года назад.
- Ты кому-нибудь о находке говорил?
- Нет, но там со мной была корреспондентка "Дели Ньюс" Дорри.
- Она что, все сфотографировала?
- Да.
- Вот засранка. Теперь разнесет по всему свету. Ладно, я позвоню
кой-кому, может попридержат ее материал, пока наши не обследуют самолет.
Только ни кому ни слова.
- Есть.
Я свернул с шоссе на Судру к только-что восстанавливаемому поселку
феллахов. Грязные разрушенные улочки, голопузые дети, копающиеся в пыли и
несколько стариков степенно сидящих на ящиках из под снарядов в тени. Я
подъехал к ним.
- У вас есть мастерская по ремонту машин? - спросил я по английски.
Молчание.
- Ну какая-нибудь мастерская есть?
- Да они не знают вашего языка, - слышу голос с зади.
Передо мной стоит неряшливо одетая женщина.
- Вы мне не можите помочь?
- В поселке нет мастерских.
- Но есть какие-нибудь механники, ремонтирующие трактора, ну наконец
какой-нибудь инструмент у кого-либо для ремонта есть?
Она задумалась.
- Только если у Фарди.
- Садись, поехали к нему.
- Да он вон в том доме.
Я подъехал к указанному дому. Ко мне в грязном замызганном халате с
черо-белой бородой вышел феллах.
- Ты Фарди?
Он закивал головой. Я вытащил чемоданчик из-под сиденья.
- Мне нужно его вскрыть.
Он смотрит на меня с недоумением. Я показываю жестами, что надо
сделать. Наконец до него дошло и он пригласил меня в свой дворик. Мы вошли
маленькую глинобитную пристройку. На большом столе валялись детали, гайки,
болты, ржавое железо и всякий металли ческий хлам. Инструменты были свалены
в беспорядке в ящике из-под снарядов. Я смахнул со стола часть хлама и
положил чемоданчик, после чего жестом пригласил Фарди. Он важно подошел,
повертел чемоданчик в руках, пощелкал барабанчиками шифра и ..., вытащив из
инструмента настоящую воровскую клешню и фомку, начал взламывать его со
стороны петель. Петли были буквально вырваны из чемоданчика. Феллах
приподнял верхнюю крышку и... мы увидели еще один блестящий металлический
чемоданчик. Фарди поцокал языком, осторожно вытащил его и вопросительно
поглядел на меня. Я кивнул головой. Опять защелкал барабанчик шифра под
пальцами египтянина, на этот раз он выудил из ящика зубило и молоток.
Повернув чемоданчик к себе, старик стал вырубать металические заклепки
петель. Трах... вылетела первая шляпка, потом другая и все шесть заклепок,
по три на каждой петле, смешались с металлической массой на столе. Фарди
поддел зубилом верхнюю крышку чемоданчика и приоткрыл его. Я сунул в щель
руку. Н а свет появилась коробочка с надписью большими буквами "М-801" и
толстая папка. Я сунул коробочку в карман брюк, папку под мышку и вынув из
кармана несколько долларов передал феллаху. Он с удовольствием их взял и
закачал головой в знак благодарности. Положив металлический чемоданчик в
разодранный черный, я собрался уходить, но Фарди стал жестами просить, что
бы я отдал чемоданчики ему.
- Нет, нет, - помотал рукой я, - нельзя.
Он разочаровано развел руками.
В моей машине бало полно детей. Я их шуганул и бросив все на сиденье
поехал из поселка.
Дождавшись, когда на шоссе не будет машин, я остановился и раскрыл
папку. В ней находилось несколько документов на английском под грифом "СС":
доклад одного закрытого английского медицинского учереждения, с
предлагаемыми разработками психологической войны на ближайшие десять лет;
заключение комиссии по поводу препарата М-718 и рекомендации по его
применению, а так же письмо в израильский аналитический центр, где англичане
просили оказать содействие доктору Ламбергу, в организации лаборатории для о
кончательной доработке препарата "М-801". Я раскрыл коробочку. В ней лежали,
завернутые в вату десять ампул, в которыж болтались красноватые пилюли. Что
же мне со всем этим добром делать? Ладно, вытряхиваю из коробочки ампулы и
кладу их в карман, раздираю папку и вместе с коробочкой поджигаю на песке
обочины дороги. Документы складываю и запихиваю под брюки. Теперь
чемоданчик. Недалеко лежит камень. Я подхожу к нему, с трудом перекатываю и
положив чемоданчик в образовавшееся углубление, накатываю камень обратно,
чуть-чуть подсыпаю щебнем и вроде ничего не заметно. Недогаревший картон,
раскидываю по местности. Вроде пора уезжать.
У моей припаркованной штабной машины, дверца фургона чуть-чуть
приоткрыта. Я поднимаюсь по ступенькам и вижу Дорри, спящую на диване. Она
лежит на боку, согнув ноги. Цветастый купальник плотно охватил выпуклости
тела. Глухо воет кондиционер, разряжая аккамуляторы машины. Внутри все же
прохладней чем на улице. Я вхожу и сажусь за столик.
- Александр, это я.
Дорри распахнула свои глаза и смотрит на меня.
- Вижу.
- Я так устала, что решила добраться до твоего уютного уголка и
выспаться.
- Как тебя пропустил часовой?
- Просто. Он ничего не понимал по английски, а когда я ему показала
подпись генерала на письме, он просто махнул рукой и я здесь.
- Ты чего-нибудь ела?
- Там на полке, консервы, хлеб и кола.
- А это ты кого ограбила?
- Тыловик молоденький попался, прямо из армейской лавки все и выдал.
- С тобой не соскучаешься.
- Естественно.
Я достаю консервы, хлеб, колу и, вскрыв банки, ножем начинаю есть.
Поднимается Дорри, потягивается и тоже подходит к столику.
- Дай чего-нибудь мне.
Отрезаю ей кусок хлеба и накладываю ломоть колбасы. Вскрываю бутылку
колы, передаю тоже. Дорри садиться рядом. Мы с жадностью голодных людей едим
пищу. - Как твоя спина?
- Болит. Залей мне еще раз иодом.
- Потом. Я сейчас пойду в бараки помоюсь. Весь липкий от пота.
- А я уже, помылась. Как примчалась сюда, сразу же пошла искать воду.
- Убери все. Я сейчас приду.
Беру из шкафчика полотенце и выхожу из машины.
Дорри скинула купальник и лежит голышом на диванчике на животе. Вокруг
некоторых царапин и разодранных ран появилась непрятная краснота. Я протираю
ваткой с иодом все ее ранки. Наконец, все кончилось, но я невыдерживаю и
опускаю обе руки вниз. Дорри сей час же отжимается на локтях и ее грудь
влилась в мои ладони.
- Только по-осторожней, пожалуйста. У меня спина.
- Тогда вставай.
Мы меняемся местами. Дорри умеет из мужчины выжимать все. Пять часов
она мучала меня...
Мы лежим в полудреме и пытамся еще что-то рассказать друг другу.
- Дорри, - встрепенулся я, - ты еще статью не отправила?
- Когда же. Я ее даже не писала. Завтра напишу.
- Полковник Али просил про чемоданчик ни чего не писать.
- А что там?
- Там переписка между двумя государствами.
Сразу оживляется Дорри.
- Кто с кем?
- Вот этого я тебе сказать не могу.
- Александр, сначала подразнишь, а потом в кусты.
- Тебя подразнишь. Сама кому хочешь голову оторвешь.
Разговор опять теряет нить и мы засыпаем.
Проснулся я от жары. Дорри лихо распласталась на половине моего тела.
Кондиционер не выл, вышли из строя аккомуляторы. Я выбрался из под Дорри и
открыл дверь. Ночной прохладный воздух и обильный свет луны ворвался внутрь
фургона. Вдруг я похолодел, на полу небрежно валялись смятые документы из
чемоданчика. Куда бы их спрятать? Раздумывать не приходиться и запихиваю их
в щель кондиционера. Благо, что он теперь не работает.
Дорри развалилась на диване. Я ложусь на край и притискиваю ее к спинке
дивана. От боли в спине она подпрыгивает, падает мне на грудь и тут же опять
засыпает.
Утром Дорри уезжает. Она долго целует меня.
- Обратись к врачу, как приедешь в Каир, - говорю я ей.
- Проявлю пленки и сразу же обращусь, - отрывается она от моей шеи. -
Скажи, Маснсур твой друг?
- Уже нет.
- Опасайся его. Он предложил мне рассказать про тебя такое, от чего все
общество Каира ахнет.
- И за что же?
- За постель, естественно.
- Это ты тогда влепила ему пощечину?
- Не только за это, но и за другое..
- Я буду умницей и последую твоему совету.
На глазах у нее вдруг появляются слезы.
- Я наверно дура. Мне кажется влюбилась в тебя до безумия.
- Это ужасная болезнь. Как приедешь в Каир обратись к другому врачу.
Кстати, Дорри у тебя есть знакомые которые говорят на идишь и им можно
доверять?
- Есть, а зачем тебе?
- Мне нужно перевести один секретный документ.
При слове "секретный" Дорри выпрямляется и слезы мгновенно исчезают с
ее лица.
- Я могу с ним ознакомиться?
Я достаю кожанную тетрадь утащенную из бункера и отдаю ей. Дорри бегло
ее просматривает.
- Похоже это журнал боевых действий. Знаешь, я отдам тебе его через
неделю. Клянусь, без твоего разрешения журнал в чужие руки не попадет.
- Я тебе с трудом, но поверю.
Мы смеемся.
- Мне пора, - вдруг заспешила она. - Пока.
Дорри выскочила из фургона машины.
Полковник Али встречает меня у дверей штаба.
- Сегодня разминирования на твоем участке не будет.
- ???
- Приехали из Каира комиссия, по твоим следам поедут к самолету.
- Хорошо, я тогда пошлю саперов на южный участок, пусть уточняют
границы полей.
- Я тебе предлагаю отпуск на два дня. Хочешь, поезжай в Каир.
- Хочу. Только дайте газик.
Полковник кивает головой.
- Документы возьми у писарей и отправляйся. Прихвати своего дружка,
Мансура, а то изведет нас совсем.
- Есть.
У Мансура своя машина. Он быстро сматывается, а я уточнив задание
саперному капитану, выезжаю через два часа.
В Каире я остановился в отеле и сразу стал звонить Гамиле.
Служанка сообщила, что госпожа с утра куда-то уехала и до сих пор не
появлялась. Я попросил ее записать мой номер телефона и стал звонить к Шери,
но ее тоже дома не оказалось. Пришлось сходить в ресторан поужинать в
одиночестве и завалиться в номере на шикарную кровать.
Меня разбудил звонок.
- Але... Это я, Гамиля. Как, прямо сейчас? Хорошо, выезжаю.
Гамиля ждала меня у дверей. Она сразу же обняла и поцеловала.
- Как я соскучалась по тебе, Александр.
- Разве ты одна дома?
- Нет, отец дома, но он спит, а служанка ушла.
Я потерся своим носом о ее нос.
- Здравствуй, радость моя.
Она засмеялась. Я поднял ее на руки и понес наверх.
- Где ты была?
- Мы с Шери, Салимом, Лолой и Джимом были в ресторане. Кстати, слышал
новость, Дорри в больнице. Джим сказал, что она ездила к вам на Синай, а
после, когда возвратилась, здесь в Каире ей стало плохо.
- Что у нее?
- Заражение крови.
Я остановился на верхних ступеньках.
- Она жива?
- Джим говорит, откачали.
Мы опять начали шествие наверх. На кровати Гамиля резвилась как
ребенок. Мы так устали от любви, что утром проспали приход служанки и отъезд
генерала. Гамиля пошла заказывать завтрак, а я пошел бриться и мыться в
ванну. На стенке висела аптечка и мои руки залезли рассматривать бутылочки и
порошки с арабскими и английскими надписями. Бутылочка "Дарамизола" на
английском языке, показалась мне самой лучшей и выкинув из нее все пилюли,
засыпаю свои М-801, которые пригоршней вытащил из кармана. После этого
бутылочку становлю на место и продолжаю мыться.
Гамиля дала мне телефоны Джима, но его нигде не было и только позвонив
к Лоле, я узнал, что он у нее. Джим дал мне адрес частной больницы, где
лежала Дорри.
- Поехали к ней? - предложил я Гамиле.
Она кивнула головой.
Нас долго не могли пропустить к Дорри, наконец переговорив с главным
врачом, мы очутились в ее палате. Дорри пожелтела, но в глазах мелькнул
блеск, когда она увидела меня.
- Привет, Дорри, - Гамиля подошла к ней и поцеловала в лоб.
- Здравствуйте, ребята. Вот сплоховала. Александр от мины спас, а от
заразы нет.
- Что произошло? - заволновалась Гамиля.
- У них такая мина есть поганая, называется попрыгунчик. Я нечаяно
задела ее, а Александр сбил меня с ног и этим спас. Мина взорвалась в
воздухе и осколки прошли мимо, зато при падении ободрала о камни спину.
- Ужас-то какой.
- Ты статью написала? - спросил я.
- Да и уже отправила главному редактору.
- А негативы, тоже?
- Да, а что?
- У тебя кадр был, где трое мертвецов с чемоданчиком?
- Какие мертвецы? - ахнула Гамиля.
- Я потом тебе все раскажу. Дорри, ты не помнишь?
- Были. Ох и дура же я, ведь ты просил меня, что бы я не раскрывала
этот факт. Что же теперь будет?
- Можешь позвонить редактору и попросить уничтожить эти негативы.
- Думаю уже поздно. Редактор имеет вот такой нюх, только заикнись, тут
же начнет копать.
- Теперь начнуться неприятности.
- Для тебя?
- Для всех нас. Только если мы будем утверждать, что чемоданчик только
видели, но его не брали и твердо будем на этом стоять, можно еще всего
избежать.
- Хорошо, пусть будет по твоему, я так и буду утверждать.
В палату вошел врач.
- Господа, больной нужен отдых, она еще слаба.
- Пока, Дорри
Мы попращались.
- Ребята, заходите ко мне.
- Обязательно, - сказала Гамиля.
- Что там было? - пристала Гамиля.
- Мы наткнулись на подбитый самолет, все пассажиры и летчик погибли.
- А с этой миной, правда?
- Да.
- Я так боюсь за тебя. Побыстрей бы кончился этот кошмар.
- Я тоже так хочу.
- Поехали к Шери. Расскажем ей все о Дорри. Тебя опять неизвесно когда
выпустят, а мы последим за ней вдвоем с Шери.
- Ты самая лучшая женщина на свете, дорогая.
Гамиля расцвела в улыбке. Мы поехали к Шери.
Жалко что у меня было мало времени. Днем я выехал на Синай.
Утром в штабе переполох. Полковник вызвал меня в свой кабинет.
Там ждут двое в гражданском. Они здороваются и любезно предлагают
закурить. Я отказываюсь.
- Вы были в самолете? - спрашивает один.
- Да.
- А корреспондентка была?
- Нет, она снимала мертвецов на земле.
- Вы что видели в с амолете?
- Мертвого пилота и ящики, много мелких ящиков.
Оба кивают головами.
- Ничего не трогали?
- Нет.
- А где были остальные танки-тральщики?
- Они стояли за холмом.
- Вы видели кисть одного мертвеца в стороне от трупов?
- Не обратил внимания.
- Корреспондентка снимала их во всех ракурсах?
- Нет, что вы? Там же кругом мины. Мы даже не протралили полосу вокруг
самолета.
- Она в какой газете работает?
- "Дели Ньюс".
- Хорошо. Мы хотим еще задать вам несколько вопросов. Это касается
бункера, который вы нашли. Помните?
- Да.
- За вами там ни кто не следил?
- Нет. Я никого не видел. И потом, дорога туда одна, кругом мины и с
этой высоты четко видна местность вокруг.
- Вы никому не рассказывали про то, что видели и про привезенные
снаряды?
- Нет, кроме полковника Али, никому.
- Спасибо вам за помощь.
Полковник пошел провожать меня. Мы вышли из кабинета и в коридоре Али
сказал.
- У тебя ЧП.
- Что произошло?
- Подорвались саперы. Двое убиты, четверо ранены. Один из оставшихся
свидетелей заявил, что там очень сложные минные поля, они накладываются друг
на друга и попалась смесь противотанковых и противопехотных мин. Я выслал
новую команду саперов.
- Значит вашим картам верить уже нельзя?
- Выходит так, - вздыхает полковник. - Ты сейчас протраль участок с
подбитым самолетом, его надо вывезти от туда и готовься к Южному району.
Поступилро распоряжение все работы закончить чере
...Поділитися у соцмережах
