Жанр: Драма
Рассказы и повести
...ет "кошки" - сказал Казначей.
- Все равно его надо вытащить. Он стонал, он ранен- заявил я.
При вспышке тучи, я увидел недалеко, где- то в метрах семи, бугор
поднявшейся земли.
- Он почти рядом. - сказал я- Крафт, размотай веревку, один конец ее, я
привяжу к своей ноге, а другой- к руке. Вы же, возьмете середину веревки и
по моей команде, когда я подползу к раненому, тащите. Джин, оторви бачок от
руки Сверчка, сними с него ремень и захлестни по диагонали через плечо на
нем.
- Не надо туда сержант. Это очень опасно. Давай, лучше, сбегаю к нашим.
- и Крафт махнул рукой в тыл- Достанем еще одну "кошку".
- Если он жив, он просто задохнется в грязи. Ты посмотри какой вал
грязи, не ясно как он лежит, где рана, на голове или на туловище. В любом
случае, если мы его быстро не вытащим, он задохнется и ему конец.
Я привязал конец веревки к ноге, другой, легким узлом к руке. Джим
освободил руку Сверчка от бачка, а его ремень перехлестнул через плечо.
Опустив отворот кепи на уши, я плюхнулся в грязь рядом со Сверчком, просунул
руку под ремень Сверчка и прижался к нему. Голову пришлось положить на бок и
сейчас же холодная грязь, до самого носа, облепила лицо. Я начал ползти,
прижимая труп к себе, с трудом находя неровности почвы под слоем грязи, а
она уже залила мне второй глаз и я ,как при плавании "кролем", мотал в верх
головой, стараясь выплюнуть грязь и вдохнуть свежего воздуха. Беспрерывный
дождь, не мог смыть грязь с лица, а делал ее более жиже. Наконец, мы со
Сверчком уперлись в бедро Шипа. Я очень долго снимал веревку со своего
запястья и ощупью зацепил ее на ноге Шипа.
- Давай. - заорал я, расплевывая в стороны грязь и крепко вцепился в
Сверчка.
Нога натянулась, заныла и мы поехали по вспаханной канаве назад. Вдруг,
меня подбросило и я услыхал звук выстрела. Это Сверчок принял на себя пулю
снайпера. Кто- то схватил мою ногу, рванул и я с трупом влетел за кусты.
Усевшись под кустом, я стал рукою очищать лицо от грязи, кто- то из ребят
сунул мне бинт и это, наконец, позволило открыть глаза.
- Тяните его.
- А уже все.
Ребята хлопотали над телом Шипа.
- Жив.?
- Еще дышит.
Когда я стал более или менее видеть, то вытащил нож и отрезал веревку
от ноги. Потом, рукой стал счищать грязь с куртки, кепи и штанов. От
проникшей под одежду сырости меня стал бить озноб.
- Ребята, снимите с Шипа куртку, я возьму его на плечо, а Джин и Крафт
возьмите Сверчка. Казначей, понесешь мою куртку, оружие и шмотки ребят.
Началась мучительная дорога обратно.
Мы подошли к коттеджу, когда начался рассвет. Подтащив Шипа к первой
койке, я свалил его на матрац.
- Кто-нибудь, займитесь раненым. - обратился я к солдатам, находившимся
в доме.
Я вышел на улицу, взял у Казначея куртку и швырнул ее в бочку с водой,
которая стояла на углу дома под стоком крыши. Мытье одежды и лица заняло
много времени. Наконец, кое- как смыв грязь, я вошел в дом.
В комнате было светло от керосиновой лампы и свечей. У входа в
неестественной позе лежал Сверчок. Около Шипа хлопотало два человека,
промывая его рану на затылке и очищая всего от грязи. Несколько человек
сидело кружком на полу, где по центру были разложены: хлеб, консервы и фляги
с вином и водкой.
- Сержант, иди согрейся. - сказал кто- то.
Я набросил куртку и кепи на косяк внутренней двери и , сев на пол,
опрокинул в себя пол фляги вонючей водки. Я был здорово измотан, как автомат
что- то отвечал на вопросы окружающих и очень хотел спать. Вдруг зазвонил
телефон. Все замолчали и кто- то передал мне трубку.
- Это вы сержант? Как дела?
- Мы вытащили двоих с холма. Один ранен в голову, другой убит. Точно
установлено. Стрелял снайпер.
- Надо предупредить взводных, займитесь этим сержант.
- Хорошо, мне надо отправить раненого в госпиталь, не могли бы вы
подбросить транспорт к развилке дороги?
- А как раненый?
Я повернулся к ребятам, которые возились с Шипом и спросил у них:
"Можно его транспортировать?"
- Он в шоке. - ответил кто- то из них.
- Четырнадцатый он в шоке. - повторил я в трубку- Надо поспешить. Еще,
прошу вас, Шип мой друг и земляк, не могли бы вы отпустить меня с ним до
города, вроде как сопровождающего.
- Хорошо. Сейчас я оформлю вам документы и вышлю транспорт. Выносите
раненого к развилке.
Связь прервалась.
- Казначей, - обратился я к нему- остаешься за старшего. Сейчас позвони
взводным предупреди их о снайпере.
- Ребята, - повернулся я к двум фигурам, возящимися с Шипом берите его,
потащим к машине.
Все зашевелились. Натянув мокрую одежду и навешав на себя оружие, я
пошел за солдатами, выносившими Шипа. У развилки нас ждал бронетранспортер.
Мы затолкали Шипа, в развернутую черную пасть, заднего люка. Откуда то
появился писарь и протянул мне документы.
- Лейтенант дал вам два дня. - сказал он.
Я кивнул головой, попрощался с ребятами и полез в темный провал люка
машины.
Госпиталь был грязным, холодным с неприятным запахом. Полы приемного
покоя захламлены окурками, тряпьем и просто- грязью. Десятки ног протоптали
светлые дорожки паркета, среди этого мусора. В приемном покое суетился
лысый, худой врач, австриец по национальности, плохо знавший сербский,
английский и русский. Для разговора со мной, он вызвал по телефону
медсестру. Вышла симпатичная с большими глазами девушка. Ее белый халат и
шапочка резко контрастировали с окружающей грязью.
- Меня звать Мила. - произнесла она по-русски, протянув свою тонкую
руку в мою загрубевшую, грязную лапу- Что вам надо?
- Я привез своего раненного друга, он русский, он в очень плохом
состоянии, я бы хотел знать, как закончится операция.
- А как вас звать?
- Вообще меня раньше звали Виктор или просто Вик.
- Почему раньше?
- Теперь, уже почти год, кличут сержантом.
Она улыбнулась, потом повернулась к доктору и по-немецки ему все
объяснила. Он что- то буркнул, махнул рукой и пошел к своему столу.
- Виктор, вашего товарища уже увезли в операционную. - она критическим
взглядом окинула меня- В таком виде и с таким складом оружия, вам,
безусловно, в приемном покое ждать нельзя. Вы пройдите в вестибюль главного
входа и подождите меня там. Кончится операция, я к вам выйду и все скажу.
Кстати, а у вас время есть?
- Да, мне дали два дня.
- А куда вы, потом, пойдете? У вас есть где ночевать?
- Я это еще не решил, но наверно в гостинице.
- Наивный молодой человек. В городе все забито военными, но я вам
постараюсь помочь. Вы подождите меня там. - она махнула рукой к двери.
В вестибюле меня окружили темно- синие халаты, двигающихся больных.
Посыпались вопросы: что, где, куда, откуда, как дела, дай закурить, кого
привез. На все я отвечал кратко и, когда они более менее успокоились,
перекинул автомат за спину, выбрал стул, сел и, вытянув ноги, задремал.
Проснулся я от шлепка по щеке. Передо мной стояла Мила, она держала в руке
целлофановый мешочек.
- Виктор, все в порядке. Операция прошла удачно, но положение его
тяжелое. Пулю вытащили, вот она. - и она протянула мне мешочек.
Я вывернул содержимое мешочка на ладонь. Вывалилась пуля, и я замер. На
пуле были видны характерные следы винтовой нарезки, они были до боли
знакомы.
- Что с вами Виктор?
- Мила, понимаешь, я, кажется, знаю кто стрелял.
* ЧАСТЬ 2 *
Документы к тексту.
Газета "ИЗВЕСТИЯ" "...".......1992г.
"...Представитель министерства безопасности подтвердил, что на
территории России физически подготовленных граждан, приговоренных к смертной
казни судом РФ не расстреливают, а используют на работах по добыче урана или
в специальных лагерях для тренировки контингента людей, необходимых для
безопасности РФ. Заключенных в специальных лагерях, называют
куклами...."
Апрель 1992г. Россия. Красноярский край. Спецлагерь в/ч.....
В лагерь привезли меня где- то в середине Апреля. Я думал, что мне
конец и не ожидал того приема, который был здесь оказан. Лагерный врач,
долго мял мое тело, осматривал зубы, уши и глаза. Вежливо задавал вопросы и
делал записи в медкарте.
- Для вас это очень отличный экземпляр. - сказал он, подошедшему
высокому капитану с короткой прической и в темных очках. Капитан снял очки ,
окинул меня взглядом и сказал: "Судя по документам он слишком хорош.
Приложена целая инструкция, как его охранять в дороге. Не уж- то все
выполняли?" - обратился он ко мне. Я показал ему руки, где четко виднелись
багровые следы на ручников.
- Ну и лапа. - с восхищением сказал он- Здесь, где ты находишься- я
твой начальник. Будешь ходить без наручников и строго соблюдать дисциплину.
И запомни еще, ты здесь никто. Теперь ты кукла, со своим пожизненным
номером. Вот он на твоей куртке.
На груди куртки, которую мне передал охранник, был вышит номер 1427. Я
переоделся и пошел в сопровождении капитана и охранника на второй этаж
казармы. Через многочисленные решетки и двери, через изощренный контроль, мы
попали в коридор, в котором справа и слева было много дверей.
- Ну вот и номер твоей гостиницы. - сказал капитан, оттягивая собачку
электрозадвижки на одной из дверей.
Это была вытянутая комната, где стены и потолок покрыты масляной
краской. С правой стороны стены виднелась дверь, далее, две койки и напротив
них, придавленный к стенке, стол. Через открытое окно, затянутого двойными
толстыми прутьями, лилось солнце. За столом на стуле сидел здоровый малый и
читал книгу. Увидев нас, он встал и на его груди я увидел номер 1411.
- Я привел к тебе новичка. - сказал капитан- Расскажи ему его
обязанности и..., заодно, что его ждет.
Он хмыкнул, оглядел камеру и вышел. Дверь щелкнула. Я обратил на нее
внимание. На ней не было обычного стандартного окошка для проталкивания
мисок и подсматривания за заключенными.
- А что здесь? - спросил я парня, указывая на дверь.
- Посмотри. - ответил он.
За дверью была раковина и параша и, все же, это не то , что в тюрьмах,
которые я прошел. Там вонючая параша отравляла воздух всей камеры.
- Давай знакомится. - обратился я к парню - Я Виктор..
- Анатолий. - представился тот, протягивая руку.
- Ну расскажи, куда я все-таки попал и что здесь за порядки?
- Ты попал в тренировочный лагерь, куда собрали нас, приговоренных,
чтобы отправить быстрее на тот свет. Здесь на нас отрабатывают приемы
спецназовцы и суперагенты высшего разряда. Если здесь нас калечат, то не
лечат, - сказал он, вдруг, в рифму - но прихлопнут точно, в любом случае,
либо на ринге, либо на охоте, либо если тебя покалечат. Они, ведь, считают,
что мы уже никто, раз нас приговорили. Здесь мы для них - куклы. Я кукла
1411, ты- 1427.
- А ты давно здесь? - спросил я.
- Я считаюсь старожилом - уже шесть месяцев. Видишь, - он заголил рукав
куртки. Рука, по локоть, была заклеена пластырем. - Я тебе говорил, здесь
такой закон: либо ты его малость покалечишь или победишь, тогда ты будешь
жить, либо он тебя прибьет и тебе конец. Я долго здесь держался, а вот
последний, который со мной дрался, выбрал себе оружие - нож. По здешним
порядкам, противник имеет право выбирать оружие, ты нет. С этим ножом, ему
казалось, легче пришить меня. Сам он подвижный, как черт и ножом владеет
прекрасно. Пространство на ринге небольшое, ты увидишь еще, и я крутился по
рингу, как оса, а когда его занесло немного после взмаха рукой я перехватил
его руку, рванул на себя и ударил ногой в колено. На свое удивление, попал.
Он рухнул на меня боком, а нож, все-таки, успел выкинуть вперед и пропорол
руку. Самое поганое, руку то я не мог отдернуть, она была на упоре. Но
другой рукой, я все же, врезал ему по башке и вырубил его. Встал, а кровища
хлещет. Тут и капитан, с ухмылочкой такой, как мол рука, а у самого,
чувствую, рука к пушке тянется. Я сделал на морде бравый оскал, вроде ничего
говорю, и перед его носом несколько раз согнул руку в локте. Кожа на руке
конвертом вскрылась, кровищи кругом. Врач подошел, посмотрел, сказал
нормально, тут и капитан успокоился. Врач, после того как привел в порядок
лежащего идиота, занялся моей рукой. Залил все просто йодом и залепил руку
пластырем. Теперь, приходится молить бога, чтобы следующая бойня была как
можно позже.
- А какие здесь местные порядки?
- Более менее нормальные. Есть дают, читать дают, но просвечивают, как
рентгеном. Видишь по углам камеры теледатчики, ты у них в пультовой, как на
ладони. Ну что рассказать еще, наш коридор упирается в столовую, едим все
вместе по расписанию. В коридоре двадцать четыре двери, двенадцать слева и
двенадцать справа, народу в камерах мало. Выходим в коридор по звонку. В
столовой три окна в стене: выдача пищи, прием посуды и выдача книг. Вот и
все.
- А как начальство?
- Начальство сюда ходить не любит, кроме того капитана, который тебя
привел. Но ,этот уникум, в его руках твоя судьба. Он разводит всех кукол на
бойню, он первый и пристреливает. Стреляет, как бог и реакция мгновенная.
- А до этого удара ножом, ты дрался?
- Да, последний бой был пятый. До этого мне везло, последний оказался
тяжелым.
- А ты все время здесь один?
- До тебя, я уже пережил двоих. Хорошо подготовленные были ребята,
амбалы вроде тебя. Тут вдруг, прислали "друзей" из Африки, месяц тому назад,
ну и негры оказались подготовлены лучше. Одного на ринге сразу убили,
другого добил капитан, когда из него мешок с говном сделали.
- Сейчас нас здесь много?
- Человек двадцать, ты увидишь их в столовой. Арифметика здесь простая,
нам это капитан в голову вдалбливал, когда был в хорошем настроении. По
России в год около ста двадцати граждан РФ приговаривают к расстрелу, из них
сюда отбирают десять или двадцать человек. Около сорока в Тюю-Мюю, на
урановые рудники, остальных в распыл. Много кукол поставляет сюда КГБ, эти
уже по своим каналам. Я, кстати, сам из этих поставок. Других, таких же
ребят увидишь в столовой. Мне даже кажется, что большинство из них не
понимает, за что они сюда попали.
- Ты сказал из этих. Значит тебя загнало сюда КГБ?
- Поганая история. Время у нас впереди много, я тебе расскажу.
- Откуда ты все знаешь, что здесь творится?
- По найму на кухне работают повара. С одной стороны они кормят нас, с
другой обслуживают охрану. Таким путем, все разговоры от туда поступают
сюда. Иногда, проговаривается капитан. К самым сильным он очень благоволит.
Мне, например, он высказывал мысли, что у нас, здесь, гуманней, чем на
урановых рудниках. Там, мол, люди гниют и долго мучаются , а у нас все
проблемы решаются быстро, только ногу или руку сломал, тут же к стенке и все
в порядке.
- Ринг, я это еще догадываюсь, что такое, а вот охота... Ты чего- то
говорил об этом?
- Это у них такой вид спорта. За казармой расположен полигон. Там все
настоящее: холмы, лес, кустарник, только все окружено забором, через который
удрать невозможно. Так вот, загоняют тебя на такой полигон и охотник, из
суперменов, начинает гонять тебя, как зайца. Охотник, обычно, ходит с
автоматом или ружьем. Если охотник расстреляет весь боезапас, ты выиграл,
жив, ну а не повезло, так не повезло, раненых не оставляют. В предыдущую
охоту семь ребят убили, только одному повезло, это Дим-Димыч, ты его в
столовой сегодня увидишь. Поговори с ним, он может много чего полезного
рассказать.
- А когда меня на ринг выпустят?
- За этим дело не станет. Обычно, дают оклематься. Меня так выпустили
через неделю.
Вдруг в коридоре зазвенел звонок.
- Это нас приглашают в столовую. - сказал Анатолий- Пошли.
Он подошел к двери и нажал на кнопку, автомата, в виде коробки,
висевшего у косяка двери.
- Кукла 1411 и 1427 идут на обед. Щелкнул электрический замок и
Анатолий толкнул дверь вперед.
Прямо из коридора, мы попали в небольшое помещение, где по центру
стояли два длинных стола и скамейки по бокам. Человек десять заключенных
стояли в очередь к окну с надписью "раздача", в виде узкой щели. Заключенные
получали поднос с пищей и рассаживались за столом.
- Видишь того парня с номером 1448- это тот Димка, который выдержал
охоту- шепнул мне на ухо Анатолий.
Окружающие ребята стали со мной здороваться и знакомиться. Они задавали
массу вопросов о том, что творится в мире и другие, касающиеся жизни на
гражданке.
Обед был шикарный. Щи кислые, каша ячневая с подливкой, хлеб, чай и по
большой порции. Я первый раз, считая с момента моего ареста, нормально
наелся.
Жизнь в камере однообразна. Столовая и свободное время, которое
включает в себя: чтение книг, гимнастику и бесконечные разговоры. Однажды
утром, после завтрака, дверь камеры открылась и вошел капитан.
- 1411 , пойдемте со мной.
Анатолий побледнел, встал и пошел к двери. Казалось, после его ухода,
что время замедлилось. Я прислушивался к каждому шороху за дверью и вот,
наконец, раздался щелчок замка. Анатолий, буквально, ввалился в камеру. Вид
его был ужасен. Правая щека распухла и имела багровый цвет, все лицо
измазано кровью. Он кривился от боли и придерживал больную руку, здоровой
рукой. Я помог Анатолию снять куртку. На его, измазанной кровью руке, белел
свежий пластырь. Анатолий пошел мыться, потом свалился на койку и... заснул.
Проснулся он перед ужином и, придя в себя, рассказал.
- Мужик попался худой, жилистый и такой вертлявый, что долго я не мог
поймать его на удар. Морда видишь у меня какая, пока я махну лапой, он мне
несколько раз по роже успевает съездить. Удар я держу вроде ничего, но
все-таки башка моя моталась от его крепких ударов и я уже начал выдыхаться.
Самое противное произошло, когда от его случайного удара по руке, лопнул
шов. Сразу пошла кровь, а он, буквально, озверел от ее вида и давай, давай
еще быстрее лупить то по башке, то по руке. Мне бы его только зацепить, но
никак. Помог, думаю, господин случай, я пошел на него массой, стараясь не
дать ему выскочить под рукой и придавил его к стенке. Тут он не выдержал и,
первый раз махнул ногой, стараясь ударить мне по яйцам. А я его и поймал
....за ногу, зацепил и рванул так, что стены затряслись от удара. Он
грохнулся на пол и я, кажется, сломал ему пару ребер, когда добивал ногой.
- Зрителей, приходит много?
- Много, весь зальчик забит. В первом ряду, в основном, все жены
офицерские, любители крови. Они уже всякого насмотрелись и ни чем их не
удивишь. Бляди, мать их - добавил Анатолий.
- Ты обещал мне, рассказать, как ты сюда попал? - однажды спросил я
Анатолия.
- Ну что ж, - он потянулся, - послушай.
- Работал я в спецназе во Львове. Тут завертелась эта дурацкая
перестройка, ну и забродил народ. Такой поднялся национальный дух, что дай
Украине только Украинское и на хрен нам все инородное. Работы у нас, хоть
отбавляй. Ребята здоровые, а побивали, сначала, и тех и других. Потом все
изменилось. Пришел новый начальник и побивать стали инородных. Тут как раз,
из Киева комиссия прикатила, укреплять национальные кадры. Меня пригласили
на эту комиссию и предложили служить в Киеве. По всем статьям, такие люди
как я, нужны родине в спец подразделениях. Ну я и дал, на свое горе,
согласие. И вот прикатил в Киев. А там отделы еще не организованы, бардак
жуткий. Наконец, появился у меня начальник и первое, что им взбрело в
голову, это всех украинцев в России, которые могут быть полезны для родины,
необходимо сманить на Украину. А для этого, послать в Россию вербовщиков и
где деньгами, где силой, где хитростью вытащить их на родину. Одним из таких
вербовщиков я и стал. Перед самой отправкой в Россию, меня познакомили с
куратором по России и непосредственно, связным с КГБ России, подполковником
Коваленко, по кличке "Кабан". Это здоровенный мужик, выше тебя, шире тебя и
силищи необыкновенной. Морда во, глазки заплывши, шеи нет, голова лежит на
плечах. Стал он пичкать меня информацией, списки офицеров дал,
характеристики на каждого и даже кому по морде дать, а кого деньгами
замазать. Пообещал, что будет рядом и всегда поддержит. Укатил я в Мурманск
и начал бурную деятельность. Но моряки народ сложный и большинство не
клюнуло на посулы из Киева. Тут и начались у меня неувязки и конфликты.
Припугнул я одного, а он на меня, как я выяснил потом, в особый отдел донес.
И когда хотел с ним разделаться, то встретил его не одного, а с двумя
сопровождающими. Это меня не остановило, потасовка была хорошая, но я
перестарался, один из сопровождающих в больнице скончался. Надо отдать
должное русским, они не стали ломать об меня ребра. Они прислали взять
меня... Кабана. Да, да... не удивляйся, Кабана. У них там в КГБ так все
завязано, что сам черт не распутает. Этот пришел и говорит, что я идиот и
чтоб не было международного конфликта, надо сдаваться. Я его послал
подальше, а он меня проучил. Сил у меня не занимать, но это - скала. Отделал
он меня так, что я потерял сознание. Таким меня и взяли. Ну, а чтоб не было
конфликта между Украиной и Россией, запихали в этот лагерь. Это называется
"по линии КГБ", без суда и следствия. Сейчас развал идет везде, во всем
бывшем Союзе и таких, как я, из за которых мог бы произойти небольшой
международный конфликт, здесь полно.
Через два дня, после этих событий, вызвали, наконец, и меня.
Я вошел в зал, где большая часть его, была отделена толстыми прутьями
решетки. Прутья решетки стояли вертикально и были вцементированы в пол и
потолок. За решеткой, на грязных стульях и табуретках сидели зрители.
Действительно, было много женщин, а зеленые мундиры, кое- где пятнами,
скрашивали разнообразие красок женской одежды. Охранник приказал снять мне
куртку и обувь. Я стянул куртку и обувь и в зале начали стихать разговоры.
Женщины ощупывали меня глазами, а девица с зелеными глазами, сидящая в
первом ряду, вся перегнулась и вцепилась в решетку, чтоб меня рассмотреть.
- Вот это новичок - ахнул полковник во втором ряду.
Дверь в стене открылась и вошел "шкаф". Это была машина мяса, выше
моего роста, весом под сто шестьдесят килограмм. Он был голый по пояс, с
мощной грудью, но большим животом. На его толстенных ногах были армейские
ботинки, в то время как я был босиком. Глаза мужика были вдавлены в широкое
лицо, а голова без шеи сидела на площадках плеч. "Шкаф" постоял немного,
осмотрелся и вышел на центр ринга. Наступила тишина.
- Пошел. - вдруг раздался сзади меня голос капитана.
Это было явное обращение ко мне.
Началось. "Шкаф" махнул рукой, я уклонился. Несмотря на свой вес, он
быстро перемещался, делая резкие выпады вперед руками. Он выбросил вперед
ногу, довольно высоко для его живота и пока выравнивал равновесие, я что
есть силы ударил его ниже груди. "Шкаф" даже не шелохнулся и не присел от
боли, он продолжал работать как автомат. Он сумел схватить мою левую руку и
стал ее крутить. Ныряю под его локоть и оказываюсь за его спиной.
Приклеившаяся рука, оказывается вывернутой и он тут же меня выпускает.
Отскакиваю, метра на три, к решетке. Он попер на меня как танк, но я выждав
дистанцию, хватаюсь руками за решетку, подбрасываю свое тело, сгибаю ноги в
коленях и выбрасываю все вперед, ему в лицо. Он не успел увернуться из- за
своей массивности. Это был грохот мебели об пол, туша еще три метра катилась
на спине. Как тигр, бросаюсь в его сторону и прежде, чем он поднял голову,
бью ребром ладони между заплывшей головой и шеей. Он дернулся. Второй удар
бью по ключице и чувствую, как она проваливается под моей рукой- вниз.
"Шкаф" засучил ногами и зашипел.
- Назад. - раздался голос сзади - Отойди в сторону.
В зале стоял гул. Девица с зелеными глазами, нервно потирала руки и
смотрела на мою вздымающуюся грудь. Дверь открылась и вошел врач с двумя
охранниками. Врач наклонился над "шкафом", пощупал его шею, грудь и махнул
рукой. Охранники, с трудом, поволокли тело в проем двери. Мои мышцы стали
отходить от нервного напряжения и я стал натягивать башмаки. Народ из зала
стал расходиться, но женщина с зелеными глазами не отходила от решетки, до
тех пор, пока ее подруга не потащила за руку к выходу. Появился капитан.
- Пошли. - сказал он.
Капитан проводил меня до камеры. Он встал у двери и закурил:
- А ты молодец. Надо же завалил "Кабана". "Кабану" за границу ехать, а
ты его упаковал на два месяца в гипс. Ха..ха.. Хочешь затянуться? - вдруг
спросил он.
Я мотнул головой, отказываясь.
- Как Кабана? - раздался охрипший голос Анатолия.
- Кличка такая у него. Ну ладно, отдыхай. - обратился он ко мне и дверь
за ним захлопнулась.
Я подошел к койке и упал на нее. Анатолий подошел ко мне и стал трясти.
- Скажи какой он. Какие волосы?
Я рассказал все, что видел и описал наружность Кабана.
- Это он. - сделал Анатолий заключение.
После обеда, Анатолий сообщил мне новости, которые ему удалось узнать.
- Этот Кабан- сказал он- говорят, был здесь два года назад. Он выбрал
тогда сам, самого крепкого парня и измолотил его в кусок мяса. Сейчас у него
перелом ключицы и выбита нижняя челюсть.
- Слушай, но ведь я дал ему по шее.
- Значит так плохо дал. Хотя по шее ему, просто, попасть трудно .
Июль 1992г. Россия. Красноярский край. Спецлагерь в/ч.....
Документы к тексту.
Выписка из инструкции о "правилах поведения заключенных и порядка на
территории спецлагеря...."
п.14.8. На кукле, во время боя или тренировке, партнер отрабатывает и
при
...Поділитися у соцмережах
