Жанр: Драма
Общага на крови
...о ментам меня заложишь за Караванову, понишь?
- Ну, помню, и что?
- А то, что ты мудозвон и ни хера тебе не обломиса.
- И все? - удивился Ванька. - Ты мне хотел сообщить только это?
Гапонов разозлился.
- Значит, так. повторил он. - Ротив меня у тебя никаких доказатесв нету, это ты мне
насвистел. Фата изнасилования не было. Пусь Караванова попробует накатать телегу - ни
хрена ей не доказать. И ты не сидетель, потому что не было тебя в конате у Бумагина. Ты в это
время на улице стекла пометал, бака Юка это потверждает. Ты пол меня, Симаков? - Гапонов
улыбнулся и пренебрежительно добавил: - Так что за всяких лядей я отвечать не собираюсь.
Потом раздался тугой звук, Гапонова развернуло лицом к толпе и согнуло пополам.
Игорь, глядя на него, медленно опустил сжатый кулак. Все разговоры среди курильщиков вмиг
оборвались. Гапонов долго стоял согнувшись, словно его рвало.
Потом, не разгибаясь, он повернул лицо, осторожно потрогал скулу, покачал головой и
выпрямился, глядя на кончики пальцев. Пальцы были желтыми от табака.
- Ну, лано, - не глядя на Игоря, сказал Гапонов. - Я запонил, падла.
Уставившись в пустоту, он двинулся на курильщиков, которые сразу раздвинулись перед
ним. В дверях читалки Гапонов помедлил и через плечо объявил:
- Так. Сусовет начинается.
Сперва долго выбирали секретаря, потом долго обсуждали проблему какого-то ремонта на
шестом этаже, потом за что-то студсовет ругала кастелянша, потом решали, выгонять или не
выгонять какого-то вахтера, потом давали взбучку жильцам какой-то комнаты за то, что у них
ночевали левые гости. Отличнику все это казалось глупым и совершенно ненужным. Он
прислонился к стене и закрыл глаза. Ему было все равно.
В читалке собралось человек двадцать. Леля и Нелли сидели на задней парте, шептались, а
однажды даже послышался их смех. Отличник сел за парту перед ними, а перед Отличником
вдвоем расположились Игорь и Ванька. Ванька положил голову на столешницу и страдальчески
дремал. Игорь безучастно смотрел в окно. Их вопрос должен был обсуждаться последним.
Наконец минут через сорок Гапонов объявил: - Итак, у нас в повеске дня остался
послений вопрос, по которому высупит Ольга Василевна.
Сложив листочек с повесткой, он сел за первую парту. Ботова поднялась, развернулась
лицом к зрителям, одернула на животе олимпийку и тихим, вкрадчивым голосом школьной
учительницы начала:
- Итак, товарищи, вы все знаете, что произошло в нашем с вами общежитии сегодня
утром. Случай, конечно, из ряда вон выходящий. Просто ни в какие рамки не лезет.
Студсовет, тихо беседовавший во время прочих вопросов, умолк. Замолчали и Леля с
Нелли. Игорь вдруг придвинулся к Ваньке и стал что-то быстро говорить ему на ухо.
- Так, вон там я попрошу тишину, - кивая на Игоря, сказала Ботова и немного
подождала. - Я думаю, что все мы - и вы, и я - тоже виноваты в этом. - Она требовательно
оглядела студсовет. - Значит, что-то недосмотрели, где-то что-то упустили в своей работе. -
Ноты самобичевания в ее голосе усугубились почти до угрозы. - Плохо, значит, следим за
своими обязанностями.
Никто ей не отвечал, и она потеряла почву.
- Всем нам, конечно, очень тяжело. Но дело серьезное, человек погиб, и спускать все это
на тормозах нам нельзя. Надо все обсудить и прийти к выводам, что же нам дальше делать.
Потом спросят нас: какие приняли меры? И что отвечать будем?
Даже Гапонов, желающий поддержать комендантшу и с виноватым видом качающий
головой, не находил способа вклиниться в ее резиновые фразы с чем-то конкретным, а потому
молчал.
Ботва предприняла новую попытку выбраться из ораторского тупика:
- Нельзя отмалчиваться, товарищи, когда дело такое серьезное. Ведь с каждым может
случиться. Где-то мы с вами недоглядели, проворонили... Не все у нас хорошо, недостатков
очень много: нарушение режима, правил поведения, пьянство, грязь... Дисциплины никакой
нет... Вот только что, прямо перед студсоветом, опять драка была. Объясни мне, Каминский,
что это за новости?
Студсовет зашевелился, переводя дух. Из абстрактных высот морализаторства Ботва
выкарабкалась к земле и победно глядела на Игоря. Игорь с невозмутимым и в то же время
наглым видом недоуменно пожал плечами.
- Не знаешь?! - возмущенно воскликнула комендантша. - Да куда ж это годится!
Вам-то сейчас сидеть надо тише воды, ниже травы!..
- А почему это именно нам? - неожиданно удивилась Леля, не подозревающая о тонкой
паутине лжи, которая уже опутала самоубийство.
Этот ее вопрос наконец-то разрушил все преграды на пути неумелой тактики
комендантши, выводя разговор именно в ту колею, в которую Ботва с таким трудом втискивала
кривую телегу своего красноречия.
- Да как же почему вам!.. - наклоняясь вперед, закричала она. - Из-за вас же все и
стряслось-то! Как вы не понимаете! Человек погиб, человек, а до вас все еще дойти не может!..
Отличник бесчувственно подумал, что комендантша говорит все это совершенно
искренне, хотя и отлично знает правду. Это не было фарсом, но и сочетаться тоже не могло.
"Это просто идиотизм, - понял Отличник. - Идиот, как гений, способен на все. Впрочем,
подавляющее большинство всех убеждений и поступков людей на земле объяснить можно
только идиотизмом, а примеры гениальности легко счесть по пальцам. Вот и вся разница".
- А чем они виноваты? - спросила какая-то девушка.
- Да у них вечно шум, крики, ор, песни, всегда гости, пьянка!.. - с жаром принялась
объяснять комендантша. - Кого угодно до припадка довести могут! Вот и довели девчонку! А
вчера все один к одному сошлось и последняя чаша терпения лопнула!
- А что они вчера сделали? - опять спросил тот же голос.
- Что сделали?.. - Ботова помедлила, словно стеснялась рассказывать. - Ну, начать
надо с того, что один из них, этот... как его... ну, вон сидит, украл у меня вчера ключ от
крыши.
- Как украл? - изумленно переспросили с нескольких сторон.
- Да вот так! - торжествующе крикнула Ботова, будто восхищалась феноменальными
воровскими способностями Отличника. - Украл, когда я замок привешивала! Я специально
вчера крышу заперла, как сердцем чуяла! А он пьяный-то поперся на крышу ночью - трезвому
небось и в голову бы не пришло - и обратно не закрыл, вот она и выскочила! Все пятеро вчера
вечером они пьянствовали, а ночью этого в коридор вытурили, а сами по комнатам закрылись,
сами понимаете для чего!..
- Ты мне свечку, что ли, держала? - не поднимая со стола головы, громко спросил
Ванька. - Твое-то какое собачье дело?
Ботова обомлела. Студсовет загомонил. Леля и Нелли сидели ошарашенные, ничего не
понимая, а Игорь нервно побледнел. Отличнику было все равно, он не открывал глаз. Гапонов
выбрался со своего места и встал рядом с комендантшей.
- Короче, - сказал он, глядя в пол и переминаясь с ноги на ногу, словно ему жала
обувь. - Еси еще раз от кого усышу в таком духе, - он помедлил для внятности угрозы, -
вышибу осюда. Ясно? - Он долго глядел на Ваньку, но Ванька лежал на парте и не
шевелился. - И нечего тут рассусоливать, - так же веско продолжил Гапонов. - Ситуация
сем понятна. Доведение до самоубисва. Надо ринимать решение. Какие ваши редложения,
Ольга Василевна?
- Какие у меня могут быть предложения? - делано недоуменно сказала она. - Как у
коменданта, только одно: выселение.
- Всех, что ли? - спросил кто-то из-за парт.
- А кого вы хотите оставить? - развела руками Ботова. - У этого - воровство, у этих
- разврат, у Каминского драка, а про Симакова и говорить нечего: он от алкоголизма уже
спился давно! Какие тут поблажки? Да если и оставить кого, он тут же остальных
нелегальщиками к себе пустит, и мы с вами со своими решениями в дураках останемся! Нет, с
такими можно только так: выселить всех.
- Давайте голосовать, - подвел итог Гапонов. - Кто за выселение? Кто против? Кто
воздержаса?
Над макушками студсовета медленно, вразнобой поднимались руки, как кресты на
кладбище.
- Итак, веси венадцатая и веси четырнадцатая выселяюса, - объявил Гапонов. - Завтра
к венадцати часам ня комнаты чтоб были свобоны. Все. - Он наклонился к секретарю. -
Крылов, потом перепиши ротокол, чтоб без ошибок было, когда проверять станут.
Весь вечер Отличник молча и угрюмо собирал чемодан, а потом сразу лег спать. Игорь
ничего не делал, сидел на своей койке и курил, сбрасывая пепел себе под ноги. Нелли и Леля
заперлись в своей комнате и никого не пускали. Ванька сказам: "Был бы повод, а где выпить -
найдется..." - и исчез. Пьяного вдрабадан, его ночью принес Вадик Стрельченко и ссыпал на
кровать.
Когда Отличник проснулся, стояло ясное утро, но Отличник чувствовал себя таким же
усталым и больным, как вчера. Ванька дрых. Игорь курил в той же позе, будто просидел так
всю ночь, только теперь на столе громоздились две его плотно набитые спортивные сумки.
Отличник ничего не сказал и пошел в умывалку.
Он умывался над грязной раковиной, в которой застрял обмылок, похожий на
непереваренный кусок пищи, извлеченный из желудка. Отличник мрачно думал, куда же ему
теперь пойти, где жить, где провести хотя бы ближайшую ночь. Он не вспомнил ни об одном
приятеле из общаги, у которого можно попроситься на ночлег. Голосование на студсовете и
выселение словно отсекли от него все дружеские связи, и все люди вмиг стали чужими, мир
опустел. Неожиданное одиночество еще не успело начать мучить Отличника, как после
ампутации еще некоторое время действует анестезия. Ему было больно лишь оттого, что
разваливается старая жизнь. Какой будет новая - его еще не волновало. Он механически
размышлял, как оставит вещи в камере хранения на вокзале, как будет просить поселить его в
гостинице, если, конечно, там найдутся места и если его вообще туда пустят с общажной
пропиской, как пойдет ночевать обратно на вокзал, когда ничего не получится. Завтрашний
день отделялся от Отличника таким валом неразрешимых проблем, что думать о нем
Отличнику казалось еще столь же несвоевременным, как планировать то, чем он будет
заниматься на пенсии. Утираясь полотенцем, он вернулся в комнату и сел на свою койку,
рассчитывая лежать здесь до тех пор, пока за ним не придут, чтобы выбросить на улицу.
- Отличник, - окликнул его Игорь и долго молчал, а потом с трудом продолжил: -
Прости нас, Отличник. Это мы во всем виноваты. Мы пили, мы веселились, мы заперлись по
комнатам и забыли о тебе... В конце концов, это мы рассорились с Гапоновым и комендантшей,
а не ты...
- Да ладно... - со страдальческой досадой ответил Отличник.
"Скорей бы уж приходили и выгоняли", - подумал он.
- Нет, - возразил Игорь. - Не перебивай меня. Конечно, я понимаю твое состояние.
Когда очень плохо, всегда хочется, чтобы стало еще хуже... Но я сам, лично за себя, должен
сказать тебе все это. Прости меня, Отличник. Меня, - твердо повторил Игорь. - Понимаешь,
я вчера струсил. Ведь это я украл ключ от крыши и тебе дал, а сознаться струсил.
- Не надо, Игорь, - попросил Отличник. - И так все понятно. Только лунатики ничего
не боятся.
- Я еще не все сказал, Отличник. Дай мне договорить. Я редко так честно поступаю.
Прошу, дай мне сделать это, не втаптывай меня в грязь... Я ведь не просто испугался. Я сразу
понял, что меня выселят, и сразу решил, где буду жить в этом случае. Я подло поступил,
Отличник. Мне не выселение было страшно, а именно слово "воровство", поэтому я молчал. За
одно пустое слово всех вас предал. И слово - ложь, и люди, которые его произнесли, - гниль,
да и сам я заслужил такого слова, а все равно испугался, смалодушничал, комнату, где можно
пережить тяжелые времена, сразу вспомнил... Гадко это, Отличник. Даже для меня гадко...
- Ну, ты закончил? - неприязненно спросил Отличник. - Ты высказался? Я могу
забывать?
- Вот, и тебе противно, - грустно сказал Игорь, не глядя на него. - Я, видишь ли,
Отличник, боюсь дерьмом оказаться. Я еще верю, что спастись могу, поэтому и говорю тебе
все.
- Я отпускаю твои грехи, - пожал плечами Отличник. - Аминь.
- А ты, оказывается, можешь быть очень злым, - удивленно заметил Игорь. - Только
подожди немного. Я ведь трус. Я бы никогда не сказал тебе всего, если бы не оставил себе
козырь.
- Ну, ходи козырем.
- Я тебя попрошу, Отличник... В память о нашей дружбе... Ты поселись пока там...
- Где "там"?.. - изумился Отличник, и кристаллы злобы, которыми уже начала
обрастать его душа, вдруг зашатались, как выбитые зубы.
- Ну, в той комнате, где я хотел поселиться... Погоди! - сердито крикнул Игорь. - Не
перебивай меня! - Он помолчал, собираясь с мыслями. - Комната семьсот десять, - сказал
он. - Там живут две девушки. Сейчас одна из них уже сдала сессию досрочно и уехала домой,
а вторая осталась. Она не с нашего факультета, и Ботова не догадается искать тебя там, только
бабке Юльке на глаза не попадайся. Девушка та первокурсница, как и ты. На мой взгляд, весьма
хороша собой. - Игорь говорил быстро и складно, словно читал по бумажке. Наверное, он
давно приготовил эту речь. Глаза его смотрели словно внутрь себя. - Ее зовут Серафима
Стороженко. Имя редкое. Я за ней хотел приволокнуться, да стало стыдно. Она такая же, как и
ты, - чистенькая. Вы очень подходите друг другу и по всем правилам должны влюбиться.
Несмотря на то, что мой роман с ней не состоялся, знакомство я сохранил. Странно, мне с
самого начала казалось, что она мне будет нужна, причем не ради себя самого и своего
удовольствия. Итак, я хочу, чтобы ты поселился у нее. Я знаю, что тебе некуда идти. Она
возражать не будет.
- А как же вы?.. - с перехваченным горлом спросил Отличник. - Как же я там буду
жить, если вы...
Игорь зажмурился, надул щеки и выпустил воздух. Он приобрел вид человека,
очнувшегося от гипноза, и улыбнулся Отличнику.
- Ну вот, - сказал он. - Я выдержал. Спасибо, Отличник. Я боялся, что ты откажешься
из дурацкой гордости и там поселюсь я. А это означало бы, что я все-таки дерьмо. Ты меня
спас.
- А как же вы?.. - повторил Отличник, глупо и счастливо улыбаясь на улыбку Игоря.
Ему вдруг показалось, что гибель их мира только наваждение. Как во взорванном храме
падают только стены, своды, купола, но святость, как и прежде, остается в воздухе, а бог - на
небе, так и Гапонов с Ботвой, эти гнусные твари, не могут в один день разрушить все лучшее,
что они по капле в себе собирали.
- А что мы? Мы здесь четыре года живем, нас каждая собака знает. Уж мы-то в любом
случае найдем, где нам до конца сессии перекантоваться. За нас можешь быть совершенно
спокоен.
Они глядели друг на друга и улыбались.
- А девочка там хорошая, - с удовольствием повторил Игорь и щелкнул пальцами. -
Прелесть, что за Фимочка. Ты в нее влюбишься, это уж точно. Жалко будет, если она отнимет у
нас Отличника.
Игорь мягко постучался в комнату семьсот десять.
- Можно? - спросил он, чуть приоткрывая дверь, но ему никто не ответил. Подумав, он
распахнул дверь пошире, и Отличник увидел, что комната пуста.
- Гм, странно, - заметил Игорь. - Ну что ж, мой юный друг, войдем и подождем
хозяйку.
Высокое окно глядело на восток, и майское солнце без всяких преград вливалось в
комнату. Его свет был здесь повсюду и лежал легко и уютно, как домашняя кошка. Отличник
перевидал множество комнат в общаге, но эта показалась ему какой-то особой. Что-то ясное и
по-человечески простое было в привычной общажной обстановке, в том духе, которым
пропитывается жилье. Все вещи, которые здесь были, имелись и в других комнатах, но только
здесь Отличник ощутил, как можно соблюсти меру в их спокойном добрососедстве. Игорь сел
на койку под перекидным календарем с какими-то пальмами на открытой майской картинке, а
Отличник на другую койку напротив.
- Куда же она пропала? - с досадой сказал Игорь. - Мне ведь ждать-то особенно
некогда.
- А где ее кровать? - спросил Отличник. Он словно ворочал свою душу, будто
огромный сундук, примериваясь, как поудобней ее здесь расположить.
- Нетактично, молодой человек, еще до знакомства интересоваться, где у девушки
кровать, - назидательно заметил Игорь. - Но если уж ты принял твердое решение, я открою
тебе этот секрет: я на ней сижу.
Отличник понял, что боится прихода этой Фимочки, потому что ему было жаль, если бы в
такой доброй и славной комнате жила такая же девица, как те, за какими обычно
приволакивался Игорь. Жаль, если это редкое ощущение сердечности и тепла лишь случайное
сочетание тех настроений, заключенных в каждой вещи, из которых человек выстраивает
мозаику своего дома.
- Еще пять минут посижу и пойду, - решил Игорь.
Но тут дверь открылась и на пороге показалась невысокая, тоненькая и кудрявая девушка.
Отличник словно застрял в пространстве. Солнечный свет ринулся из окна, как собака к
хозяину, насквозь пробил фигурку девушки, и она засветилась, словно была из золота, как
божества древних инков. Девушка действительно была красива - со светлыми кудряшками, с
серыми, широко расставленными глазами, но красота ее была ясной и спокойной, очень
простой, не вызывающей ревности. Девушка держала у груди чисто вымытую бутылку из-под
кефира, в которую были вставлены три тюльпана, вразнобой покачивающие тугими головками
и роняющие огненные капли на порог.
- Ой, - удивленно сказала девушка. - А я и не знала, что у меня гости...
Она вошла в комнату и прикрыла дверь.
- Доброе утро, Фимочка, - сказал Игорь, и Отличник уловил в его голосе совсем не
свойственные интонациям Игоря робость и нежность.
Девушка подошла к столу и поставила бутылку. В колыхнувшейся воде и в стекле
заметались жгучие звезды. Игорь поднялся и пересел на койку рядом с Отличником.
- Охапки цветов поклонники дарят? - ехидно спросил он.
- Нет, это я сама себе купила, - ответила девушка, с улыбкой взглянув на Игоря. И этот
ее жест - оборачиваться на того, с кем говорит, - тоже поразил Отличника, который хищно
следил за каждой нотой этой сцены.
Девушка расправила цветы, села на кровать и выжидающе посмотрела на Игоря.
- Познакомься, Фима, - начал Игорь. - Это мой друг. Его зовут Отличник.
Серафима впервые прямо и долго посмотрела на Отличника. И Отличник, тревожно ловя
в ее улыбке фальшь, почувствовал, что она рада ему, рада не как парню, гостю или другу Игоря,
а просто как человеку. Она ничего не ответила, и Отличник быстро подумал, что, наверное, он
не понравился ей. Но усилием воли он заставил себя взглянуть на себя же со стороны и увидел
хмурого, немного скособоченного, подозрительного и поджавшегося типа, какому никто бы не
сказал: "Очень рад знакомству".
- Фимочка, - несколько развязно приступил к делу Игорь. Ему самому, видно, было
неловко. - Это ничего, если я немного поэксплуатирую нашу дружбу? Я хотел бы тебя
попросить, чтобы ты разрешила Отличнику пожить здесь до конца сессии... Серафима снова
посмотрела на Отличника, и он, словно усохнув, еле успел отвести взгляд в сторону.
- Конечно, - улыбаясь, согласилась она. Отличник навострил уши, потому что сейчас
должна была начаться тягучая пауза в не совсем приятном разговоре, и ему было страшно: что
сделает Серафима? Но Серафима сказала, разом уничтожив всю натянутость ситуации:
- А то мне без Аленки скучно и даже боязно иногда.
- Вот и хорошо! - оживился Игорь. - Чтобы не менять привычек, можешь называть
его Аленой. Ты не будешь возражать, Отличник?
Отличник кивнул, словно кто-то невидимый дал ему подзатыльник. Игорь встал.
- Ладно, - сказал он. - Я вижу, вам тут и без меня хорошо, молодые люди. Пойду я.
Дела.
Серафима, пряча улыбку, глядела на него снизу вверх.
- Не соврати мне юношу, Фимка, - наказал Игорь.
- Я постараюсь, - ответила Серафима. Игорь подошел к двери и взялся за ручку, но
помедлил.
- Я к вам сегодня еще зайду, дети, - строго предупредил он и вышел.
"Сейчас должна начаться вторая неловкая пауза", - подумал Отличник и, чтобы этого не
случилось, с дрожью в сердце расклеил пересохшие губы и сказал самое глупое, что только
можно сказать:
- А я уже с чемоданом...
Серафима удивленно посмотрела в угол, где стоял чемодан Отличника, и вдруг заметила:
- Какой он у тебя старый...
Она тут же испуганно прикрыла рот ладонью и, взглянув на Отличника, виновато
пробормотала:
- Извини, я такая дура...
И Отличник почувствовал, что против его воли одеревеневший рот разъезжается в
улыбке. А Серафима, словно только этого и ждала, легко засмеялась и сказала:
- Смотри, какой он сердитый.
Она насупилась и надула щеки. Отличник озадаченно посмотрел на свой чемодан. Вид у
чемодана и вправду был очень недовольный. Серафима изобразила его так похоже, что
Отличник неожиданно хихикнул раз, другой и вдруг захохотал.
Гора валилась с его плеч.
Они смеялись, то глядя на чемодан, который от этого принимал все более и более
оскорбленный вид, то друг на друга, и Отличник чувствовал, что ему сейчас так радостно и
просторно, как никогда не бывало ни с Игорем, ни с Ванькой, ни с Лелей или Нелли.
- Хочешь, я тебя чаем напою? - предложила Серафима Отличнику. - У меня еще и
чайник горячий.
- Хочу, - весело согласился Отличник.
Серафима встала, и неведомо откуда на столе вдруг выросли стаканы с ложками, чайники.
Серафима внимательно посмотрела в пустую сахарницу и сообщила:
- А сахар я весь съела, вот.
И они снова смеялись до упаду, по очереди заглядывая в пустую сахарницу, словно там
было что-то бесконечно уморительное.
- Я тебе варенье открою, - вытирая глаза, решила Серафима. - Мне позавчера мама
привезла. Она в командировку улетала из нашего аэропорта и по пути привезла мне всего
всякого целый мешок.
Серафима на корточках присела у тумбочки, халатик туго обтянул ее спину. Отличник
поднялся, чтобы помочь достать тяжелую трехлитровую банку. Но, поднявшись, он оказался
напротив календаря, висевшего над кроватью Серафимы, и застыл, глядя на пальмы, прибой и
океан. Только сейчас он осмыслил то, что было перед ним, - тропический остров Тенерифа.
Серафима обогнула его, как столб, и поставила банку рядом с чайником, а потом прижала
к животу левой рукой, а правой, выставив локоть, попыталась содрать тугую крышку.
- Ну, мама... - пыхтя, сказала она.
- Давай я, - отстранил ее Отличник. - Геракл, разрывающий пасть консервной банке...
Ломая пальцы о неподатливую крышку, он думал о Тенерифе, не замечая, что думает
мыслями Нелли: "Ну и ладно... Автору моего романа можно простить этот нехитрый трюк...
Мне сейчас так радостно и хорошо, что я, кажется, могу поверить в чудеса - и в Тенерифу, и в
самого автора моего романа..."
А потом они пили горячий и крепкий чай с вишневым вареньем и, широко открыв створки
окна, плевали косточки за карниз. Отличник рассказывал о себе, о своих друзьях, о том, как их
выселили из общаги, а Серафима рассказывала о себе, о своей соседке Алене, о маме,
постоянно разъезжающей по командировкам. Отличник не заметил, как просидел целый час, и,
спохватившись, побежал к своим друзьям.
Но на черной лестнице он остановился и прижался лбом к оконному стеклу. Ему опять
захотелось выпрыгнуть из окна, но сейчас он знал, что не разбился бы, а полетел. Он с
недоверием и ужасом ощупывал свою душу, в которой были только ликование и добро, и
понимал, что вот, настало, пришло то, чего он так долго ждал. Еще не началось, но скоро
начнется что-то великое, вечное, прекрасное, что-то единственное и пронзительное в его жизни.
Та истина, которую он понесет в себе до конца, откроется ему. И уже ничего не было страшно
- ни злоба Гапонова, ни месть комендантши, ни бездомность выселения. Силы и радость
переполняли Отличника, а жизнь казалась безгранично щедрым даром какого-то высшего,
мудрого и любящего существа.
Он сбежал на свой этаж и вошел в блок. В открытой двери бывшей своей комнаты он
увидел чужие спины и остановился.
- Ну что, собрал манатки? - услышал Отличник грубый голос комендантши. - Все,
пора и честь знать, давай выметайся.
- Силком тя волочить, Симаков? - спросил Гапонов.
- Не ломай комедию, Иван, - сказал Игорь. - Все уже готовы.
- Погодите, чего коней гнать, - бодро звучал голос Ваньки, - перед смертью не
надышишься... Надо присесть на дорожку.
Отличник услышал, как под его задом ахнула сетка кровати. Некоторое время стояла
тишина, потом Игорь сказал:
- Ну, все. Вставай, Иван. Посидели - и двигаем.
Отличник опрометью выскочил в коридор, борясь со своим счастьем видеть друзей. В
блоке раздались шаги, голоса, среди которых были и голоса Нелли с Лелей, щелканье
запираемых комендантшей замков. Отличник пробежал по коридору и спрятался на черной
лестнице, но звуки шагов вскоре раздались совсем рядом. Отличник помчался наверх, но те, кто
шел за ним, пошли туда же.
Они поднялись на три лестничных марша, чтобы не быть замеченными комендантшей, и
Леля сказала:
- Давайте передохнем...
Они остановились и молча, дружно закурили. Отличник, прячущийся этажом выше,
осторожно выглянул в пролет и увидел, что Игорь, Ванька, Нелли и Леля курят на лестничной
площадке, окруженные сумками и чемоданами, как отъезжающие на вокзале.
- Вот и выперли нас, - с веселым сожалением подытожил Ванька.
Леля заплакала, а Игорь отвернулся. Нелли затянулась, глазами обежав пространство
лестничной клетки, и сказала, объясняя все на свете:
- Общага-на-Крови.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
В дверь громко стукнули. Отличник, ничего не соображая, сел, схватил со стола толстый
будильник и тупо уставился на усатый циферблат. Было без пяти восемь.
Майское солнце валилось в комнату сквозь незашторенное окно и громоздилось в ней
беспорядочными глыбами света. Пыль мерцала в воздухе, словно следы сна, который только
что так волновал Отличника, а теперь стремительно исчезал из памяти. Серафима спала,
завернувшись в простыню с головой. Стук повторился. Отличник в одних трусах сполз с койки
и босиком прошлепал к двери. В коридорчике блока стояла Лена Мельникова - подружка и
однокурсница Серафимы.
- Ой... - растерянно сказала она. Отличник быстро изогнулся, пряча нижнюю часть
тела за дверь и оставляя в щели только плечо и щеку.
- Извини... - одновременно сказали они друг другу.
- Там Фимке на вахту телеграмму принесли, - сообщила Лена.
- Спасибо, - ответил Отличник, принима
...Закладка в соц.сетях
