Жанр: Драма
Рассказы и повести
...ялся за свою жизнь.
- Что это? Зачем вы мне принесли?- рассержено спросил мафиози.
Здоровяк, сидящий у окна, поднялся и подошел ко мне.
- Ну ка, возьми.
Я бросил папки в его мгновенно среагировавшие руки. Потом резко
развернулся и косым ударом руки врезал в шею телохранителю. Раздался хруст.
Он уже уронил папки и как мешок валится на пол. Теперь я у стола главаря. Он
ошеломленно смотрит на меня.
- Не узнал?
- Узнал...- неуверенно тянет он.
- Так за что ты приказал убить Николая?
Теперь он окончательно узнал меня и страх мелькнул в его глазах
- Ты же был за границей, зачем ты приехал?
- За что убил Николая?
- Он очень много знал.
- За что ты убил несколько человек, которые тебе помогали ликвидировать
Малыша?
- Это не я, так решил совет.
- Какой совет?
- После сорока дней, все отцы кланов собрались почтить память Малыша и
мне было поручено убрать его убийц.
- Значит ты не смог сдержать слова?
- Но ты же был за границей,- теперь стонет он.
Я перегнулся через стол и рванул его за рубаху, но видно не рассчитал
свою силу. Рубаха разлетелась по швам и тут на плече седоволосого я увидел
татуировку скорпиона с нахально поднятым хвостом.
- Откуда у тебя скорпион?
- Мне в лагере выкололи. Давно очень...
- Я тебя пощажу, только скажи, что за мальчики убили Николая?
- Они ночуют в общежитии пединститута,- с надеждой в голосе заговорил
он.- Только приходят поздно. Комната номер 36.
Но я не пощадил его. Металлическая пепельница с девушкой на камне
опустилась ему на голову, ребром пробив кость Я подошел к двери, ее
чуть-чуть приоткрыл и пальцем позвал сидящего с наружи охранника.
- Зайди, тебя зовут.
Он вошел и тут же у двери я свалил его.
На выходе из здания, сидящий охранник спросил.
- Вложил денюжки-то?
- Вложил.
Комендант общежития с руганью открыл дверь.
- Ну что еще. Все нормальные люди спят, а вы болтаетесь. А кто вы?-
вдруг спохватился он.
Я не стал объяснять кто я. Просто затолкао в дежурку, закрыл на ключ и
пригрозил, если вякнет, снесу голову. Потом поднялся на второй этаж и нашел
комнату 36. Ножом отпихнул защелку и вошел в темную комнату. На койках спало
четыре парня. На тумбочках и полу валялись шлемы. Я убил всех четверых, так
и не дав никому проснуться.
На следующий день пошел в управление милиции и попросил по местному
телефону полковника Миронова.
- Заходи. Я закажу тебе пропуск,- сразу же сказал он в трубку, как
только узнал меня.
Мы сидим друг против друга и первым начинает Миронов.
- Значит вернулся все-таки?
- Вернулся.
- Зачем тогда пришел ко мне?
- Проститься. Наверно я все таки уеду от сюда.
- Как ты нашел мотоциклистов?
- Случайно.
- Вчера был сумасшедший день. Убито семь человек и все свидетели
описывают человека очень похожего на тебя.
- Николай наверно на том свете чувствует себя отомщенным,- будь то не
замечая его выпада говорю я.
- Одно тебе скажу. Мне осталось до пенсии четыре года. Хотелось бы
дожить и не валять в канаве с дыркой в голове. Сколько в моей жизни
Донкихотов пытались ее исправить? Тьма. Убивали генералов, назначали новых.
Убивали мафиози, приходили новые. Сейчас землю от них не очистишь. Что
толку, что за Николая отомстили? Завтра на пустое место придут новые бандиты
и все пойдет по старому. Я тебе почему с пенсии начал? Да потому, что
бороться против них не буду. Бестолку все это.
- Как же наши дети будут жить в этой стране?
- Твои наверно уже не будут, раз ты будешь жить там..., а моих
постараюсь протолкнуть тоже за границу. Ты лучше не тяни, уезжай быстрее и
мне легче, и тебе.
Я поехал на вокзал и там в камере хранения взял свой чемоданчик с
общагом и сбережениями Василия. Теперь вопрос, что с ними делать? Я пошел в
собор и нашел того же священника.
- Вы меня узнаете?
- Я вас ощутил по вашей бешеной энергии. У меня такое ощущение, что
ваша энергия увеличилась и прямо толкает и бьется в меня.
- А ведь я к вам с делом.
- Новую икону принесли?
- Нет, здесь мои сбережения и я хочу что бы вы от имени церкви внесли
их как благотворительный взнос в детские сиротные дома.
- И много.
- Почти миллион долларов.
Он сначала онемел. Потом неуверенно начал.
- Почему именно в детские дома, разве инвалиды, убогие, бедные не
нуждаются в подаянии?
- Нуждаются. Но дети наше будущее и я мечтаю, что может быть среди них
найдется и вырастет тот человек, который поставит Россию на ноги, сделает ее
могучей. Нельзя что бы кругом творилось беззаконие.
Священник кивает головой.
- Я вас понимаю и сделаю, как вы просите. Вы уезжаете? Совсем?
- Да.
- Спасибо вам. Ваш поступок не благотворительность, это тоже борьба с
беззаконием. Наверно надо понимать это так.
- Прощайте.
- Да хранит тебя бог.
Я отдал ему чемоданчик и быстро ушел. Все таки поверил этому человеку.
- Надя, нам надо уехать.
Она внимательно смотрит на меня.
- Что произошло?
- Николая убили. Все, что связано со мной, здесь погибнет.
- Господи.
- Поехали, Надя.
- Куда?
- Поехали в Австралию, в Египет, куда хочешь?
Она колеблется, ходит по комнате, теребя пальцы рук.
- Хорошо, я согласна.
В Египетском посольстве, разрешили дать визу Наде, как моей жене.
Пришлось срочно провести скороспелую свадьбу, куда я почти никого не
приглашал.
На таможне все тот же таможенник хихикает.
- Снял браслет?
- Нет, все так же и сидит.
Оголяю руку и показываю ему мое теперь уже родное железо.
- Ну ладно не ходи в раму. В декларацию вписал и все в порядке.
Прощай Россия.
ЭПИЛОГ
Мы с Надей долго спорили где жить в Канаде или в Австралии. Все же
тепло победило. Теперь на окраине Бризбена в уютном коттедже с бассейном
живем мы. Надя домашняя хозяйка, а я свои деньги, которые получил от
правительства Египта за браслет, вложил в охранный бизнес и работаю
консультантом в фирме, которую почти купил... Все время скучаю по России и
без конца мечтаю, что может в будущем найдется человек, который восстановит
законность на этой измученной земле.
Евгений Кукаркин.
Смерть всегда движется рядом
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗНОЙ ПУСТЫНИ
Жара изматывает все тело. Мы сидим в танке совсем раздетые, до трусов.
Бронь раскалена и притронутся к ней практически невозможно. Пот противно
щиплет глаза и обволакивает тело масляным блеском. Вентиляторы не помогают,
горячий воздух пустыни всасывается внутрь машины и тут же выталкивается
обратно.
- А у них танки, говорят с холодильниками, - говорит мечтательно мой
башнер, красный как рак от жгучего солнца здоровенный парень.
- У них в основном немецкие "Леопарды", изготовлены для войны на
Севере. Они мучаются так же как и мы, - звучит снизу голос водителя.
- Не думаю. Израильтяне народ практичный, наверно уже наклепали внутри
кондиционеры и чувствуют себя гораздо лучше, - поддерживаю разговор я.
Снаружи приближался вой двигателя бронетранспортера. Машина
остановилась около нашего танка, двигатель чихнул и затих.
- Лейтенант, мать твою, - послышался голос начальника штаба, майора
Филипенко, - высунь свою физиономию, чтоб я мог полюбоваться.
Я высовываюсь в раскрытый люк. Майор одет по форме, но жара выжала из
него обильный пот и гимнастерка покрылась темными разводами грязных пятен.
Пыль пустыни сразу же прилипала к влажным местам.
- Ну что у тебя за вид, лейтенант? Сопливый платок на голове. Где
форма? Арабы уже смотрят на нас как на дикарей. А ну, давай сюда, да с
картой.
Я, обжигаясь о броню, выползаю к майору. Вид у меня действительно, не
того; в сапогах, трусах и платком на голове.
Филипенко презрительно кривиться, достает свою карту.
- Смотри, израильтяне выползли всем корпусом вот сюда, - грязный ноготь
майора ткнулся в указанную точку. - Вытащи свой взвод на эту отметку. С
тобой пойдет взвод Мансура и Сабира. Ты за старшего. Задача: Мы пойдем на
встречный бой, ты ударишь сбоку. Хорошенько себя замаскируй, не то они за
три километра прошьют твои коробки. Прицелы у них лучше наших.
Я кивнул головой. Мне ли не знать, когда я сменил уже вторую 54-ку.
- И еще, не зарывайся, они нам не раз подсовывали новинки. Вот здесь
минное поле, поганое место. Лучше обходи его, израильтяне тоже сюда не
сунутся. Сигнал атаки по рации. Все понял? Да, приведи себя в порядок,
стыдно смотреть.
Майор пошел к бронетранспортеру и вдруг остановился.
- Скажи этим арабам, чтобы не болтали по рации, а то вас раньше нас
прибьют.
Бронетранспортер взвыл и подняв тучу песка и пыли ушел в сторону
канала. Я подошел к своей машине.
- Эй, Ковров, выползай.
Недовольное лицо башнера показалось в люке.
- Как что, так Ковров..., помоложе никого нет что ли, - заворчала
огромная голова.
- Сейчас пойдешь к лейтенантам Мансуру и Сабиру. Вызови их сюда. Да
приоденься, а то сгоришь на этом солнце.
Из машины вылетели штаны и гимнастерка. Опираясь на них, чтоб не обжечь
руки о бронь огромное тело выползло наружу. Ковров вяло стал одеваться.
- Сержант Ковров, - я заговорил стальным голосом, - через десять минут
лейтенанты должны быть здесь.
Башнер, пробурчал про себя ругательство и, одеваясь на ходу, исчез за
холмом. Через десять минут, уже одетый по форме, я встречал гостей. Арабы
совсем не потели, одетые как на парад, они вытянулись передо мной.
- Лейтенант Мансур, приказом полковника Али, вы и лейтенант Сабир
подчиняетесь мне и входите в мою группу. Переведите Сабиру.
Когда Мансур кончил говорить, я продолжил.
- Через двадцать минут ваши машины подойдут сюда. Пойдете в колонне за
мной.
- Но такая жара и пыль, что наши фильтры все время забиваются, -
возразил Мансур. - Нельзя ли нам пойти растянутым фронтом?
- Нельзя. Каждую остановившуюся машину, расстреляю.
Два офицера с испугом смотрят на меня.
- А каждого командира танка, который хоть слово скажет по рации тоже
уничтожу, - подытожил разговор я. - Вам все ясно?
Они кивнули и бросились бежать за холм.
Через двадцать минут колонна танков, поднимая громадные клубы песка и
пыли, двинулась на Восток. Мы вышли в указанную точку через час и,
спрятавшись за холмами, стали готовиться к бою. Я сам, лично, указывал место
каждому танку, его сектор обстрела и район маневрирования. Мансур и Сабир
ходили как привязанные собачки и все впитывали в себя. Потом мы попытались
замаскировать танки сетями и экипажи затихли в своих коробках.
Наблюдатели позвали меня заметив на горизонте, громадные облака
поднятого песка. Масса израильских танков двигался к каналу. Несколько
самолетов прошли над нами и очевидно заметив вдали скопление арабской
техники в складках местности, сбросили туда несколько бомб и обстреляли
ракетами. Танки противника развернулись на ровном месте и двинулись к месту
обстрела. Из-за холмов выползли арабские танки и двинулись на встречу
израильтянам. Задымили и остановились первые машины с той и другой стороны.
Из-за подбитых танков из пыли выползали другие и становились либо новыми
целями, либо искали свои жертвы и разделывались с ними. Бой был в разгаре и
успеха ни у кого не было.
- Командир, - заорал башнер, - вас вызывают.
Я отозвался на позывные.
Майор Филипенко напрямую без шифровки, охрипшим голос сказал: "Давай
парень, отвлеки их, нам немного жарковато".
Я заорал в микрофон.
- Мансур, переведи своим, пора начинать. Всем русским экипажам вперед.
Горячую машину затрясло как в лихорадке, она дернулась и поползла на
холм. Я припал к прицелу. Знойное небо исчезло и появилась первая мишень.
Ловлю прицельную лазерную точку под срез башни и нажимаю педаль. Машину
качнуло. В оптике прицела возникла удивительная картина: без башни
израильский танк машинально шел в атаку. Вот и второй. Еще выстрел. Этот
остановился, сделав клевок и его затрясло как живого. Нас заметили и часть
пушек развернулось, чтобы послать нам смерть.
- Назад, - рявкнул я.
Машина скатилась за холм. Я оглядываюсь и с ужасом замечаю, что
Сабировские танки со своим командиром удирают за холмы.
- Сабир, стой, - ору я по русски и по английски.
Но он упрямо уходит. Разворачиваю башню и ловлю луч прицела на его
башне. Нажимаю педаль. Его танк буквально разлетелся, бешено изрыгая в небо
огонь и черный дым. Остальные машины остановились будь-то уперлись в стенку.
- Лейтенант, - слышу голос Мансура, - остальных не убивай. Они пойдут
со мной.
Действительно, танки послушно вошли в ряд к Мансуру и стали
маневрировать, выскакивая из-за холмов, стреляя и возвращаясь обратно. Опять
вылетаем на холм и не успеваю прицелиться, как рикошетирующий удар по броне
звоном отдается в ушах. Вот он обидчик. Получай. Мне уже некогда любоваться,
танк скатывается назад. Три танка из моей группы горят на холмах. Прячась за
одним из них, выскакиваю на позицию и столбенею. Танковая колонна израильтян
раскололась. Одна группа шла на меня, другая дралась с основными силами. Они
по всей видимости не знали сколько у арабов здесь сил и бросили сюда танков
в двадцать раз больше, чем наших.
- Слушать мою команду, - ору в микрофон. - Отходим на Юг. Мансур,
оттягиваем их. Понял. Поэтому старайся стрелять больше из укрытия и отходи.
Мы мотаемся по холмам, отстреливаемся и теряем друзей. Уже нет
мандража, одно притупление чувств. Как автоматы выскакиваем, ловим в прицел
двигающиеся коробки, выстрел и, если повезет, назад. Нас оттеснили к минному
полю. Первым попал на него Мансур. Его танк вместе с грунтом приподнялся и
намертво сел с разорванными гусеницами. Нас осталось четверо. Мы уходим в
вязкие пески за минным полем. Израильтяне видимо поняли, что мы отвлекаем их
малыми силами и повернули обратно.
Вдруг, у одного из наших танков с грохотом отрывается башня и улетает
метров на десять в бок. Быстро разворачиваю башню и за минным полем, в
полутора километрах, на горке замечаю бетонный бункер с узкими щелями. В
одной из амбразур торчит ствол орудия. Черт, наши прицелы на это расстояние
не работают. Сволочи конструкторы, не могли бы хотя украсть у них идею. Жить
хочется и приподняв ствол на два градуса выше прицельного, навожу
перекрестие оптики под пушку. Я должен попасть. Мы стреляем одновременно.
Мой танк тряхнуло так, что я врезался глазом в резиновый набалдашник,
натянутый на трубку прицела, двигатель заглох, а все снаряды вылетели из
своих гнезд вдоль башни. Мы все очумевшие неподвижно сидим в уродливых
позах. В ушах воет звон.
- Командир, - разрывая звон, раздался стон в наушниках, - руки, у меня
руки...
Мой башнер сидит как орангутанг, упершись лбом в броню и опустив руки.
Откидываю люк и выглядываю в сторону горки. Из щелей бункера ползет дым.
Рядом с моим танком стоят две машины из их люков высовываются чумазые
головы. Я подхватываю башнера за подмышки и с трудом выволакиваю его на
раскаленную броню, потом стаскиваю на землю. Руки у него парализованы. Я
знаю эту болезнь, болезнь людей прикоснувшимся к броне во время попадания
снаряда. К сожалению, это может затянуться. Сержант Ковров может быть
безруким навсегда. Выполз механик, он оглох и из носа у него течет кровь.
- Лейтенант, - орет он, - что с вашим глазом? Он у вас заплыл.
С этими словами он свалился у звездочки-колеса и тупо уставился в
песок. Подошли другие экипажи. Один русский, другой арабский. Это все, что
осталось от нашей маленькой засады.
- У вас работает рация? - спрашиваю у русских ребят.
- Да.
Подхожу к их машине и настраиваюсь на волну Филипенко. Мат и перемат
несутся в эфире. Стиль руководства войсками к сожалению у нас традиционен.
Докладываю ему обстановку. Майор обрадовался, что я жив и указал место
сбора, а в конце добавил: "Мы этих педерастов разнесли в пух и прах".
Механик пришел в себя и сумел со второго раза завести двигатель.
Башнера мы затащили на бронь и поползли к месту сбора. На дорогах творилось
оживление. Удалось перехватить санитарную машину и сдать им Коврова.
От нашего батальона осталось целыми меньше половины штатных машин.
Стали подходить живые с подбитых танков. Приковылял Мансур. Его механик
оказался без ног, а ему самому чуть отбило ступни. Лейтенант доволен. Он все
время твердит: "Мы победили" и слезы текут по его худым щекам.
Действительно, есть отчего плакать, это первая серьезная победа египтян.
Меня вызвал к себе Филипенко.
Еду в "летучке" и ощущаю себя в ней как яйцо в кипятке... Несколько
израильских "фантов" пролетают над нами и чувствуется, что горечь поражения
они хотят отыграть на чем-то. Впереди забили зенитки. Небо облилось грязью
черных пятен - разрывов. "Фанты" не стали рисковать, сделав несколько
кувырков в небе они заметили наш "ЗИС".
- Гони, - кричу шоферу, высунувшись на половину из кабинки.
Сзади лопнул взрыв. Мы несемся, а за нами, приметная ото всюду, туча
пыли и песка.
- Стой.
Машина затормозила и я чуть не вылетел из кабинки. Впереди ахнула и
приподнялась в воздух земля и в туже минуту клубы пыли и песка, несшиеся за
нами обрушились на нас. Стало темно. Минут через пять посветлело и наконец
мы опять увидели дорогу. Самолетов не было.
Филипенко опять скривил губы увидел в меня таким грязным. Пыль и песок
окрасили одним цветом лицо и одежду.
- Докладывайте полковнику, он здесь.
Полковник сидит за картой и с ухмылкой смотрит на меня. Я докладываю о
бое, о потерях. Он монотонно кивает головой.
- Так что с ним делать, майор? - задает вопрос полковник после
окончания доклада.
- Выпороть бы надо. Черт его знает, как еще отразиться эта расправа над
лейтенантом Сабиром. Ну удирал бы и удирал. Они бы сами решили потом, что с
ним делать.
- Ладно. Что сделано, то сделано. Будешь свою вину исправлять, пойдешь
советником в батальон.
- Это что, повышаем его? - изумился Филипенко.
- Нет. Они сами попросили. Мансура ставят командиром, а его ему в
помощники. А что бы не было осложнений, мы не будем поощрять его за этот
бой.
- Но это все равно поощрение, - не унимался майор. - И потом, как мы
будем выглядеть, если они его наградят.
- Это их дело. Идите лейтенант, принимайте батальон. По нашим меркам вы
воевали отлично.
- Есть.
Мансур уже старший лейтенант и первый орден гордо сияет на груди.
- Ну как?
- Отлично. Прибыл к тебе в помощники.
- Это потом. Знаешь, меня сам военный министр принимал. Звездочку и
орден там же дали. И газеты уже во... Смотри.
Мансур с какой-то женщиной улыбался объективу.
- А это кто?
- Гамиля, дочь командующего.
- Ого. Далеко пойдешь.
- Ну да, это фото. На самом деле, она меня терпеть не может.
- Обидел ее?
- Конечно нет. Характер дурной. Подумаешь, Кембридж окончила. Теперь
форсит. Все не так. Ах, Шекспир, ах Байрон, ах Мерлин, ах, ах... Я ей тоже.
Ах Клаузевиц, ах Гудариан, ах Ромель.
Я засмеялся.
- И что же она.
- А она и говорит: "Кстати, лейтенант, а вы знаете, что Клаузевиц был
очень грамотным человеком, он часто цитировал Лукулла и Аристотеля, а
фельдмаршал Ромель имел превосходную библиотеку, хоть и считался одним
технарем". Ну ладно, если я об Аристотеле еще слышал, вроде филосов был, а
вот Лукулл меня доканал.
- Но ты должен себя показать мужчиной.
- Это она показала себя женщиной, повернулась и ушла.
Мы еще поболтали и перешли к делам.
- Русские, тебя зовут Александр. Так?
- Да, это мое имя.
- Я тебя тоже буду звать так. Ты не против?
- Зови.
- Давай, Александр, принимай батальон. Сейчас он переформируется в
Джали. Делай с ним, что хочешь, а я поеду в Каир. меня генерал вызывает.
- Поезжай Мансур, все будет хорошо.
Мне пришлось сколачивать батальон из старослужащих и нового пополнения.
Мансур как укатил в Каир ,так в течении двух недель и не появлялся. За это
время пришлось один раз сцепиться с израильской разведкой, когда несколько
легких танков прорвалось к границе нашего лагеря. Я пинками выкидывал
египтян из палаток, чтобы они заняли свои боевые места в машинах. Если бы не
русские добровольцы, не знаю, что бы с нами было. Один израильский танк был
подбит, остальные удрали.
Масур появился свежий, довольный и долго хлопал меня по плечу.
- У вас, говорят, была потасовка.
- Да подрались немного с разведкой.
- А я только среди недели хотел выехать к вам, как вызывает меня
командующий и говорит: "Это ваш батальон вчера вступил в схватку с
противником под Джали?". Ну я догадался, что это вы, так как других-то там
нет, говорю: "Так точно". "За отличную выучку ваших солдат, за эту маленькую
победу, награждаю вас медалью..." Я только рот разинул. Смотри, видишь... Я
уже в дивизии считаюсь самым боевым офицером.
- Поздравляю. Хочу тебе сказать правду, я чуть троих твоих солдат не
расстрелял за трусость.
- Так чего не расстрелял?
- Тебя ждал. Твоего решения. К тому же, может не стоит этого делать,
отдать их в военную прокуратуру и все.
- Я знаю сам, что с ними делать. А ну, строй батальон.
Батальон жарился на солнце. Мансур выступил с краткой речью.
- Господа офицеры, солдаты. Трое наших единоверцев, нарушили заветы
Аллаха, отказавшись ради сохранения своей ничтожной жизни, бороться против
вероломных и ненавистных нам иудеев. Те захватили наши земли, сожгли наши
дома, уничтожили наших соплеменников, а эти трое, вместо того чтобы бороться
против них, помогали топтать нашу великую нацию. Нет им пощады. Именем
Аллаха, как ваш командир я приказываю расстрелять их перед вами.
Трое измученных феллахов, одетых в военную форму, стояли связанные за
нашими спинами, совсем не соображая о чем говорит Мансур, а тот продолжал:
- Господин лейтенант, командуйте взводом.
Вышел первый взвод и нестройным залпом повалил несчастных на землю.
Лейтенант для верности выпустил в каждого из лежащих по пуле из нагана.
- Разойдись! - скомандовал Мансур.
Распаренные на солнце войска понуро разбрелись по своим местам.
- Тебе ни чего не будет, за этот расстрел?
- Мне? - удивился он. - А что может быть? Я считаю, что должна быть
жесткая рука, чтобы всегда был порядок. Вспомни, ты расстрелял танк Сабира,
когда тот удирал из боя, остальные как шелковые пошли сражаться и умирать.
Вот это я считаю и есть дисциплина.
- Там в штаб пришла шифровка. Нас вызывают в штаб дивизии, - решил я
прервать идиллию о сильной руке.
- Сейчас? Поехали.
В штабе дивизии, на мое удивление советником сидел Филипенко.
- Где вы, мать вашу, так долго болтались? Генерал чуть не заснул,
дожидаясь вас.
- Мы наводили порядок, - скромно подал я голос.
- Порядки надо наводить в свободное от операций время, - вразумительно
объяснил майор. - Идите вас ждет генерал.
Генерал ласково встретил нас. Он по европейки пожал каждому руку.
- Мансур, поздравляю с получением медали. Как Лола? Ты видел ее в
Каире?
- Она уехала, господин генерал, в Александрию.
- Жаль, очень жаль. А Гамиля все шипит, как змея?
- Еще хуже, - Мансур засмеялся. - Так отбрила Магди при всем
иностранном корпусе, что тот умчался с вечера.
- Это она может. Вернемся к нашим делам, господа. Господин майор, -
обратился он к Филипенко, - разъясните боевую задачу батальону.
- Итак, - начал майор, - по данным разведки, вот здесь сосредоточился
битый уже нами танковый корпус противника. Он пополнился, окреп. После
гибели самого командира корпуса, там появился умный и толковый генерал
Рабин. Этот не полезет в холмистую местность и, используя тактическое
превосходство своих танков, будет стараться оттянуть нас на равнину. Так
вот, ваш батальон предпримет рейд и связавшись боем с танками Рабина отойдет
сюда. Они должны клюнуть и выйти за вами в район за Эль-Кунтилла. Причем
удобно было бы им обхватить вас в клещи и добить. Смотрите, вот отсюда с
плоскогорья и из-за этой горы. Вы же отойдете сюда, за сухую реку. Здесь мы
припрячем несколько орудий и постараемся задержать их. Задачи корпуса
раскрывать вам не буду, но вы должны попытаться заманить противника в этот
район. Задача понятна?
- Они нас перестреляют на этом голом месте, как собак, - не выдержал я.
- Да поможет вам Аллах! - сказал командир корпуса. - Вы, кажется свою
задачу хорошо поняли. Выступаете завтра, утром.
Я убедил Мансура выйти ночью. Мы сделали рывок по пустыне и к утру
подошли к позициям израильтян. Ветер дул в сторону Суэца и я приказал на
некоторых танках укрепить дымовые шашки.
Но вот из-за края земли выполз кровавый ободок солнца и мы увидели их
укрепления.
- Вперед! - скомандовал Мансур и танки рванули к колючей проволоке.
Цель появилась неожиданно, это спаренная зенитная установка, сделавшая
по броне несколько выстрелов. Я ее снес снарядом. Выскочивший
бронетранспортер, не успел удрать и разваленный снарядом танка Мансура,
выдавил в нашу сторону черный столб дыма.
Несколько пушек запоздало сделало несколько выстрелов. Расчет первой
удрал, когда мы пытались раздавить ее. Пушка стволом уперлась в машину и
выкатилась из укрепления. Где-то, слева, вспыхнул арабский танк, от
попадания из гранатомета.
Оборона была прорвана и мы пропылив еще пол километра, увидели вдали
их... Это был гигантский вал пыли, которую подняли развернувшиеся в боевой
порядок танки. Чертов ветер. Он мешал не только им, накрывая их своей же
пылью, но и нам тоже, мы не видели целей.
- Отходим, - приказал Мансур.
- Все танки с дымовыми шашками прикрывать отступление, - дополнил его
приказ я.
Так мы и отступали. Первый вал дыма и пыли-это наш и второй вал пыли -
израильтян. Стрелять было бесполезно.
...Поділитися у соцмережах
