Жанр: Драма
Ты умеешь хранить секреты?
...дорогой".
"Дорогая" - это замужняя дама, вся в жемчугах и с гюлноприводным автомобилем.
- Эмма? - Коннор вопросительно смотрит на меня. - Что-то не так?
- Еще не уверена, - признаюсь я со смущенным смешком. - Просто "дорогая" - это
как-то не для меня. Но знаешь, вполне возможно, я со временем привыкну.
- Но мы можем выбрать что-то еще. Как насчет "милая"? Милая? Он это серьезно?
- Нет, - быстро говорю я. - "Дорогая" - лучше.
- Или "солнышко", "лапочка", "ангел"...
- Может быть. Послушай, давай пока просто забудем об этом.
Лицо Коннора вытягивается, и мне становится стыдно. "Брось, Эмма, ты вполне
можешь обращаться к своему бойфренду "дорогой". В конце концов, ничего в этом
особенного нет. Надо лишь привыкнуть".
- Прости. Коннор, - извиняюсь я. - Не знаю, что на меня нашло. Наверное, еще не
пришла в себя после полета. - Я беру его руку и сжимаю. - Дорогой.
- Все в порядке, дорогая, - улыбается он, вновь обретая обычное хорошее
расположение духа, и целует меня. - До вечера.
Вот видите? Это так легко. О Боже...
Ладно, у всех парочек бывают моменты неловкости. Совершенно обычное явление...
наверное.
Около получаса уходит на то, чтобы добраться из квартиры Коннора в Мейда-Вейл до
Айлингтона, где живу я. Открываю дверь и вижу на диване Лиззи. Физиономия у нее
сосредоточенная, вокруг валяются бумаги. Она так много трудится, моя Лиззи.
Иногда даже слишком.
- Над чем ты работаешь? - сочувственно осведомляюсь я. - Замышляешь очередное
мошенничество?
- Нет, читаю статью, - рассеянно отвечает Лиззи, показывая глянцевый журнал. -
Здесь говорится, что со времен Клеопатры критерии красоты остались неизменными и
есть способ проверить, насколько ты красива. Делаешь кое-какие измерения...
- Правда? - оживляюсь я. - И что там у тебя?
- Еще не закончила. - Она снова хмурится, вглядываясь в страницу.
- Значит, пятьдесят три... минус двадцать... получится... Господи боже, какой
кошмар! Всего тридцать три! - Из?..
- Из ста! Тридцать три из ста!
- О, Лиззи. Какое дерьмо!
- Знаю, - кивает Лиззи серьезно. - Я уродина. И знала это. Понимаешь, знала всю
жизнь, в глубине души, но...
- Нет, - отмахиваюсь я, стараясь не смеяться. - Я имею в виду, твой журнал -
дерьмо! Нельзя измерить красоту какими-то дурацкими цифрами. Да ты взгляни на
себя!
У Лиззи самые большие в мире серьге глаза, прекрасная чистая кожа. Абсолютно
потрясающее лицо, хотя ее последняя прическа, пожалуй, слишком строга.
- Да кому ты веришь? Зеркалу или идиотской, бессмысленной журнальной статье?
- Идиотской, бессмысленной журнальной статье, - вздыхает Лиззи с таким видом,
словно это совершенно очевидно.
Она, конечно, не всерьез. Но с тех пор, как Лиззи бросил Саймон, ее бойфренд, ее
самооценка угрожающе снизилась. Поэтому я немного беспокоюсь за нее.
- Это и есть золотые пропорции красоты? - спрашивает наша третья соседка,
Джемайма, цокая "кошачьими каблучками"[13]. На ней бледно-розовые джинсы,
облегающий белый топ, и выглядит она по обыкновению ухоженной и загорелой.
Теоретически Джемайма работает в галерее скульптуры, но практически постоянно
пребывает в парикмахерских, массажных салонах и фитнес-центрах, ходит на
свидания с банкирами, доходы которых тщательно проверяет, прежде чем сказать
"да".
Но мы с Джемаймой ладим. Ну или вроде того. Беда в том, что все предложения она
начинает со слов "если хочешь": "Если хочешь получить обручальное колечко на
пальчик..."; "Если хочешь адрес с кодом SW3[14]..."; "если хочешь, чтобы твои
вечеринки считали лучшими в городе...".
Конечно, я не против, чтобы мои вечеринки считали лучшими в городе. Просто в
данный момент это не самая основная моя забота. Кроме того, по мысли Джемаймы,
быть действительно хорошей хозяйкой означает пригласить кучу богатеньких
приятелей, обвешать всю квартиру шариками и гирляндами, нанять официантов и
поваров и потом хвастаться, что все эти горы еды приготовлены ею
собственноручно. Но самое главное - это отослать соседок (меня и Лиззи) в кино,
а позже принять оскорбленный вид, если они осмелятся прокрасться обратно в
полночь и сварить на кухне шоколад.
- Я тоже проделала этот тест, - сообщает Джемайма, поднимая розовую сумочку от
Луи Вюиттона - подарок папочки после того, как она порвала с парнем, сходив на
третье свидание. Можно подумать, у бедняжки сердце разбилось!
Заметьте, у него была яхта, так что, вполне возможно, дело действительно дошло
до разбитого сердца.
- И сколько у тебя? - спрашивает Лиззи.
- Восемьдесят девять.
Джемайма опрыскивается духами, откидывает за спину длинные светлые волосы и
улыбается себе в зеркале.
- Итак, Эмма, значит, это правда, что ты съезжаешься с Коннором?
Я потрясена.
- Откуда ты знаешь?
- Добрые вести не сидят на месте. Сегодня утром Эндрю позвонил Рупсу насчет
крикета и все ему рассказал.
- Ты съезжаешься с Коннором? - поражается Лиззи. - Почему же я ничего не знаю?
- Я собиралась сказать, честно, собиралась. Ну разве не здорово?
- Неверный ход, Эмма, - вздыхает Джемайма, покачивая головой. - Очень неразумная
тактика.
- Тактика? - Лиззи закатывает глаза. - Тактика?! Джемайма, речь идет о
человеческих отношениях. Не об игре в шахматы!
- Любые отношения и есть шахматная партия, - парирует Джемайма, накладывая тушь
на ресницы. - Мамочка считает, что необходимо все рассчитывать заранее. Это
называется стратегическим планированием. Если делаешь неверный ход, ты в
проигрыше.
- Все это чушь! - бросает Лиззи вызывающе. - Отношения - это когда у людей общие
интересы и когда две родственные души находят друг друга.
- Родственные души! - иронически усмехается Джемайма. - Помни, Эмма: если хочешь
получить обручальное колечко, не съезжайся с Коннором.
Она оглядывается на камин, где почетное место занимает большой снимок. На
фотографии запечатлена для истории встреча Джемаймы с принцем Уильямом на
благотворительной игре в поло.
- Все еще метишь в королевскую семью? - фыркает Лиззи. - Не напомнишь, на
сколько лет он младше тебя?
- Не мели вздор! - рявкает Джемайма, предательски краснея. - Знаешь, иногда ты
ведешь себя как дитя малое!
- Так или иначе, а мне колечко на палец ни к чему, - вставляю я.
Джемайма вскидывает идеально выщипанные брови, словно хочет сказать: "Бедная
невежественная дурочка", - и закрывает сумочку.
- Кстати! - внезапно восклицает она, угрожающе щурясь. - Кто-то из вас брал мой
джемпер от Джозефа?
Следует кратчайшая пауза.
- Нет, - с невинным видом отвечаю я.
- Я даже не знаю, какой он, - пожимает плечами Лиззи.
У меня не хватает духу взглянуть на нее. Уверена, что вчера вечером видела на
ней этот чертов джемпер.
Голубые глаза Джемаймы, проницательные, как радарные сканеры, обегают меня и
Лиззи. Похоже, она нас насквозь видит.
- У меня очень тонкие руки, - предупреждает она, - и я не хочу, чтобы рукава
растянулись. Только не воображайте, будто я не замечу, потому что я вижу все!
Чао!
Едва за ней закрывается дверь, мы с Лиззи переглядываемся.
- Черт, - вздыхает Лиззи, - кажется, я оставила его на работе. А, ладно, заберу
в понедельник.
Она пожимает плечами и возвращается к журналу.
Честно говоря, мы обе время от времени заимствуем одежду Джемаймы. Без спроса.
Но нужно сказать в оправдание, у нее так много шмоток, что она этого часто
вообще не замечает. К тому же, по словам Лиззи, одно из основных прав человека
заключается в том, что соседи по квартире просто обязаны меняться одеждой. Она
утверждает, что это одна из статей неписаной британской конституции.
- И кроме того, - добавляет Лиззи, - она у меня в долгу за то письмо в
муниципальный совет насчет ее штрафов за незаконную парковку. Знаешь, она даже
спасибо не сказала! - Лиззи отвлекается от статьи о Николь Кидман. - Так что ты
делаешь вечером? Пойдем в кино?
- Не могу, - вздыхаю я. - Сегодня у мамы день рождения.
- Ах да, конечно, - сочувствует она. - Удачи. Надеюсь, все пройдет классно.
Лиззи - единственный человек на свете, кто имеет хоть какое-то предстаатение о
том, что меня ждет дома. Но даже она не знает всего.
4
Но, сидя в электричке, я решаю, что в этот раз все пройдет лучше. Вчера я
смотрела ток-шоу Синди Блейн о воссоединении давно разлученных матерей и
дочерей, и это было так трогательно, что я плакала навзрыд. В конце Синди прочла
мораль насчет того, что многие относятся к родным как к чему-то само собой
разумеющемуся, а ведь родители дали нам жизнь и нам следует ими дорожить. И меня
вдруг начинает мучить совесть.
Итак, список моих благих намерений на сегодня.
Я не буду:
разрешать своей семье мотать мне нервы;
завидовать Керри или позволять Неву доводить меня;
смотреть на часы, гадая, когда можно будет благополучно уйти.
Я постараюсь:
оставаться безмятежной, любящей, доброй и помнить, что все мы священные звенья в
вечном круге жизни,
(Это я тоже взяла у Синди Блейн.)
Раньше ма и па жили в Туикнеме[15], где выросла и я. Но теперь перебрались из
Лондона в деревушку в Гэмпшире.
Я приезжаю к ним в начале первого и застаю маму в кухне с моей кузиной Керри.
Кузина и ее муж Нев тоже переехали в деревню, примерно в пяти минутах езды от ма
и па, так что теперь они постоянно встречаются.
Когда вижу эту парочку, сердце знакомо сжимается. Обе орудуют у плиты и выглядят
скорее как мать с дочерью, чем тетка с племянницей. У обеих мелированные волосы,
хотя у Керри "перышек" больше. На обеих яркие топы, обтягивающие грудь, и обе
смеются. Я замечаю полупустую бутылку белого вина на разделочном столе.
- С днем рождения, - говорю я, обнимая маму и украдкой глядя на сверток на
кухонном столе. Меня охватывает знакомое с детства предвкушение праздника. Я
принесла маме лучший в мире подарок! Просто не терпится вручить поскорее!
- О, привет! - бросает Керри, поворачиваясь и поправляя передник. Ее голубые
глаза сильно подведены. На шее висиг крестик с бриллиантами, которого я раньше
не видела. Каждый раз при очередной встрече на ней новое украшение. - Приятно
видеть тебя, Эмма. Последнее время ты редко приезжаешь. Правда, тетя Рейчел?
- Абсолютная, - кивает мама, обнимая меня.
- Взять твое пальто? - спрашивает Керри, когда я ставлю в холодильник
принесенную с собой бутылку шампанского. - И как насчет выпивки?
Керри всегда говорит со мной в таком тоне. Словно я посторонняя. Гостья в своем
доме.
Ну и ладно; Я не собираюсь комплексовать по этому поводу.
- Не волнуйся, - отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. - Я сама налью.
Открываю сервант, где всегда стояли бокалы, но мой взгляд упирается в банки с
томатами.
- Они там, - сообщает Керри. - В другом углу кухни. Мы все переставили! Так
удобнее!
- Ну да, верно. Спасибо. - Я беру протянутый бокал и делаю глоток.
- Вам помочь?
- Не стоит, пожалуй... - Керри критически оглядывает кухню. - Все почти готово.
Представляешь, тетя, я спросила у Илейн: "Где ты взяла такие туфли?" И она
ответила: "У "Маркса и Спенсера"!" Я просто поверить не могла!
- Кто такая Илейн? - спрашиваю я, стараясь вступить в разговор.
- Из гольф-клуба, - туманно отвечает Керри. Мама никогда не играла в гольф, но
после переезда в Гэмпшир они с Керри не вылезают из клуба. И теперь я ни о чем
больше не слышу, кроме как о состязаниях, ужинах в гольф-клубе и бесконечных
вечеринках с приятельницами из того же гольф-клуба.
Однажды и я туда отправилась - посмотреть, что это такое. Но оказалось, что там
завели дурацкие правила насчет одежды, и какой-то пожилой дядечка едва не
свалился с инфарктом, потому что я пришла в джинсах. В результате маме.и Керри
пришлось найти мне юбку и пару жутких туфель с шипами. А когда мы наконец попали
на поле, я не смогла ударить по мячу. Поймите меня правильно: не просто
неправильно била, нет, я действительно не смогла попасть по мячу. Так что все
переглянулись и решили, что мне лучше подождать в помещении клуба.
- Прости, Эмма, я не могу достать... - Керри тянется из-за моего плеча к
очередному блюду.
- Извини, - киваю я, отходя. - Ма, мне действительно нечего делать?
- Можешь покормить Сэмми, - отвечает мама, вручая мне банку с кормом для рыб, и
озабоченно хмурится. - Знаешь, мне что-то не нравится Сэмми.
- Правда? - лепечу я с замирающим сердцем. - А... почему?
- Он на себя не похож! - Она близоруко щурится на Сэмми, выписывающего круги в
аквариуме. - Как по-твоему, он нормально выглядит?
Я смотрю в направлении ее взгляда и задумчиво покачиваю головой, словно изучая
черты Сэмми.
О Господи! В жизни не думала, что она заметит! Я из кожи вон лезла, чтобы найти
точную копию Сэмми. Эта рыбка тоже оранжевая, с двумя плавниками, плавает,
шевеля хвостом... В чем тут разница?
- Может, небольшая депрессия? - предполагаю я. - Ничего, пройдет.
Боже, пожалуйста, не позволь ей отнести новоявленного Сэмми к ветеринару или
кому-то в этом роде. Я даже не проверила, того ли рыбка пола. И вообще имеют ли
золотые рыбки пол?
-Что еще? - спрашиваю я, щедро насыпав в воду корма в надежде, что маме будет
хуже видно.
- Да все под контролем, - добродушно улыбается Керри.
- Почему бы тебе не пойти поздороваться с папой? - предлагает мама, перебирая
горошек. - Через минуту-другую сядем за стол.
Папа и Нев смотрят в столовой матч по крикету. Седеющая папина борода, как
обычно, аккуратно подстрижена. Рядом стоит серебряная кружка с пивом. Комнату
недавно обновляли, но на стене по-прежнему красуются спортивные награды Керри за
плавание. Ма полирует их регулярно. Каждую неделю.
Плюс моя парочка розеток за бег на короткие дистанции. Думаю, ма проходится по
ним метелкой.
- Привет, па, - говорю я, целуя его.
- Эмма! - Он с деланным удивлением всплескивает руками. - Неужели на этот раз
удалось? Никаких отклонений от маршрута? Никаких визитов в исторические города?!
- Не сегодня, - усмехаюсь я.
Однажды, вскоре после того как родители переехали, я села не на ту электричку и
очутилась в Солсбери. Теперь отец все время мне это припоминает.
- Привет, Нев.
Я чмокаю его в щеку, стараясь не задохнуться от резкого запаха туалетной воды.
Он в легких брюках и белой водолазке. На запястье тяжелый золотой браслет. На
пальце блестит обручальное кольцо с бриллиантом. Нев управляет семейной фирмой,
поставляющей офисное оборудование по всей стране. Он и Керри встретились на
какой-то конференции молодых руководителей. Кажется, разговор начался со
взаимного восхищения "Ролексом".
- Привет, Эмма, - кивает Нев. - Видела мой новый мотор?
- Что? - удивляюсь я, но тут же вспоминаю блестящую новую машину во дворе. - О
да. Шикарный!
- "Мерседес" пятой серии. - Он жадно тянет пиво. - Сорок две штуки по прайслисту.
- Вот это да.
- Правда, я заплатил меньше, - сообщает Нев, с хитрым видом постукивая себя по
носу. - Угадай, сколько.
- Э... сорок?
- Вторая попытка.
- Тридцать девять?
- Тридцать семь двести пятьдесят, - торжествующе объявляет Нев. - И бесплатный
проигрыватель компакт-дисков. За вычетом налогов.
- Правда? Вот это да!
Признаться, я понятия не имею, что еще сказать, поэтому, примостившись на краю
дивана, съедаю орешек.
- Вот на что ты должна нацелиться, Эмма, - вмешивается отец. - Как по-твоему, у
тебя получится?
- Не знаю... папа, кстати, хорошо что вспомнила... у меня для тебя чек.
Я копаюсь в сумочке и достаю чек на триста фунтов.
- Молодец! - восклицает отоц. - Это пойдет на банковский счет. - И глядя на
меня, кладет чек в карман.
- Вот что значит ценить деньги! Вот что значит учиться стоять на своих ногах!
- Вы правы. Важный урок, - кивает Нев, не забывая прикладываться к кружке. -
Кстати, Эмма, совсем забыл: в какой области ты делаешь карьеру на этой неделе?
Я впервые встретила Нева как рчз после того, как ушла из агентства недвижимости,
чтобы стать фотографом. Два с половиной года назад. И с тех пор при каждой
встрече он повторяет ту же шутку. При каждой чертовой...
"О'кей, успокойся. Цени свою семью. Цени Нева".
- По-прежнему маркетинг, - весело смеюсь я. - Вот уже больше года.
- А, маркетинг. Прекрасно. Прекрасно!
Все смолкают. В комнате тихо, если не считать голоса комментатора. Внезапно отец
и Нев хором охают, словно на поле произошла непоправимая трагедия. Впрочем,
через минуту вздох повторяется.
- Ладно, - говорю я, - если вы так заняты... Встаю с дивана и иду к двери.
Мужчины даже не оглядываются.
В прихожей я поднимаю картонную коробку, которую привезла с собой. Выскальзываю
в боковую калитку, стучусь во флигель и осторожно приоткрываю дверь:
-Дед?
Дед - отец мамы, он живет с нами с тех пор, как десять лет назад перенес
операцию на сердце. В старом доме в Туикнеме у него была всего-навсего спальня,
но тут места больше, теперь в его распоряжении целый флигель, сбоку от дома, с
двумя комнатами и крохотной кухонькой. Дед сидит в любимом кожаном кресле, по
радио передают классическую музыку, а на полу перед ним штук шесть картонных
коробок, набитых всякой ерундой.
- Привет, дедушка, - говорю я.
- Эмма! - Он поднимает голову, и лицо его мгновенно светлеет. - Дорогая моя! Иди
сюда!
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он крепко стискивает мою ладонь. Кожа на
ощупь сухая и холодная, а волосы побелели еше больше с тех пор, как мы виделись
а последний раз.
- Я принесла тебе "Пэнтер бар", - объявляю я, кивнув на коробку.
Дедушка просто помешался на энергетических плитках "Пэнтер", впрочем, как и все
его друзья по боулинг-клубу, поэтому я бросаю на ветер бешеные деньги, покупая
ему целую упаковку каждый раз, когда еду домой.
- Спасибо, любовь моя, - расплывается в улыбке дед. - Ты хорошая девочка, Эмма.
- Куда мне их поставить?
Мы беспомощно оглядываем захламленную комнату.
- Что, если там, за телевизором? - спрашивает наконец дед.
Я пробираюсь через завалы, плюхаю коробку на пол и возвращаюсь, стараясь не
споткнуться.
- Послушай, Эмма, вчера я прочел крайне тревожную статью, - начинает дед, когда
я сажусь прямо на очередную коробку. - Насчет безопасности в Лондоне.
Заявление сопровождается внимательным взглядом.
- Надеюсь, ты не ездишь по вечерам в общественном транспорте?!
- Э... почти нет, - неуверенно отвечаю я, скрещивая пальиы за спиной. - Только
время от времени, когда нужно срочно...
- Ни в коем случае, дорогая! - взволнованно перебивает дед. - Там пишут о
тинейджерах в черных масках, с выкидными ножами. Они буквально наводнили метро.
Пьяные болваны, разбитые бутылки, стекла, которыми выкалывают прохожим глаза...
- Все не так уж плохо...
- Эмма, не стоит так рисковать, чтобы сэкономить на такси...
Я совершенно уверена, что, если спрошу деда, каков, по его мнению, средний тариф
у лондонских таксистов, тот ответит: "Пять шиллингов".
- Честно-честно, дед, я очень осторожна, - уверяю я. - И часто беру такси.
Иногда. Примерно, раз в год.
- Лучше объясни, что это ты делаешь? - спрашиваю я, спеша сменить тему.
Дед тяжело вздыхает:
- На прошлой неделе твоя мать расчищала чердак. Вот я и разбираю, что нужно
выбросить, а что оставить.
- Идея неплохая. - Я оглядываю кучи мусора на полу. - Это на выброс?
- Нет! Это я сохраню!
Для пущей верности он даже кладет ладонь на крышку.
- В таком случае где то, что нужно выбросить? Молчание. Дед старательно избегает
моего взгляда.
- Дед! Нельзя же утонуть в мусоре с головой! - восклицаю я, стараясь не
засмеяться. - Ну к чему тебе старые газетные вырезки? А тут что? - Я выуживаю
из-под груды вырезок старый йо-йо[16]. - Это тебе зачем?
- Йо-йо Джима, - вздыхает дед и тянется к игрушке. Взгляд его смягчается. -
Милый старина Джим.
- Кто такой Джим? - недоумеваю я. В жизни не слышала ни о каком Джиме. - Твой
друг?
- Мы встретились на ярмарке. Провели вместе день. Тогда мне было девять.
Дед рассеянно вертит в пальцах йо-йо.
- И там же подружились?
- Никогда его больше не видел. - Он рассеянно покачивает головой. - Но так и не
позабыл.
Беда в том, что дед никогда и ничего не забывает.
- А как насчет этого? - продолжаю я, вытягивая пачку рождественских открыток.
- За все годы не выбросил ни одной, - объявляет дед, пристально меня
оглядывая. - Когда дотянешь до моих лет и поймешь, что люди, которых ты знала и
любила, начинают уходить навсегда, сама захочешь сохранить что-то на память.
Даже самую мелочь.
- Понимаю, - растроганно шепчу я. Тянусь к ближайшей открытке, открываю и... -
Дед! Да ведь это от фирмы Смита по ремонту электрооборудования. За шестьдесят
пятый год!
- Фрэнк Смит был очень хорошим человеком, - заводит дед.
- Нет! - Я решительно швыряю открытку на пол. - Это все вон! И тебе ни к чему
память о... - Я разворачиваю следующую. - ...газовой компании. А двадцать старых
экземпляров "Панча"? - Я безжалостно отбрасываю газеты. - Это еще что такое?
Снова сую руку в коробку и вытаскиваю конверт со снимками.
- Здесь те, кого ты действительно...
Тонкая игла входит мне в сердце, и я осекаюсь на полуслове.
В моей руке снимок, на котором мы с папой и мамой на скамейке в парке. На маме
платье в цветочек, на папе - дурацкая соломенная шляпа, я сижу у него на
коленях, с
роженым в руках. На вид мне лет девять... и все мы кажемся такими счастливыми.
Я молча вытягиваю второй снимок. Теперь папина шляпа перекочевала на мою голову,
и мы умираем со смеху. Нас по-прежнему только трое.
Только трое. Значит, это еще до того, как в нашу жизнь вошла Керри.
Я как сейчас помню день ее приезда. Красный чемодан в прихожей, чужой голос,
доносящийся-с кухни, запах незнакомых духов в воздухе. Я вошла и увидела Керри с
чашкой чаю в руке. Тогда на ней была школьная форма, но мне кузина все равно
показалась взрослой. Уже тогда Керри могла похвастаться огромным бюстом,
золотыми "гвоздиками" в ушах, и "перышками" в прическе. А за ужином мои родители
позволили ей выпить стакан вина. Ма все твердила, что я должна быть чуткой и
доброй с Керри, потому что ее мать умерла. Мы все должны быть чуткими и добрыми.
Поэтому кузина поселилась в моей комнате! Я перебираю снимки, безуспешно пытаясь
избавиться от застрявшего в горле кома. Я вспоминаю это место - парк с качелями
и горками, где мы часто гуляли. Но Керри это показалось чересчур скучным, а мне
отчаянно хотелось стать похожей на нее, поэтому я тоже заявила, что мне скучно.
И больше мы там никогда не бывали. Раздается стук в дверь.
Я, вздрогнув, оборачиваюсь. Перед нами появляется Керри с бокалом вина.
- Ленч готов!
- Спасибо. Мы уже идем, - киваю я.
- Ну что же ты, дедушка! - укоризненно грозит пальчиком Керри и указывает на
злополучные коробки. - Так ничего и не разобрал?
- Не очень-то это легко! - слышу я собственный негодующий голос. - Слишком много
воспоминаний. Их так просто не выкинешь.
- Что ж, если ты так считаешь... - Керри закатывает глаза. - По мне, так этому
хламу место на помойке.
Я не могу быть чуткой и доброй с Керри. Просто не могу. Больше всего мне хочется
запустить ей в физиономию тортом с кремом.
Мы уже несколько минут сидим за столом и почтительно внимаем Керри. Она же
ораторствует безостановочно:
- Все дело в имидже. Все имеет значение - стиль одежды, общий вид, походка. Идя
по улице, я излучаю атмосферу успеха, словно объявляя всему миру: перед вами
деловая, преуспевающая женщина.
- Ну-ка продемонстрируй! - восхищенно просит мама. Керри растягивает губы в
притворно-скромной улыбке: - Выглядит это примерно так. - Она отодвигает стул и
вытирает губы салфеткой. .
- Тебе следовало бы смотреть повнимательнее, Эмма, - советует ма. - Схватить
основы.
Под пристальными взглядами собравшихся Керри обходит комнату. Подбородок
вскинут, сиськи выпячены, она смотрит куда-то вдаль и при этом задом виляет.
Выглядит Керри при этом неким гибридом устрицы и андроида из "Атаки клонов".
- Правда, сейчас я не на каблуках, - говорит она, останавливаясь.
- Когда Керри заходит в конференц-зал, уж поверьте, немало голов
поворачивается, - гордо объявляет Нев и хватается за бокал с вином. - Люди
прекращают работу и смотрят на нее.
Бьюсь об заклад, так оно и есть.
О Боже! Меня так и подмывает хихикнуть. Не смей. Не смей.
- Хочешь попробовать, Эмма? - спрашивает Керри. - Делай как я.
- Э... не стоит, пожалуй. Я... думаю, я уже усвоила... ритм... и вообще... -
Неожиданно для себя я фыркаю, но успешно маскирую промах кашлем.
- Эмма, Керри пытается помочь, - наставительно говорит ма, - и ты должна быть ей
благодарна. Ах, Керри, ты так добра к Эмме!
Это уж точно. Керри просто рвется мне помочь.
Именно поэтому, когда я окончательно отчаялась найти работу и попросила
позволить мне набраться опыта в ее компании, она отказала. 'Я написала кузине
длинное вежливое письмо, в котором признавала, что ставлю ее в неловкое
положение, но готова схватиться за любой шанс, пусть даже пару-тройку дней
побыть на побегушках.
А она ответила сухим отказом.
Меня еще никогда так не унижали!
Я была убита, поэтому никому ничего не рассказала. В том числе папе и маме.
- Тебе бы стоило прислушаться к советам Керри, - резко говорит па. - Если бы ты
обратила на них хоть немного внимания, может, добилась бы в жизни большего!
- Да это всего лишь походка, - давится от смеха Нев. - Не какое-то чудотворное
средство!
- Нев! - журит его ма, но без особого пыла.
- Эмма знает, что я шучу, верно, Эмма? - хихикает Нев, наполняя бокал.
- Разумеется, - выдавливаю я и вымучиваю веселую улыбку.
"Только погодите, вот меня повысят, и тогда... Тогда посмотрим, что вы все
скажете!"
- Эмма! Земля - Эмме! - Керри шаловливо помахивает рукой у меня перед глазами. -
Проснись, наркоша! Церемония вручения подарков!
- Ах да, - киваю я. - Сейчас схожу за своим.
Мама медленно разворачивает камеру от отца и сумочку от деда. Меня трясет от
волнения. Я так надеюсь, что ей понравится подарок!
- Вид достаточно скромный, - бормочу я, протягивая розовый конверт. - Но когда
откроешь, сама поймешь...
- Что это? - удивляется явно заинтригованная ма. Разрывает конверт,
разворачивает открытку с цветочками и восклицает:
- О, Эмма!
- Что там? - интересуется па.
- День на курорте! - восторгается мама. - Целый день в свое удо
...Закладка в соц.сетях
