Жанр: Драма
Рассказы и повести
...ки, относящаяся к группе "Красная капелла", осевшая в высших
эшелонах власти.
Генерал Николаев."
- Еще несколько переводов с просьбами.
"Генералу Альберту.
Через Ладогу 17.05.42 г. в сторону Кобоны в 12.00 выйдет тендер со
спецгрузом для Смольного. Прошу пропустить.
Генерал Николаев."
"Генералу Альберту.
20.03.42 г. Над Ладогой с 15 до 18.00 пролетит спецрейсом ЛИ-2 в
сторону Ленинграда. Прошу пропустить.
Генерал Николаев."
- Здесь еще много таких шифровок. Немцы видно честно выполняли все
просьбы с нашей стороны, хотя в этой папке нет того, что просили немцы. Во
всем этом зловещую роль играет генерал НКВД Николаев, который осел в
Ленинграде. Но вот к концу 1942г. связь резко обрывается.
- А теперь я тебе скажу почему прервалась связь. В бункере, что мы
нашли, на кровати в генеральских лампасах лежала мумия, у которой я извлек
из кармана документы. Вот она воинская книжка. Узнаешь?
- Генерал Альберт?
- Это еще не все. В бункере я взял со стола портсигар, а когда дома его
раскрыл, то нашел вот эту записку. На, переведи.
- Ну-ка, ну-ка.
"Николаев, ты подлец. О нашем месте дислокации знал только ты.
Сегодня "Киров" нас уничтожил. Чтоб ты сдох. Альберт."
- Здорово. И концы в воду. Может быть поэтому КГБ так усиленно рыщет по
раскопам, пытаясь скрыть оставшиеся следы.
- Может быть. Кстати, меня фамилия Николаев смущает, так и
напрашивается связь между нашим Николаевым и тем.
- А как инициалы того Николаева. Наш - С.Н., а тот?
- Постой, постой. Ага, вот нашел. Николаев Н.А. Действительно
интересно, но мало ли совпадений.
- Черт возьми! У меня даже мурашки по коже идут от всего этого. Неужели
это так? Ну ладно, давай вернемся к таинственным складам, о которых Алберт
доносил Кистнеру. Давай еще раз исследуем карты. Просмотрим окружающую
местность.
Май. 1989г.
Нас накрыли.
Мы с Горбатым, действительно, нашли на месте прошлогодних раскопок с
Ольгой и Николаем два разваленных блиндажа, с раздавленными внутри немцами,
но мы еще нашли и большой бункер, где была легковая машина и старый немецкий
бронетранспортер с гусеницами на задних колесах. И, как раз, только мы
пробили лаз через сгнившие ворота с наваленной землей, как появились они.
- Спасибо, ребята, что помогли, - в спину нам раздался знакомый
насмешливый голос, - Все уже раскопали?
Перед нами стоял Николаев с двумя помощниками.
- С трудом до вас добрался. Ого, сколько добра! Ну, теперь вы посидите
здесь, а я посмотрю, что там.
Рядом с нами остался один из спутников Николаева, другой вместе с ним
исчез в темной дыре на склоне холма. Вскоре они появились и Николаев
прошелся вдоль склона, рассматривая наши раскопки. Он подошел к нам.
- Здорово. Ну что, ребятки, теперь с вами делать?
Мы молчали.
- Может быть опять договоримся? Вы что-нибудь мне, только посерьезней,
а я вас не видел. Так как?
- Пойдет, - сказал Горбатый. - Мы только соберем шмотки и скажем после
этого вам.
Под внимательным взглядом Николаева и его спутников, мы собрали
палатку, рюкзаки и Горбатый подошел к офицеру.
- Вот, возьмите, - он вытащил из кармана рубахи карту разведчика и
протянул ее Николаеву, - По ней копали.
Николаев рванул карту, развернул и впился в нее глазами.
- Ах, сволочи, ну как они ловко. Ты посмотри, точно эта точка отмечена
и эта. Да. Не жаль отдавать?
- Жаль.
- Еще бы. Теперь дуйте отсюда. Мы еще с вами в городе поговорим.
Где-то назойливо шумел трактор. Шум его становился все ближе и ближе.
Он пробивался по старой заброшенной дороге, ломая молодняк почти
пятидесятилетней давности.
Мы шли по лесу и ругали этого недоноска Николаева.
- Надо перепрятать документы и карты, - сказал я.
- Сейчас не лезь. Если мы их приведем к дому Миры - это конец. Надо
предупредить Миру, чтоб спрятала. Я может потом, когда будет поспокойней,
возьму все у нее и перепрячу.
- Договорились.
Июнь. 1989 г.
Меня и Горбатого вызвали в Большой дом.
Николаев был не один. Знакомый строгий полковник сидел на диване и
презрительно разглядывал нас.
- Мы карту изучили, - начал Николаев, - Прошлись по всем местам.
Хорошая карта. Так где вы ее нашли?
- В нашей землянке, под Мгой.
- Так, так. Тут вот какая к вам просьба, ребята. Верните все документы,
что вы нашли и у наших, и у немцев.
- У нас их нет.
- А это что, как вы думаете?
Николаев бросил на стол фотографии бункера с пустыми столами и сейфом.
- Рядом с вашими раскопами мы нашли уже ограбленный пустой бункер.
Только ковры, скелеты и мебель остались нам. Я не сомневаюсь, что вы уже
побывали в нем. Наши эксперты уверены, что это был крупный штаб.... корпуса
и кто-то недавно залез туда.
- Мы там не были, - угрюмо ответил Горбатый.
- А вас, Самсонов, в прошлом году ловила милиция, кажется здесь.
Ко мне, оторвавшись от дивана, подошел полковник. Он взял карту со
стола Николаева и ткнул пальцем в отметку разведчика.
- Что вы, меня никто не ловил. Сергей Николаевич может подтвердить, он
меня видел на платформе, мы поговорили и я уехал в город.
- Где ж вы там были, тогда?
- На берегу Мги, костерок разжег, проспал всю ночь и сюда, в город
выехал.
- Эх, Самсонов, Самсонов. Вы же влипли. По карте разведчика мы нашли
вашу базу и в ней ящики с оружием. В одном ящике не хватает десять
"вальтеров". Да, да, тех самых "вальтеров", что по своим каналам мы заказали
у вас. Вот акты экспертиз, которые подтверждают идентичность пистолетов всей
партии в этом ящике.
- А причем здесь я?
- Притом, что ваши пальчики были в той и другой партии. Вот и здесь,
акты экспертиз.
- Что вы от нас хотите? - поняв, что я попался, спросил Горбатый.
- Документы, что вы стащили в этом бункере.
- Они будут послезавтра.
- А почему не сегодня?
- Надо ездить по городу и в разных местах собирать документы у друзей и
других людей.
- Ну, что ж. Мы ждем вас послезавтра.
Когда мы вышли, Горбатый сказал.
- Хорошо они тебя раскрутили. Вот сволочи. Но мы с тобой, то что нужно
не отдадим.
- А насчет переписки Жданова, Геринга, Альберта и прочих бумаг?
- Ни в коем случае не отдавать. Сейчас мы торгуемся и нас не сажают, а
за эти документы нас не пощадят. Просто уничтожат.
- Как ты думаешь, за нами следят?
- Не знаю, но мой совет - ни кого из наших знакомых постарайся не
навещать. В случае необходимости, постарайся пройти из своего дома, чердаком
и крышами. Так же возвратись.
Мы с Горбатым опять в знакомом кабинете у Николаева. Полковника нет, но
в кабинете сидит молодой, незнакомый нам парень.
- Вот принесли, Сергей Николаевич.
Горбатый вытряхнул мешок, документы и папки разлетелись по всему столу.
Молодой парень поднялся со своего места и подошел к нам. Он начал смотреть
документы и сортировать их по пачкам.
- Ну как, Виктор Афанасьевич?
- Подлинные, Сергей Николаевич, но того что мы ожидали, нет. Зато есть
воинские книжки и фамилии в них, именно тех, о ком вы не раз упоминали.
- Вот как? Так это все ребята? Вы не обманываете?
- Нет, Сергей Николаевич.
- Хорошо. Вот что напоследок я вам скажу. Чтоб больше мы вас на
раскопах не видели. Это наше последнее предупреждение. Поняли?
- Сразу дошло до нутра, - вырвалось у Горбатого.
- Раз поняли, валяйте отсюда.
СКЛАД
Август. 1989 г.
- Горбатый, я кажется нашел. Смотри, эти накладные указывают, что грузы
со станции Волосово направлялись на Бегуницы и здесь они уходили в лес. На
этой немецкой карте, между Волосово и Бегуницам в левой стороне дороги,
стоит крестик у просеки. Здесь сплошные горки и холмы. По нашей фотокарте,
снятой с самолета, просеки уже нет, сплошные массивы обработанной земли,
среди лесов. И это, я думаю, вот здесь, у холма.
- Я тоже пришел к такому выводу. Так как, рискнем?
- Рискнем. Выезжаем без палатки. Лопаты берем только железом. Палки
срубим там. Встреча в Волосово, на краю поселка.
- Я пошел готовиться. До завтра.
Половина горки была засеяна клевером, на другой рос березовый лес. Мы
начали шурф в лесу между берез. Два метра сплошной нетронутой глины.
- Пошли отсюда, - предложил я.
Мы пошли вниз к лесистой подошве холма. Не доходя метров десять до нее,
я начинаю снимать дерн. Первые полметра прошли с трудом и я хотел уже
бросить, как вдруг пошел песок. Дергаю Горбатого за рукав и мы начинаем
остервенело выкидываем грунт. Лопаты одновременно ударились в дерево.
Большие бревна показались наружу.
- Нашли, - почему-то шепотом сказал Горбатый.
- Нашли, - как эхо повторил я.
Мы сориентировались относительно направления бревен и помчались к
подошве холма. Лопаты мелькали с выброшенной землей. Мы пробивали траншею в
холм и вдруг... Лопаты ударились в дерево.
- Бери топор, я оголю два ствола, - скомандовал Горбатый.
Бегу за топором на вершину и обратно. Две лесины оголены уже на метр
длинны. Лесины сохранились из-за глины неплохо, несмотря на то, что прошло
больше сорока лет, и я потрудился на славу, превратив в щепу древесину. Лаз
готов, и первый с фонарем, в него влезает Горбатый.
Большая площадь склада забита ящиками, между ними ровными рядами
дорожки. Некоторые из ящиков разбиты, торчат ковры, гобелены, фарфоровая
посуда. Вход с другой стороны. Возле него знакомые ящики с оружием и
патронами.
Подхожу к большим потемневшим ящикам и пытаюсь лопатой сковырнуть
крышку с одного из них.
- Стой, - говорит Горбатый.
Он подходит ко мне с фомкой.
- Нашел в канцелярском столе, у входа. Дай попробую.
Крышка легко отваливается. Скидываю слой стружки и под лучом фонаря
зажелтел бугорками янтарь.
- Юрка, это плиты, наверно, из янтарной комнаты.
- Не может быть, они утоплены в Калининграде!
- Ты что, не видишь?
Горбатый приподнимает одну плиту, длинной где-то полтора метра и кладет
ее на край ящика. Под следующим слоем стружки появилась другая янтарная
плита.
Мы забрасываем плиты в ящик и накидываем крышку. Начинаем взламывать
все ящики подряд. Там картины, здесь серебряные сосуды, в другом иконы. Боже
мой, теперь мы знаем - это награбленные полковником Альбертом произведения
искусств.
Меня трясет за плечо Горбатый.
- Уже много времени, пора уходить.
Мы выползаем на воздух. Солнце висит с боку и до боли режет глаза,
несмотря на то, что мы смотрим на свои тени.
- Сходи за завтраком, - просит Горбатый.
Я неторопливо забираюсь на холм, где у первого шурфа брошены наши
шмотки и начинаю из рюкзаков вытаскивать завтраки. Мой взгляд скользнул
между берез на ближайшие холмы и я замираю...Вдали мелкими точками движется
живая цепь.
- Горбатый, - кричу я, скатываясь с холма, - Там менты.
Горбатый бросился наверх. Он вернулся с нашими шмотками и бросил их в
темную дырку лаза. Затем сам скрылся там. Через 2 минуты он вернулся, в
руках у него был "шмайсер" и рожков 5 за поясом.
- Юрка, зарывай склад. Я попытаюсь их отвлечь. Пробегу леском, вон
туда. Как закопаешь - иди на станцию, я потом приду.
- Ты с ума сошел Горбатый. Они будут стрелять.
- Я буду осторожен. Давай, Юрка, время нет.
Горбатый понесся, как лось через лес. Я схватил лопату и с яростью стал
закапывать траншею. Через минут пятнадцать в стороне раздалась стрельба. Шум
ее усиливался. Еще минут двадцать стреляют, а я уже закончил и выравниваю
дерн. Бегу к соседнему шурфу и заваливаю его тоже. Стрельба реже, но она
продолжается. Первый шурф тоже замаскирован.
Бегу по лесу к Горбатому. Стрельбы не слышно. Куда-то далеко зашвыриваю
мешавшую лопату, бегу и бегу...
Горбатый лежит на животе, на вершине холма. Кругом стреляные гильзы.
Поднимаю голову Горбатого.
- Юрка, - тихо говорит он, - Меня убили.
Я сажусь на корточки и кладу голову на колени.
- Что ж ты наделал, Горбатый?
Я глажу его волосы.
- Юрка, - он уже хрипит, - Бросай копать, мы уже давно взрос...
Горбатый затих, а я все глажу и глажу его волосы.
- Руки вверх!
Меня окружает толпа в милицейской форме. Я их не слышу. Я все шепчу:
"Горбатый, что ты сделал?"
Николаев монотонно постукивал карандашом по столу.
- Так что теперь будем с вами делать, Самсонов?
- Мне все равно.
- Что вы там делали?
- Зачем вы убили Горбачева?
- Он оказал вооруженное сопротивление.
- Он муху не убьет.
Николае молчит, только стук карандаша отдается в ушах звуком молота по
наковальне. После длительной паузы он продолжил.
- Я понял только через пять минут, что Горбачев отвлекал нас от тебя.
Но остановить людей было невозможно. И вообще, я считал, что ты с грузом уже
на станции и был ужасно поражен, увидев на холме.
- Я пойду домой, Сергей Николаевич.
- Иди, - вдруг согласился он.
Домой не пошел, а поехал к Ольге и выплакал ей всю горечь происшедшего.
- Юра, тебе уже много лет. Зачем и для чего ты рискуешь?
- Горбатый тоже высказал мне эту мысль перед смертью.
- Так что же ты решил?
- Пока ничего.
- Отдай ты им этот склад. Что нам делать с этим антиквариатом,
картинами, янтарем и прочей мишурой. Продать никому невозможно. Это не
Запад.
- Может ты и права, но Горбатый рисковал из-за этого склада и погиб.
Только это мне и не позволяет сдать его.
- Подумай еще, Юра. Все, что вы нашли - это все государственные
ценности, за кражу которых, бьют.
- Я подумаю, Ольга.
Мы похоронили Горбатого и на следующий день, утром, я взял переписку
Геринга и пошел в Большой дом. К Николаеву меня пропустили быстро. В
накуренном кабинете сидело три человека. Уже знакомый мне Виктор
Афанасьевич, Николаев и моложавый капитан.
- Здравствуй, Самсонов, - приподнялся Николаев.
- Я пришел сдать то, что мы нашли с Горбачевым. Вот, возьмите.
Николаев взял документы, просмотрел и отдал молодому - Виктору
Афанасьевичу.
- И что же там есть? Вы видели? - взволновано проговорил молодой,
пробежав документы глазами.
- Там янтарная комната, картины, ковры, антиквариат.
В комнате наступила тишина. Документы перешли к капитану.
- Вы хотите передать нам склад? - спросил капитан.
- Когда поедем? - ответил я.
- Сейчас, - сказал Николаев, - Кузнецов, срочно вызовите солдат, машин
пять с лопатами. Вы, - обратился он к молодому, - дозвонитесь до Эрмитажа,
пусть вышлют двух экспертов, но примерно, через два часа, после нашего
отъезда. Идите, подготовьтесь к отъезду.
Николаев поднял трубку телефона.
- Товарищ генерал, разрешите зайти по очень срочному делу. Да. Иду.
Я остался в кабинете один. Прошло полчаса. Влетел Николаев.
- Поехали Самсонов.
Опять едем впереди колонны, на газике. Сзади караван машин. Доезжаем до
Бегуниц и сворачиваем налево, в сторону Волосова.
Вот и проклятый холм, едем к нему прямо по клеверу. Машины
останавливаются. Мы выходим.
- Вот этот холм. Мы взломали дыру сзади, поэтому вход здесь.
- Кузнецов, - закричал Николаев, - оцепи это место.
Часть солдат по выпрыгивала из машин и цепью окружили холм. Другие с
лопатами подошли к подошве холма. Я разметил участок и они начали копать.
Когда показались ворота, все сгрудились вокруг них. Меня отозвал в
сторону Николаев.
- О янтарной комнате никому ни слова. Сейчас пойдешь с нами и покажешь,
где эти ящики.
С яркими фонариками, только пять человек, шли проходами к заветным
ящикам.
- Вот, - я показал на темные однообразные громадины.
Один из сопровождавших скинул уже выломанную крышку ящика и вытащил
панель.
В свете фонариков янтарные плиты меняли окраску, становясь то
оранжевыми, то красными.
- Это они, - сказал один из присутствующих.
- Кузнецов, - опять приказал Николаев, - Эти ящики сейчас вынести, в
машины и срочно отвезти в управление. Как только освободишь место, приглашай
экспертов. Оружие здесь есть? - обратился он уже ко мне.
- Да. Справа у входа. Ящиков пять, а слева - ящики с патронами,
по-моему двадцать два.
- Хоть один ящик вскрыт?
- Да. Горбачев брал автомат.
- Ах да. Кузнецов, выноси ящики вперемежку с оружием. Нечаянно уроните
ящик или крышку от него при выходе. Пусть все, кто у входа, увидят оружие.
Говорите всем солдатам и окружающим, что выносите оружие. О янтарной комнате
ни слова. Понятно?
- Так точно.
- Давай, действуй.
Закипела работа. Приехало еще несколько важных шишек. Походили по
складу, по цокали языком.
- А это что? - спросил один из них, ткнув пальцем в наши с Горбатым
шмотки, брошенные у пролома стены.
- Грабители, - ответил Николаев.
Они по возмущались и ушли.
ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ
Меня не отпустили. После того, как распотрошили склад, меня повезли в
управление и посадили в камеру, где я просидел три дня. Наконец днем привели
в один из многочисленных кабинетов управления. В комнате сидел, уже не раз
встречавшийся со мной полковник, а за столом - гражданский с острыми и
спрятанными глубоко под дугами бровей, глазами.
- Гражданин Самсонов Юрий Александрович. Здравствуйте. Я - ваш
следователь Карманов Григорий Степанович.
- Как, разве я под следствием?
- Да, вот постановление прокуратуры.
Григорий Степанович протянул мне бумажку. Действительно, это было
постановление о содержании меня под стражей.
- Но за что?
- За незаконное хранение оружия.
- Но у меня нет оружия.
- За незаконное хранение оружия в тайниках, базах, землянках и складах.
- Ничего не понимаю. Я отдал вам, причем добровольно, самый крупнейший
склад и в благодарность меня загоняют сюда. Что за чушь?
- Хватит, гражданин Самсонов. Перейдем к делу.
Началась процедура дознания. После длительного установления моей
личности, пошли главные вопросы.
- Как вы нашли последний склад?
- Откопали.
Следователь невозмутимо листал документы.
- А предыдущий склад?
- Откопали.
- Вот объяснительная майора Николаева Сергей Николаевича в которой
говориться, что вы ему в присутствии двух сотрудников управления передали
карту с координатами раскопов и некоторых своих баз. Вы передали карту?
- Передал.
- Значит ваш последний склад вы тоже взяли с помощью каких-то
документов?
- Мы все копали, что бы что-то найти.
- Естественно. Я в этом не сомневаюсь. Перейдем к следующему вопросу.
Вы находили на месте раскопов какие-нибудь документы?
- Да.
- И где они?
- Переданы Николаеву.
- Вот докладная Николаева, в который утверждается, что вы передавали
ему документы по частям, когда вас ловили на месте преступления. Вы
подтверждаете это?
- Я еще не видел документа в нашем государстве, запрещающего копать
землю и поэтому не считаю преступлением вдруг неожиданно что-то раскопать. А
то, что я ему передавал, так это степень нашего сотрудничества, между мной и
КГБ.
- Ваша степень сотрудничества документально подтверждена?
- Нет, это негласное сотрудничество.
- Майор Николаев это не подтверждает.
- Это его дело.
Поднялся полковник и подошел ко мне.
- Самсонов, лучше передайте нам документы. Помните, я вас просил давно
об этом и сейчас прошу. Отдайте.
- Я не видел никаких документов.
- Хорошо. Григорий Степанович, я настаиваю на проведении дознания с
использованием химически-активных средств.
- Что ж, я не имею возражений. На сегодня допрос окончен.
Следователь нажал кнопку.
Через день меня притащили в стерильно бело-кафельную комнату, где
прикрутили к койке. Напротив стояли: полковник, следователь и врач.
- Давайте приступим, - предложил полковник.
Следователь кивнул головой и врач вкатил мне укол в вену. Моя голова
поплыла по волнам. Жуткий страх охватил все клеточки тела.
- Самсонов, вы находили документы при раскопах?
Сквозь облачность дымки страха прорвался звук человеческого голоса.
Отвечай, отвечай, стучали пульсирующим молоточком толчки в голову.
- Да, находил.
- Где они?
- Их Горбатый отдал Мире.
- Адрес Миры.
- Новокузнецовская, 10, пятый этаж.
- Вы сами знаете содержание этих документов?
- Да.
- О чем они.
- Это секретная переписка, между генералом НКВД Николаевым Н. А. с
генералом Альбертом, переписка фон Лееба со Ждановым и Ворошиловым, а также
попытки Берии связаться со ставкой Гитлера.
- Это вы сами читали?
- Мне переводил Горбатый.
- Вы кому-нибудь говорили об этих документах?
- Их содержание знали я и Горбатый.
- Вы сами разломали ящики с янтарной комнатой?
- Вместе с Горбатым.
- Кто был свидетелем переноски ящиков из склада в машины?
- Я, Николаев, Кузнецов и два неизвестных мне гражданина.
- По каким документам вы нашли склад с янтарной комнатой?
- По накладным, немецкого строительного батальона и трофейным картам.
- Что вы нашли в бункере штабного корпуса?
- Сейф с документами, карты, портсигар, оружие и несколько немецких
трупов, один из которых генерал Альберт.
- Вы сказали портигар?
- Да.
- Что было в портсигаре.
- Записка Николаеву, что он подонок.
- Он сейчас отойдет, - прервал мою пытку посторонний голос.
- Да, пожалуй, достаточно.
Мое тело вдруг расслабилось и я провалился в глубокий сон.
Два дня меня не вызывали и вот опять у следователя. Он уже один.
- Юрий Александрович, мы провели расследование. Вы перед судом должны
пройти медэкспертизу. Распишитесь вот здесь.
- Но я даже не читал дела и не знаю в чем меня конкретно обвиняют.
- Сейчас это не обязательно. После медэкспертизы, вы ознакомитесь с
делом.
- А что я должен подписать?
- Вот эту бумагу, что вы отдали все найденные вами документы Мире С. и
дальнейшей судьбы их не знаете.
Я подписал этот странный документ.
В камерах Большого дома меня продержали еще неделю и, наконец,
отправили на медэкспертизу.
Это было шестиэтажное здание, с решетками на окнах до последнего этажа.
Каждый вход на этаж запирался на такие же могучие прутья. Сквозной коридор,
с палатами слева и справа, упирался опять в решетки черной аварийной
лестницы. Охранники сидели за столиками на лестничной площадке только
парадной лестницы, врачи и санитары размещались в центре коридора, в светлом
проеме, огражденном барьером. Когда я вошел в палату, то ахнул. На одной из
кроватей сидел в больничном халате сам Николаев Сергей Николаевич.
- Вы?
- Я, я. Занимай эту койку, она свободна.
- Ничего не понимаю. Как же вы здесь?
- Благодаря тебе.
- Мне?
- Ну а кто же моего папашу, выдал. Святой дух что ли?
- Причем здесь папаша и вы?
- Вышло, что я охотился за документами своего папаши, чтобы прикрыть
его.
- Чушь, ваше КГБ сошло с ума.
- Оно-то не сошло. Это все ширма обвинений, за ней стоят дела
посерьезней.
- Это янтарная комната и компрометирующие документы.
- И янтарная комната в том числе. Кто-то пытается похоронить ее и
сведения о содержании документов насовсем, да так, чтоб не было свидетелей.
- Что, что? Ты говоришь, похоронить свидетелей?
- А ты что, не понял куда ты попал?
- Меня прислали на экспертизу.
Сердце у меня упало от нехорошего предчувствия.
- Ха...ха...ха... Да знаешь где ты находишься? В психоневрологической
больнице Министерства Внутренних Дел.
- Ну и что?
- А ты когда-нибудь читал книгу "Пролетая над гнездом кукушки"?
- Читал.
- Слыхал там такое слово - "лоботомия"?
- Не может быть? Неужели и нас хотят сделать идиотами?
- Ты отстал, парень. Наука давно ушла вперед. Здесь стирают память.
Здесь тебе сотрут все - и документы, и янтарную комнату и даже меня. Выйдешь
зато живой, не идиот, и не полуидиот, но с дырой в голове.
- Но я не хочу этого.
- Тебя и спрашивать не будут.
- И тебя тоже, так искалечат?
- А для чего ж я здесь.
Я не мог прийти в себя. Ужас охватил меня.
- Но ведь надо что-то делать?
- По моим данным, из этой конторы еще никто не убегал. Кстати, знаешь
кто в соседней палате? Там сидит капитан Кузнецов, что с нами был на
янтарной. Как видишь загребли всех, кто занимался твоим делом.
- О боже, - застонал я.
Ночью я почувствовал себя плохо, температура подскочила до 40 и в почти
бессознательном состоянии, я пробыл два дня. Когда я очнулся, Николаева не
было. На его койке лежал черноволосый мужик.
- А где Сергей Николаевич? - спросил я его.
- В реанимации, - ответил он, почесывая живот.
Я стал подниматься с койки. Голова закружилась и я чуть опять не упал.
Посидев полчаса, я немножко отошел и, натянув халат и шлепанцы, пошел в
туалет. По коридору мне навстречу шла знакомая женщина в больничном халате.
- Мира, - позвал я, - Мира.
Она с недоумением посмотрела на меня.
- Простите, но я вас не знаю.
- Мира, неужели ты меня не помнишь, Мира?
Женщина с испугом обогнула меня и часто оборачиваясь исчезла в палатах
женского отделения. Мне стало горько. После туалета я заглянул в прозрачные
стекла реанимационного отделения. На койке лежал Николаев с раскрытыми
пустыми глазами. К нему подошла сестра. Он приподнял голову и что-то с ней
стал говорить, потом посмотрел вокруг, встретился взглядом со мной и опять
заговорил с сестрой. Я понял, он тоже меня не помнит и пошел в палату.
Врач определил у меня грипп и пожалуй это задержало садистов делать мне
операцию.
Мы были на последнем, шестом этаже, и сверху все время стучали по
кровле рабочие, которые ремонтировали крышу. Ходили они по черному ходу и
иногда дразнили нас через решетку коридора.
- Эй, идиотик, - орали они кому-нибудь - Где твой хвостик?
Часть идиотиков начинала оглядывать себя в поисках хвостика.
Вот мне в голову и пришла мысль удрать через черный ход, но как открыть
эту чертову дверь-решетку. Однажды врач наорал на нянечку за грязь на
лестничной площадке и она пошла к дежурному врачу и вынесла из его кабинета
ключ. Ее сопровождал санитар. Нянечка убрала мусор и отнесла ключ дежурному
врачу.
Мне с каждым днем становилось лучше и однажды врач на обходе бросил
сестрам.
- Готовьте завтра на операцию.
Они ушли, а я ис
...Поділитися у соцмережах
