Жанр: Драма
Общага на крови
...ены Медведевой.
- Там Ванечка набедокурил, я и ушла. Стыдно.
- Тебе, Леля, все на свете стыдно, - печально сказал Отличник.
- Дура я, - согласилась Леля.
- Ну почему же дура? Нет, ты хорошая.
- А надо быть плохой, - убежденно сказала Леля.
- Почему? - удивился Отличник.
- Эх ты, почемучка... - Леля поцеловала его снова, и Отличник почувствовал
прикосновение ее легких, как крылья бабочки, ресниц. - Я всегда думала: почему мне стыдно?
Потому что ничего понять не могу, потому что я маленькая и гадкая? Так ведь понять все никто
не может, разве что гений какой... А я ведь не гений, но за его работу хваталась. Вот и стыдно,
что не на свое место лезла. Ведь на самом деле я просто лягушка и мне там быть положено,
куда меня загоняют. А я считала, что это слишком низко, не по рангу... Поэтому я так устала,
Отличничек, поэтому меня никто не любит.
- Ванька тебя любит...
- Он бутылку да себя любимого любит, а на остальное плюет.
- Зачем так жестоко?
- Ну а что он мне даст? Разве он сделает меня лучше?
- Кто ж тебя сделает, кроме тебя самой?
- Ты-ы... - пропела Леля.
- Ну-у, Леля, это опять старые песни.
- Ты меня не любишь, - быстро сказала Леля.
- Я же говорил, что люблю.
- Это не так говорят. Наверное, это вообще не говорят. Без слов бывает видно... Вот ты
бы смог простить меня за все-все?
- Наверное, да, - подумав, сказал Отличник. - Да. Я тебя за душу твою люблю, а
поступки ведь не только от нее зависят. А даже если только от нее, не всегда добро получается.
- Но как же жить тогда?
- Прощать. - Отличник пожал плечами. - А что еще можно придумать? Если не
прощать, так надо выставить в окно пулемет и строчить без разбору. Или с крыши спрыгнуть.
- Нет, - Леля покачала головой, - я не спрыгну. Для этого я слишком люблю
шоколадные конфеты. Ну а если я сделаю что-нибудь очень-очень гадкое, ты сможешь меня
простить?
- Мне, честно говоря, не верится, что ты можешь сделать что-нибудь в этом роде, -
улыбнулся Отличник. - Но я бы попытался простить. Быть может, у меня и не получилось бы,
но я бы попытался.
- Ну, тогда пойдем к Стрельченко в комнату.
- Зачем?
- Переспим.
- А я не хочу, Леля, - помолчав, тяжело сказал Отличник.
- А я хочу. Сделай это ради меня.
- Но ведь от этого ни тепло, ни холодно. Что тебе это даст? В наших отношениях это
ничего не изменит.
- Я знаю, что не изменит. Но это нужно для меня, понимаешь, лично для меня. Вовсе не
для тебя.
- Прости, Лелечка, но я все-таки тебя не понимаю...
- Ну и что. Ты поверь, что мне это надо. Если ты не можешь поверить, то как же ты
сможешь простить?
- Но зачем это тебе?..
- Я не хочу быть маленькой и гадкой.
- Я даже не знаю, что делать... - Отличник совсем растерялся. - Ты все это серьезно,
Лелечка?
- А разве с крыши в шутку прыгают?
Отличник долго молчал, размышляя. Леля сильно растревожила его. Он испугался за свою
любовь к Серафиме - вынесет ли она такое испытание? Сможет ли он промолчать? Сможет ли
рассказать Серафиме все? Сможет ли жить дальше с таким грузом на совести? И сможет ли
Серафима простить его?
Но с другой стороны, Отличник боялся и за Лелю. Что у нее на уме? Что с ней
происходит? Если она и вправду любит его, то ему, наверное, нужно выполнить ее просьбу. Он
сейчас не судья. Он ничего не понимает в этих делах. Он полюбил по-настоящему в первый раз
и вообще еще ни разу не спал с женщиной - черт их разберет, что с ними после этого
делается?
- Только ты мне не ври, Леля, - с болью и даже с ненавистью сказал он. - Я тебе верю.
Если тебе очень это надо, то пусть будет.
Леля сидела молча и неподвижно, потом опустила голову и беззвучно заплакала.
Отличник смотрел на нее, но не утешал, даже не прикасался к ней. Леля плакала, но не навзрыд,
как тогда, после самоубийства, не облегчая душу, а, наоборот, словно сдерживая ее для чего-то,
словно в предчувствии.
- Ты меня прости, - утираясь обеими руками, вдруг глухо и решительно сказала она. -
Я поняла, что ты сможешь простить меня... И еще я поняла, что я и вправду тварь.
Она вскочила и почти побежала к выходу. Отличник остолбенел. Только через минуту он
понял, почему Леля так неожиданно сбежала, ничего не объяснив: в окошко читалки со смехом
и криками полезла компания Вадика Стрельченко, которую Леля заметила издалека.
Серафима сдала какой-то экзамен и на ночь уехала к подружке. Прознав об этом, Игорь
напросился к Отличнику ночевать. Отличник был рад и ждал его до темноты, но Игорь не
явился. Тогда Отличник плюнул и лег спать, но едва он заснул, Игорь пришел. Несмотря на все
усилия, поднять Отличника он не смог и с горя сам полез в постель. Он долго ворочался и все
же заговорил:
- Как, Отличник, непривычно спать в той кроватке?
- Я всегда сплю в этой кроватке, - сонно ответил Отличник.
- А, значит, Фимочка к тебе приходит?
- Не приходит. Ты же мне так и не дал урока...
- Мой юный друг, нельзя же во всем полагаться на старших! Ведь впоследствии ты
можешь начать страдать от укусов на локтях.
- Ну и что, - односложно отвечал дремлющий Отличник.
- А почему, собственно, будь так любезен меня просветить, ты держишь себя в такой
изуверской строгости?
- Нету у меня твоей хватки в этом деле, вот и держу...
- Кажется, в твоей реплике содержится упрек?
- Ничего в ней не содержится...
- Тогда я искренне сожалею о тебе. Секс с красивой и любимой девушкой - это
божественно!
- Возможно... Только я не обожествляю секс.
- Напрасно, мой юный друг. В последние дни я часто погружался в размышления над
этим предметом и заключил, что я, оказывается, действительно обожествляю его.
- Мне все равно не понять...
- Отчего же не понять? Я ведь имею в виду не технику и оттенки наслаждения, а, так
сказать, философию.
- Ну и в чем она?
- Я, как человек, в душе стремящийся к добру и свободе, но не имеющий достаточной
мудрости, чтобы обрести их внутри себя и тем удовлетвориться, а также обремененный
гедонистическим сложением своей натуры, склонен считать секс единственным верным
способом достижения людьми вышеупомянутых добра и свободы, то есть так называемого
счастья. Секс ясен как божий день и не отягощен побочными эффектами. Пользуясь им, счастья
может добиться каждый, не причиняя вреда окружающим.
- Например, изнасиловать...
- Фу, гадкий мальчишка. Мы с тобой не договорились о терминах. Секс - это
взаимоотношения при наличии желания и доброй воли у обоих партнеров. Если хотя бы у
одной стороны нет желания, то это не секс, а разврат. А если нет доброй воли, то это насилие.
- Ну, понятно... - вяло сказал Отличник говорливому Игорю.
- Так вот, секс приносит радость, доставляет удовольствие, укрепляет физически и
психически. Для него не существует рас, национальностей, религий, идеологий, границ,
профессий, титулов и состояний. Он делает человека самим собой, и в нем человек бывает
таким, каким он будет разве что перед лицом бога на Страшном суде. То есть секс приближает
человека к истине и одновременно делает счастливым без ущерба для прочих людей.
- Я думал, мир спасет любовь, а оказывается - секс...
- Напрасно иронизируете, молодой человек. Во-первых, секс и любовь при всем том, что
они внешне похожи и неплохо сочетаются, вещи разные, как, например, лед и пар. Любовь -
это форма отношения, и зачастую она способствует самоизоляции. Секс же - форма
взаимоотношения, и он объединяет людей. Ну а во-вторых, любовь не может спасти
человечество, потому что она инфернальна.
- Что значит "инфернальна"?..
- Под инфернальностью я понимаю такую двойственность явления, при которой в нем в
том или ином виде присутствует зло. Секс же лишен инфернальности. Так что любовь спасти
мир не может. Хотя бы потому, что она его таким и породила. Ведь даже наше общество со
всей присущей ему бесчеловечностью порождено любовью.
- То есть как это?
- Ну-у, мой юный и необразованный собеседник!.. Надо читать труды классиков. Но
поскольку сейчас это сделать затруднительно, то я, чрезвычайно утрируя, растолкую тебе.
Человеческое стадо стало обществом, когда наши праотцы решили разобраться, кому с какой
женщиной спать, чтобы дети рождались нормальные и получали в наследство мамонтовые
шкуры и каменные топоры именно от тех, кто и сподобился их зачать. Стадо разработало для
этого законы и стало обществом. С течением времени и накоплением барахла законы эти все
разрастались, пока не включили в себя абсолютно все сферы жизни, даже проезд в
общественном транспорте. Но изначальная причина их возникновения - любовь. Секс же, в
свою очередь, дает человеку его истинную, природную свободу, ибо подразумевает просто
удовольствие, а не рождение детей. Следовательно, он пренебрегает всеми законами, а иногда и
открыто аннулирует их.
- А любовь куда - на помойку?
- Зачем так жестоко? Одно другому не мешает. Секс и любовь - это как портрет и
человек, с которого этот портрет написан. Любовь - жизнь, секс - искусство.
- А мораль, нравственность?..
- Секс вне этих категорий. Вот разврат, насилие - да, они им подчиняются и ими
оцениваются. Секс же свободен. Мораль и нравственность порождены обществом, а секс, как
было сказано выше, законами общества пренебрегает.
- Не знаю, Игорь, как отнесется Нелли к твоему мировоззрению...
- Иметь убеждения - это одно, а следовать им - совсем другое. Не всегда на это
хватает сил и не всегда это целесообразно, если убеждения личности идут вразрез с
убеждениями общества. Надеюсь, Нелли не узнает, что я не только имею, но и следую своим
убеждениям. Потерять ее мне было бы очень больно.
- Ну, тогда не следуй своим убеждениям...
- Видишь ли, мой ангел, для меня секс - это форма существования моей личности. К
сожалению, я не могу сочинять благозвучные симфонии или поэмы, не могу писать
романы-эпопеи или батальные полотна, не способен высекать из гранита циклопические статуи.
Мне доступен только один вид искусства - секс. Мне попросту жалко зарыть свой
единственный талант.
- А по-моему, Игорь, ты просто боишься бороться с общагой, живешь так, как тебе
навязывают ее стереотипы, и лишь находишь себе оправдание в своей теории...
- Мы, наверное, избрали несвоевременный момент для полемики, Отличник, ибо ты
несносно желчен сейчас. Да, заявляю я тебе. Отчасти ты прав. Но я не боюсь бороться - я
просто не могу. Общага меня сильнее. Как говорит наш общий, весьма опустившийся друг
Симаков Иван, против лома нет приема. Но пусть я капитулирую. По моему убеждению,
сдаться сильнейшему противнику с достоинством - это уже почти победа.
- А хватит ли у тебя достоинства?
- Пока я верю в то, что тебе изложил, мой друг, у меня его хватит. - Игорь помолчал,
раздумывая. - Ну а если я свое достоинство все-таки утрачу, - предположил он, - как ты
будешь ко мне относиться?
- Точно так же, - сонно ответил Отличник.
- Почему?
- Знаешь, Игорь, - вздохнув, виновато сказал Отличник, - я лежу уже почти в
коматозном состоянии, потому что страшно хочу спать. У меня ни одной связной мысли в
голове нет. Даже если я попытаюсь объяснить, я все равно не смогу этого сделать... Ты извини
меня, но давай завтра, а?
Низкое небо над общагой вспучилось дряблыми обложными облаками. То усиливаясь, то
слабея, сыпал дождь и трещал жестяными карнизами. Блестящие автомобили в лужах
обрастали пышными усами, а вслед за ними оставались полосы серой пены. От капель на
поверхности луж время от времени выскакивали пузыри, словно бы лужи изумленными
рыбьими глазами выглядывали в небо - когда же там все закончится? Общага стойко и
терпеливо пережидала непогоду. На балконах, прижимаясь к стенам, торчали молчаливые
курильщики. Во всех кухнях что-то деятельно готовилось. Из форточек, закрытых от комаров
набухшей дождем марлей, курился пар. В коридорах и холлах на полах блестели дорожки
мокрых следов.
Отличник, скучая, слонялся по гостям. В одной комнате он попил кофе, в другой
послушал магнитофон, в третьей пару раз остался дураком. Он пришел к Нелли, но у той
оказалось заперто. От злости он намазал на палец известку со стены и меловыми, тающими
буквами стал выводить на двери "Нелька - дура", когда за спиной услышал цокот каблучков и
голос:
- Сам дурак, понял?
Нелли, складывая мокрый зонтик, подставила ему для поцелуя холодную, влажную,
шелковистую щеку.
Она провела Отличника в комнату и усадила, а сама включила чайник и начала
переодеваться.
- Не смотри на меня! - велела она, поворачиваясь к нему голой спиной, где глубоко
отпечатались красные полоски от бретелек лифчика. -
У тебя только бабы на уме! Лучше бы о душе подумал!
- Ты здесь долго будешь жить? - оглядываясь, спросил Отличник.
- Вряд ли. Похоже, я скоро поселюсь по-настоящему.
- Каким образом? - удивился Отличник.
- Не скажу. - Нелли накинула халат и подпоясалась.
- Почему?
- По кочану.
- Из суеверности?
- С чего ты взял, что я суеверна? - фыркнула Нелли.
- Ну, все, кто верит в бога, суеверны...
- Идиот, - констатировала Нелли. - Ты просто глупый, несмышленый ребенок. Ты
дурак. Ты сам-то знаешь, что ты дурак? Когда человек верит в бога лишь для того, чтобы найти
заступничество, он пытается понравиться богу - то есть выяснить его привычки и следовать
им. Вот это и есть суеверность. А я, хоть, конечно, я старая и толстая шлюха, но понравиться
ему не хочу.
- А что ты хочешь? - любопытствовал неугомонный Отличник.
- Хочу через него познать истину: как жить?
- И как это получается - познать истину?
- Очень просто. Сперва выясняешь, что собой представляет бог. А потом - чего ему в
таком случае от тебя надо. Вот так и живешь.
- А разве это не значит понравиться ему?
- Ну, немного, конечно, и это... Но видишь ли... Когда ищут заступничества, то
придумывают бога, способного на него. А уж затем его корректируют, чтобы он подходил для
нашего мира. То есть сначала шьют кафтан, затем снимают мерку, затем ушивают. А я хотела
сначала разобраться в этом мире, а через это уже и найти то существо, которое все так
устроило. То есть я все-таки искала истину, а не заступничество. Если я хочу соответствовать
замыслу бога, то есть истине, мне, естественно, легче будет жить, но я ищу все-таки
соответствия, а не легкой жизни.
- И что ты нашла?
- Да ничего нового. Бог вкладывает в нас души и отпускает нас в этот мир. Мир создан
по его воле, но живет уже по своим законам, от воли бога не зависящим.
- Как это? - не понял Отличник.
- Я же тебе, дураку, объясняла это на примере бога-писателя. Вот представь, что ты сел
писать роман про общагу: про меня, про Лельку, про себя... Придумал нас всех, придумал, что
мы будем делать, пишешь, погружаешься в души и вдруг обнаруживаешь, что эти люди хоть и
родились в твоем воображении, но в принципе равноценны тебе, неисчерпаемы до дна,
непознаваемы до конца. Чем яснее ты это понимаешь, тем больше предоставляешь им свободы.
И наконец они совершенно свободны от тебя, делают что хотят, а ты лишь записываешь. Если
ты талантлив, они, конечно, сделают то, чего тебе от них надо. Но если для тебя это будет их
нравственная победа, то не исключено, что для них то же самое окажется нравственной
катастрофой. Текст один, а прочтений много. Вот так в жизни сочетается божья воля на каждый
поступок человека и в то же время его свобода в любом поступке. Тут главное уже не поступок,
а отношение, выбора нет.
- Что-то ты призагнула... - Отличник озадаченно потер макушку. - Что же
получается? Бог может ошибиться?
- Нет. Он не ошибается. Он - истина. Из всех возможных прочтений нашего романа он
- единственно верное.
- Но выходит, что любой твой поступок угоден ему?..
- Да, поэтому все позволено. Понимаешь, Отличник, почему люди отказываются от бога
- он вроде бы не дает им выбора. На самом деле не так. Выбор совсем не такой, каким его
хотят видеть. Человек не делает выбора между земным и небесным, то есть не выбирает, что
ему сделать: угодное людям или угодное богу. Богу угодно все, он ведь нас не лакеями сюда
посылает. А людям, всем людям, не угодить никому, потому что желания людей взаимно
противоположны. А есть третья, настоящая правда, ради которой и живешь, - правда
прочтения нашего романа. Правда тех, кто будет читать эту книгу, написанную богом. Именно
в ней и состоит выбор. Именно ради нее бог все создал и велит нам жить так, чтобы читатель
видел божественную правду в нашей жизни, пусть и не понимая ее до конца. Я не верю в рай и
ад - нету ничего такого, он допишет свой роман, и мы останемся не душами на том свете, а
рядами строчек на книжной странице. И люди, которые нас окружают, - это не люди, а
персонажи. Среди них кристаллизуются идеи. Больше ни для чего они не нужны. Истина -
бог, правда - это третья правда. Познавая истину, добивайся третьей правды - вот чего от нас
требует бог. Только такого бога и такой мир я принимаю безоговорочно.
Отличник вспомнил свои мысли после разговора с комендантшей перед роковым
студсоветом и глубоко задумался.
- Ну а в чем же эта третья правда заключается для тебя в данном конкретном случае? -
спросил он.
- А ты помнишь, что я говорила тебе, что ты - это ипостась бога в его романе? -
усмехаясь, спросила Нелли.
- Ну, - с опаской согласился Отличник.
- Ведь самим собой, личностью, ты стал только в общаге, только когда начал жить с
нами и взял от каждого из нас лучшее - за это мы и любим тебя. Ты ведь согласен, да? Значит,
его, бога, в его романе интересует только общага. Все, что в ней происходит. Если мы живем,
значит, он пишет свой роман. Я уверена, когда роман будет готов, он назовет его
"Общага-на-Крови". И я, значит, ему интересна только здесь, в общаге. Какой же следует
вывод? Вывод такой: мне надо остаться здесь любой ценой. Ты понимаешь - любой ценой.
Это моя третья правда.
- Что значит "любой ценой"? - чувствуя что-то недоброе в словах Нелли, спросил
Отличник. - Ценой меня, Игоря, Лели, Ваньки?
- Возможно. - Нелли пожала плечами. - Но я знаю: ему так надо. А как ты будешь ко
мне относиться, когда я заплачу эту любую цену?
- Чего вы все пристаете ко мне с этим вопросом? - с досадой сказал Отличник. - Вы
что, комендантшу надумали убить, что ли?
- Дурак, отвечай, - нетерпеливо велела Нелли.
- Ну как-как... Да точно так же.
- Как, в общем, и сам господь, - усмехнулась Нелли. - Значит, я не ошиблась в тебе...
А давай тогда переспим сейчас?
- Тьфу, черт! - в сердцах плюнул Отличник. Он уже стал привыкать, что все
философские беседы с Нелли и Лелей сводятся к тому, что его начинают домогаться. - Ну
зачем, Нелли?
- Мне легче будет платить любую цену.
- Неля, - помолчав, спросил Отличник, - а ты и вправду меня любишь или ты
издевалась?
- Вправду, - серьезно ответила Нелли.
- А Игорь?
- Игорь? - Нелли хмыкнула. - Я и Игоря люблю. Но Игорь - стенка, за которой я
пряталась от общаги. А я не люблю быть прижатой к стенке. Я хочу идти вперед, чего бы мне
это ни стоило.
Отличник подумал и решил сказать все начистоту.
- Понимаешь, Неля, - осторожно начал он, - я тебя тоже очень люблю, и мне плохо
без тебя. Но мне кажется, что ту любовь, которую каждый ждет в своей жизни, я испытываю к
Серафиме. Может, я и ошибаюсь, но сейчас из-за этого я не могу ничего иметь с тобой, хотя
мне и очень хочется.
Нелли скорчила презрительную гримасу.
- Я так и знала, - грустно сказала она. - И чего мне от тебя надо?.. Может, мне в
психушке полечиться?
- Это жизнь, - так же грустно вздохнул Отличник. - Это не лечится.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В подвале общаги находилась прачечная. Когда там не стирали, самые ушлые жители,
сошедшиеся с комендантшей на короткую ногу, устраивали в сушилке сауну. Окна под
потолком были здесь заложены грубой кирпичной кладкой, стены обшили обструганными
досками. От разбухшей двери к двухступенчатому полку вел сколоченный из реек мостик,
чтобы не жечь пятки о раскаленную плитку. Над головой были протянуты тросы, где обычно
сушились простыни и наволочки. В двух противоположных концах угрюмо высились черные
печки, похожие то ли на паровозы, то ли на псов-рыцарей. Лампочка в сетчатом наморднике
ржаво освещала помещение.
На полке грелись Игорь и Вадик Стрельченко.
- Как поживаешь? - спросил Вадик Игоря. - Все блядствуешь?
- Ты, Вадим, очень пренебрежительно относишься к терминам.
- Дело не в терминах, - хмыкнул Вадик, почесываясь.
Игорь молча пожал плечами.
- В общаге-то зацепиться есть возможность? - поинтересовался Вадик. - Ты же в
хороших отношениях с Ботвой. Вон она тебе даже ключ от сауны дала...
- Вот и буду жить в сауне, - согласился Игорь.
- Ну, полижи ей жопу, она тебя и устроит.
- Возможно, я устроюсь и без этих унизительных процедур.
- А конкретнее?
- Конкретно обозначить ситуацию на данный момент не представляется возможным.
Информация нанесена на поверхность водоема известным сельскохозяйственным
инструментом.
- Слушай, Игорь, - Вадик вытянул ноги, шевеля пальцами, - у меня один знакомый с
квартиры съезжает. Хочешь, договорюсь, чтобы квартиру для тебя попридержали?
- Не все так просто, как кажется на первый взгляд, Вадим, - печально сказал Игорь. -
Я думаю, Нелли не согласится...
- Почему?
- Она не хочет ни от кого зависеть. В том числе и от меня.
- Переживет, не сдохнет.
- Это убьет ее любовь ко мне.
- Ну, найди другую бабу.
- Я Нелли всею душой преданный.
- Долбнутый ты попросту, Игореха. Тебе-то самому чего надо?
- Надо жить, как мы жили раньше.
- Дважды в одну воду не войти.
- Поэтому я и выходить из нее не буду.
- То есть ты хочешь остаться в общаге?
- Я хочу сохранить отношения с Нелли, а для этого готов даже остаться в общаге. Пусть
сейчас мне тяжело, а потом будет еще хуже, но жертвовать Нелли я не хочу.
- Не ставь перед судьбой слишком много условий.
Дверь сушилки с натугой открылась, и вошли мокрые от душа Нелли и Таня Стрельченко
- маленькая, презрительно-красивая девушка. Игорь и Вадик замолчали. Совместные походы в
подвальную сауну для Игоря, Нелли и супругов Стрельченко стали чем-то вроде семейной
традиции. Стесняться друг друга им не имело смысла, потому что два-три года назад Таня была
любовницей Игоря, а Нелли на первом курсе несколько месяцев жила с Вадиком.
- Танька, кинь еще полкружечки... - попросил Вадик.
Нелли забралась на полок и села, подложив под зад ладони, чтобы не жгло. Таня
зачерпнула железной кружкой воды из стоявшего на полу ведра и издалека плеснула на печку.
Печка словно взорвалась, истерично затрещав. Вода на дыбах заскакала по ее верхней крышке.
Вялая волна расплавленного, плазмоподобного воздуха поползла по парилке.
- Хорошо... - блаженно прошептал Вадик, оглаживая себя по груди и плечам, словно
отлакированным потом. - Пиво так и поперло наружу... Все хвори вышибает...
- Я сейчас кончу... - почти беззвучно сказала Нелли.
- Веничек бы... - мечтательно добавила Таня.
Довольно долго они сидели в вязком, ошпаривающем пекле, молчали и тяжело дышали
приоткрытыми ртами. Тела раскраснелись и заблестели, волосы раскалились, как проволока.
- Блин, ссать хочу, - пробормотал Вадик, наконец нарушив тишину. - Почки
застудил...
- Не хрен было пьяному в сугробе спать, - без сочувствия сказала Таня. - Погоди, я с
тобой пойду. Больше не могу...
Они спустились с полка и выбрались из парилки в душевую. Игорь и Нелли остались
вдвоем, но долго ничего не говорили. Расстояние между ними, сохранившееся после ухода
Тани, делало разговор в непроходимом зное словно бы невозможным, как невозможно
разговаривать, стоя на разных берегах реки.
- Нелли, - разгреб тишину Игорь. - Только что Вадим Стрельченко предложил мне
переехать из общаги на квартиру...
- Переезжай, - равнодушно согласилась Нелли. - Я не поеду.
- А какова причина?
- Я хочу жить в общаге.
- Здесь плохо.
- Ну и хорошо. Я хочу жить в общаге. Я отсюда никуда не поеду. Это мое последнее
слово, - негромко, но твердо отвечала Нелли. - Я хочу жить здесь и буду. Я найду способ
поселиться.
- Какой? - горько усмехнулся Игорь.
- Когда найду - видно будет. Пока еще не знаю.
- Чем же общага тебе так приглянулась?
- Я боюсь, Игорь, что ты не поймешь. Игорь обиженно замолчал.
- Тебе не кажется, Нелли, что мы стали иначе относиться друг к другу после того, как
перестали жить рядом? - наконец заговорил он. - Неужели нас объединяло только близкое
расположение комнат?
Нелли ничего не ответила, поглаживая мокрые бедра.
- Я очень боюсь потерять тебя, - не дождавшись ничего, сказал Игорь.
- Это больно, - спокойно согласилась Нелли.
- Ты ведь сама знаешь, что ты для меня значишь...
- Мы с тобой тысячу раз говорили об этом, - утомленно перебила Игоря Нелли. - Я
все отлично помню и понимаю. Не надо повторять.
- Неужели я до такой степени тебе безразличен, что ты останешься равнодушна к моему
падению, исчезновению?..
- Я люблю тебя по-прежнему, и я хочу жить в общаге - вот и все, что я тебе сказала.
Остальное - твои фантазии.
- Но ведь мы в прежней чистоте сохранили бы наши отношения, если бы переехали на
квартиру...
Нелли долго думала, что ответить.
- Игорь... Ты же неглупый человек. Ты сам должен понимать, что, если мы переедем на
квартиру, между нами все кончится.
- Почему, дорогая?
- Ты сам знаешь, что ты для меня значишь, из какого болота ты меня вытащил. Сам
знаешь, от чего спасаешь меня своим существованием. Знаешь, почему мы вместе... Не надо
истерик или обид, мы взрослые люди, и в моих словах нет ничего унизительного или
пренебрежительного. Так получилось, прости. Но если мы будем жить на квартире, угроза
моего возвращения в грязь исчезнет, а значит, исчезнет и необходимость в тебе. Боюсь, что со
временем исчезнет и моя благодарность. Вот тогда мы станем по-настоящему чужими друг
другу. Хотя бы ради твоей любви ко мне ты не должен тащить меня отсюда. Мы с тобой можем
быть вместе только здесь. Ты бы спас меня во второй раз, если бы снова устроил меня в общагу.
- Но как же я могу это сделать?..
- Не знаю... Ищи способ. И постарайся найти его раньше, чем я найду сама.
Через час после этого разговора Игорь, еще румяный, постучал в дверь к комендантше.
- Ольга Васильевна, я вам ключи от праче
...Закладка в соц.сетях
