Жанр: Драма
Рассказы и повести
... очень вам поможет.
- Очень приятно вас видеть, - сверля меня глазками, и растянув рот в
улыбке пробасила она. - Геннадий Рувимович от вас в восторге и я, надеюсь,
мы сработаемся.
Она протянула мне руку и я ее вяло пожал.
- Простите, Геннадий Федорович, но Наташа и Света занимаются в этой
области. Пока мне не нужны биологи. Это во первых. Во вторых, у меня в
комнате прибавился народ. Помимо Наташи и Светы есть Александра Ивановна,
обслуживающая масс-спектрометр, с приборами работает Вера, препаратор -
Москвина, химик - Корзухина. Всего набралось восемь человек, со мной.
- Ты хочешь, чтобы я от тебя Наташу или Свету взял?
- Нет.
- А если нет, то Валентина Степановна будет работать у тебя. Раз у тебя
столы все заняты, мы вам, Валентина Степановна, предоставим место в комнате
Любовь Васильевны. Вы не против?
- Нет конечно. Хотя очень бы хотелось работать в гуще событий.
Валентина Степановна неприязненно передернула плечами.
- Вы очень колючий молодой человек, - обратилась она ко мне - Но вы
меня еще оцените.
Я переваривал последнюю фразу, стараясь понять, это угроза или
хвастовство профессионала.
- Виктор Николаевич, - обратился ко мне Геннадий Федорович - сейчас
познакомьте Валентину Степановну с Любовь Васильевной, с ее рабочим местом и
введите ее в курс дела.
- Геннадий Федорович, еще вопрос. Валентина Степановна подчиняется мне
или вам?
- Как руководителю группы, вам, - нахмурился он - Как начальнику отдела
- мне.
Валентина Степановна злобно посмотрела на нас обоих.
В этот день я остался на работе, чтоб просмотреть работы Дильмана и
Благосклонного о ТФР. В лаборатории задержалась Света. Она фасовала раковые
клетки по пробиркам, с питательными растворами, подготавливая их для работы.
Мы работали тихо. Светка, как ни когда молчала. Наконец, она кончила
работать и стащила перчатки.
- Виктор Николаевич, - обратилась она ко мне - вы не уйдете? Я здесь
сумку, плащ пока оставлю, а сама в душ.
- Хорошо, иди.
Светка испарилась. Через двадцать минут Светка ворвалась в лабораторию.
- Виктор Николаевич, там с краном что-то. Я ни как не могу закрыть.
Пойдемте помогите мне.
Душ у нас был только для женщин, он находился в гинекологической
комнате на втором этаже. Я вошел туда и услышал шум, падающей воды в
кабинке. На мое удивление, кран легко перекрылся и когда я обернулся, то
обомлел. Светка была голая, она шла на меня, как танк. Она бросилась мне на
грудь и стала выталкивать из кабинки. Я растерялся и, сначала, не понял, как
очутился, на очень странном кресле. Потом, я, по слабости своей, сдался и
застрял со Светкой на два часа.
Отношения с женщинами у меня сложились очень интересные. Галка или
Светка исподтишка, когда ни кого не было, старались приласкаться ко мне.
Причем, ни разу при посторонних, не давали повода, чтобы о нас что-то
подумали. Галка всякими хитроумными способами, старалась затащить меня к
себе домой. Я понимал, ей нужен мужчина. Свою судьбу она уже решила, у нее
есть жених, а это, одна из потребностей женщины. Другое дело Светка, у нее
большой выбор женихов и каждого она держит на крючке, старательно выбирая и
подстраховываясь, на всякий случай. К Любовь Васильевне я ездил часто и
иногда оставался у нее на ночь. На работе Люба меня, как бы, в упор не
видела.
Появление у нас Валентины Степановны Гапанович, вызвало отрицательную
реакцию, почти всей группы. Все понимали, а может и говорили между собой об
этом, что это шпион Рабиновича. С ней говорили вежливо и старались долго не
распространяться. Валентина Степановна чувствовала это отношение всех
окружающих и очень злилась.
Однажды Валентина Степановна подошла ко мне.
- Виктор Николаевич, - сказала она - Я хочу поговорить с вами по поводу
моей работы.
- Давайте поговорим Валентина Степановна.
- Последнее время я занималась заражением животных больными раковыми
клетками и выращиванием клеток в пробирках.
- Да. Я заметил, вы это делаете профессионально и хорошо.
- Я не об этом. Я хочу сказать, какая бы работа не была сделана хорошо,
но без цели, без осмысления поставленной задачи, это похоже больше на
препараторскую работу.
- Разве вы не читали мой план.
- Читала, но это план. Суть работы я уловила, но не поняла, что делать
дальше.
- Дальше, всех этих несчастных зверюшек мы с вами будем лечить. Химики
будут делать лекарство, а вы будете его впрыскивать в животных.
- А могу я знать, какие лекарства?
- Естественно, но Геннадий Рувимович сделал только мне и Любовь
Владимировне портфели и все рабочие тетради там. Ради этой секретности, у
нас каждый работник делает только свою часть работы и не должен совать нос к
соседу.
Валентина Степановна покраснела... от ярости.
- Хорошо. Можно, с вашего разрешения, я попрошу Геннадия Рувимовича,
что бы он через первый отдел, разрешил мне пользоваться вашими тетрадями.
- Простите Валентина Степановна, у меня есть начальство, пусть оно
решает, но если спросят мое мнение, то я дам отрицательный ответ.
- Не знаю, что я вам такого плохого сделала, но вы и ваши сотрудники
просто ненавидят меня. Меня сюда прислали, я не по своей воле пришла.
- Если вам не нравиться у нас работать, то попроситесь обратно.
- Нет, нет, - поспешно сказала она - Я попытаюсь убедить, все-таки, вас
и всех, кто здесь работает, что ко мне они относятся несправедливо. У меня к
вам просьба. Здесь в городе открылся семинар, по микробиологии. Вот
пригласительный билет. Разрешите, я по присутствую на этом семинаре. Я взял
пригласительный билет. Ведущим программы семинара был Геннадий Рувимович
Рабинович.
- Обязательно поезжайте Валентина Степановна.
Я занимался вопросами разрушения и денатурации онкобелков. Работа
поганая, в полном смысле слова. Онкобелок можно было разрушить или нарушить
конфирмацию его цепи, только в пробирке, но в живом организме, где защитные
элементы очень высоки, добавление компонентов сводилось к нулю.
В пробирке я получил интересные результаты исследования. Если
питательную среду раковых клеток довести до РН меньше 3 или 4, или довести
до РН больше 10, деление клетки ослабляется.
Я пытался вводить подкисленные аминосоединения или соединения с высоким
РН, крысам, но вместе с онкобелками разрушал и полезные аминокислоты и
глюкозу. Нужен был состав избирательного характера, который отбирал только
ТФР и онкобелок.
Работу свою я секретил, все как надо. По вопросу разрушения белков, я
писал все как есть, за исключением некоторых условий реакции. Вопросы
денантурации белков, старался спрятать в голове.
Я приходил в отчаяние от своих неудач. Однажды, Лена Корзухина, которая
занималась у меня синтезом, добавила аминокислоту в раствор сульфамида в
гуанидинхлориде и забыла поставить под мешалку. Эта штука простояла всю
ночь. А утром, Лена увидела в колбе помутнение и позвала меня. Я мог ей
только посоветовать отфильтровать раствор, капнуть для закрепления инсулин и
присвоить ему очередной номер. Что она и сделала. Но через два часа раствор
опять помутнел. Это было что-то новое, аминокислоты обычно вели себя
прилично в инсулине. Я потребовал от Лены повторения опыта, а Наташу просил
сделать инъекцию больным крысам, используя промежуточную фазу препарата.
Через неделю у одной из крыс рассосалась опухоль. Я попытался повторить
опыт, но на этот раз ничего не получилось. Лена опять, в препарат вводила
инсулин, но он как заколдованный, избирательно действовал на крыс и на
клетки в пробирке.
Однажды в комнату зашла Люба и я поплакался ей на все мои беды. Она
внимательно оглядела колбы с разделенными жидкостями и вдруг сказала.
- Виктор, здесь, по моему, два смешанных соединения. Попробуй разделить
их на молекулярных ситах.
- Ты так думаешь. Но почему?
- Я однажды подщелачивала питательную среду и вдруг белок начал
делиться, это расслоение заметно в первоначальный момент, а потом, под
действием тепла реакции, смеси перемешались.
- Почему он стал делиться?
- Борис Залманович предположил, что произошло изменение в ориентации
цепей. Те цепи, которые изменили свое положение относительно других,
естественно изменили свою активность. Таким образом в питательной среде
появилось два раствора: активный и не активный.
- Света! - заорал я, да так, что она подпрыгнула от неожиданности и
чуть не уронила пробирку - Срочно дуй в Академию Наук, на Большой проспект,
там они наделали кучу разделительных мембран. Возьми все образцы, которые
там есть и срочно сюда. Я сейчас к Геннадий Федоровичу, пусть он туда
позвонит, предупредит их.
Света привезла много сортов полотнищ желтой бумаги и мы тут же пустили
ее в дело. Мы действительно получили две жидкости и стали их капать в
пробирки. Через некоторое время в ряде пробирок раковые клетки прекратили
рост.
Началась работа отладки рецептуры. Но через две недели Лена Корзухина
уволилась и укатила к мужу в Мурманск. Всю черновую работу я взял на себя.
Наши успехи все же проскользнули в замочную скважину двери. Толи
Валентина Степановна усекла, что некоторые крыски начали выздоравливать,
толи кто-нибудь из окружающих нечаяно проговорился, толи уровень слежки в
институте слишком высок, но первым ворвалась поздравлять меня Валентина
Степановна.
- Виктор Николаевич, это правда, что вы что-то нашли. Правда, что ваши
крысы выздоровели.
- Кое что мы нашли, Валентина Степановна. Но, к сожалению, стабильности
результатов нет.
- Это все равно достижение. Вот обрадуется Геннадий Рувимович, это
будет ему подарком к шестидесятилетию.
- Почему должен радоваться Геннадий Рувимович? - в открытых дверях
стоял Борис Залманович - Мы все должны радоваться.
Валентина Степановна сжала губы и сузили глазки.
- Заслуги Геннадий Рувимовича здесь велики. Кто разрешил и помог
организовать работу, кто помог достать дефицитные аминокислоты, белки и
реактивы, кто дал зеленую улицу.
- Очень интересно рассуждаете Валентина Степановна. А кто додумал все
это, кто работал здесь днями и ночами? - эти нес- частные ничего не значат.
- Вы вечно все передергиваете Борис Залманович. Они получат свое по
заслугам.
Борис Залманович рассмеялся.
- Я в этом не сомневаюсь, они получат по заслугам.
Валентина Степановна выскочила из комнаты.
- Виктор, зайди ко мне, - попросил Борис Залманович.
Мы сидели в комнате, пили чай и ждали Любу, которую позвали по
телефону. Когда Люба пришла, Борис Залманович налил ей чашку чая.
- Садись, пей. Вот сахар. Закусить нечем, но я, думаю, перебьешься.
Люба маленькими глоточками поглощала горячий отвар.
- Я собрал вас друзья, сообщить вам пренеприятнейшее известие, к нам
едет... сам Рабинович, со своим верным оруженосцем Мишкой Кацем. До них
дошли некоторые слухи, что вы что-то сделали и теперь они приезжают, чтобы
собрать дань. Поэтому друзья, давайте подумаем, все ли мы подготовили для
приема гостей. Вы Виктор Николаевич и вы Любовь Владимировна подготовились?
- Мне об этом заботится не надо, - первой заговорила Люба - У меня
опыты не выходят. Здоровый вирус игнорирует больную клетку.
- В моей комнате сложнее, - сказал я - все кто вращается вокруг меня, в
чем-то сориентированы и что-то знают. Больше всех, знают три девушки:
Наташа, Света и Лена. Остальные: Вера, Александра Ивановна и Москвина -
знают в объеме, сдохла, не сдохла и прекратила делиться или нет.
- Но Лены нет, она уволилась, - сказала Люба - Это во первых. Во
вторых, Свету и Наташу я давно знаю, эти не продадут, тем более Виктора
Николаевича. Они в него влюблены по уши. Чтобы не было лишних эксцессов, я
еще поговорю с ними. Они все поймут. С остальными женщинами, я мало знакома,
но контактируя с ними по работе, они мне показались порядочными.
- Виктор, а как дела с документацией? С ней все в порядке?
- Да. Те маленькие открытия, которые позволили получить конечный
продукт, к сожалению, не вошли в рабочие тетради.
- Ты уверен, что эта грымза, не успела пронюхать обо всем?
- Она сидела у Любы, к нам не очень любила приходить. Дело в том, что
девчонки игнорировали ее, а Света просто изводила своими каверзами до
истерик. Но нюх у нее хороший, первые успехи мимо ее не прошли.
- Я старалась отвлечь Валентину Степановну от работ Виктора, -
подключилась к разговору Люба - всякими бабьими разговорами и сплетнями.
Кроме того, Виктор помогал мне дезинформировать ее, о ходе работ.
- По крайней мере, она проморгала главное и теперь начнет рыть землю,
что бы наверстать упущенное.
- Да друзья, вроде мы более-менее подготовлены, только бы не появилось
какой-нибудь дыры, через которую может все посыпаться, - подвел итог Борис
Залманович - Со своей стороны, я тоже провел кой-какую работу. Уговорил
парторга больше не влезать в неприятные истории со смертельным исходом.
Прости меня Люба, но ты понимаешь о чем я говорю.
- Я все понимаю.
- Часть начальников отделов и сам директор не уважают и ненавидят
Рабиновича. Похоже обстановка в министерстве и в Академии Наук, после
прихода Андропова, изменилась. Но Рабинович еще этого не понял. Похоже,
начальники ему дадут бой. Тем более зацепка есть, это ты.
Мы еще поговорили о пустяках и разошлись.
Рабинович появился неожиданно. Борис Залманович успел предупредить меня
до его прихода, за несколько минут. Но это позволило мне убрать нужные
препараты, что бы они не светились в глазах умного человека.
Рабинович ввалился вместе с Кацем и Гапанович.
- А-а, вот и Ньютон. Здравствуйте Виктор Николаевич, - затянул он своим
слащавым голосом - Здравствуйте товарищи женщины.
Все нестройно стали здороваться. Кац вертел головой по сторонам, с
любопытством оглядывая все предметы, а Гапанович, с видом все знающего
человека, вышла вперед, обернулась к Рабиновичу, заслонив своими мощными
плечами всех сотрудников лаборатории.
- Вот здесь, Геннадий Рувимович, - указала она на тягу, где была
смонтирована установка - синтезирует препарат Виктор Николаевич. А вот
здесь, - указала она на против - девочки делают прививки мышам.
Кац гибко выполз из-за спины Рабиновича и полез в тягу, на ходу
вытаскивая очки. Он брал каждую баночку с реактивом и подносил ее к носу,
долго вчитываясь в надпись на ней.
- Вы, Валентина Степановна, все время работали здесь? - прямо рубанул
Кац, высунув голову из тяги.
- Нет я....- замялась Гапанович - Меня посадили в другую комнату к
Любовь Владимировне. Здесь работает много людей и повернуться невозможно. Но
мы все работаем в контакте.
- Так, так...- протянул Рабинович - Виктор Николаевич. Где вы?
Расскажите нам вкратце, что вы сделали.
В дверях показались Геннадий Федорович и Любовь Владимировна. Они
поздоровались с присутствующими. Кац отошел от тяги и приготовился слушать.
- Я предлагаю, лучше собраться у меня в комнате, - не дав вымолвить мне
слово, сказал Геннадий Федорович - Здесь людям надо работать, а мы мешаем.
- Одна Гапанович, пол комнаты заняла, - зло высказался Кац - Я тоже
считаю, пойдем Геннадий в кабинет.
Рабинович кивнул головой, а Гапанович, как рыба открывала и закрывала
рот. Мы тронулись в кабинет Геннадий Федоровича.
Мой доклад был кратким. Взял то, добавил то, получил это.
- И это все? - мотнул Кац головой.
- Все по реакции.
- И реакция и все опыты занесены в тетрадях? - не унимался Кац.
- Все в тетрадях.
- Вы проверяли кровь крыс во время исследования? - спросил Рабинович.
- Проверяли, проверяли. Я даже сама это делала, - пыталась
реабилитировать себя Гапанович.
- А фотографии клетки и ее взаимодействие с препаратом, под
микроскопом, есть? - игнорируя Гапанович, задал вопрос Рабинович.
- Фотографии то есть, но разобраться в них невозможно, перепускает
насос микроскопа и, поэтому, там все мутно.
- Что, не могли исправить? - прорычал Кац, Геннадию Федоровичу.
- Микроскоп импортный. У нас есть переписка с главком о ремонте. Главк
не дает валюты.
- А позвонить нам не могли, гордыня обуяла?
Анатолий Федорович подошел к столу и вынул, из пачки бумаг,
напечатанный лист.
- Вот заявка, послана Геннадию Рувимовичу месяц назад.
- Чего бумажкой тыкать, - не унимался Кац - Столько полезного времени
ухлопано зря. Видишь Геннадий, у всех есть на нерадивость оправдание.
Оказывается мы с тобой виноваты, что ни чего здесь не получается.
- Успокойся Миша. У них, по видимому, что-то получилось. Поэтому нечего
нападать. Лучше Виктор Николаевич, скажите, что вам надо: людей, реактивы,
деньги? Кстати, а как вы смотрите, чтобы перейти к нам? У меня все условия,
импортное оборудование.
- Я не перейду к вам, Геннадий Рувимович. Мне и здесь хорошо. А по
поводу помощи, нельзя ли несколько обезьян из вашего питомника.
Рабинович и Кац переглянулись.
- Я подумаю над этим вопросом и считаю, мы найдем для вас более лучшее
решение. По поводу микроскопа, завтра будут деньги, я сам потревожу
министерство. Ладно Миша, здесь мы проездом, поехали голубчик в родные
пенаты. До свидания товарищи. Валентина Степановна, вы не проводите нас.
Как только они ушли, Люба сказала.
- Сейчас он ей врежет. Особенно этот противный Кац.
- Любовь Владимировна, я, кажется, знаю, что задумал Рабинович, -
сказал Геннадий Федорович.
- Вы по поводу обезьян.
- Да.
- Неужели Красноярск.
- Не сомневаюсь. Обезьяны стоят валюту и на перечете в министерстве.
- Скотина.
- Вы о чем? - попытался вмешаться в разговор я.
- Виктор Николаевич, - обратился ко мне Геннадий Федорович - вы все
узнаете потом. Это пока мое предположение, но если оно сбудется, я обещаю
вам все подробно рассказать. А сейчас идите по рабочим местам.
Посреди комнаты стояла Наташа и задумчиво гладила кролика, сидящего у
нее на руках.
- Виктор Николаевич, - сказала она - я заметила, одну вещь. Наше
лекарство действует не на всех зверюшек одинаково. У меня такое ощущение,
что его надо дозировать в зависимости от величины уплотнения. Не дольешь,
деление замедляется, но идет. Перельешь, уплотнение блокируется, но начинают
страдать соседние здоровые клетки. Как сделать так, что бы доза лекарства
соответствовала норме.
- Я это тоже заметил и пытался более или менее решить эту задачу. Грамм
лекарства на количество клеток - это пока нерешимая задача, но есть два
пути. Снять с рентгена размер опухоли на ЭВМ, во всех измерениях и
теоретически подсчитать количество клеток и потребность лекарств. Другой
путь - визуально, в зависимости от состояния больного, принимать малые дозы
регулярно.
- Это мне попробовать?
- Да. Позови программистов и поставь перед ними задачу тоже. Но
немножко расширь ее. Малые дозы должны тоже иметь предел.
- Я поняла Виктор Николаевич. Сделаю.
В это время в комнату ворвалась Валентина Степановна.
- Виктор Николаевич. Я только что поговорила с Геннадий Федоровичем о
том, что бы переселиться в эту комнату.
- И что же сказал Геннадий Федорович.
- Он согласен, чтобы я заняла стол Лены Корзухиной.
- Но мне нужен химик, а не биолог.
- Это уже согласованно с Геннадием Рувимовичем. Он даже сказал, что
готов облегчить вам работу, взяв всю химию на себя. Здесь мы будем, под
вашим руководством, проводить биологические испытания над зверьками.-
Передайте Геннадию Рувимовичу, что я химик, а не биолог и заниматься я буду
своим делом.
- У нас общее дело Виктор Николаевич.
- Я надеюсь, что мы кончили разговор на эту тему. Если вам Геннадий
Федорович разрешил переселиться сюда, переселяйтесь, но не говорите всем,
что я вам это разрешил. Это я говорю при свидетелях, - обратился я к,
внимательно прислушивающимся, женщинам в комнате.
- Как мы рады такому гостю, - раздался звонкий голос Светки - Эй,
Москвина, ты чего разложилась на чужом столе, уступи диверсантке место.
Москвина глупо хихикнула и стала собирать бумаги.
- Вам не помочь перенести ваши вонючие тряпки из той комнаты? - не
унималась Светка.
- Виктор Николаевич, я прошу оградите меня от постоянных оскорблений
этой женщины, я этого еще не заслуживаю.
- Уж заслужила, не беспокойся, - ответила Светка, быстрее, чем я открыл
рот.
- Валентина Степановна, этот коллектив в течении года, работает
слаженно без перебоев, каждый на своем месте, работают без трений и
конфликтов и если вы не уживетесь с этим коллективом, то я буду настаивать,
что бы вас отсюда убрали.
Я повернулся и пошел в кабинет Геннадий Федоровича.
Прошла неделя. Мы: я, Геннадий Федорович и Борис Залманович сидели в
кабинете и крутили в руках телеграмму, где лаборатории предлагалось выделить
двух специалистов в Красноярский исследовательский центр. Там же
указывалось, чтобы мы взяли с собой необходимые препараты и компоненты, а
также штампы больных раковых клеток.
- Рабинович выполнил свое обещание, - сказал Геннадий Федорович - Как я
и предполагал, он хочет спровадить вас Виктор Николаевич подальше, чтобы на
вашем материале, здесь, наработать технологию получения препарата.
- Мало того, - дополнил Борис Залманович - он вас бросает в такую
клоаку, что выйти порядочным человеком от туда, не возможно.
- Что же там такое? - забеспокоился я.
- Там секретный объект, где проводят исследования на людях.
- Да вы что?
- Да, да. Там их заражают, лечат, калечат.
- Но тогда я отказываюсь ехать туда, если это правда.
- Если ты откажешься, тебя вышвырнут как котенка от сюда или, в крайнем
случае, пришьют дело за какое-нибудь разглашение государственной тайны.
- Что и это возможно?
- Здесь, да.
- Там, в основном, приговоренные к смертной казни или пожизненному
тюремному заключению. Правда есть еще добровольцы из заключенных, которые
хотят скостить себе срок, после экспериментов над ними, - сказал Геннадий
Федорович.
- Но это все равно мерзко.
- Мерзко. Но давай подумаем так. Ты сделал препарат, а человек болен,
неважно зек он или нет, испытывать его когда-нибудь надо или нет. Надо. Я
думаю, это гуманно если мы его вдруг вылечим. Другое дело, когда здорового
мы заражаем, а потом лечим. Медицинская наука была полна добровольцами,
когда надо было исследовать всякие пакостные болезни. И это я считаю
нормальным. Но я считаю ненормальным, когда мы заражаем, причем
насильственно, людей и исследуем, как они мучаются.
- Ты же сам, хотел провести испытание препарата, - в дуэт спел Борис
Залманович.
- Но я хотел обезьян.
- Кончиться все равно людьми.
- Лучше поезжай и смотри сам, на месте.
- Но в телеграмме, просят штампы?
- Бери. Они могут и пригодится, для пробирочных вариантов.
- К стати, - сказал Борис Залманович - здесь наведи порядок. Просмотри
еще раз, какие оставляешь документы, какие реактивы, просмотри требования по
которым получал компоненты со склада. Если есть компрометирующие, их надо
уничтожить. И еще. С собой возьми Наташу. Уговори ее. Пусть здесь останется
Света. Эта себя в обиду, в случае чего, не даст.
- Неужели это так серьезно?
- А ты спроси Геннадий Федоровича. Ему пол часа тому назад, звонил
Рабинович, просил, в случае твоего отъезда, поставить старшим в группе,
Валентину Степановну. Он еще подкинет химика, чтобы продолжить тему. Он
считает, что ты у него в кармане и теперь, не нужен. Наверно Валентина
хлестанула ему, что все данные она собрала и теперь осталось наладить
производство препаратов. А теперь скажи честно Виктор, есть ли такая
изюминка в работе, что ее раскрыть нельзя.
- Да есть.
- Кто ее знает?
- Я, Наташа и Света.
- А остальные. Как они? Вы ведь в одной комнате работаете.
- Они в рамках выживших и подохших крыс.
- Смотри Виктор сам. У нас есть еще возможность, убрать кого-нибудь, в
ком ты сомневаешься, в другую лабораторию.
- Нет, пусть остаются.
- Хорошо Виктор, иди готовься.
Я поймал Светку в коридоре.
- Света выручай. Ты получала на складе гуанидинхлорид?
- Да.
- Я уезжаю в командировку. Вместо меня ставят Валентину Степановну.
Надо все следы, что мы получали, что мы доставали и где брали компоненты,
стереть. Понятно? - Витя, а что я получу в замен.
- Что хочешь, только действуй быстрей, через три дня я уезжаю.
- Вот и хорошо. Мне три дня вполне хватит. Эти три дня мои. Я тебя хочу
Виктор.
- Светка, ты ошалела.
- Да миленький, ты нечаяно проговорился, что я должна брать, что я
хочу. Я хочу тебя. Достаточно дорогой. Я пошла действовать. Сегодня
задержись на работе Витек. Целую.
Она дернула ладонью от губ.
Три дня пролетели мгновенно. Я трудился как черт. Утром на работе,
вечером со Светкой, а ночью с Любой. Люба читала мне много наставлений и
просила не беспокоиться. Я попросил ее спрятать часть мембран, и принес их
ей домой.
* ЧАСТЬ 2. *
На вокзале в Красноярске нас ждала машина. Мы долго мотались по
загородным дорогам, пока не въехали в ворота лагеря, с громадным дощатым
забором, обмотанным колючей проволокой. Гостиница, куда нас привезли, была
цивильная. Номера с ванной, телевизором, внизу столовая и буфет с недорогими
блюдами. Мне и Наташе выделили по одноместному номеру. Я так устал, что не
распаковавшись, тут же свалился и уснул. Разбудила меня Наташа. Она долго
стучала в дверь, пока я не впустил ее в комнату.
- Хватит спать лежебока, пошли ужинать, а то скоро закроется столовая.
На ней было синее платье, с небольшим вырезом на груди. Выглядела она
очень привлекательно. Ее черные волосы, большие, раскосы
...Поділитися у соцмережах
