Жанр: Драма
Рассказы и повести
... пошел дым и резко увеличился фон.
- Ты меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю? В воздух поднялись легкие
радиоактивные частички и накрыли вас. Все, что я могу сказать.
- А не является ли результатом того, что теплые массы воздуха, проходя
над землей всосали с нее все частицы, притянув к себе их как магнит. Сразу
резко поднялся фон. Чертова бомба, сколько она еще нам принесет сюрпризов.
- Какая бомба? - заинтересовалась Маша.
- Маша, ты лучше не задавай лишних вопросов. Костя, все может быть.
- Да, я уже совсем запутался. Как выйдем в тайгу, обязательно сделаю
костер, может и получу ответ.
- Слушай, кончай. Хочешь чаю.
- Хочу.
Два дня идет дождь. Мы сидим в палатках и никуда не выходим. Наконец
солнце пробило тучи и взвод стал готовиться в поход. Я вызвал прапора
дезактиваторщиков.
- Сегодня вы пойдете с нами. Жечь ничего не надо.
- Там еще деревня осталась. Работы дня на три.
- Не надо. Мы сегодня выходим на рубеж и нужно много рабочих рук. Жечь
все будем там, а деревни потом. Уничтожать все будем поэтапно, чтобы больше
не попадали люди под дым.
- Что нам взять?
- Лучше понадежней одеться.
- Слушаюсь.
То что мы видим, это жутко. Мертвые пушки и танки через капониры грозно
глядят на Север. Деревянные, бетонные дзоты и доты, понатыканые у
поверхности земли, смотрели прикрытыми окнами в одну сторону. И все это
мертво. Везде мертвые останки бывших воинов застыли, как их прибрала смерть.
Вот землянка в 6 накатов. Внутри на нарах заснули скелеты, всунутые в
армейскую форму. Несколько таких фигур сидят за столом, уронив костяшки рук
на черное домино. Кто из них думал о смерти?. Никто.
- Товарищ лейтенант?
Затянутый в костюм химзащиты противогаз, тыкает резиновым пальцем в
плечо.
- Там бункер, - хрипит он, отмахиваю рукой вправо.
Бетонная дверь ни как не поддавалось. Наконец, после усилия трех солдат
она со скрипом отошла в сторону.
- Дозиметриста сюда.
- Фон у пять раз выше нормы.
Темный провал, заметался светом фонариков. На столе большая карта. На
ней лежат грудью две генеральские мумии. Голые черепа уперлись друг в друга
и пустыми глазницами смотрят на красные и синие линии карты. Вот другой
скелет-мумия обхватил ручки перископа и даже не упал, а так и висит, получив
смертельный заряд излучения. Он одет в гражданский костюм и меня удивили
очки, приклеенные к его глазам. Здесь много и других трупов. Там
телефонисты, операторы и цвет высшего офицерского звена, занятый уже своей
бесполезной работой.
- Какой фон?
- В пять раз выше нормы, - гудит невидимый дозиметрист.
- Прапорщика сюда.
- Я здесь, - шипит противогаз.
- Собирайте людей. Начинайте выносить мертвых в ложбинку сзади бункера.
Все документы собрать и отнести к машинам, легкое оружие тоже.
Вторую неделю собираем трупы и легкое оружие из всех закоулков линии
рубежа в большие горы. Люди измотались и одурели от этого бесконечного
количества смерти. Появились первые больные. Сошел с ума молоденький солдат
и его пришлось вывезти в часть.
- Дайте людям перерыв, - говорит прилетевший начальник штаба. -
Посылайте небольшие сменные команды, пусть сжигают пока то, что есть. Я вам
завтра вышлю два бензовоза. Будете обливать трупы прямо из шлангов.
- Погода, какая будет?
- На две недели будет в норме. Еще оставляю вам особиста. Пусть
разбирается с документами. Выделите ему отдельную палатку.
- Разрешите вопрос, товарищ подполковник?
Тот кивает головой.
- Что с моими ребятами, которых я отправил вам в часть? Что с моим
другом?
Подполковник сразу закис.
- Плохо... Один умер, остальные в агонии. К сожалению, твой дружок тоже
в таком же положении.
Старший лейтенант смотрел на меня презрительно сквозь узкие монгольские
глазки.
- Мою палатку, пожалуйста, поставьте вон туда.
- Это далеко от лагеря. Вы не боитесь?
- Кого? Звери от сюда бежали. А вас я не боюсь.
- А причем здесь я?
- Не причем. Говоря о вас, я подразумеваю весь лагерь.
Пожалуй с этим тюрком мы не договоримся.
Катя пришла ко мне в палатку с необычной просьбой.
- Костя, помоги мне. Вы нашли во второй деревне погибших дозиметристов,
которых посылали раньше вас.
- Мы их еще не сожгли.
Она кивает головой.
- По офицерским книжкам, которые сюда принесли, я поняла, что это
первая группа, которая была послана для разведки полигона. Через год послали
вторую группу, где командиром был мой муж. Ты знаешь, он не вернулся. Вы
дошли до полигона, а группы этой так и не нашли. Костя, у меня была бы
спокойной совесть, если бы ты нашел эту группу и моего мужа.
- Катя, я... постараюсь. Мы протралили зону в основном вдоль дороги, но
после полигона пойдем уточнять границы фона в тайгу. Может там мы найдем
его.
Она опять кивает головой.
- И еще. С прибытием особиста, в лагере что-то... сломалось.
- Ты что-то заметила?
- Он везде слоняется, что-то вынюхивает. Начал похаживать к нам в
палатку. Я его боюсь.
- Он к вам пристает?
- Пытается.
- Я с ним поговорю.
Она с испугом смотрит на меня.
- Костя, это опасно.
- Ты знаешь где я работаю. По моему, это пострашнее чем особист.
Катя качает головой.
- Я еще не знаю, что страшнее.
Старлея я застал дремлющим в своей палатке.
- Товарищ старший лейтенант...
- Я вас не звал, товарищ лейтенант.
- Я пришел сказать тебе..., - его глаза раскрылись от такой наглости, -
если будешь приставать к женщинам, убью...
Я повернулся и пошел прочь.
- Да я тебя..., - неслось мне в след, - с говном смешаю...
Работа на полигоне совсем замучила нас. Надо было потрошить из
землянок, дотов , окопов, бункеров целую дивизию. В день мы сжигали по
200-300 трупов, а их было больше 10000. По моим подсчетам это еще два месяца
работы, а скоро зима. Я запросил центр с просьбой о помощи и выложил свои
выкладки.
На этот раз к нам прибыл сам командир части с начштаба. Мы собрались у
меня в палатке.
- А где старший лейтенант? - спросил полковник, намекая на особиста.
- Сейчас позову.
Я выскочил из палатки и попросил проходившего солдата вызвать сюда
особиста. Он вошел в палатку мягко по кошачьи. Отдал честь и затих.
- Товарищи офицеры, - начал полковник, - я ознакомился с положением дел
на полигоне и вполне согласен, что надо ускорить темп работы к зиме. Штаб
армии тоже такого же мнения, поэтому решено усилить вашу группу за счет
ближайшего лагеря заключенных, номер шесть. Для этого вам, лейтенант, - он
повернулся ко мне, - провести подготовительную работу. Сейчас бросить сбор и
сжигание трупов и заняться собором всего легкого оружия и документов. Все
вывезти сюда. Парк машин у вас большой, задействуйте весь и на полную мощь.
Только после этого запустим туда зэков. Надо так же четко установить границы
фона в тайге, хотя бы до уровня полигона. Поэтому вы полигоном после вывоза
оружия больше не занимаетесь, а прочесываете тайгу вот так.
Полковник провел линию по карте с запада на восток.
- Это вам участок до наступления зимы. Теперь к вам, товарищ старший
лейтенант, - полковник кивнул головой особисту, - все солдаты лагеря должны
быть вооружены за счет привезенного оружия. Зэки безусловно побегут и часть
нарвется на ваш лагерь. Их надо ловить и в дальнейшем вы знаете как
поступать с беглецами.
Старший лейтенант кивнул.
Полковник пошел бродить по лагерю, а ко мне подошел начштаба.
- Твой дружок... умер. Его похоронили женщины лагеря, много женщин.
- Неужели нельзя было эти работы сделать в следующем году, когда фон
явно спадет или исчезнет? Столько жертв...
- Нельзя. Такое количество оружия в тайге хранить нельзя. Кругом
лагеря, поселки. Нельзя также сообщать всему миру правду о новом виде
оружия, которое на сотни километров уничтожает все живое. Весь шарик
ужаснется, когда узнает какой мы провели эксперимент. 10000 молодых парней
погибли за несколько секунд. Это ужасно. Поэтому все и делается так быстро.
- Но ведь в этом процессе скрытия фактов участвуют десяти и сотни
людей, включая нас, зэков.
- В отношении зэков все просто. Они пойдут без костюмов химзащиты и
противогазов.
- ???
- Не удивляйся. Это не мое решение.
- А как же мы, мы тоже свидетели?
- С вами проще. Вы будете после этого служить в самых глухих
гарнизонах.
- А солдаты?
- Что солдаты? Кто выживет, даст подписку о неразглашении... Будут на
учете на гражданке.
- Как все просто...
Несколько дней, беспрерывно, машинами свозим оружие и документы в
лагерь. Особист приказал натянуть рядом с ним еще одну палатку для
документов. Она завалена армейскими книжками, письмами и штабными папками.
Под вечер особист заходит ко мне в палатку.
- Товарищ лейтенант, я хочу поговорить с вами об одном деле.
- Садитесь, - показываю рукой на свободную раскладушку Гришки.
- Дело в том, что я не вижу среди всех бумаг, документов под грифом
"Z".
- Причем здесь мы?
- Вы не причем. Среди военных были ученые, которые тоже погибли при
взрыве бомбы. У них была папка, в которой приведены расчеты взрыва. Вы
догадываетесь, а может быть знаете, что произошла ошибка в расчете и поэтому
эта папка сейчас на вес золота. Чтобы там не было в дальнейшем, но сейчас
необходимо выяснить причину катастрофы.
- Хорошо, что я должен делать?
- Надо приложить максимум усилий, чтобы найти эти документы.
- Где? На полигоне, в тайге... Где?
- Раз вы не нашли их в главном бункере, значит они где-то в тайге.
Он с ума сошел. Это искать иголку в стоге сена.
- Но почему вы так думаете, что они там?
- Предыдущие группы дозиметристов были посланы специально за этими
документами. Но, к сожалению, они не пришли.
- Они и не могли пройти. Там, в то время, была бешеная радиоактивность.
- Им просто не повезло.
- Если фон будет везде такой же низкий, как и сейчас, мы конечно
постараемся поискать документы.
- Их надо найти.
И никаких эмоций, как машина...
Наконец все вывезено.
Горы оружия лежат накрытые брезентом у ручья. Где-то на полигоне уже
шуруют зэки, уничтожая следы самого крупного преступления века.
Мы идем цепью по тайге, проверяя фон. Пора заворачивать к машинам,
чтобы возвратиться в лагерь. Вдруг раздается хруст кустов, чье-то мычание.
Несколько дозиметристов несутся в скопление кустов. Я тоже бросаюсь туда. На
траве катается молодой парень в рваной одежде. Дозиметристы пытаются его
сдержать. Наконец его укладывают на живот и заворачивают руки на спину.
Парню скручивают руки и поднимают на ноги. Я встаю напротив него. Глаза у
парня ошалелые.
- Проверьте фон, - требую я.
Несколько датчиков коснулось его тела.
- Фон завышен в четыре раза.
Парень потенциальный кандидат в покойники.
- Как ты очутился здесь?
- Я..., я..., - он задыхается от страха, - я бежал... от туда, - он
махнул рукой на север.
- С полигона?
- Не знаю..., но там пушки..., танки... Дяденьки, - как ребенок
захныкал он, - отпустите.
Я колеблюсь. Отдать его особисту или отправить свободного умирать.
- Ладно, я тебя отпущу. Развяжите ему руки.
Парень повеселел. Он отходит от нас шага на три.
- Скажите, здесь опасно. Вон как вы одеты.
- Опасно.
- А я хотел содрать один такой же костюм, а там мертвяки под ним. Там
много ваших лежит.
- Где это?
- Если вот так прямо пойти, метров триста, а там у кедрача шалаши
стоят, в них и лежат эти костюмы.
- Спасибо за информацию. Ты тоже, не ходи на дорогу, лучше держись
левее ее и вправо не отклоняйся, там военный лагерь.
- Пока ребята.
Довольный парень исчез.
- Пошли назад, - командую дозиметристам, - надо найти кедрач.
Здесь лежал весь взвод дозиметристов. Видно они спасались от дождя и
понастроили ветхие шалаши под густыми кронами деревьев.
- Фон?
- В четыре раза выше нормы.
Видно год или два назад фон здесь был гораздо выше. Интересно, здесь ли
муж Кати.
- Обыщите их. Найдите документы и все сюда.
Солдаты рассыпались по лагерю, ножами коверкая прорезиненные костюмы,
пытаясь достать солдатские и офицерские книжки.
- Товарищ лейтенант, - мычит противогаз, - пойдемте туда.
Он ведет меня к дереву, под которым лежит обвислый на костях костюм.
- Вот.
Из разрезанной прорезиненной ткани вываливается пачка помятых
листочков, заполненные с двух сторон мелким машинописным текстом. Может это
то, что все ищут. Я запихиваю их в складки своего костюма.
- Здесь и офицерская книжка...
Солдат разрезает дальше костюм и вспарывает прогнившую ткань
гимнастерки. Корочки, покрытые полиэтиленом, вываливаются на землю. Я
подбираю их и раскрываю. Лейтенант Смирнов выглянул на меня со своей
фотографии. Да, это Катин муж.
В лагере мы только очистились и отмылись от пыли, я тут же проверил на
дозиметре документы. Фон был чуть повышенный, но незначительно. Взвод
собрался у палатки нашего врача, ожидая очередного осмотра и сдачи на анализ
крови. Но было подозрительно тихо. Я вошел в палатку. Никого.
- Не видели врачиху? - спрашиваю часового у горы с автоматами.
- Они ушли вон туда, - он показал вверх по ручью.
Через метров триста я услышал женский плачь. У воды сидела распухшая от
слез Маша, рядом на коленях стояла Катя и успокаивала ее.
- Катя...
Она обернулась и я увидел огромный синяк под глазом.
- Кто это тебя так?
- Сволочь, особист. Над Машей, гад, надругался.
Ярость обрушилась на меня. Я бросился бежать в лагерь.
- Костя... Не надо... Костя, стой, - сзади вопила Катя.
Но я уже был невменяем.
Подбегаю к часовому.
- Где у нас патроны?
- Вон под теми чехлами.
Вытаскиваю автомат из кучи и бегу к ящикам. В верхнем запаянные
цинковые ящички. Ножом вспарываю одну цинку и набиваю диск патронами.
Он как всегда дремал на раскладушке.
- А ну вставай.
Ствол уперся ему в живот.
- Как вы см...
Тут его глаза открылись и он увидел ствол автомата. Старлей поднялся,
зловеще глядя на меня.
- Вы за это еще поплатитесь.
И тут я двинул его стволом в живот. Особист согнулся и приклад пришелся
ему в лицо. Он упал на стенку палатки.
- Вставай, сволочь. Пошли.
Его лицо обливалось кровью, но уже в глазах был страх.
- Куда?
- В лес.
- Ты не имеешь право...
Но я ему еще раз врезал прикладом.
- Пошел.
Особист шатаясь вышел из палатки и мы пошли в лес мимо изумленного
часового.
- Влево, вот сюда, - командовал я.
Мы вышли на Гришкину дорогу, ту самую на которой он погубил себя и еще
тринадцать человек, и пошли по ней.
- Куда ты меня ведешь?
- Вперед.
Еще удар в спину.
Прошли два километра и вот они наши щиты предупреждающие, что зона
опасна, вход воспрещен и фон повышен до 200 мкр/ч..
- А теперь иди по этой дороге. Через километров двенадцать выйдешь на
основной тракт, может машина с зэками и подберет. Да не вздумай сюда
возвращаться, не забудь у нас оружия полно.
- Но здесь же опасно...
- Если ты не пойдешь, я тебя пристрелю вот у этого пня.
Он начал оживать, бешено материться и согнувшись, пошел по дороге,
прямо в опасную зону. Я долго стоял и смотрел как медленно уменьшается
фигурка на бесконечно длинной дороге.
Взвод бегло прошел осмотр, последним был я.
- Что ты с ним сделал? - спросила Катя.
- Выгнал. Он пошел пешком в часть.
- Он вернется и тебя арестуют.
- Не вернется. Я его послал через опасную зону.
У Кати расширились глаза.
- Что ты наделал?
- Не будем больше об этом. Я нашел твоего мужа. Он попал в смертельную
дозу радиации и погиб. Я даже догадываюсь, почему он полез туда.
- Почему?
- Он получил приказ точно от такого же особиста, достать некоторые
документы в штабе мертвой дивизии. Он их достал и не дошел до лагеря.
- Не может быть. Где эти документы?
Я протянул ей пачку листков и офицерскую книжку.
- Боже. Сеня.
Она заплакала, а я вышел из палатки.
Неделю не слышно ничего про особиста и даже связываясь со штабом,
намека не было о его существовании.
Мы с Катей не разговариваем.
Но вот опять прилетел вертолет. Начальник штаба опять у меня в гостях.
- Все, свертываем работу, - сразу же объявил он, входя в палатку.
- Мы не прошли еще весь район тайги, указанный командиром части.
- И не надо. Идет непогода и синоптики предполагают, что это будет до
зимы.
- А как же оружие?
- Вот за этим я и приехал.
- Округ выделил нам 100 машин, но придут они дня через четыре, пока не
будет организован пункт дезактивации на той стороне опасной зоны. Дорога-то
пока одна и идет к вам через зону.
- Но что бы не погубить людей, здесь надо тоже проводить их
дезактивацию.
Подполковник кивает головой.
- Надо и так же надо проверять прибывших людей на медицинском контроле.
- К вам особист пришел?
Начштаба тянет и барабанит пальцами по столу.
- Что здесь произошло?
- Он изнасиловал Машу.
- Так. И ты его погнал через зону к нам. По моему ты дурак. Лучше бы
прибил в тайге и списали бы его, как схватившего дозу. Теперь расхлебывай
кашу. Весь округ всполошен, особист нагнал на наших придурков страха. У
этого идиота, это он имел в виду тебя, горы оружия, даже арестовать его
опасно. Некоторые, особенно нервные, поднимали вопрос о том, что необходимо
разбомбить лагерь с воздуха.
- Мы нашли в тайге группу мертвых дозиметристов, среди них Катин муж. -
сменил тему я.
- Ну и что?
- При нем нашли документы под грифом "Z".
- Где они? - всполошился начштаба.
- Их очень хотел видеть особист, - делаю вид, что не замечаю его
вопроса. - Мне кажется, по его вине погибали все дозиметристы в тайге. Это
по его приказу, они лезли в пекло и погибали.
Начштаба молчит. Он барабанит пальцами по столу и смотрит на ржавое
пятно на стенке палатки.
- Так где документы?
- И потом, - продолжаю я, - эта скотина изнасиловала девушку.
У нас пауза. Подполковник изучает меня, потом поднимается.
- Я пойду на радио станцию, - наконец, решил он.
Прошло пол часа, начштаба возвращается.
- Округ, просит тебя чтобы ты отдал документы. Слышишь, просит. Не
приказывает.
- А дальше что?
- Ничего. Особист умер и прокурор закрыл дело, в связи со смертью
заявителя.
- Документы у Кати. С офицерской книжкой мужа, я отдал их ей.
Подполковник срывается и убегает. Мне становиться тоскливо.
Через два часа вертолет уносит начштаба в часть.
Прибыли машины, начинается их мойка и обследование шоферов. В лагере
приподнятое настроение, все догадываются, что в тайгу больше не пойдем и
поэтому весело помогают загружать машины оружием. Я назначаю охрану колонны
в основном из Гришкиных солдат и все свободные от службы ребята помогают им
натянуть костюмы химзащиты.
Все. Началась эвакуация лагеря.
Я слышу у палатки ее голос.
- Можно к тебе войти.
- Проходи, Катя.
Она садиться на Гришкину раскладушку и мы... молчим. Проходит минут
десять.
- Я поняла, что мы возвращаемся домой?
- Как кончим вывоз оружия, так сразу в часть. Больше в тайгу не пойдем.
- Когда примерно?
- Еще одна поездка машин. Они прибудут сюда через пять дней.
- В следующем году фон в тайге уменьшиться, а может быть и совсем
пропадет. Вернуться звери и птицы. У людей короткая память. Они придут сюда
и никто даже не положит цветка на рубеж, где просто так погибло столько
людей. Я представляю сколько матерей получило из военкоматов краткие
похоронки, где будет только одна фраза: "Погиб при исполнении служебного
долга" и ни тела сына, мужа, ни где похоронен, ни слова.
- Ты права. Это коснулось тебя, меня, других, но смерть не кончилась.
Она еще сегодня торжествует. Тысячи зэков трудятся без защитных костюмов и
противогазов на рубеже и все они покойники.
- Господи. Кто же во всем виноват?
- Система. Та система в которой мы живем. Где человеческая жизнькопейка.
Мы опять молчим.
- Ты извини меня. Книжка мужа напомнила о прошедшем и я не могла от
этого прошлого оторваться. Поэтому, не могла подойти к тебе.
- Все правильно, Катя.
В это время за стенкой палатки раздался голос.
- Катя, ты здесь?
- Входи, Маша.
Она входит и мнется у входа.
- Мне не хочется одной оставаться в палатке. Можно я посижу у вас.
- Иди садись сюда, ко мне поближе, - говорит Катя.
Она обнимает девушку.
- Скоро мы возвратимся в часть. Этот проклятый ад кончился.
- А этот... там не будет? - спрашивает Маша.
Я понял про кого она говорит.
- Он схватил дозу и умер.
Она вздрагивает и прячет голову у Маши на плече.
Через два дня на лагерь случайно нарвалась группа зэков. Часовые
пригнали их к моей палатке. Четверо измученных, обросших мужиков угрюмо
смотрели на меня.
- С рубежа?
Они молчали.
- Там много осталось...?
- День и ночь жжем, - вдруг ответил один из них.
- А деревеньку сожгли?
- Сожгли.
- Эй, дайте им жратвы и пусть убираются на все четыре стороны.
Они ожили.
- У вас лекарств нет?
- Кто-нибудь поранен?
- Нет, только чего-то Ваньке, да Шалому плоховато, все шатает их.
- Катя, дай им аспирин.
Довольные зэки исчезают.
- Хоть и осужденные, а мне жалко их, - говорит Катя.
- Всех жалко.
Наконец последнее оружие погружено на машины и мы вызываем вертолеты.
Лагерь гудит. Сворачиваются палатки, пакуются вещи. Вертолеты прилетают под
вечер и мы , закинув шмотки, улетаем. Прощай ад.
Командир части поздравил с окончанием работ.
- На вас, товарищ лейтенант, пришел вызов. Вам надлежит явиться на
новое место службы.
- И куда меня теперь?
- В Саяны. Там авария в бактериологическом центре. Требуются
специалисты.
Похоже, для меня ад еще продолжается.
В гостинице-казарме все по старому. В комнатке, где мы разместились с
Гришкой, даже сохранился его чемодан.
Скрипнула дверь. Появилась улыбающаяся Клава.
- Костенька, с прибытием.
Она вытягивает губы и целует меня.
- Наконец-то вернулся... Я все боялась, а вдруг как Гришка. Его так
жалко. Хороший был парень.
Теперь она виснет на мне.
- Клава, я уезжаю. Ты меня извини, но мне надо привести себя в порядок
и отдохнуть. Завтра за мной придет машина.
- Как уезжаешь?
Она отстранилась и ошарашено смотрит на меня.
- Так. Отправляют на новый горящий объект.
- А как же я?
- Ты остаешься здесь.
Она смотрит на меня и предательская слезинка бежит по щеке. Потом Клава
разворачивается и вылетает из комнаты. Я прямо в сапогах падаю на койку.
Кто-то осторожно проводит пальцами по моему лицу. За окном темно и в
комнате ничего не видно.
- Кто здесь?
- Тише, это я, Катя.
- Катя?
Я нащупываю ее голову и притягиваю к себе. Катины губы чуть горьковатые
и пахнут миндалем.
- Я узнала, что тебя убирают от сюда и пришла...
- Правильно сделала. Я хотел тебе предложить поехать со мной, но... Но
потом подумал, сможешь ли ты перенести новый ад. Там, куда меня направляют,
еще хуже.
- По-моему я стала более закаленная, хотя привыкнуть к этим смертям
никогда наверно не смогу. Стареть здесь одна не хочу, я поеду с тобой. Может
нас бог и сбережет.
Она целует меня и прижимается крепко-крепко.
- Завтра я с утра иду к начштаба. Он мужик хороший, наверно мне
поможет. Мы с тобой уедем вдвоем.
На кладбище при части, стоят рядами красные пирамидки со звездами
наверху. Их здесь тысячи. Лида приводит нас с Катей на могилу Гришки.
- Вот здесь его похоронили.
Холмик завален цветами и венками. Катя кладет рядом букет полевых
цветов.
- За ним присматривают девочки, - по щеке Лиды плывет предательская
слеза. - До чего же был парень веселый, общительный.
- Да, уж очень веселый. Из-за этой веселости, нас загнали сюда и
сделали уборщиками ада.
- Пусть земля ему будет пухом, - говорит Катя.
- Пусть...
Нас никто, кроме Маши, не провожал.
- Катенька, возьми меня с собой, - стонет она.
- Если на новом месте, мы приживемся, я обещаю тебе прислать вызов.
Она обняла Машу.
- Держись. Я уверена, все у нас будет хорошо.
Евгений Кукаркин.
Метод беззакония
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
ЗЕЛЕНЫЙ ПОЯС СТРАЖИ
Полковник милиции прихлебывал чай и с усмешкой глядел на меня.
- Так значит, хочешь уехать из города?
- Да.
- Ну-ну.
Одной рукой он взял бумагу из папки.
- Пограничные войска,- это хорошо. И где служил?
- В Забайкальске.
- Хочешь в стражи порядка?
- А это что такое?
Он усмехнулся.
- Охрана наших лесов.
- Лесником что-ли?
- Нет. Гораздо больше. Очищать леса от плохих людей.
В принципе мне было все равно. Так хотелось убраться из этого города,
что я готов уехать хоть на край света. И все это Валька. Я пришел из армии,
а она двух месяцев не дождалась. Выскочила за муж за Кольку-барахольщика, за
этого бандюгу. Я как узнал об этом, сразу поступил работать в милицию. Но
жизнь в городе все равно противна. Тем более, что кроме пьяниц задерживать
некого, а такие мерзавцы как Колька с милицией большие друзья. Сам капитан,
мой начальник, с Колькой в открытую в буфете водку дуют. Вот и подал я
рапорт с просьбой перевести меня в другое место для продолжения службы.
- Хорошо, я согласен.
- Вот это дело. Завтра сдавай дела и получай командировочные.
Василий гигант, настоящий русский богатырь. Его руки на баранке машины,
почти закрывают весь руль.
- Значит пополнение к нам.
Мы едем в газике по лесной дороге уже третий час. Меня мотает, бросает
то влево, то в право, а Василий как вкопанный, чуть качается.
- Да.
- Это дело. К нам уже лет пять пополнения не приходило. Лешка был
последний, так года три его как нет.
- Погиб?
- Не знаю. Ушел в тайгу и не вернулся.
Газик перебирается через ручей. Нас еще больше трясет. Мы молчим.
- По лесам-то как ходишь?
- То есть...?
- Ну, как ориентируешься. Север от Запада отличишь?
- Это я разбираюсь.
- Невеста или жена есть?
- Нет.
- Это хорошо. У нас в поселке баб полно, а женихов раз-два и обчелся.
Машину опять качнуло, мы переезжали большой сук, бр
...Поділитися у соцмережах
